Люди и Боги
- -
- 100%
- +
– Бэкфилд жив?
– Конечно. Во Дворце Тишины хороший лекарь.
Крошка услышала кашляющий звук и не без труда поняла: это владычица усмехнулась.
– Вы – моя опора, капитан. Я очень вам обязана.
– Рад служить вашему величеству!
– Скажите… тот шприц с жидкостью – еще у вас?
– В Фаунтерре, в холоде.
Ее каблуки клацнули несколько раз, она остановилась в новом месте – наверное, возле Инжи.
– Что ж, сударь, ваш совет звучит очень дельно, как и все ваши советы. Я принимаю его.
– Ты шутишь!..
– Ничуть. Скажите, тот судья, что послал вас на галеру, был справедлив?
– Самый честный изо всех, кого я видел.
– А Праматери Ульяне доверяете? Считаете ее справедливой?
– Странно мне было б не верить ей. После всего, что для нее сделал, я ее любимый слуга.
– Тогда предлагаю вам два варианта на выбор. Первый таков: вы просто вернетесь на галеру. Мы доверимся честному судье и выполним то, что он предписал. Крошка Джи, конечно, выйдет на свободу.
– Сегодня выйдет?
– Как только мы с вами договоримся.
– За это благодарствую… Но галера Парочке не очень-то по вкусу. Что за второй вариант?
– Второй таков… – владычица помедлила, и Крошке почудилось, что кусочек души все-таки сохранился в ней. Чувство развеялось сразу, едва злюка заговорила: – В вашу вену введут жидкость: смесь крови, трупного яда и некоего особого вещества. С равным успехом вы можете умереть или выжить, или обрести особую силу. Я буду считать это судом Ульяны Печальной. Если умрете – значит, Праматерь взяла вас. Если выживете – значит, она вас простила, тогда прощу и я. В этом случае забуду все ваши проступки и верну вам свою дружбу, и дам хорошую работу, если пожелаете. Одно условие: вы больше не станете убивать. По крайней мере, без моего приказа.
– Гм… Детка, сколько мне дано на решение?
– Минуты две.
– Дашь увидеть Крошку Джи?
– Конечно.
* * *Май 1775 г. от Сошествия
Спустя шесть дней
Фаунтерра, дворец Пера и Меча
Гвардеец, несший вахту слева от двери, наполнил рюмку вином из кувшина и опрокинул в рот.
– Достойный напиток.
– Достойный ее величества, – кивнул Рональд Вигам.
– Она давно не пила, – отметил гвардеец.
– Знаю. Шесть дней.
Воин протер бокал платком. Конечно, он не видел в Рональде отравителя, но служба есть служба. В ответ на стук в дверь раздалось: «Войдите», – и Вигам вошел.
Ее величество сидела у стола, заваленного бумагами и томами. Страницы пестрели рисунками – кажется, то были реестры Священных Предметов.
– Ваше величество, простите непрошенное вторжение. Я решил порадовать вас восхитительным вином: оркадским куадо семилетней выдержки.
– Верю, что ваш выбор, как всегда, прекрасен. Поставьте здесь, будет чем запить шоколад.
Он опустил кувшин и бокал в крохотный просвет между бумаг, возле вазы с конфетами.
– Ваше величество… позвольте, я осмелюсь дать вам совет. Не стоит закусывать вино шоколадом: это убивает вкус напитка.
– Правда?..
– Да, ваше величество. Шоколад очень вязок, он обволакивает рот и мешает вину соприкоснуться с органами вкуса.
– Благодарю… Сударь, вы подаете мне вино почти полгода. Каждый второй раз я пью его с конфетами. Почему только теперь вы раскрыли тайну?
Вигам помедлил. Правдивый ответ был долог, а может ли чашник злоупотреблять временем господина?
Правда состояла в том, что северянка не пила уже шесть дней подряд. Прежде такое случалось лишь раз – не по желанию Минервы, а по воле ее исповедницы. Теперь же северянка сама решила воздержаться, и шесть сухих дней вызвали в душе Вигама перемену. Впервые чашник задумался: а ведь он может ее потерять! Минерва не знала сортов и марок, смешила весь двор грубостью вкусов – но она пила. Каждый вечер Вигам приносил ей что-нибудь – и был нужен. Не просто нужен! Он дарил ей отраду, врачевал душевные раны, пускай и грубым снадобьем. Чашник при пьющей владычице – первый среди дворцовых слуг!
Но он постоянно жаловался на судьбу и обидел богов своею неблагодарностью. Они отплатили Вигаму: северянка бросила пить. Всего шесть дней прошло, но чашнику хватило, чтобы сполна ощутить пустоту. Чего стоит его родовая привилегия – наполнять кубок владычицы, – если владычица не просит кубка? Даже лорд-канцлер с лидским орджем мало радовал Вигама: настроение герцога не зависело от орджа, чашник не спасал его от душевной боли, а просто наполнял бокал.
И вот Вигам сам, без спросу, приплелся к Минерве, неся кувшин лучшего, любимого своего куадо. Без воды, без примесей – вкус чистый и светлый, как печаль чашника.
– Ваше величество давно не просили вина, – сказал он наконец. – Я подумал, что напиток богов опротивел вам из-за неправильного способа употребления. Потому и решился дать совет. Если будет позволено, я бы добавил еще кое-что.
– Слушаю вас.
– Когда ваше величество не ест шоколад, то пьет вино безо всякой закуски. Это тоже мешает наслаждению. Вкус большинства вин лучше всего раскрывается благодаря фону из определенного яства. К нынешнему куадо прекрасно подходят нежные мясные блюда – например, паштет из гусиной печени.
– Звучит весьма познавательно… Сударь, когда хотя бы часть моего разума освободится от политики, экономики, армии, налогов и Священных Предметов – не будете ли так добры научить меня разбираться в винах?
Вигам моргнул.
– Это… это честь для меня, ваше величество! Конечно, с великим удовольствием!
– Ловлю на слове.
Вигам спросил с замиранием сердца:
– Только, ваше величество, чтобы изучить вкусы, нужно будет пробовать… Если вы совсем откажетесь от спиртного, то я не смогу…
Владычица улыбнулась в ответ:
– Мне далеко до Вильгельма Великого. Я не обладаю такою силой воли, чтобы отказаться совсем. Я только решила несколько ограничить себя. При моем визите в Маренго произошло кое-что… Пришлось принимать непростые решения, управлять чужими судьбами. Я поняла: если беру на себя смелость судить, оценивать, прощать или не прощать – то должна сама стать хоть немного лучше. Вы согласны?
– Ваше величество, это попросту невозможно! Я не нахожу в вас изъянов! Кроме одного, совершенно ничтожного: склонности к белому сладкому вину. Поверьте, его создали южные торговцы чтобы убивать купцов-конкурентов. По чистой случайности этот снаряд угодил в императорский двор.
Минерва рассмеялась и попробовала куадо.
– Очень вкусно, сударь. По-особому вкусно.
– К тому и стремился, ваше величество.
– Вот только, кажется, это вино плохо подходит к размышлениям, а мне очень нужно подумать. Принесите его, когда буду гордиться собою, а сейчас велите подать кофе.
– Конечно, ваше величество. Рад служить!
Он вылетел из кабинета буквально на крыльях и промчался по коридору словно сокол, отпущенный из клетки. Боги, каким же был дураком, что не ценил! И Адриан, и Телуриан слыли тонкими знатоками вин, их вкус еще с юности был совершенен, отец Вигама служил их чашником – но не наставником! Рональду выпал исключительный шанс: обучить владычицу-невежду, взрастить из нее истинно великую царицу! Какой еще чашник за все века Династии мог похвастать такою миссией?
Ослепнув от радости, Вигам чуть не налетел на встречных – точно как в день ссоры фрейлины с Минервой. Только теперь на пути попалась не леди Тальмир, а гвардейский капитан, ведущий девушку. Вигаму было не до них, он думал о своем, потому несколько секунд тупо пялился на девицу, почти ее не видя. Потом сообразил: она носит плод, месяц этак третий. Еще почти не видно, но у Вигама с тремя-то детишками глаз наметан.
– Простите, сударыня, не хотел вас напугать.
– Смотри, куда прешь!
Тут он заметил еще одно: одежда на девушке – простая, мещанская. Чашник возмутился: по какому праву мужичка ему хамит? Он обратился к гвардейцу:
– Капитан, что делает простолюдинка в императорских покоях? Я не хочу проявить бестактность, но если владычица увидит, кого вы привели, а тем более услышит ее речь…
– Это не простолюдинка, а личная гостья леди Тальмир. Позвольте пройти.
Они двинулись своим путем. Вигам задумался.
Он был честным парнем и знал свое место. Тот разговор фрейлины с Минервой подслушал из чистого любопытства и никому не посмел пересказать. Однако теперь знание налагало обязательства. Он слышал, как императрица заподозрила фрейлину в измене. А нынче эта самая фрейлина зовет во дворец невесть кого, еще и задействует капитана гвардии. Если происки Лейлы Тальмир получили развитие, Вигам должен об этом узнать и защитить владычицу. Или не должен? Или все-таки?..
Он рассудил мудро: подумать можно и потом, а вот послушать потом нельзя. Спустя минуту он стоял в черном коридоре, предназначенном для горничных и лакеев. Коридор для слуг огибал спальню леди Тальмир, и кто-то говорил Вигаму, что там имеется щель между камней. Оставив поднос, он стал оглаживать драпировку чуткими пальцами, пока не нащупал прогиб: ткань есть, а камня под ней нету. Вигам припал ухом к отдушине.
– …как же ты добра, что пригласила во дворец! Я вне себя от счастья!
Голос не принадлежал фрейлине, значит, говорила мужичка. Вигам протер уши: она зовет леди Тальмир, вторую женщину двора, – на «ты»?!
– Вот только я ничего не рассмотрела из-за темноты. Днем у тебя не нашлось времени? Или боишься, что кто-нибудь увидит твою дочь?
Нет, слух точно подводит Вигама: эта простолюдинка говорит «ты» второй женщине двора, и к тому же собственной матери!
– Молчи и слушай, – прервала ее леди Тальмир.
– Ха-ха! Я всю жизнь только это и делаю: молчу и слушаю тебя! А ты меня слушала когда-нибудь? Или все заглушает голос твоей жалости к себе?!
– Я слушала две недели назад, когда ты сообщила новость. Я потратила это время, чтобы исправить твою ошибку.
– Бедная мамочка, как же тебе не повезло со мной! Только сбылась твоя мечта: вернули ко двору, приманили, приласкали, как собачку, – жить бы да радоваться! Но на зло есть я со своими…
Раздался сухой хлесткий звук – видимо, пощечина. Вигам не был уверен: ему не случалось давать оплеухи жене или дочкам, никто не доводил его до такого.
– Ай! – вскрикнула мужичка и умолкла.
– Слушай и смотри, – отчеканила леди Тальмир. Раздался шорох бумаг. – Вот адрес одной дамы, которая улаживает вопросы, подобные твоему. Она знает твое положение и найдет подходящую партию – мужчину из хорошей семьи, который закроет глаза на оное положение.
Вигам присвистнул: вот, значит, как! Дочь фрейлины носит в животе бастарда! Не диво, что леди Лейла держит это в тайне.
– Дама ждет оплаты за услуги; жених захочет вознаграждения за свою снисходительность. Здесь пять тысяч эфесов в векселях и ассигнациях, этого будет достаточно.
Снова шорох бумаг.
– И последнее. Нельзя ждать, что твой жених окажется первенцем лорда – такого чуда не сотворит ни одна сводница. Но я хочу, чтобы не дочь, так внучка моя стала дворянкой. Вот грамота за подписью владычицы о пожаловании мне ленного владения: две деревни и восемьсот акров земли на берегу Ханая. А вот дарственная на твое имя.
Судя по шороху, мужичка взяла бумаги. Леди Тальмир сказала:
– Ты должна знать. Чтобы получить это так быстро, я совершила один очень мерзкий поступок и пошла на ссору с ее величеством. Рискнула и честью, и положением. Лишь по милосердию владычицы ты держишь в руках эти бумаги.
– Зачем ты это говоришь? Я теперь должна сгореть от стыда? Ползать на коленях и молить о прощении? Ты тоже поступила, как я! Меня б на свете не было, будь ты святошей!
– Я не имею намерения прощать, потому в просьбе нет смысла. Надеюсь в следующий раз увидеть тебя через пять лет, когда придет время отдать внучку в пансион. Не думай, что я позволю тебе испортить дитя. А теперь – ступай.
Она дважды хлопнула в ладоши. Скрипнула дверь, раздались тяжелые мужские шаги.
– Будьте добры, капитан, проводите сударыню.
Мужичка сказала что-то напоследок, но Вигам не расслышал: он был слишком потрясен.
Дочь леди Тальмир опозорила себя и мать, втоптала в грязь имя рода – и все равно получила жениха, деньги и титул. Единственною карой стало всего лишь отсутствие прощения! Рональд Вигам не мог вообразить, чтобы он сам или его отец, или мать, или хоть кто-нибудь на свете так великодушно обошелся со своим ребенком.
Теперь ты колдун
Август 1756 г. от Сошествия Праматерей
Уэймар
Когда раздался стук дверного молотка, Мик был очень занят. Он оттачивал технику «черного ветра», какую применяют жала криболы. В книге говорилось: «Совмещая заклинание морока и текучую плавность движений, болотный асассин может оставаться за краем поля зрения жертвы до самого момента атаки». Плавности движений Мику слегка недоставало: сегодня грохнулся посреди читальни, прямо под ноги Клариссе. С заклинанием морока тоже трудно: не поймешь, на себя его насылают или на противника. Что оно такое, этот морок? Он как плащ невидимости – накинул и исчез? Или какая-то хитрая пыльца – бросил в глаза, враг ослеп на месте? В книге не уточнялось, Мик пробовал и так, и этак. Противником был тот гад – охранник из банка. Мик подходил к нему в плаще, но без капюшона, потому видимый. Охранник спрашивал: «Зачем приперся?» – а Мик ему: «За твоей душой!» И сразу – капюшон на голову, хлоп – и исчез, как не было! Охранник туда-сюда: что такое, ой-ой, на помощь! – а Мик текучим плавным движением вжик ему за спину, и ножом по горлу. Один вдох – и гад на Звезде. Недаром дана кличка – Шустрый Мик!
С другой стороны, если морок – это пыльца, то все выходит еще красивее. Ведь верзила тогда совсем ослепнет, может даже со страху обделается! А Мику не придется носить плащ, и это очень хорошо, ведь летом в плаще взмокнешь от пота. Он как раз увлекся этим вариантом, распробовал все преимущества – и потому не сразу услышал стук.
А стук, между тем, сделался настойчивым до злобы. Кто-то колотил в дверь так, будто короля не пускают в тронный зал. Мик похолодел от испуга, спрыгнул с койки и шустро побежал отворять. После заката библиотека закрыта, это знает каждый грамотный горожанин. А раз человек знает, но все равно стучит, да еще так злобно – значит, есть у него право колотить в дверь. Видать, он – слуга какого-нибудь старейшины или самого бургомистра, или даже посыльный из замка. Такой парень может и Мика поколотить за промедление. Так что Мик прошмыгнул через читальный зал, перескочил край ковра, за который зацепился днем (текучая плавность, ага), вылетел в холл, дернул щеколду, распахнул…
За дверью не было никого. Сверкнула мысль: «Асассин! В плаще невидимости!» Мик аж подпрыгнул, но успокоился от новой мысли: зачем асассину стучать в дверь? Он бы ветром просочился в щелку, или шепнул магический заговор – щеколда бы и открылась. Так что Мик вышел за порог и хладнокровно, гордясь собою, осмотрелся. Сбоку от двери прямо на камнях веранды сидел человек. То был паренек – худосочный и мелкий, меньше Мика. Ясно, он не был асассином, и посыльным из замка тоже, и Мик напустился на него:
– Какого черта ты так колотишь?! Возьми молоток и постучи себе по…
Мик осекся, когда паренек поднял голову. Лицо – один большой синяк, нос расплющен, губы в крови. К тому же юноша трясся в ознобе – так сильно, что бился затылком о стену.
– Д-д-дай книгу, – выдавил парень.
– Досталось тебе, – посочувствовал Мик. – Давай-ка я…
Но что – я? Отведу тебя к лекарю? Есть ли у парня деньги? Одежда – рвань, тельце – кожа да кости. Нищий бродяга. Тогда – сам помогу? Так не умею же. Был бы я знахарем – тогда б конечно. Одно заклинание от боли, второе…
– Дай мне к-книгу.
Мик нахмурился:
– Ты бредишь, что ли? Это паршиво. Бредишь – значит, горячка, а горячка – значит…
– Мне плохо! Будет нервный коллапс! Дай же книгу! С-скорее!
Паренек цедил слова со злобной мольбой. Хоть и просил о помощи, но умудрялся как-то между строк назвать Мика идиотом. Тот обиделся:
– Знаешь, чудила, я вообще-то помочь хочу. Но если такой умный, то могу и не помогать. Пойду себе, а ты сиди, умничай.
– Нет, извини! – вскричал парень. – П-пожалуйста, не надо, не бросай!
– Другое дело. Давай тогда вот что… я придумал. Если у тебя горячка, то, наверное, где-то есть плохая рана. Затащу тебя в прихожую и принесу лампу. Найдем рану, а потом…
Что делать с гнойной раной – Мик не представлял. Если в трущобах у кого-то случалась такая, то на нее мочились или клали куриный помет, или серебряную монетку. Судя по тому, что происходило дальше, это были не лучшие способы.
– Ладно, парень, мы же в библиотеке. Потерпи немного, я найду какую-нибудь книжку про целительство, и…
Мика осенило:
– Вот ты зачем книгу просил! Значит, котелок еще варит, хорошо. Давай-ка, пойдем…
– Что приключилось с этим несчастным? – на плечо Мика легла мягкая ладонь мастера Линена, хранителя городской библиотеки.
Многие годы за книгами испортили зрение мастера. Без линз он не видел дальше ярда от собственного носа, тем более в сумерках. Мик пояснил:
– Мастер, его сильно отдубасили, вся рожа в синяках, и еще его трясет.
Библиотекарь выронил:
– Жестокое время. Мало им войны… Отведите его в мой кабинет, юноша, и ступайте за лекарем.
– Мастер, тут такое дело… Судя по одежде, у него ни агатки нету.
– И что из этого?
Мик пожал плечами и взялся за дело. Поднял бродягу на ноги, повел по лестнице вверх, в покои смотрителя библиотеки. Это не составило труда: парень весил немногим больше кошки. Мик уложил его на тахту, а мастер Линен зажег светильники и, надев очки, рассмотрел гостя. Горестно покачал головой:
– Люди бывают мучительно, неоправданно злы. Мне стыдно за человеческий род… Мик, будьте добры, сейчас же приведите лекаря. Возьмите денег в моем столе.
– Не лекарь… – выдохнул избитый парень. – Не нужен.
– Вы заблуждаетесь. Ваш вид вопиет о медицинской помощи.
– Побои – ерунда… Дело в другом… Я – свет…
Парень трясся и стучал зубами, поди пойми, что говорит.
– Вы – свет?..
– Светлый!
– Светлый? Вы дворянин, сударь? Потомок Праматери?
– Да нет же! Светлый!
Он зло стукнул себя в висок. Мик высказал догадку:
– Он говорит: мозги ему отбили. Нужен лекарь по голове.
Мастер Линен вновь согнулся над больным:
– Сударь, простите, я не понял вас.
– Я – с-ссветлый, – зашептал паренек натужно, напрягаясь на каждом слове. – Не теневой, не казуал, а светлый. А у вас нет сферы. Хаос! Вы понимаете?
– Я понимаю, сударь, лишь то, что вам требуется лекарь. Мик, сейчас же…
Бродяга истошно завопил. Скорчился в сильнейшей судороге, грохнулся и забился головой об пол. На губах выступила пена.
– Мик, держите его! Не дайте разбиться!
Мик сел верхом на паренька, схватил его голову, поднял от пола. Тогда бродяга выдавил:
– Книгу…
– Сударь, побои затуманили ваш разум. Никакая книга тут не поможет.
– Дайте любую! Сейчас!
– Любую?!
Мастер Линен разинул рот в замешательстве. Избитый чудак просит книгу – это еще ладно. Может, его поколотили из-за книги. Может, ему завтра урок сдавать, наставник сожрет с потрохами, если он не выучит что нужно. Но просить ЛЮБУЮ книгу!..
– Вы бредите, – твердо сказал библиотекарь.
– Горячка, – добавил Мик.
– Дайте историю… этого города.
– Мик, будьте добры, принесите деловой справочник и найдите лекаря по мозговой части.
– Я не псих! – заорал парень так, что в ушах зазвенело. – Книгу! Мне! Подыхаю же!
Мастер поколебался минуту.
– Сударь, я вызываю лекаря. Ради того, чтобы вы спокойно дождались его приезда, я дам вам книгу. Если испортите хотя бы страницу, я лично…
– Коллапс, – тихо и жутко произнес парень. – Осталось две минуты. Книгу.
– «Трудная судьба града на Торрее» мастера Ходжсона подойдет?
* * *– Гык, – рыгнул Даг. Он экономил на пиве, брал дешевое, потому отрыгивал, как кабан. – Дай угадаю. Ты принес чудиле книгу, а он ее хвать – и в окно!
– Н-нет, дальше было очень с-странно.
Мик слегка заикался рядом с Дагом. Собственно, он вообще предпочитал помалкивать. Обычно Даг рассказывал истории: про всякое на вахте да про девок, – а Мик себе слушал и поддакивал где нужно. Оно и правильно, раз Даг на два года старше и на полфута выше. Но сегодня очень уж хотелось поделиться. Такого, как Мик сегодня увидел, не бывает ни на вахте, ни у девок.
– Странно? Гык! Сам ты чудила, малой! Отбитого голодранца привел в дом, еще и книгу дал. Ну и олух! Как-то на вахте я тоже такого встретил. Он, значит, позвал к себе домой…
– Нет, Д-даг, послушай меня!
– Ты че это, перебиваешь? – Даг ляпнул ладонь на плечо Мику, пригнув его к столу. – Полегче, малой.
– Я нет, Даг, я т-того… Чудо же! Послушай – уд-дивишься!
– Это я тебе удивляюсь. Перебиваешь так, будто зубы лишние во рту.
– Из-звини…
Даг потрепал его по загривку:
– Да ладно, пошутил я. Валяй уже про свое чудо.
– Ну, я принес книгу…
– И он на нее поссал! Гык.
– Нет же!
– А что?
– П-прочел.
– Вот умора! Бродяга – а еще умничает! Значит, мало его били.
– Прочел за минуту!
Даг успел отвалить еще пару шуток, прежде чем уловил смысл.
– За минуту?!
– Да, Даг! Я тебе о чем!
– За одну минуту?! Твою Праматерь! Как это?!
Мик немного приврал: паренек одолел историю Уэймара не за минуту, а за десять. Однако в любом случае – диво. Две минуты из тех десяти он хлопал глазами над первым разворотом, будто пытаясь понять буквы. Мастер Линен с Миком этого и ждали – конечно, бродяга не знает грамоты. Мастер Линен пожал плечами и раскрыл справочник в поисках лекаря, а Мик от нечего делать дальше смотрел на паренька, и на третьей минуте узрел чудо. Взгляд парня вдруг прояснился и нацелился в центр страницы. Спустя несколько секунд бродяга перевернул лист и вперился в новую страницу, спустя пару вдохов опять перевернул.
– Мастер, глядите… он это…
Мик не сказал «читает». Мик никак не мог этого сказать: у него самого прочтение страницы заняло бы полчаса, у мастера Линена – минут пять. Никто не может сглотнуть разворот за пять секунд! Но паренек листал и смотрел, листал и смотрел, листал и смотрел, и его дрожь успокаивалась, в глазах разгорался интерес, на губах расплывалась улыбка. Мик редко видел счастливых людей, но не мог ошибиться: бродяга обрел счастье.
Закрыв книгу, паренек посидел минуту с закрытыми глазами, наслаждаясь так, как пьянчуга – первым утренним глотком ханти. Потом спросил:
– Добрый человек, как вас зовут?
– Мастер Линен Маргарет Харви, хранитель Уэймарской городской библиотеки.
– Мастер Линен Маргарет Харви… можно мне еще одну книгу? Пожалуйста!
Брови хранителя сошлись к переносице. Он не любил шуток как таковых, а в особенности ненавидел шутки над книгами.
– Сударь, я не позволю вам унижать и высмеивать печатное слово подобными фокусами! Вы безграмотны! Я не верю, что вы прочли хоть строку.
– Очень обидно… – сказал паренек. – Основан в тысяча четыреста двадцать третьем году, пятнадцатого августа. Начальная численность населения – триста шестьдесят два, в том числе пятеро детей. К тысяча четыреста тридцатому население составило…
В течение часа паренек назвал не только все важные даты и числа из книги, но и номера страниц, где они приводились. Под конец мастер Линен выглядел так, будто готов был упасть на колени.
– Сударь… сударь, вы – самое яркое доказательство силы слова, которое я встречал! Печатное слово не только ослабило ваш недуг, но и проникло в самые глубины вашей памяти! Сама Праматерь Эмилия, создательница азбуки, благословила вас!
Паренек скривился.
– Мастер Линен, совсем не стоит хвалить меня. Я – светлый, и не сделал ничего такого, что не умеют другие светлые. А вот вы спасли меня! Поверили и дали книгу – наверное, дорогую. Без нее меня точно ждал коллапс. Я не знаю, чем отблагодарить. Разве что у вас есть книга, которую скучно читать, но вы хотите узнать из нее все важное. Дайте ее мне…
– Твою Праматерь! – сказал Даг и рыгнул. – Что ж потом? Старик дал ему еще одну?
– Да, а потом еще. Бродяга сглотнул и вторую, и третью. Потом вроде как наелся ими и уснул, а во сне лыбился, будто сытый.
– И на утро вы его прогнали?
– Н-нет. На утро он попросил еще, а старик сказал: «Его устами говорит Праматерь Эмилия, нельзя отказывать» – и дал. Этот парень нынче весь день сидит с книгами. Скушал их не меньше трех дюжин! И клянусь тебе: не для виду листает, а читает взаправду! Мастер Линен проверял: о чем не спросит – чудак знает все.
– Хех, – крякнул Даг, допил пиво и плюнул в кружку.
В отличие от Мика, здоровила Даг не верил в чудеса. С Миком однажды случилось нечто вроде чуда. Когда охранник отдубасил его до полусмерти за попытку просить милостыню у банковских клиентов, Мик уполз куда попало, за слезами не разбирая дороги, лишь бы от банка подальше, и потерял сознание на ступенях читальни. Там его подобрал мастер Линен, дал жилье и пищу, и даже худо-бедно обучил грамоте. Конечно, не боги или Праматери сотворили это, а обычный старик-библиотекарь, но все же случай был дивный. А Даг вырос в одной с Миком канаве, тоже клянчил подаяние, тоже бывал избит (хотя чаще побеждал в драках), и тоже смог устроиться – его взяли в городскую стражу. Но причиной тому была выносливость и драчливость Дага, а не какое-нибудь чудо. Так что теперь Даг сказал: