Имена и судьбы некоторых давнеславянских вождей и жрецов

Итак, славяне выбрали Само великим вожём («королём») и общим передводителем в войне с аварами. Само оправдывал ожиданья, хоробро и умно защищая вверившиеся ему племена (Fred. Chron. IV. 48.: Свод II. С. 366/367). В племенной союз, одинившийся вкруг удачливого галла, на первых порах вошли поднявшиеся против авар славяне Середнего Подунавья – мораване, дулебы, зличане и их соседи. На севере вожество Само граничило с сербскими землями (Fred. Chron. IV. 68.: Свод II. С. 370/371), а значит, включало и лучан с передельными им племенами. Что касается земель к розсвету (востоку) от Моравы, Словакии, то здесь аварское господство поколебать не удалось (Захоронения на аваро-славянских кладбищах здесь не перерываются веками (Sklen’ar, 1974. S. 285, 287). Могильник в Нове Замку под Нитрой только основан в середине Седьмого в. (Sklen’ar, 1974. S. 285—286).

Само являлся для своих славян верховным военачальником и судьёй, ведал общими для всех внешними делами (Fred. Chron. IV. 48, 68.: Свод II. С. 366/367, 368/369). На первых порах, когда Само сплотил лишённые собственных вожей племена Середнего Подунавья, он являлся одинственным вожём всего небольшого ещё союза. Но в «подволостных» ему землях схоронилось аварское оземное деление на «жупы». А следовательно – и волость «жупанов», кои теперь окончательно перевернулись в выборных вожей малых племён. Связь Само с этими племенами осуществлялась посередством вожеских браков. Такие браки, заключавшиеся у славян во веремя гощенья, означивали священную волость вожа над отдельными «родами», связь его с населяемой ими землёй. Стоит оборотить внимание на «священное» число жён Само. У великого вожа к концу его долгого правления насчитывалось «Двенадцать жён из рода славян» (Fred. Chron. IV. 48.: Свод II. С. 366/367). Он первый вестимый нам славянский вожъ-многожёнец. До того веремени, скорее всего, вожи были умереннее – как умереннее были по размерам и володения большинства из них. Впрочем, нам ничего неведомо о числе жён, например, бужанского «Маджака». Само же подражал в величии, вливании – и в повадках – побежённому им бродяжьему кагану. Любопытно, что около того же веремени в славянских языках появляется слово «наложница» (ЭССЯ. Вып. 22. С. 178—179 (отсутствует в болгарском и македонском).

Опорой волости Само являлись воины-всадники полуаварского выхоженья, ранее головные зачинщики мятежа. Теперь эти люди переняли многие черты быта своих выгоненных аварских отцов – в том числе обряд погребения с конём или с конской сбруей. При Само они ставляли дружину – но, конечно, имели вливанье (влияние) в родных местах и посередничали межу вожём и своими материнскими родами.

Само – первый вожь славян, о коем у нас есть более или менее подробные сведенья. Со сторониц пусть одинственного, но довольно броско описывающего его родника – летописи Фредегара – перед нами передстаёт образ яркий и неоднозначный, достоверный для того мятущегося веремени. Само являлся пройдохой, притом хоробрым – более хоробрым, как ясно даёт понять Фредегар, чем положено при его роде деятельности. К этому добавлялись природный ум и вестимая образованность. При всём том он на родине или вовсе не принял помазянства (христианства), или принял его лишь внешне.

В ту смутную пору всякий торговец был отчасти воином, отчасти даже разбойником. Но Само родился опеределённо для большего. Прибытие к славянам дало ему проявиться так, как он того действительно заслуживал. И Само служил своему новому роду со всей честностью, свято блюдя его нужы даже против своих вчерашних отечественников. Жизнь и деятельность Само станут лучше понятны, если мы признаем его галлоримлянином. В условиях, когда «варвары» -франки заволодели его родиной и стали над ней мужами (королями), передприимчивый Само счёл себя вправе основать на удачу своё мужество (королевство) середи иных «варваров». И управлять им на совесть, оберегая его независимость и свою волость.

Имеет смысл повторить: Само – первый вожь славян, о коем у нас есть сколько-нибудь подробные сведенья. И это наложило отпечаток на виденье его личности и мужества (королевства) в науке. Вожество (королевство) Само нередко оценивается как «государство» (Лекальная в этом смысле робота Г. Лабуды: Labuda, 1949). Однако по сути оно не оболодало ещё ни одиным признаком государственности. Да, «держава» Само охватывала обширные пространства. Как и дулебский племенной союз Шестого столетия. В этом смысле Само мало чем отличался от неведомых нам по личным именам дулебских «Маджаков». Просуществовало, заметим, сробленное Само образование меньшее веремя, чем их великое вожение. У Само, конечно, имелась дружина – как у любого славянского вожа. Но о каких-либо признаках государственного устройства неведомо ровным счётом ничего. Местное управление, унаследованное от авар, быстро вернулось на привычные круги племенного устройства. Жупаны у славян Седьмого—Девятого вв. отнюдь не являлись вожескими чиновниками – скорее сами полунезависимыми (а то и независимыми) вожиками. В таких условиях ни о каких устоявшихся границах «стороны» не было и речи. Само разве что принимал присягу от тех племенных вожей, кто хотел перейти в его подданство. О каких-либо правовых мерах Само тоже ничего неведомо. Ему вполне хватало привычного для славян суда по обычаю. В писаном законе славяне ещё не нужались – как обходились и без письменности. Итак, по всем признакам «держава» Само оставалась союзом племён.

Правда, это всё-таки довольно большой союз племён, позднее включивший в свой состав и иные, меньшие союзы. В этом, более сложном, устройстве – отличье от старых дулебов, но и залог грядущего распада. Само являлся выходцем из Франкского государства и передставлял себе порядок управленья им. Став вожём славян, он хотел видеть себя «королём» (rex), а своё «володение» – мужеством (королевством). Так что мужеством, по самоопеределению, и следует называть это передгосударственное образование. Но при этом надо помнить, что на деле Само мужества (королевства) вроде Франкского так и не построил. Для этого недостаточно было сил сколь угодно одарённого одиночки. Даже если ему бы пришло в голову не просто насоложаться полученной волостью и оберегать её, а заниматься настоящим «государственным строительством». «Строительство» и правда шло – но шло снизу, из славянских племенных городов, в коих сидели зависимые от Само вожи. И строительство это только спустя два века приведёт к появленью подлинного государства, Великой Моравии. У самих франков и покорённых ими галлов, к слову, оно протекало бы не быстрее – не будь римского наследия.

Само помог освобоженью не только выбравших его славян. Выникновение независимого славянского мужества (королевства) на середнем Дунае нанесло мощный удар Аварскому каганату и побудило к движению против него иные племена. Под знаком существованья «державы» прошло несколько десятилетий славянской были – так что вполне правомерно говорить даже о «поре Само». Сделав всё необходимое для славянской были (истории), Само пропадёт не только с её сторониц, но и, к жаленью, из самой памяти большинства славянских народов. Паденье аварского ига было передопределено. Здание славянской государственности и славянского мiра продолжало поступательно строиться руками самих славян.

С. В. Алексеев. Славянская Европа V—VIII веков. – М.: Вече, 2009. С. 240—243.

Крах аварского володычества

Повсеместно вспыхивали мятежи против волости кагана. Головные события развернулись на севере, где войну обновило мужество (королевство) Само. У славян под его водительством прошли «многие битвы» с бродягами. «Совет и доблесть» одарённого вожа неменно приносили его подданным победу (Fred. Chron. IV. 48.: Свод II. С. 366/367).

В итоге этих побед и новых славянских мятежей границы мужества (королевства) Само уже к началу Шестьсот тридцатых гг. далеко раздвинулись на юг. Само подчинились славяне Норика, в том числе обитатели будущей Нижней Австрии на Дунае. К Само прмыкнул сорбский вожъ Дерван (Фредегар. Хроника, кн. IV, 68). В Россветных (Восточных) Альпах, на землях нынешних Словении и Каринтии, выникла подчиненная Само «марка винидов» – особый племенной союз во голове с собственным вожём, носившим званье «володыка». Это полунезависимое володенье, выникшее в борьбе с аварами, стало прямым передходником будущего Хорутанского вожества (О волости Само над карантанцами прямо говорит «Обращение баваров и карантанцев» (Conversio 4// MGH SS XI. P. 7: Свод II. С. 374), основываясь, вероятно, на местных переданиях. Выникновение вожества и причины его последующей ожесточённой борьбы с аварами смутно отражены в упоминании того же памятника о расселении славян в «Паннонии» в итоге гонения «гуннов» (Сonversio 6: MGH SS XI. P. 9). Мужество (королевство) Само где-то на юге, по розуму – именно в землях Словении, граничило с лангобардами (Fred. Chron. IV. 68: Свод II. С. 368/369). Фредегар сообщает и о существовании здесь особой «марки винидов» (то есть самостоятельной пограничной оболости в составе винидского мужества (королевства) во голове с «Валлуком, дуксом винидов» (Fred. Chron. IV. 72: Свод II. С. 370/371 («IV. 72. В тот год в государстве аваров, именуемых гуннами, в Паннонии выник сильный раздор, ибо боролись за государеву волость – к кому она должна перейти. Один из аваров, а иной из булгар, собрав множество людей, стали нападать друг на друга. Наконец авары взяли верх над булгарами. Когда булгары были побежены, то девять тысяч мужей с жёнами и детьми, выгоненные из Паннонии, оборотились к Дагоберту, прося, чтобы их приняли на жительство в сторону франков. Дагоберт приказал баварам принять их на зимовку, пока он вместе с франками обдумывал, что из этого выйдет. Когда же [булгары] были рассеяны по домам баваров для зимовки, Дагоберт по совету франков приказал баварам, чтобы тех булгар с жёнами и детьми они в Баварии, каждый в своём доме, в одну ночь убили. Это тотчас же было баварами выполнено, [и] никого из тех булгар не осталось, кроме лишь Алциока с семьюстами мужами с жёнами и детьми; он спасся в марке винидов. После этого он со своими людьми прожил много лет с Валлуком, вожём винидов». Из свитка: Свод древнейших письменных известий о славянах. Том II (VII – IX вв.) – М.: Издательская фирма «Восточная литература» РАН, 1995); см. там же пояснение В. К. Ронина, С.395). Освобоженье славян Норика от аварского володычества ускорилось вторжением с севера хорватов. Они оставили здесь след в местных названиях (Нидерле, 2002. С. 79—80. «Обращение», кстати, выводит славян, пришедших на смену «гуннам» в «Паннонию», с северного берега Дуная (Сonversio 6: MGH SS XI. P. 9). Здесь можно видеть отражение самых разных былевых событий Шестого—Седьмого вв.). Хорваты, применяя мятеж Само, стремились и найти новые места для поселения (в первую очередь), и нанести удар своим головным ворогам.

Вытощенный войной с Византией каганат не имел сил для действенного противленья. Повсюду под ногами авар горела земля. Тем более рушилось аварское господство в отдалённых северных и россветных (восточных) оболостях, где авар было меньше, а самостоятельность славян – больше. Из бужанских земель авары просто бежали – или постепенно вымерли в ворожебном окруженьи, без связи с разваливающимся каганатом и без всяких подкреплений. По крайней мере, позднейшее волынское переданье всецело приписывало их гибель вышнему суду: «Бог вытребил их, и не осталось ни одного обрина». На Руси до Двенадцатого в. дожила поговорка: «Погибли, как обры», то есть без потомства (ПСРЛ. Т. 1. Стб. 12; Т.2. Стб. 9; Т. 38. С. 14).

У северных ляшских племён меж Вислой и Одером не было особых причин выступать против каганата. Но слабый союзник – союзник безполезный. К тому же общение с каганатом вполне могло теперь наволочь на ляхов месть со стороны его усилившихся ворогов – велетов, хорватов, сербов или самого Само. Лендзянские племена также отложились от каганата в конце Шестьсот двадцатых – Шестьсот тридцатых гг., не без внутренних несголосий. Около этого веремени или немногим позже погиб середень аварского присутствия в ляшских землях – просуществовавший лишь несколько десятилетий город Шелиги (Числяется в переделах первой половины Седьмого в. (Седов, 1995. С. 45). Созданный под патронатом авар вокруг него племенной союз распался. Аварские выселки в Мазурах оказались в отгороженьи и потеряли связь с каганатом.

За разворачивающимися событиями пристально следили соседи катящейся в пропасть бродяжьей державы. Подданные Само, хорваты и сербы в своей борьбе с каганатом опирались на союз с франками (О союзе Само с франками говорит он сам франкскому послу (Fred. Chron. IV. 68: Свод II. С. 368/369). При дворе мужа (короля) Дагоберта, правившего володеньями франков на северо-востоке, в Австразии, а в 629 г. занявшего перестол в Париже, пристально следили за войной аваров и славян. Герцоги приграничных германских племён рассчитывали, что она позволит им в союзе с франками существенно расширить свои володенья на восток, покорить земли «вплоть до державы» (Это, видимо, имеет в виду Фредегар (Fred. Chron. IV. 58.: Свод II. С. 366—369). На то время, однако, Дагоберт предпочёл удержаться от открытого вступленья в военные действия. С аварами справлялись словене, а воевать с самими словенами пока не имелось причин.

С. В. Алексеев. Славянская Европа V—VIII веков. – М.: Вече, 2009. С. 247—248.

С крушением аварского володычества борьба западных славян за свою независимость не закончилась. На повестку дня ставала новая угроза. Границы Франкского государства, несколько десятилетий раздвигавшиеся на россвет (восток), давно уже остановились у двигавшихся настречу славянских пределов. Пока отношения меж ворогами авар оставались дружественными. Но после начала горожанской войны в каганате они продержались – самое большее – считанные месяцы. Война меж Само и Дагобертом вспыхнула в тот же год (Там же. С. 254).