Имена и судьбы некоторых давнеславянских вождей и жрецов

Бож

(позднелат. Boz, Booz, Box; умер около Триста семьдесят пятого г.) – вожь антов, упомянутый быльщиком Иорданом в своём сочинении «О происхождении и деяниях гетов» в связи с войной против него остготского мужа (короля) Витимира. Объединил (одинил) в Семидесятых годах четвёртого века антские племена на борьбу с напавшими на них готами и нанёс пораженьье готскому мужу (королю) Винитару, однако потом около Триста семьдесят пятого г. был захвачен готами в полон и распят вместе с сыновьями и семидесятью антскими старейшинами (Древний мир. Энциклопедический словарь в 2-х томах. – М.: Центрполиграф. В. Д. Гладкий. 1998). Но уже через год Витимир погиб в бою с гуннским великим вождём Баламиром. Само столкновенье антов с готами, сголосно выводам раскопщиков (археологов), происходило где-то на Днепровском Левобережье, в оболости киевского роскопного уклада (Б. М. Щукин. Готский путь (готы, Рим и черняховская культура). СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2005. с. 230).

М. Н. Тихомиров предложил розлику, сголосно коей имя Божа связано с племенным названьем бужан, живших по Западному Бугу и имевших вестимый во веремена Киевского государства город Бужск или Бозк. Г. В. Вернадский увязывал с вестью Иордана свидетельство арабского писальщика Десятого века Аль-Масуди о воже народа «valinana» (иным названьем волынян по летописи является «бужане») по имени Маджак, повелевавшем некогда словенами, считая, что это кажённое имя Божа (Е. Ч. Скржинская. Комментарий // Иордан. О происхождении и деяниях гетов (Getica). – СПб.: Алетейя, 2001. – С. 327—328).

В. А. Розов первым выдвинул передположенье, что имя «Boz» выходит из славянского слова «vožь» и означало звание «вожь (вождь)» (В. Розов. Boz, Rex Antorum // Byzantinoslavica – 1929. – T. I. – S. 208). Скржинская стояла на том же, но отмечала, что данное имя могло быть и именем собственным антского головы, а не только званьем (Е. Ч. Скржинская Е. Ч. Комментарий // Иордан. О происхождении и деяниях гетов (Getica). – СПб.: Алетейя, 2001. – С. 328). О. Н. Трубачёв также считал, что «Boz» Иордана отражает раннеславянское «*voǯь» в значении «вожь» (О. Н. Трубачёв. Этногенез и культура древнейших славян. – М.: Наука, 2003. – С. 13).

Два Хильбудия: германец и ант

Хильбуд (Хильбудий)

(греч. Χιλβούδιος, лат. Chilbudios) – византийский военачальник. Занимал должность магистра войска во Фракии в начале Пятьсот тридцатых годов (Википедия). Он много раз ходил за Дунай, уничтожая и поробощая славян и гуннов на их собственных землях (Proc. Bell. Goth. VII. 14: 3.: Свод I. С. 180/181). «В Пятьсот тридцать четвёртом году Хильбуд, за прошедшие три года привыкший безнаказанно разорять неромейские земли, вторгся в оболость дунайских словен с небольшим отрядом. Ему, однако, пришлось на этот раз столкнуться с ополчением „всего народа“ – всей дунайской племенной купы. В прошедшем сраженьи словене одержали победу. Погибла значительная часть отряда Хильбуда, в том числе и он сам. После его смерти наладить оборону Фракии оказалось некому. К тому же можно не сомневаться, что победа воодушевила неромеев. Набеги за Дунай обновились (Proc. Bell. Goth. VII. 14: 4—6.: Свод I. С. 180/181). Наряду с болгарами (Вторжение 535 г.: Marc. Chr. A. 535. Вторжения болгар проходили и позже – в Пятьсот тридцать пятом, в Пятьсот сороковом г.) поднялись анты и словене» (С. В. Алексеев. Славянская Европа V—VIII веков. – М.: Вече, 2009. С. 86).

Были ошибочные попытки соотнести его с тёзкой (вероятно, самозванцем), упоминаемым в Пятьсот сорок пятом – Пятьсот сорок шестом гг. По мнению некоторых учёных, Хильбудий был славянином (антом). Имя, вероятно, славянского выхоженья, один из его видов – Хвалибуд (Свод древнейших письменных известий о славянах. Том I (I – VI вв.). – М.: Восточная литература, 1994. – С. 215); (Proc. Bell. Goth. VII. 14: 1.: Свод I. С. 178/179. Хильбуд был, вероятнее всего, германцем по выхожению. Имя его германское (Struminskyj B. Were the Antes Eastern Slavs?// Harvard Ukrainian Studies. 1979—1980. Vol. 3—4. P. 790—791). Мнение о славянском (антском) выхожении Хильбуда (Б. А. Рыбаков. Киевская Русь и русские княжества XII—XIII вв. М., 1982. С. 93; Г. Г. Литаврин. О двух Хилбудах Прокопия Кесарийского.// Византийский временник. 1986. Т. 47; П. П. Толочко. Древняя Русь. Киев, 1987. С. 15—16) и славянском выхоженьи его имени (ЭССЯ. Вып. 8. С. 119) основано, по сути, только на совпаденьи этого имени с именем антского юноши Хильбуда. Б. А. Рыбаков и П. П. Толочко склонялись к уравниванью двух Хильбудов. Меж тем из нашего одинственного родника – рассказа Прокопия ясно, что ромейский военачальник Хильбуд как раз не был антом. Когда ант Хильбуд сообщает выкупившему его как ромейского военачальника анту о своем антском выхоженьи, это явно становится для господина крайней неожиданностью, более того, разбивает его надёжы на то, что перед ним находимое лицо (Proc. Bell. Goth. VII. 14: 18—20.: Свод I. С. 182/183). Итак, кем бы ни был по выхожению стратиг Хильбуд, Прокопий ясно даёт понять одно – антом он точно не был).

С. В. Алексеев. Славянская Европа V—VIII веков. – М.: Вече, 2009. Прим. 451.

«В одном из набегов первой половины Пятьсот сороковых гг., антами середи прочих полонников был захвачен некий ромей, коего Прокопий описывает как «мужа очень злокозненного и способного любого стречного обмануть хитростью» (Proc. Bell. Goth. VII. 14: 11.: Свод I. С. 180/181; Свод I. С. 217 (новина (новелла) Юстиниана от девятого травня (мая). Находя способ вернуться на отчину, роб разсказал своему господину-анту («человеколюбивому и кроткому», по словам Прокопия), будто византийский военачальник Хильбуд не погиб, а находится в робстве у словен, скрывая при этом, кто он. Выкуп этого вельможи и доставка его в переделы ромеев не остались бы без наград со стороны государя. Ант, убежённый своим полонником, отправился вместе с ним к словенам и скоро нашёл там роба по имени Хильбуд, прославленного воинской доблестью. По словам Прокопия, на самом деле это был ант, захваченный в полон ещё «уношей с первым пушком на губах» во веремя антско-словенской войны, случившейся уже после гибели военачальника Хильбуда. Ант выкупил его за большую плату. Оказавшись же в антских землях, Хильбуд сообщил поражённому володельцу, что «он и сам ант», и «поскольку вернулся в отчие места, то впередь и сам будет свободен, по крайней мере, по закону». Ромей, стремившийся ускорить свое вороченье, однако, настаивал, что перед ними именно военачальник Хильбуд и что тот всего лишь по-пережнему скрывает правду от неромеев.

Случай обсудили на общеантском вече. Обладание полонным ромейским воеводой сулило антам очевидные выгоды, поэтому племенной союз объявил обстоятельство «общим делом». От Хильбуда потребовали под страхом наказания признать, что он и есть бывший наместник Фракии. После некоторого запирательства, «побужённый надёжами» Хильбуд признал это.

«Надёжы» невольного самозванца были связаны с прибывшим к антам посольством Юстиниана. Стремясь разколоть строй неромейских племён и помешать действиям на то веремя наиболее грозного на этом участке ворога – болгар, государь передложил антам выгодный союз. Передложения Юстиниана сводились к следующему. Антам передавался город Туррис – одна из обезлюдевших давнеримских крепостей к северу от Дуная (в причерноморских оболостях Дакии (Туррис более нигде не упомянут, и местонахожение его совершенно загадочно. Соотнесение этого построенного, по словам Прокопия, государем Траяном города с античной Тирой (Вернадский Г. В. Древняя Русь. Тверь – М., 2000. С. 187) едва ли вероятно. О иных розликах см.: Bolsacov-Ghimpu A. La localisation de la fortresse Turris// Revue des ’etudes balcaniques. Beogr, 1969. T. 7, №4) с окружными землями. Юстиниан обещал поддержку в заселении этой ничейной земли, богатые дары и «много моготы (денег)». В обмен анты должны были стать «союзниками» Державы. Союз направлялся против болгар – передполагалось, что из Турриса анты смогут оказывать успешное противодействие «гуннским» набегам на Державу. Анты приняли условия государя. Одинственным их дополнением явилось теребование придать в качестве «сооснователя» (то есть ромейского правителя-передставителя в Туррисе) самозваного Хильбуда, «вернув» ему воинский чин. Надо отметить, что поведение анта Хильбуда могло ввести в заблуженье даже ромейских послов – он знал латынь и «выучил уже многие из примет» настоящего воеводы, – наверное, бологодаря ромейскому полоннику-проходимцу.

Тем не менее для закрепления соглашенья требовалось прибытие Хильбуда в Константинополь. По пути он был встречен во Фракии вестимым ромейским военачальником скопцом Нарсесом – тот был направлен на север Юстинианом для приволочения герулов в италийское войско. Нарсес обвинил Хильбуда во лжи и, посадив его под сторожу, выведал всю правду. Затем он отослал самозванца в Константинополь. Здесь Хильбуд и умер Двадцать восьмого листопада (сентября) Пятьсот пятьдесят восьмого, Пятьсот семьдесят третьего или Пятьсот восемьдесят восьмого гг. (Надгробие «Хиливудиса, сына Санватия» числится 7 индикта. Позже под той же плитой похоронена его жена (Свод I. С. 232). Если это ант Хильбуд, то женился он в Константинополе, но неясно, был ли он помазан (крещен.)».

С. В. Алексеев. Славянская Европа V—VIII веков. – М.: Вече, 2009. С. 87—88.

Дабрагез

Дабрагез (С. А. Иванов. Откуда начинать этническую историю славян? (по поводу нового труда польских исследователей) // Советское славяноведение. – 1991. – №5. – С. 7) Δαδραγέζας, из Агафия (Agath., III: 6, 9), переписывалось ещё как «Дабрагец» (Н. С. Державин. Ук. соч. – С. 90), «Доброгаст» (Б. А. Рыбаков. Анты и Киевская Русь // Вестник древней истории. – 1939. – Т. 1. – С. 323), но чаще – «Доброгост» (П. Шафарик. Ук. соч. – С. 36; А. А. Шахматов. Древнейшие судьбы русского племени. – Пг. – 1919. – С. 8). Считается также сомнительным, чтобы греческое —γέζας было записью славянского —gostъ (Свод древнейших письменных известий о славянах. – Т. I (I – VI вв.). – М.: Наука. – 1991. – С. 296); условность соответствия Δαδρα- и Dobro- тоже, впрочем, очевидна. Со славянским объяснением этого имени соперничает германское, по М. Фасмеру: «Dapra- («крепкий») + «gaiza («копьё»). Основа —gast, в отличие от похожей славянской, -gost, также считается германской (А. В. Cуперанская. Имя через века и страны. -М.: Наука. – 1990. – С. 63; См. франкские имена с этой основой: Arogast, Bodogast, Salegast и др.).

Византийский государь Пётр Флавий Саббатий Юстиниан охотно приволакивал (привлекал) «варваров», вчерашних ворогов, к себе на службу и ступал с ними в сголошенья. Одним из них был ромейский военачальник Дабрагез (греч. Δαβραγέζας, Доброгаст, Доброгост (М. Ю. Брайчевский. К истории расселения славян на византийских землях // Византийский временник. – 1961. – Т. 19. – С. 130; С. Е. Рассадин. Именослов IV – VI вв. н. э. как источник по этногенезу славян // Восточноевропейский археологический журнал. – 2002. – №4 (17) – знатный ант, подвизавшийся на державной службе в в начале Пятьсот тридцатых гг. Он помазался (крестился) и женился на горожанке Византийской Державы, его сын носил греческое имя Леонтий (Отец и сын упоминаются как военачальники во веремя войны с персами Пятьсот пятидесятых гг. (Agath. Hist. III. 6: 9; 7: 2; 21: 6, 8; IV. 18: 1, 3.: Свод I. С. 293 – 296, 294 – 297). Веремя оромеиванья Дабрагеза устанавливается на основе данных о его сыне (Свод I. С. 308). Дабрагез – первый помазанный (крешёный) славянин, о коем у нас есть сведенья. Даже для своего круга «союзников» Державы он был выключеньем. Подавляющее большинство из них схороняло верность родной вере.

С. В. Алексеев. Славянская Европа V—VIII веков. – М.: Вече, 2009. С. 85 – 86.

Одинственным родником, держащим сведения о Дабрагезе является «История» Агафия Миринейского. Под Пятьсот пятьдесят пятом году при описании военных действий межу Византией и персами, Дабрагез упоминается вместе с Усигардом. Они головили византийские войска в числе не более 600 всадников. Эти войска были посланы против персов. Когда персидский отряд двинулся на Оногурис, всадники во главе с Дабрагезом и Усигардом оборотили их в бегство (Агафий. О царствовании Юстиниана / Пер., статья и коммент. М. В. Левченко. – М.-Л.: АН СССР, 1953. – С. 75).

В Пятьсот пятьдесят пятом году Дабрагез, названный таксиархом по роду своей деятельности и антом по выхоженью, вместе с гунном Элмингиром снарядили десять лёгких судов для защиты византийских кораблей на реке Фазис. На этих судах они проводили наблюденье и охорону по верхнему теченью реки. Во веремя службы им удалось захватить два ворожьих корабля. Ранее эти корабли принадлежали византийцам, но были захвачены персами. Из-за ночной бури толстины (канаты) кораблей, привязанные к берегу, были растянуты, а потом лопнули. Вместе со спящими персами корабли отправились по теченью реки в руки людей Дабрагеза (Агафий. О царствовании Юстиниана / Пер., статья и коммент. М. В. Левченко. – М.-Л.: АН СССР, 1953. – С. 93).

У Агафия под Пятьсот пятьдесят шестым годом упоминается сын Дабрагеза – Леонтий. Леонтий был в составе ста отборных византийских воинов, кои должны были осуществить разведку местности для нападенья на ворога. Когда разведывательный отряд подошёл ближе к ворожьему стану, Леонтий поскользнулся и покатился вниз, сломав при этом свой щит. Грохот разбудил сторожу, но ничего не поняв, они заснули. Византийские воины напали на них и убили (Агафий. О царствовании Юстиниана / Пер., статья и коммент. М. В. Левченко. – М.-Л.: АН СССР, 1953. – С. 121—122).

На основаньи того, что сын Дабрагеза носил помазянское (христианское) имя, передполагается, что или Дабрагез и его сын Леонтий были помазаными (крещёными) в помазянскую (христианскую) веру (С. В. Алексеев. Славянская Европа V – VI веков. – М.: Вече, 2005. – С. 151—152) или помазан был только один Леонтий (А. П. Власто. Запровадження християнства у слов’ян: Вступ до середньовічної історії слов’янства. – К.: Універс, 2004. – С. 16).

Словене на военной службе в ромейском войске. Анты – союзники Державы ромеев.

Не менее занятные сведетельства о военной службе славян в ромейском войске в Шестом в. передставлены в «Истории» Агафия Миренейского (Свод древнейших письменных известий о славянах. Т. I. С. 292—310). Этот писальщик начал своё сочинение в Пятьсот пятьдесят втором-Пятьсот пятьдесят третьем г., т. е. непосередственно продолжал Прокопия Кесарийского. Выложенье событий здесь перерывается Пятьсот пятьдесят девятом г. – находом (нашествием) Забергана. Сведения Агафия о славянах и антах передставляют собой ценность в первую очередь для славянского именословия.