Гвардия Стального Императора. Тайна происхождения русского народа

Все современные малые народы, расселенные по территории России, – это потомки трудовых мигрантов прошлого, приглашенных для хозяйственного обслуживания и продовольственного обеспечения армии Стального Императора. Показательный пример – современные калмыки. В начале 1771 года значительная часть казаков Волжской орды во главе с верховным атаманом Абашевым (в источниках встречается его искаженное имя – Убаши) снялись со своих мест в Южной России и предприняли поход в Семиречье. Цель, которую они себе ставили, была грандиозной: ни много ни мало воссоздать казачью орду в Алтай-Тянь-Шаньском регионе и подчинить Китай.

Но, оказавшись на территории Цинской империи, Абашевская орда, измотанная многомесячным переходом длиною в тысячи километров, столкнулась с многократно превосходящими силами противника. Они были вынуждены согласиться с ультиматумом маньчжурского императора и принять подданство цинской династии. Их торжественно и с большим почетом приняли в императорском дворце в Жэхэ, наградили пышными титулами, осыпали драгоценными подарками и щедрым жалованьем. Маньчжурский император лично встретил атамана Абаши – это свидетельствовало, что он признает его равным себе; но при этом абашевскую армию разделили на небольшие отряды и расселили по границам огромной Китайской империи, распределив всех дисперсно среди местного населения. Несмотря на цензуру, которой подверглись исторические архивы той эпохи, некоторые документы и даже портреты казаков того периода чудом сохранились. Среди них было изображение молодого князя, подлинное имя которого до нас не дошло, а в искаженном до неузнаваемости китайском варианте (записанном иероглифами) звучит как «князь Це бек Жап».

Qing dynasty, qianlongperiod, circa 1771.

«Портрет джунгарского дворянина»

Картина хранится в берлинском музее под наименованием «Портрет джунгарского дворянина». Она была похищена и вывезена в Германию во время военной интервенции западноевропейских держав – захвата Пекина и разграбления ими императорского дворца.

К сожалению, такие находки редки. В большинстве случаев портреты казачьей знати, в том числе калмыков, маньчжур и монголов, были уничтожены или переписаны заново с нарочитым добавлением китайских черт во внешности. Но всегда находились подвижники и смельчаки, которые, рискуя своей жизнью, шли наперекор политике властей, переделывающих историю под себя, на свой страх и риск сохраняли память о подлинной истории своих древних родов. Эти единичные артефакты тем или иным путем вывозились за пределы Китая. Они сохранились до наших дней в государственных и частных коллекциях. Безусловный интерес представляют, например, портреты святых старцев Китая и Тибета. И хотя манера живописи средневекового Китая порой может показаться нам необычной, лица изображенных людей – явно европеоидные. Более того, все представленные типажи мы и сейчас без особого труда найдем среди русских людей.

Портрет святого старца, написан неизвестным средневековым художником Китая

Когда последний верховный атаман Волжского войска предпринял свой знаменитый марш-бросок на Китай с берегов Волги, он оставил всех иноплеменных работников в пределах Южного Урала под контролем нескольких родовых князей. Поход закончился совсем не так, как планировал атаман Абашев. Все, кто тогда ушел с ним в Китай, уже никогда не вернулись домой. Перед правительством Российской империи встал вопрос: что же делать с более чем стотысячной массой работников-мигрантов, которые волею судьбы оказались на берегах Волги? Решение было принято безукоризненное: дабы китайский император и абашевские потомки, принявшие присягу цинской династии и оставшиеся в Китае, не смогли претендовать на своих бывших подданных и земли, которые они ранее занимали, им присвоили историческое имя «калмыки» и все они были определены как самобытный народ, который вправе «сам определять свою судьбу», разумеется, под мудрым надзором царских чиновников. Так появился известный нам сейчас небольшой этнос монголоидных калмыков. Решение оказалось настолько простым и эффективным, что в дальнейшем так же поступали во всех подобных случаях. Так, через сто лет, во второй половине XIX века, вернув земли казаков в Семиречье и на Тянь-Шане, которые с середины XVIII века были оккупированы цинскими войсками, Россия подарила древнее казачье имя «киргизы» («киргиз-кайсаки») современным казахам и киргизам, лишив тем самым правительство Китая возможности требовать контроля над своим бывшим податным населением и занимаемой им землей. Тот же механизм создания новых этносов был спроецирован на территории Сибири, Дальнего Востока и Крайнего Севера России. Необходимо отметить, что основания для этого были немалые: во всех новых этносах княжеские династии сохраняли генетическую преемственность с предками скифских времен, а вместе с ней историю и традиции казачества. Этим объясняется хорошо известный парадокс: все вышеописанные малые народы России имеют прямую историческую связь с древними скифами, так же, как и русский народ, но при этом скифы, как и современные русские, – европеоиды, а большинство малых народов России – монголоиды.

На многих дошедших до нас рисунках княжеской знати этих вновь образованных малых народов, выполненных с натуры, лица изображенных людей – европеоидные. Конечно, при преобладающей численности инородческого населения, активно переселявшегося из Китая после исхода основной массы казаков в Россию, а также из-за малочисленности оставшихся княжеских фамилий, генетически сохраниться они уже никак не могли.

Такова история терминов, сохранившихся в качестве этнонимов малых народов, но ранее служивших лишь названиями армейских подразделений казачьих войск.

В «Сокровенном сказании» (издание 1990 года) приводятся наименования воинских частей казаков на языке, который вряд ли использовался ими самими, но эти термины передают общий смысл, который остался неизменным:

«хорчин» – воин-стрелок;

«эуденчин» – дворцовый страж-привратник;

«кешигтен» – охранный гвардейский корпус, гвардеец;

«кебтеул» – ночная стража;

«туркаут» – дневная стража;

«туркак-кешигтен» – охранный корпус;

«туркак» – охранник.

Особый интерес представляет термин «туркаут» (turqaut, тургаут) – в современном монгольском «торгоху» – препятствовать, окружать, охранять [9], торЬх – задерживать [10]. Л. Н. Гумилевым (1993 г.), «turq» трактуется как «крепкий, сильный» – это синоним имени «казак», именно от этого слова произошли названия «тюрки» и «турки». Следует отметить, что термин «тюрки» не имел и не мог иметь никакого отношения к современным этносам, так как это одно из множества имен исторических казаков – потомков скифов и предков русского народа. Тем не менее все современные тюркские народы имеют право называться этим именем, так как само формирование данных этносов – это длительный процесс ассимиляции казаков-завоевателей в среде покоренных ими южных племен, многократно превосходивших их по численности.

В «Сокровенном сказании» отмечено, что первоначально гвардия Стального Императора состояла из двух отрядов – «Ночной Стражи» и «Стрелков». Ночная Стража осуществляла исключительно охрану в темное время суток, а Стрелки – дневную. До эпохи Стального Императора отряды гвардейцев-стражей были и у христианского Великого государя Алтай-Тянь-Шаньского региона Иоанна (известного как Ван-царь кереитский). Стальной Император при формировании гвардии пошел намного дальше своих предшественников: он усовершенствовал институт Гвардии Стражей и придал ему дополнительные функции [11]. Гвардия стала политическим органом, основой эффективной государственной машины. В «Сокровенном сказании» скрупулезно описан как общий механизм ее функционирования, так и вопросы комплектования, права и обязанности всех гвардейцев охранного корпуса. По указу Стального Императора из прежней стражи была создана новая – отборный десятитысячный корпус, «Гвардия Хранителей», наделенный особыми полномочиями [12].

Подразделения гвардейского корпуса позже превратились в одноименные автономные армии-орды казаков, первоначально сохранявшиеся в том же Алтай-Тянь-Шаньском регионе.

Среди казаков Семиречья и Южной Сибири в XIV–XVI веках хорошо известны Гвардия Стражей («торгоуты»), Передовая Гвардия («хошоуты»), а также многочисленные армейские группировки с наследственными родовыми династиями из старейшин-атаманов. Они восходили к потомкам христианского императора Ван-царя (Пресвитера Иоанна) и к младшему брату Стального Императора Казару, а также ко многим другим представителям правящей военной элиты того времени.

Среди казаков, занявших в XVII–XVIII веках территории Южного Урала, Поволжья, Дона и Днепра, Гвардия Стражей и Передовая Гвардия составляли основную часть населения. Именно они, принимая православие и присягая на верность русскому царю, составили первоначальный массив складывавшейся русской нации в XVII веке. Так, в составе донских казаков, помимо большого количества элементов «торгоутовского» и «хошоутского» происхождения, сохранился арбан (подразделение) под названием «кептуль», то есть элемент гвардейского охранного корпуса («тургак-кешиктен») [13].

Многие военачальники-нойоны Передовой Гвардии, а позже и старейшины Волжского войска, Центральной орды Алтай-Тянь-Шаньского региона и орды Кукунора-Тибета в генеалогических таблицах своим предком и основателем династии считали Казара (от этого имени произошли русские фамилии Казаровы, Казарины и др.). Он командовал седьмым полком (известным как «Полк богатырей») в гвардейском корпусе, который должен был охранять жизнь самого Стального Императора. Поэтому родословная всех «хошоутских» князей, военачальников и атаманов в летописях монголов, ойратов и калмыков начинается именно с Казара, то есть от рода Синеоких («борджигин-кият»), к которому принадлежал и Стальной Император. При этом Гвардия Хранителей и Передовая Гвардия выделились из единой орды XIII века.

Практически все современные исследователи придерживаются мнения, что средневековое наименование «торгоут» происходит от Гвардии Стражей времен Стального Императора [14], но некоторые историки отрицают эту прямую преемственность. Противоречия здесь нет: действительно, сформировавшийся в XIX–XX веках малый калмыцкий этнос, самым крупным субэтносом которого являются современные торгоуты, а также часть монголов-торгоутов современной Монголии и Синьцзян-Уйгурского автономного района Китая, принял это имя от своих владельцев-князей, к которым прямого генетического отношения монголоидные торгоуты не имеют. Они являются потомками трудовых мигрантов-арендаторов, а не частью скифского народа. При этом сам термин «торгоут», «тургаут» действительно произошел от наименования дневной стражи европеоидных монгольских (мунгальских) правителей, а термин «хошоут» есть производное от «передовая часть войска» – «острие», «клюв», «построение войск клином».

Между гвардией Корпуса Хранителей Империи Стального Императора и более поздними этническими общностями «торгоут» и «хошоут» есть прямая историческая связь и культурная преемственность, которая подтверждается данными обследования по изучению состава, расселения и происхождения калмыков [9].

Термин «хошоут» применялся для обозначения передового отряда идущих в бой войск. Как правило, его составляли опытные и сильные воины, которые принимали на себя первый удар. Обычно гвардейцы облачались в стальные латы, а если это было конное войско, то в такие же латы заковывались и лошади. По существу, такой всадник был своеобразным «танком» средневековья. «Танковый клин» применялся для того, чтобы разбить центр или слабое место в рядах противника, расколоть его на две части, затем окружить и уничтожить.

Интересно, что некоторые средневековые и современные историки, описывавшие термин «хошоут», порой вкладывали в него политизированный смысл. По такому подходу сразу можно определить, кто и с каким настроением пишет, как относится к армии Стального Императора, как ее оценивает. Очень часто пишут, что хошоут – это передовая группа войска, в которую отправлялись рабы, пленные и набранные насильно в армию, чтобы они шли в бой первыми и погибали. Нелепость такой трактовки очевидна, Но она иллюстрирует, насколько по-разному можно воспринимать исторические данные: хошоут – подразделение героев-гвардейцев, которые идут вперед, смотрят в глаза смерти и первыми ударяют по противнику, или завербованные насильно, порабощенные представители каких-то народов. Как видно, даже в исторические термины можно вкладывать зачастую противоположный смысл. Конечно, очень многое зависит от менталитета того, кто пишет историю: например, для западноевропейского человека практически невозможно представить, чтобы кто-то добровольно и сознательно желал быть в первых рядах войск и идти на смерть с криком «Ура!». Он считает, что только силой и страхом можно заставить людей согласиться исполнить такой сомнительный, на его взгляд, подвиг. Но для русского менталитета это вполне естественно.

Установлено, что социальная организация казаков с древних времен имела в своей основе принцип «народ-армия», и в сравнительно близкое нам время были хорошо известны и описаны казачьи войска: Донское, Уральское, Кубанское, Сибирское и пр.

Гвардия казаков при первых наследниках рода Синеоких представляла собой военно-служивое аристократическое сословие, наделенное особыми льготами и привилегиями, сыгравшее в дальнейшем первостепенную роль в судьбе всего народа Стального Императора. На основании многочисленных письменных источников известно, что она не была распущена, а лишь укреплялась и увеличивалась, переходя к очередному великому императору – Верховному судье – Хранителю Ясы (закона) империи. По «Сокровенному сказанию», «Огадаю были переданы гвардейцы и охранная стража (кептулы, стрельцы – хорчины и турхауты – всего 10 000 человек» [16]. Есть основание думать, что после смерти «Мунке»-царя в 1259 году гвардия великого императора перешла к его младшему брату Арию, претенденту на трон монгольского царя наряду с Кублаем (Кудлаем), основателем династии Юань в Китае. Часть войск подчинялась Кулаку (в источниках встречается искаженное имя Хулаг) [17].

После первых четырех великих императоров дальнейшая судьба гвардии по письменным источникам практически не прослеживается, но локализация и сам процесс превращения единого корпуса в автономные военизированные объединения казаков в послеюаньский, «темный» период, то есть в XIV–XV веках, достоверно известны и понятны. Армия не была разделена между многочисленными малыми атаманами, а сохранялась в виде монолитной группы войск и оставалась единой ордой, причем это касалось и Гвардии Стражей, и Передовой Гвардии. Ключ к пониманию этих процессов можно найти при внимательном изучении списков родословных таблиц «торгоутских» и «хошоутских» нойонов, в особенности, при выяснении имен владельцев улусов в XIII–XIV веках [15]. Так, в числе потомков великого князя Казбана – главнокомандующего Гвардией Хранителей – автор Габан Шараб последовательно перечисляет следующих: Сусуев, Баяров, Менгин. Среди девяти сыновей Менгина – Бойков и Чапчаев. Далее из шести сыновей Бойкова от двух жен назван старший сын Зул, его сын Орлик – глава Гвардии Хранителей Семиречья в конце XVI века, у которого было шесть сыновей и шесть дочерей [18] (Казбановы, Сусуевы, Бояровы, Менгины, Бойковы, Чапчаевы, Зуловы, Орликовы – широко распространенные современные русские фамилии).

От Казбанова, первого независимого князя Гвардии Хранителей, и до его потомка атамана Орлика прошло семь поколений, то есть примерно около двухсот лет. Следовательно, время жизни Казбанова приходится на конец XIV – начало XV века. Получается, Гвардия Хранителей как самостоятельная автономная орда впервые вступила в Союз Четырех Армий («Дербен-ойрат») в конце XIV – начале XV века, когда во главе казаков Алтай-Тянь-Шаньского региона, по монгольским летописям, стоял верховный князь Тогонов из рода Чоросов, ставший фактически единовластным правителем всей исторической Монголии – Центральной Азии.

В 1935 году вышла книга путешественника Хаслунд-Кристенсена на английском языке «Люди и боги в Монголии» [19]. Ее автор был участником центрально-азиатской экспедиции Свена Гедина и побывал у торгоутов Синьцзяна. Хас-лунд-Кристенсен пишет: «Покрытая легендами история торгоутов долгое время занимала мое воображение, и я в течение многих лет пытался из книг и первоисточников восстановить исторические предпосылки нынешнего положения этого монгольского племени. Я почерпнул много сведений из Toregut Rarelro, которую мне прочитали и растолковали ученые ламы в торгоутском «Желтом монастыре» в горах Тянь-Шаня. Это собрание древних документов, написанных на монгольском языке и являющихся чисто монгольскими по своему происхождению, представляет собой чрезвычайно яркий и фантастический рассказ, принадлежащий самим торгоутам, о предках своего хана, о своем народе и об их битвах в минувшие столетия» [20].

Как пишет в своем исследовании П. С. Паллас, князья «торгоутов» ведут свою родословную от Казбанова, отделившегося от Ван-царя [9]. В конце XIV века, после падения европеоидной монгольской династии Юань в Китае, гвардейские войска, во главе которых уже стояли выборные представители аристократической знати, ближайшие родственники юаньских императоров, присоединились к казакам Алтай-Тянь-Шаньского региона. По данным китайского трактата «Мин ши», один из видных полководцев под именем «Стальной» еще до падения Юаней объявил себя правителем всех казаков. После его смерти народ-армия был разделен на три части, каждую из которых возглавил отдельный предводитель. Вот их фамилии: Махамов, Тапинов и Болотов. В 1409 году император минского Китая Чжу-Ди наградил почетными титулами и ценными дарами трех казачьих атаманов, уделив особое внимание Махамову (его сыном был атаман Тоганов) [21]. Возможно, Тапинов или Болотов и были тем самым «Аксагултаем», атаманом семиреченской Передовой Гвардии второй половины XIV века, которая у ряда историков получила условное название «Джунгарское ханство», а мы в своей книге называем Центральной Ордой. Наименование «Джунгарское ханство» очень условно, потому что это, естественно, не ханство, – то есть не государство или княжество, а орда, во главе которой был атаман, избираемый казаками военный лидер. И термин «Джунгарская» – географический и более поздний, поэтому правильнее говорить «Центральная орда». Она находилась в самом центре Евразийского континента. Мы предлагаем также называть эту территорию Алтай-Тянь-Шаньским регионом.

Этнограф П. И. Небольсин записал у волжских хошоутов поговорку «хошун де-ере дархалык дыксын», то есть «я выслужил право в голове хошуна».

Гвардия Хранителей во главе с князем Орликом, принявшим в 1609 году подданство московского царя, занимала особое место в составе казачьего народа конца XVI века. Численность ее определяется в пятьдесят тысяч семейств – «кибиток». Это значит, что численность всей орды превышала шестьсот тысяч человек [24]. И это без учета той части Гвардии Хранителей, которая осталась в Семиречье после ухода Орлика и вместе с атаманом Гушиным направилась в Кукунор на границу Великой Китайской стены, подчинив себе обширнейший регион от Памира до Хуанхэ. Часть из них в XVII веке, после оккупации Тибета Китаем, вновь вернулась в Алтай-Тянь-Шаньский регион.

Определение численности казаков производится нами по аналогии с численностью донских казаков конца XVIII – начала XIX века, статистический учет которых был хорошо налажен, что подтверждают многочисленные справочники и обширная историко-демографическая литература. В 1801 году демографическая статистика «донцов» была такова: всех служилых православных казаков числилось 40 023 человека, казаков-буддистов 1557 человек, всего на службе числилось 41 580 казаков. Из них на полевой (реальной) службе состояло 22 000 казаков. При этом все население Дона в начале XIX века составляло 486 000 человек. Таким образом, можно вывести соотношение 1:12. Так как организационная структура, быт и традиции исторического казачества и казаков-донцов идентичны и на протяжении XVII–XVIII веков не претерпели существенных изменений, можно сделать вывод, что у казаков на каждого воина приходилось двенадцать человек общего населения. Кроме того, в первоисточниках сохранились прямые указания на то, что термином «кибитка» у казаков называлась первичная военно-хозяйственная единица, выставлявшая одного воина. Таким образом, если в источнике указана численность «кибиток», мы можем достоверно сообщить численность всего населения, исходя из пропорции 1:12. В тех же случаях, когда речь идет только о численности действующего войска, должна применяться пропорция 1:24.

Согласно письменным памятникам ойратов-калмыков, Передовая Гвардия («хо-шоут») в конце XVI века насчитывала 130 ООО «кибиток» или примерно 1 600 000 человек. Остальные объединения казаков немногим уступали ей в военной силе и общей численности населения, хотя во главе сейма – совета казаков – по традиции всегда стоял атаман Передовой Гвардии. В начале XVII века это был Багасов [25], который скончался в 1640 году в возрасте девяноста лет. В рамках общности казаков в XVI веке окончательно сложился Союз Четырех Гвардейских Армий Стального Императора:

Гвардейская Армия Стражей атамана Орлика (в источниках – «торгоут»), Передовая Гвардейская Армия атамана Багасова (в источниках – «хошоут»), Гвардейская Армия Левого фланга атамана Кулова (в источниках – «зюнгар»), Четвертая Гвардейская Армия атамана Талаева (в источниках – «дербет»).

Эти четыре армии имели общую численность в 6 000 000 человек, 500 000 воинов общего войскового резерва и 250 000 конных воинов-казаков на действительной военной службе. Казачьи орды нельзя воспринимать как простую и упорядоченную систему – это достаточно сложные структуры, включающие в себя много подразделений, не имеющих выверенной бюрократической иерархии, свойственной государственному образованию XIX века или современности. В таких сложносоставных социальных организмах могли образовываться новые подразделения и дробиться старые, пока не появлялась сильная верховная власть, которая все структурировала. Но между такими периодами могли проходить сотни лет, когда орда существовала как конгломерат взаимодействующих между собой военно-демократических союзов. Они вырастали как бы снизу, естественным образом. Уходили от верховной власти прежние атаманы, сохраняя за собой и своими потомками определенный авторитет, привилегии и общественно-политические позиции, конкретные местности, хозяйственный контроль над теми или иными регионами или природными ресурсами. Это происходило из поколения в поколение, приводя к значительному усложнению системы. Помимо этого, у разных орд было достаточно много постоянных или временных союзников. Иногда такими союзниками были близлежащие княжества и государства, иногда это были остатки какой-либо казачьей орды, потерявшей былое могущество и сократившейся до небольшого подразделения, но помнящей о былой славе. Они включались на правах автономии в более сильную или новую орду. Таким образом, в историю вошло множество наименований различных подразделений, которые у разных авторов звучат по-разному. Возьмем классический пример из тюркоязычных источников: «хойты», «мингаты», «байты», «захчины», «олёты», «батуты». Сейчас для нашего восприятия все эти наименования кажутся инородными. На самом деле все они применялись у предков современного русского народа для обозначения подразделений. То есть это не народы, не племена, а социально организованные автономные сообщества внутри Большой орды, которые появились благодаря сложности и неструктурированности процесса военно-демократического развития казачьего народа. Время от времени сильные личности становились во главе всех без исключения орд, подобно Стальному Императору, и тогда выстраивалась жесткая централизованная иерархия. Но даже в такие моменты истории прежние термины не исчезали. Они использовались для обозначения подразделений, местностей, регионов и даже просто населения-землячества. Но самое главное – это никогда не были племена или народы, потому что для их выделения и оформления в обособленные этносы просто не было возможности и достаточного времени. Только позднее, когда правительства европейских государств современного типа стали сознательно формировать этносы по политическим мотивам, условные термины на наших глазах стали превращаться в названия народностей. Так, например, до настоящего времени функционирует весьма условный термин «украинцы» – окраинцы – жители окраины. В политических целях в советское время посчитали, что часть русского населения должна оформиться в отдельные народы. Соответственно были придуманы их истории, языки, созданы национальные академии – и через несколько поколений новый этнос готов. Но во времена средневековья таких институтов государственной власти еще не было, как не было и профессиональных историков, которые могли бы написать историю народа по политическому заказу.