Геката спасает Одиссея. Олимпийские страсти

Глава 11 Спор Гекаты и Эриды

Женитьба Одиссея произвела на богинь большее впечатление, чем странное замужество Елены. Когда чего-то долго ждешь и гадаешь, то потом становится совсем не интересно, что и как должно случиться. А тут еще такие события стали происходить.

Так было и на этот раз. То, что выбрали из лучших худшего, стало как бы насмешкой над дочерью Зевса. Хотя они понимали, что царь Микен все сделал для того, чтобы и Елена была рядом, и брат получил царство.

Агамемнон все время чувствовал перед ним вину. А то, что его брат значительно больше любил Спарту, чем свою невесту, тоже хорошо, не будет его сжигать чувство ревности, не натворит он страшных дел, за которые потом не расплатиться. Брат останется цел и невредим. То, что переживала и чувствовала сама Елена, его волновало очень мало, если вообще волновало.

Богини же почти с восторгом говорили о коварном Одиссее, к хитрецу они испытывали противоречивые чувства – от восторга до разочарования, казалось, что он получил не по делам и заслугам своим.

– Как только он мог найти такую жену, похоже, она никогда ему не изменит, – говорила Геката, – себя он не перехитрил, а поступил даже очень славно.

– А это мы еще посмотрим, – по виду Эриды было ясно, что она немало усилий приложит, чтобы случилось обратное. Надо все время оставаться настороже, чтобы коварная богиня не посмела вмешаться. Тем более что на этот раз они не на одной стороне. А противоборство между ними – штука страшная и совсем не желательная.

№№№№№№№

И вспомнив, что они были по обе стороны от этого героя – такое на их памяти случилось в первый раз, Геката пообещала себе, что она не станет больше ничего такого говорить. Хотя никогда не знаешь, что нужно говорить, а чего не нужно, с Эридой всегда как на вулкане. Но теперь не надо было надеяться на ее снисходительность. Ради победы она предпримет то, на что Геката бы никогда не решилась, а Эрида решится запросто.

Она решила немного отвлечься от бедняжки Пенелопы и саму богиню вывести на чистую воду.

– Ты считаешь, что верной быть плохо? – спросила Геката.

Эрида медлила, а она ждала ответа, упорствовала. Такое с ней не часто случалось, но случалось.

– Да не плохо, конечно, только напрасный это труд. Ведь сам – то он никогда не будет верен, и найдет причины, чтобы оправдаться. То в свиней его друзей превратили, и их надо спасать, то памяти лишили, и тебе придется его приводить в чувства все время.

– Так жизнь тем и интересна, что в ней что-то подобное все время случается, – говорила она, – хотя всегда хочется, чтобы это было с другими, а не с тем, с кем ты рядом остаешься.

Наверное, долго бы так еще спорили богини о том, что такое хорошо и что такое плохо, но жизнь текла своим чередом, и если к богам время было очень благосклонно, то людей оно щадить не собиралось. Так и получалось, что, не успев оглянуться, они понимали, что жизнь уже прошла, и ничего или почти ничего не осталось.

Одиссей спешил больше остальных, словно чувствовал, что впереди у него война и разлука, долгая разлука с единственной и любимой женой.

Глава 12 Царица Итаки

Одиссей убедил всех в том, что он не ошибся в выборе жены, лучшей царицы и жены не отыскать. Правда, в лице Елены он нашел главного врага, ведь она сказала, что он лучше Менелая, хорош комплимент, ничего не скажешь. И готова была к тому, что он отнимет ее у того и тогда главным врагом его станет сам царь Микен. Сталкивать царей лбами вероятно, единственное, что она умела делать очень хорошо. Но на этот раз у нее ничего не вышло.

Пенелопа ступила на Итаку так легко и просто, словно она всю жизнь тут прожила, и только на короткий срок отлучилась в Спарту, и снова вернулась в родные места.

Одиссею было чем гордиться, но такое лучезарное счастье не могло длиться долго, потому что ему завидовали наверняка не только смертные, но даже и боги, а это должно было скверно закончиться.

Царь старался о том не думать, хотя темные мысли, словно грозовые тучи, нависали над ним опять.

Как и мысли о Елене. Он не мог тогда знать, насколько она мстительна и коварна, но не сомневался, что если ей будет плохо с Менелаем, а так наверняка и будет, то виновным во всех своих бедах она сделает именно его. Благополучно забудет о том, что не собиралась она выходить за него замуж и не нужен он был ей в те печальные дни, когда она была другому отдана.

– Все не могут быть счастливыми, – убеждал он себя, – кто-то рожден, чтобы страдать и переживать все беды и несчастия. Просто у одних власти мало, у других ее остается много, вот в том и разница. У Елены власти всегда будет много. С этим ничего не сделать.

№№№№№

Одиссей слышал этот разговор и понимал, что ему надо говориться к испытаниям. Но он так расстроился из-за волнений жены, что готов был разрыдаться от умиления и полного бессилия.

– Елена, везде одна Елена, некуда от нее деваться, – твердил царь Итаки, обходя свой остров. За что нам такое испытание? В чем мы перед ними так провинились интересно.

А богини между тем пытались найти хоть какой-то выход. Не просто так же они сюда пожаловали.

– Может ее толкнуть в объятья Посейдона, и тогда он станет помягче? —спросила Эрида.

– Что угодно только не это, – заявила Геката. В некоторых случаях она была ну очень решительно настроена и отступать не собиралась.

Да и то сказать, вряд ли Посейдон обратит внимание на такую царицу, как Пенелопа, но даже не это главное, а то, что она останется самой верной и преданной из жен. И не стоит гневить грозного бога, пусть он своих Европ и прочих Лето дожидается.

Они говорили о возлюбленных Зевса, понятия не имея за кем устремился его братец, и кто был с ним долгими и темными ночами. Тот умел скрывать все свои похождения.

Да, Владыка морей умел это скрывать от посторонних глаз Хотя в том, что они были, никто не сомневался.

Глава 13 Дурные вести

Одиссей куда-то отлучился, когда на острове появился незнакомец. Он был стар и сед, и какой-то весь замученный. Но так как он был одним из первых в бытность царицы здесь, то Пенелопа приняла его с радостью.

И когда странник отведал простой еды и выпил вина, то и стал он рассказывать о том, что в мире творилось.

– Да все там очень тревожно, – говорил старик, стараясь не встречаться с ней взглядами. Он знал, что с черными вестниками бывает, не собирался становиться жертвой из-за чужих страстей и страданий.

– Но что же такого происходит? Я так погрузилась в работу, что некогда мне смотреть за всем остальным миром, – в голосе Пен появилась тревога. Там происходили какие-то роковые события, а ей просто не хотелось открывать глаза, вникать в происходящее.

– Троя бурлит, – просто ответил ее собеседник.

– А кому там бурлить? Царь Приам стар, он разве не хочет в покое доживать свой век? Сыновья его только подрастают. Им рано еще сражаться, окрепнуть и возмужать надо.

– Он может и хочет, так кто же ему даст. Появился у него наследник, – давно потерянный сын. Думали, что и в живых его нет, а он цел и невредим оказался. Вот и явился к царю, и стал требовать, чтобы дали ему все, что он не получил в свое время из-за Приамова вероломства.

– Парис, – прошептала Пенелопа.

Она от бабушки своей слышала историю, как какой-то сон перепугал царицу. Промолчать она не смогла, и узнал Приам, что его сын погубит град и все царство его.

– Да, его зовут Парис, но ты откуда знаешь?

– Сказки становятся былью, я в детстве это слышала, – значит и остальное сбудется тоже.

– Ну коли так, то он не просто вернулся, он был в Спарте, похитил там и Елену и казну, не без помощи богини любви, конечно. Вы же вместе с ней замуж выходили, но ненадолго она оставалась в объятьях мужа, теперь по Трое гуляет, уверяет всех, что любит его больше жизни, хотя как можно верить Елене.

№№№№№

В тот момент на пороге и появился Одиссей, он слышал, как рассказывал старик о том, что в мире случилось.

Пенелопу повернулась к мужу:

– Видать Менелай вообще ни на что не способен, если он не остановил мальчишку. И теперь братец его рванется на войну, в том нет сомнения. Кому-кому, а ему Елена нужна больше всех, и перед Зевсом выслужиться хочет, и любит он так, что сгорит сам и испепелит весь остальной мир..

– А Парис то каков пройдоха, – усмехнулся царь, хотя на душе у него кошки скребли. Эта влюбленная парочка точно всех спалит на своем пути глазом не моргнув.

И снова в разговор вступил незнакомец.

– За спиной у этого мальчишки стоит сама Афродита, – разве вы забыли о свадьбе Фетиды, яблоко досталось ей. А уж она бы с любым Менелаем расправилась, если тот захотел бы чего-то такого участвовать,

– Мы так были заняты собой, что ничего этого и не слышали, – царица повернулась к мужу.

По его глазам она поняла, что он все слышал, только говорить ей не хотел, чтобы она хоть немного еще пожила в неведении и покое, успеет поволноваться. Тем более она ждет наследника, и надо, чтобы парень родился крепким и здоровым.

– Это Эрида, на свадьбу не приглашенная, яблочко с собой прихватила, и было там начертано « Прекраснейшей. Послала она к Парису, чтобы тот отдал яблоко одной из богинь, сам Зевс не решился такой выбор сделать, а тут Парис и подвернулся. Богиню любви он и выбрал.

– Странно, если бы он выбрал кого-то другого, – заговорил Одиссей, – а вот теперь нам всем из-за этого страдать и мчатся спасать Елену, – это проклятие какое-то для всех для нас.

№№№№№

Пенелопа застыла на месте. Теперь она понимала, почему муж был так печален, так задумчив, что в душе его творилось все это время.

Старик поспешно ушел на свое небольшое судно, на котором и прибыл сюда на рассвете. Они снова остались одни. Но долго даже поговорить не могли, так больно и горько было на душе.

Я мог предвидеть что-то подобное еще в Спарте, -размышлял Одиссей, разве может Елена успокоиться, получив почти насильно самого ничтожного из царей. А за спиной у нее еще и Афродита стоит, а уж вместе они огромная сила, сокрушительная. Недаром ту считают не только богиней любви, но и войны.

Пенелопа пристально смотрела на него, надо было что-то сказать.

– Пока не родится наследник, я никуда не поеду, – только и успел сказать он, крепко обнимая жену.

Она в том не сомневалась, но рано или поздно им все равно придется разлучиться. Расстаться надолго. Как такое пережить?

И потянулись дни ожиданий. И каждый такой день превращался в год. Но в воздухе пахло войной

Глава 14 Появление Телемака

Одиссей выполнил свое обещание. Он был рядом в тот момент, когда на свете появился его наследник. Но сделать это было не так трудно, потому что в те дни никто из Микен еще не появлялся на его острове. Хотелось верить, что тревоги были напрасными.

Они с Пенелопой стали помаленьку забывать о тревоге, решили, что может все обойдется без войны, а если не обойдется, то не завтра это случится все равно. Самовнушение позволило им какое-то время прожить спокойно. Но затишье всегда или почти всегда бывает перед бурей.

Вот в один из таких дней, работая на своих полях, услышал он крик из дома и бросился туда, понимая, что должен помочь жене любимой.

Он слышал все ее крики и видел муки. Казалось, что сердце разорвется. Сколько жертв он Деметре приносил все это время, она не могла о том позабыть, она должна была помочь.

Старухи и матушка его суетились вокруг. Он сидел в соседней комнате и ждал крика своего сына. Странно, но о девочке он даже и не думал вовсе. Это мог быть только сын.

№№№№№№

И когда ребенок на закате наконец закричал, он подпрыгнул и бросился туда. Пенелопа казалась изможденной и полуживой, но мальчик лежал у нее на груди и старухи стояли рядом. Все ждали появления царя и отца семейства, они успели убедиться, как это важно. На свет должен был появиться новый царь.

Ему пришлось ждать, пока они обмоют и запеленают младенца, но теперь, когда все было позади, все живы, и, наверное, здоровы, он просто тихо улыбался. Никогда и ничего больше в своей жизни Одиссей не ждал с такой радостью и с такой нежность.

– Сын, наследник, – повторял он на разные лады, и казалось, что боги радовались вместе с ним. Но вскоре он понял, что это только казалось.

Потом во всех своих странствиях, на всех островах, где в угоду чародейкам, люди порой превращались в свиней, он помнил как бежал, сломя голову через поле, как метался по комнате, сидел и слышал этот крик, пронзительный и радостный- первый крик его сына. И хотя очень скоро им придется расстаться, но у них было еще какое-то время, хотя его оставалось так мало.

И что бы с ним не происходило в странствиях его, лицо жены и крик сына он никак не мог забыть, и это стало символом его дома.

№№№№

Но как только Телемак появился на свет, словно по какому-то приказу небес, все зашевелилось и в остальном мире. Там начали говорить, что царь Микен перевернул все с ног на голову и собирает всех отважных воинов в походе на Трою.

– Его невозможно остановить и убедить невозможно, он упрямо двигается вперед.

Одиссей боялся каждого корабля, прибывавшего к его берегам, он не думал о том, что вести могут быть добрыми. И если даже это были совсем другие корабли, их с Микенами их ничто не связывало, все равно ему казалось, что люди были оттуда. Они просто прибыли из совсем другого места, чтобы сбить его с толку, но войдут в его дворец и скажут, что ему нужно собираться на войну, что царь требует его к себе.

Теперь, когда он дождался появления сына на свет, ему хотелось, чтобы Телемак немного подрос, чтобы сделал первые шаги, произнес первые слова. Но кто же станет ждать так долго, когда ненаглядная Елена должна быть освобождена.

– Нельзя просить у богов слишком многого, тогда они вообще ничего не дадут, – так про себя решил он в те тревожные и тягостные дни ожиданий.

Глава 15 Эрида в гостях у Одиссея

Одиссей в ярости ждал корабли из Микен, но сначала заглянула к нему Богиня раздора. Ну а кому же еще было навестить такого парня, как царь Итаки, он ей казался ближе и роднее других. Когда все закрутиться, кто знает, удастся ли им встретиться и поговорить. Эриде хотелось взглянуть на того из-за которого она в первый раз за все время поссорилась в Гекатой. Давно надо поговорить с ним, хотя, как и все в этом мире, парень не жаждал с ней встречаться. Чувство самосохранения у него было развито лучше, чем у многих. Но, наверное, это и толкало к нему скандальную богиню. А если Одиссей не хочет идти к Эриде, то она сама к нему явится.

– Ты слышал, наверное, что Елена и казна похищена? Тендерей жалеет, что не тебе ее отдал, но и ты там теперь нужен. Скажу по секрету, который и стал секретом только для тебя одного, что без тебя им не сдюжить. Это предсказано и не обсуждается, тебе придется идти на эту войну.

Она смотрела на Одиссея, желая понять, какое впечатление на него произвели ее откровения.

– Вот об этом я только и мечтал, – очень тихо произнес он, не сомневаясь, что богиня его услышит.

– Мечтал, не мечтал, но за тобой уже поехали воины Агамемнона, – заявила она, – вот я и решила взглянуть на тебя в тот миг, когда жизнь разделится на до и после, и это будут два разных Одиссея, впрочем, касается это не только тебя одного.

– А без меня никак нельзя обойтись? У меня только что наследник на свет появился, и нет никакого желания воевать за Елену и этого царя и немощного брата его. Какое мене до них дело, не подскажешь, ты же у нас самая умная и проницательная.

Эрида отмела его лесть, хотя она была, несомненно, очень приятна, что там говорить, как и для любого другого в этом мире. А слышала она ее так редко, реже, чем остальные богини точно. Но поддаваться ей коварная богиня не собиралась.

№№№№№

Потом Эрида все же сказала то, что Одиссей и хотел с одной стороны, и очень боялся с другой услышать. Наверное, он бы обиделся в глубине души, если бы они не позвали его с собой. Но обида быстро бы улетучилась, и тогда он бы порадовался,

– Без тебя они не победят в этой войне, потому живого или мертвого они тебя туда доставят.

– И у меня нет выбора? Совсем нет выбора, – на разные голоса повторял он, осознавая, во что вляпался невольно.

– Никакого выбора, хотя ты все равно будешь противиться, уж мне ли тебя не знать, но скорее из вредности

– Скорее из вредности, – задумчиво повторил Одиссей, – я уже свыкся с этой мыслью, но как сказать о том Пенелопе, как расстаться с сыном?

Эрида внимательно на него смотрела, она хотела понять на самом ли деде он так переживает о близких или только хочет показать, что он лучше, чем есть на самом деле. Скорее все-таки первое.

– Мне пора, я увидела все, что хотела увидеть, вряд ли удастся там так с тобой поговорить, война – страшная шумная штука, но если что, навещу тебя обязательно.

– Мне жаль тратить твое бесценное время, – усмехнулся он

– Вот все так говорят, – отвечала Эрида, боятся просто сказать, что видеть меня не желают, и приходится приходить без всякого приглашения. А если бы пригласили, позвали. То я наверняка бы и не пришла.

Она махнула рукой, завернулась в свой черный плащ и исчезла, словно ее тут и не было сроду.

№№№№№№№№

Одиссей не знал, как обо всем сказать жене, у него в первый раз не нашлось слов.

И когда он остановился перед ней, все еще не зная, как и что сказать, Пенелопа уверила, что она все слышала.

– И что же мы будем делать? – невольно вырвалось у него.

Одиссей считал себя виноватым в том, что происходило, пусть и не по его вине, но все-таки.

– Ждем гостей, что нам еще остается делать, – пожала она плечами, – ты там будешь не один, дядюшка соберет всех, если Елена в опасности, и он на все пойдет ради нее, уж поверь мне.

Одиссей взглянул на сына и отвернулся, слова проклятий в адрес Елены сорвались с его губ

– Не надо, – остановила его жена, – она ни в чем не виновата на самом деле. И ее проклинают и будут проклинать все, кому придется отправляться на войну. Но разве когда-то не было войн, мужи наши всегда воевали, и будут воевать, так устроен мир.

С ней трудно было не согласиться, и все-таки, Одиссей не сомневался, что если бы не было Елены, то возможно все было бы не так печально. Она могла сделать хоть что-то, исчезнуть, не позволить себя украсть.

Конечно, это не было оправданием, разве Афродита не нашла ее на небе, на земле и под землей? От нее никуда не спрятаться и не укрыться. А если она пообещала ее этому парню, то точно отдаст, глазом не моргнув. Но до Афродиты далеко, с ней опасно связываться, а вот Елена и ближе и беззащитнее, потому все вокруг нее и вертится.

Глава 16 Еще одни гости

После разговора с Эридой, оба поняли, что война не обойдет их стороной, не стоит себя тешить напрасными надеждами.

И в запасе у них осталось только несколько дней. А потом все было так, как говорила Эрида, появились воины царя Микен, и Одиссею едва удалось прикинуться сумасшедшим, не мог же он сдаваться просто так. Надо было хотя бы попытаться защититься, а там как Зевс даст. Хотя силы были не равны, но он встретил Менелая и его брата во всеоружии.

Пока они спускались с корабля на землю, Одиссей успел уйти далеко в поле, запрячь волов, чтобы вспахать землю – самое мирное занятия, за которым они и должны были застать царя Итаки. Вряд ли это произведет впечатление на воинов, но надо все-таки попробовать.

И хотя ему вовсе не обязательно было пахать самому, но на этот раз царь не мог отказать себе в таком удовольствии.

Одиссей издалека наблюдал за тем, как воины во главе с двумя царями приближаются к нему, видя, что он не спешит к ним навстречу, им пришлось идти самим. Но чего только не сделаешь, чтобы заполучить его этого наглеца в свои ряды.

Одиссей же решил, что до конца разыграет свое безумие, они сами откажутся быть с ним, ведь никому не нужны в сражении те, кто не дружит с головой, совсем не дружит.

№№№№№

Пенелопа по праву хозяйки стояла рядом с царями с ребенком на руках, тоже стараясь показать, что у них есть дела поважнее, чем чужая война, пусть и за Елену. Все, что ему нужно было для счастья, Одиссей уже завоевал.

– Сам позволил украсть Елену, и сам при этом остальных тиранит, – у Одиссей для гнева было все больше причин.

Он понимал, что язык его до добра не доведет, когда приближался к ним, повозка двигалась вперед и рано или поздно им придется поравняться.

Он засыпал поле солью, чтобы показать, что он на самом деле безумен, и в том не оставалось никаких сомнений у незваных гостей. Надо признать, что у него это получалось довольно убедительно. Наверное, любой бы поверил, окажись он тут случайно.

Но не стоило недооценивать тех, кто пришел за ним. Со всем своим коварством он владел только малым островом, больше пока ничего не получил, а у Агамемнона были Микены, и Спарту он своему непутевому брату обеспечил, а теперь собирался снова вернуть. При всем своем гневе это Одиссей не мог не признать. Но все еще противился, и чем ближе они подходили, тем больше противился.

Глава 17 Резки поворот событий

А потом случилось невероятное, то, чего никто не мог ожидать. Воин по знаку царя взял младенца из рук Пенелопы, наклонился и положил его на борозду там, куда волы и направлялись. Прямо им под ноги положил наследника.

– Тебе нечего бояться, ничего с ребенком не станет, у него единственный наследник и не будет другого, – обратился к царице Агамемнон.

Она даже не поняла, кто это говорил, но поверила, что с ребенком ничего не случится. Одиссей не был способен принести сына в жертву. Кронос пожирал своих детей, царь Приам спокойно выбросил младенца, как только почувствовал угрозу для себя, но только не Одиссей. Но одно дело размышлять о том, а совсем другое, все это видеть своими глазами.

Вскрикнула пронзительно Пенелопа, боясь, что он не успеет заметить то, что произошло, или волов остановить не успеет, их может что-то испугать и тогда.

Но боялась она напрасно, все видел и все слышал Одиссей. Он тут же увел волов в сторону и подхватил сверток с ребенком, передавая его матери.

Тут же он услышал смех Агамемнона, так смеяться мог только он один

– И к чему весь этот театр погорелого актера? Как только беда коснулась тебя лично, ты стал очень хорошо соображать. Безумие само куда-то пропало в один миг. Одиссей почувствовал, что сам себя перехитрил.

№№№№№№№№

Дело было сделано. Оставалось только послать проклятие небесам, и Гере, допустившей такое, но этим он только навлекал новые беды на бедную свою голову. В такие скверные минуты не стоило вспоминать о небесах и послать проклятие богам, они это слышат и никогда не простят. Но вспоминал о том Одиссей поздно, слишком поздно.

Он собрался с силами, распорядился об ужине, и вполне разумно говорил о том, что их ждет, чем закончится и чем сердце каждого успокоиться. Шанс по спасению был упущен, и о нем можно забыть раз и навсегда.

– Ну что же, мне никуда от вас не деться, я должен это признать, хотя во всем сам виноват

– Интересно, в чем? – спросил Менелай. Ему хотелось понять, чем дышит и как мыслит тот, кто должен стать для него спасением. И при том он убедился, что и от большого ума бывает горе, страшное горе.

– В том, что в отличие от тебя я люблю свою жену и никому бы не позволил ее украсть.

Голос Одиссея отвлек его от раздумий. Обиженный муж сжал кулаки и готов был броситься на Одиссея, а он явно был больше и сильнее. Но тут уже сам царь между ними встал, не позволяя брату приблизиться к Одиссею.