Богиня тьмы Никта. Мифы и легенды

Глава 21 На небесах и на земле

Ирида и видела и чувствовала ярость Геры. Она должна была сочувствовать верховной богине, но ничего подобного в душе ее не появилось. Уж слишком всех достала своей ревностью и капризами Гера.

Она знала во всех подробностях историю с Лисой и Апате. Трудно было сразу сказать, кто из них прав, кто виноват. Но по отношению к Гере Зевс был все-таки невероятно жесток. В том не было сомнения. Сама Гера хорошо помнила упреки Ириды, которая тогда воскликнула:

– Да он бы и шагу тебе сделать не позволил.

Это было правдой, обидной и невыносимой, но правдой.

– Почему он не верит мне? – спрашивала Гера, – разве хоть когда-то я собиралась ему изменять? Даже и думать о том не хотела, не то, что действовать…

А в то время тот, из-за кого вся каша и заварилась, царь, привязанный к колесу, виновник всех страданий и волнений на Олимпе, посылал страшные проклятия этому миру.

Он утверждал, что и Гера и все остальные боги стали виновниками его страданий и бед.

– Пусть вас сожрет черный адский дракон, – вопил безумец.

Хорошо, что в небесах никто не слышал его, там было шумно и весело. И только богиня Никта, не желая, чтобы эти вопли рано или поздно дошли до них, решила спрятать его во тьме, утащить как можно дальше, чтобы даже до Аида, а не только для Зевса не докричался бедный царь. Но перед этим она долго и внимательно на него взирала.

– И как могло из-за такого ничтожного типа такое пламя разгореться? – сердилась она, – он обычный, слабый, ничтожный, не только с Зевсом, но и с Гермесом ему тягаться невозможно. Так отчего же тогда все это происходит?

Лиса спряталась в полутьме. Она слушала негромкие речи матери и снова готова была броситься на его защиту. Если только матушка причинит ему какой-то вред. Но вроде бы так даже пальцем его не касалась – слишком много чести для несчастного.

Когда Никта ушла, она бросилась к колесу. Но тут же услышала еще большие оскорбления. Только на ней и мог выместить все свое зло царь. Как обидно было все это слышать бедняжке.

Апатэ знала, где она в это время была, и когда та вернулась, спросила:

– Ну что, добилась своего?

– Он так несчастен, и так хорошо, бедняга…, – только и успела произнести Лиса.

И сестра ее махнула рукой и поняла, что ничего нельзя сделать.

– Как он ничтожен и жалок, – воскликнула Лиса.

Но она не поняла, почему вдруг начала так думать, – лучше оставаться в полном одиночестве, чем носиться за таким жалким уродом.

Тогда замолчал и царь. Он понял, что у него нет больше ни одной защитницы, а ведь казалось, что она будет всегда его любить, что бы он ни говорил, что бы ни творил.

№№№№№№№№№

Гермес пока и сам не мог понять, почему он так часто появляется в этом мире. Никта ждала его в страшном волнении, какого не испытывала вечность. Она вдруг встрепенулась перед мальчишкой, очнулась от сна, который казался вечным.

Странные чувства и волнения охватили ее душу.

Но она боялась в чем-то признаться даже себе самой. Он был мил и дорог ей, как никто другой в целом мире. Вероятно, он преследовал какие-то свои цели, но оставался обаятелен и спокоен, никак себя не выдавал.

Он был польщен из-за того, что и Лиса его не оставляла, и сама первородная богиня с ним так мила.

– Разве ты не ведаешь? – усмехнулась Апате, – он приходит сюда из-за тебя.

Но Никта только отшучивалась, махала рукой, вздыхала. Она кожей чувствовала опасность, и не готова была из-за страсти пронырливого и шустрого юнца рушить свою мирную и темную жизнь.

– Но разве любовь стоит так много, – размышляла, оставшись одна Никта.

В тот момент она только ступила на эту зыбкую тропу.

– Ты так ничего и не поняла, – сетовала Лиса, – она не собиралась сдаваться, но никаких надежд не оставалось.

Гермес должен был признаться в том, что тьма для богини слишком привлекательна. Ему это казалось колдовством и наваждением.

– Она дает мне покой, – говорил Гермес, – там легко спрятаться и остаться свободным.

Он и сам во тьме становился сильнее, мужественнее. Ему было ясно, почему первая богиня осталась здесь, и никогда не рвалась на Олимп.

Гермес приглядывался к Лисе, и никак не мог понять, как у такой темной и холодной матери, могла родиться такая наивная и страстная дочь. Но для этой мрачной тьмы она была просто необходима, должен здесь быть хоть кто-то иной, прекрасный, и наивный, полыхающий от любви к ничтожнейшему из смертных.

Но как только Гермес уходил от них, он сразу отдалялся от этих диких, никому не нужных страстей.

А Лиса никак не могла образумиться и успокоиться, послать вероломного царя подальше и забыть о его существовании. Она снова и снова бросалась к тому колесу, убеждала себя в том, что необходима ему, что без нее он пропадет. Только царь молчал, не произносил больше ни звука, словно он онемел навсегда.

Глава 22 Явление Немезиды

Гермес успел увидеть, как сама Немезида появилась перед Лисой.

На Олимпе и на земле в то время было затишье, то богиня решила взглянуть на то, что творится во тьме, навестить богинь, которым по ее разумению там было еще хуже. Она подозревала, что самые яростные страсти кипят пока там. Нимфы успели рассказать ей о том, что там творилось накануне, откуда взялся, и что стало с безумным царем, которые решил, что сама Гера должна служить ему на его ложе обычной наложницей.

Она оставалась родной сестрой богинь тьмы, и давненько их не навещала.

– Просмотри, что у твоей Лисы творится, почему она позорит нас всех.

Но только молчание было в ответ. Тогда и двинулась Немезида туда, во тьму, где все и происходило.

Как долго пришлось брести во тьме, в отличие от Гермеса ей тут совсем не нравилось, каким мрачным и даже страшным все казалось.

Никта узнала от духов тьмы, что ее дочь Немезида ступила в их пределы. Она догадалась, что ту больше всего интересует Лисса, и устремилась туда, где видели непрошенную гостью. А так как она оказалась не в меру расторопной, то ей удалось успеть к самому началу их свидания. Вот и смотрела из тьмы Никта на дочь свою.

– Ты ничего не станешь делать, – прошептала она, но в шепоте слышалась угроза.

– Но в своих приставаниях к этому несчастному она зашла слишком далеко. Он мне не симпатичен, но его следует защитить от нашей сестры, если она сама ничего не понимает, то мы-то разумны и не слепы.

– Он не стоит твоего беспокойства, – твердо стояла на своем Никта, – я здесь с самого начала и мне лучше знать, кто нуждается в защите.

– Может ты и права, но другие должны видеть, что возмездие за темные страсти и скверные поступки неминуемо. Она не может безнаказанно над ним издеваться.

Казалось, Немезида не собиралась останавливаться. Это страшно разозлило Никту.

– А ты сама знаешь, что такое страсть, – спросила она Немезиду.

– Это не важно. Она порочит всех нас и должна быть наказана.

– Но она и сама несчастна, она сама наказала себя так, как ты не сможешь ее наказать.

– Не надо меня жалеть, – яростно воскликнула Лисса.

Все это время она оставалась поблизости. Гневно взглянула на нее Немезида, она устыдилась своей прыти и жестокости, но длилось это недолго.

– Я пекусь о справедливости, ее никому не позволено нарушать. Не его вина, что он не любит тебя и никогда не полюбит.

Во всех своих устремлениях она оставалась верна себе, как обычно.

– Он беспомощен, и что бы ты не чувствовала, но ты не можешь издеваться над беспомощным человеком, которого довела до бешенства.

– А Зевс может? – вырвалось у Лиссы.

Немезида поняла, что эта безумная сестрица и ее саму к пропасти толкает. Она остановилась, перевела дыхание, и снова показалась совершенно спокойной.

– Никто не уйдет от возмездия, – сердито говорила она, – царь уже получил свое, но ты напрасно надеешься, что тебя это не коснется.

– Ты меня не испугаешь, я буду делать то, что хочу, что велит мне мое сердце.

То с яростью, то с ужасом смотрела Лисса на Немезиду. Но почему даже самые близкие люди не пытаются понять ее. Это было чудовищно несправедливо.

Немезида давно привыкла вершить свой суд. Вот и теперь она в своей тарелке, чувствует упоение в собственной правоте. Наверное, у каждого своя судьба. Но почем нельзя даже попытаться понять другого?

– Нимфы тебя называют: «Та, от которой нельзя уйти» – усмехнулась Лисса.

– От меня никто не уйдет, – подтвердила Немезида. – Это от тебя не может никак сбежать только один царь, а в моих руках они все были и останутся. Тебя презирают, а меня боятся – это главное.

Они вспомнили о Никте, которая в это время молчала.

– Почему ты защищаешь ее, забыв о справедливости, – спросила Немезида к своей матери, – В мире должна быть справедливость, ты не можешь нарушить законы, установленные раз и навсегда.

– Ты могла бы и к кому другому свой взор пока обратить, – на этот раз в ее голосе была насмешка.

Но Немезида не собиралась отступать, она хотела исполнить все, что было начертано.

Глава 23 Раздумья Немезиды

Под таким напором и при такой защите Немезида отступила. Она вспомнила, сколько пришлось ей воевать с Ураном, который был настоящим психом, удержать его, если он разбушевался, было почти невозможно. Он никогда ничего не хотел знать и слышать, никому не собирался подчиняться, даже здравому смыслу.

Разве не должно было это для него плохо закончиться чуть раньше или позднее? Но, не желая долго думать об Уране и о прошлом, от этого становилось грустно, она невольно обратила свой взор к Кроносу. И тут она, наконец, узрела то, чего долго не хотела видеть и сознавать. А она надеялась, что с Зевсом все будет не так скверно. Но разве он не сын своего отца, и не внук Урана? А если он проявит все самые скверные стороны и того и другого? Как это можно было знать заранее.

Немезида решила действовать, ведь и в самые тяжелые минуты она никогда не отступала и не сдавалась. Она не только знала, но и видела в своих снах, что станет с миром, если она отвлечется, забудет о нем на короткий срок. Потерять все легко, но ведь тогда ничего не вернуть.

Жалость, слабость – это не для нее. И если даже пока не знала этого Никта, то ей придется смириться с особым положением дочери.

– Жалеть и любить, – это для безмозглой Лиссы, а не для Немезиды.

Тут она и вспомнила о своей сестрице. Надо было ее остановить и вразумить.

– Откажись от него, – потребовала она от сестры, – я не оставлю тебя, если ты не откажешься от него. Запомни, если я еще услышу о твоих чудачествах, то здесь появятся Эриннии, а они не умеют разговаривать с такими убогими и упрямыми, они действуют. Тогда не проси о пощаде, никто не придет к тебе на помощь.

И после этих слов в один миг Лисса смирилась и сдалась. Она отступила не от страха, а потому что устала и изверилась, и все ее желания казались невыполнимыми. Не собиралась она терпеть мести эринний.

Немезида поняла, что хотя и с великим трудом, но она добилась своего. Она и сама не ожидала, что столкнется с Эридой, которая путешествовала по Аиду вместе со своими подругами. Ей, как и многим, захотелось заглянуть во тьму, посмотреть на то, что там теперь творится. На земле, где почти все ее ненавидели, оставаться ей больше не хотелось. От нимф она узнала, что там укрылась Немезида, вот и подумала Эрида, что не станет она всех заменять, надо обязанности разделить поровну

– Я так давно с ними не виделась, а раз они все там собрались, то мне сам бог велел туда направиться.

– Пусть там хаос и неразбериха, но не из него ли мы вышли, так приятно хоть на короткий срок туда снова вернуться, побывать в родном доме, как бы хорошо не было в остальном мире, но дома все равно лучше.

А еще ей хотелось показать тот мир, из которого они вышли своей дочери Ате.

– Ты должна увидеть это своими глазами, – говорила Эрида.

А дочь, молчаливо взирая во тьму, не могла ей перечить. Может там она немного развеселится и переживет приятные минуты, каких в жизни при свете у нее давно не бывало. Она с грустью вспомнила о том, что единственный ее любимец – бог войны Арес давно и упорно преследует Афродиту. А та не далеко и убегает от его преследований, на помощь никого не зовет, и Зевсу не жалуется на его сына, наверное, ей это нравится.

А другим не на что надеяться, Афродита своего никогда не упустит.

Так скучно, уныло было на душе у Аты от мыслей этих горестных, что Хаос и вечная тьма были и спасением, и радостью. Она не надеялась на то, что Матушка ждет ее и обрадуется этой встрече. Но даже если и так, она должна напомнить о себе. Может ей еще неведомо о последнем злодеянии Эриды. И Немезида скорее всего не знает о том, что на свадьбе Фетиды она, обидевшись на то, что не была приглашена, подкинула этим спесивым богиням золотое яблоко, какая после этого возникла потасовка, а какой был скандал, не в сказке сказать, не пером описать. И не само им яблоко понадобилось, мало ли там было других яблок, а только тщеславие задушило эту троицу. На яблоке то было начертано: – Прекраснейшей.

Вот Гера с Афиной и Афродитой и сцепились, ни одна из них не собиралась уступать другой.

– Они еще запомнят эту свадьбу, – усмехалась богиня раздора, – тогда и к ней по-другому относиться станут.

Но Эрида во многом заблуждалась. Как только она спустилась к ним, вместо приветствия и хотя бы показной радости, Немезида усмехнулась злорадно:

– А я уже к тебе собралась, да видно на ловца и зверь бежит, как говорит Артемида.

Эрида насторожилась, услышав эти слова. С ее сестрицей всегда надо ухо востро держать, а теперь тем паче.

– И что же ты решила меня разыскивать? – осторожно спросила она.

– Я все знаю о золотом яблоке, здесь его уже называют яблоком раздора, не пойму только, зачем тебе это понадобилось, сестрица? Зачем ты заварушку устроила, словно и без этого нам нечего делать?

Немезида злилась все сильнее.

Глава 24 Разъяснения Эриды

Эрида немного помолчала. Ей вовсе не нравился этот публичный допрос, да и почему она должна что-то объяснять. Но придется что-то ответить, молчать она не собиралась точно. Никакой вины она не чувствовала.

– А пусть теперь наши красотки вцепятся друг в друга, пусть поспорят, какая из них всех милее и все прекраснее. Когда дерутся богини, то всем остальным это так забавно смотреть.

– Ты же знаешь, что они не остановятся и не уступят друг другу, а если из-за этого война начнется?

– А мне какое дело, если Зевс их не остановит, так сам и будет виноват, а я тут не при чем. Или они нас оскорблять могут, а мы должны терпеть? Пусть думают прежде, чем что-то делать.

Немезида да и сама Никта только дивились тому, с какой легкостью Эрида была готова разрушить что угодно, а при этом так спокойно говорит обо всем – даже глазом не моргнет.

– Потом не забудьте, что это они, а не я кашу заварили, вот пусть за все свои войны и отвечают..

Никта видела, что ее дочь давно научилась хитрить и плутовать, и даже из этой беды выкрутится – выйдет сухой из воды

– Моя ненависть и месть не знает лучшего применения, – словно о чем-то обыденном рассказывала Эрида.

Никта знала, что кого бы в грядущем не обвинили в грядущих войнах и разрушениях, причину искать надо в ее дочерях. Эриду умиляет то, что она столкнула лбами трех олимпийских богинь. Ей говорить что-то бесполезно, она все равно не послушается, будет только хуже. Но за страдания Лисы и издевательства над ней стоило все-таки ее наказать? Хотя и в этом она не была уверена.

– Когда начнется война, о ней не вспомнят, – услышала Никта голос дочери, – всегда стоявшей за справедливость.

– О ком же они станут говорить?

– Они найдут красавицу Елену, которую украли, – она и будет виновницей всех бед и смертей. Всегда найдется кто-то невинный, но в их глазах во всем и виноватый.

Эрида слышала все это и даже немного расстроилась. А почему зевсова дочь должна быть главной героиней войны?

– Но она бессильна и безголова, как и те, кто ее в чем-то обвинят, – топнула ножкой Эрида. Новые обиды терзали ее душу. Она снова начала думать, как отомстить всем ее обидчикам.

Лисса, почти не принимавшая участия в их беседах и смотревшая по сторонам, первая заметила приближение Эринний. Она пронзительно закричала, чтобы предупредить остальных.

– Все родственнички здесь собрались, – услышали они голос одной из эринний

Но богини не сильно радовались тому, что они так нагло вторглись к ним.

Эриннии увидели, что встречали их без радости.

Никта вспомнила вдруг о самом печальном, о том дне, когда они пришли в мир, рожденные, как и Афродита из крови Урана. И были это три богини мести и проклятия Алекто, Тисифана и Мегера.

Боги должны были трепетать перед ними, вспоминая о том, как они возникли, и что сотворил их отец со своим собственным отцом, прежде, чем они увидели свет. Это Зевс послал их во тьму за Эридой, как только он узнал, что она натворила на свадьбы бедной Фетиды.

– Она не считает себя виноватой, – заревел Громовержец, услышав разговор Эринний, – но я думаю иначе, потому богиня раздора понесет заслуженное наказание.

Они бросились исполнять его приказ, словно желая отгородиться от своей злобной, несносной сестрицы.

– Ты здесь, – воскликнули они радостно, перебивая друг друга, – нам не придется блуждать в этой бесконечной тьме.

– Но я ни в чем не виновата, Зевсу не в чем меня упрекнуть, я никого не убивала и не грабила, я им яблоко принесла, а то, что они перегрызлись из-за моего подарка, разве это моя вина?

– Ты хуже, чем они, – снова стали кричать Эриннии, – ни один грабитель не принесет столько зла, и убийцам за тобой не угнаться.

Видно они не просто волю Зевса исполняли, но и сами с ним были во всем согласны, – в ярости думала Эрида. И ей стало горько и обидно сознавать, что у нее такие родственники.

Эриннии остановились, чтобы хоть немного перевести дух, поговорить с матушкой, раз уж проделали такой долгий путь.

С ней не нужно было ссориться. Она хотя и оставалась незаметной, но всегда была первой среди равных.

Глава 25 Дружная семейка

– А если бы я была сиротой безродной и не вашей сестрой, – спрашивала Эринния, – притворно разрыдавшись.

Но получилось очень убедительно.

– И тогда вы бы были так нетерпимы и жестоки к бедняжке?

– Но ты не бедняжка, ты скверное и злобное чудовище, хотя на первый взгляд и не скажешь, но мы знаем, что ты готова убить весь мир, лишь бы добиться своего. И правильно они сделали, что не позвали тебя. Разве стоит с такой связываться, ведь ты бы все равно нашла к чему прицепиться.

Эрида готова была на них броситься, от ее кротости не осталось и следа. Но их было три. А оказаться избитой и побежденной своими – это уж слишком.

Эрида повернулась к матери. Разве не должна была та что-то сказать? И все разом они стали о чем-то спорить, так, что понять их было уже невозможно. Но Эрида улучшила момент и одной ей знакомым путем бросилась бежать от них, помня о том, что они должны были доставить ее к Зевсу на Олимп.

Только Немезида заметила ее побег раньше других, но она не успела и рта раскрыть. Ни одна из Эринний исчезновения Эриды пока еще не видела. Они были слишком увлечены собой и спором.

Опомнились они поздно. Пора было все бросить и бежать за ней. Но они не торопились, наверное, хотели, чтобы она убежала. Они не сомневались в том, что догонят ее и приволокут на Олимп в любое время дня и ночи, как бы далеко она не пыталась от них сбежать.

Три сестры могли гордиться тем, что никто и никогда от них не убегал, если даже очень этого хотел.

Не хотелось им устраивать погоню, а потом и драку (разве так просто уступит Эрида), в родных чертогах.

Они теперь спорили о том, что им делать дальше, куда податься. Но решили немного еще понежиться во тьме, никуда от них Эрида не сбежит

– Вы хотите оставить ее в покое и терзать меня? – удивленно спросила Лиса.

Она запуталась и не могла понять, в чем стоит справедливость, кто прав, кто виноват.

– Нет, – в один голос ответили три сестры, – не оставим мы ее, не бойся.

– У вас нет ни душ, ни сострадания, – вдруг крикнула Лисса, когда узнала, что никому от них не уйти, она разозлилась сильнее, вот и пойми их-то справедливость верши, то не трогай и пальцем злодейку.

– Может и так, но кто-то должен мстить, и почему не мы?

– Из всех из нас, самая большая душа досталась тебе, но что же ты с ней делаешь? Кому ты ее так щедро даришь?

Лиса оставила их, не прощаясь, она чувствовала, что с такими родственниками лучше быть круглой сиротой. А вот Немезида с ними попрощалась, но Никта пока осталась и о чем-то долго с ними беседовала. В последнее время они виделись редко, когда еще сможет она с ними поговорить? Но вот и эриннии поспешили куда-то. Никта осталась одна. Она пыталась понять, когда случилась беда, почему люди так ненавидят их всех. Хотя тем, кто не совершает дурных дел, нечего бояться, но ведь они боятся не меньше остальных. Но ее дочери не унывают, они спокойно делают свое дело, словно ненависть людская их и не касается.

Нет, Никта оставалась довольна ими, волноваться заставляла только Лиса, которая для всего семейства стала бельмом в глазу, и каждый старался упрекнуть ее, как можно больнее ударить. Но нельзя же всегда и всеми быть довольной. Жизнь длинна, наступает время, когда можно будет пострадать. Эриннии знали, почему люди сторонились их, а то и вовсе бежали в паническом ужасе. Если пока они и не были виновны, то кто его знает, что может случиться завтра, от вины и от эринний никто не мог зарекаться.

Часть 2 Между светом и тьмой