Кошмар победы. Князья и воины

Глава 17 Издевательства беса

Послов Рюриковых впустили в град. И хотя рисковали они, но верили в то, что благородный Святослав не учинит над ними расправу. На него это не было похоже.

Святослав ждал решения Рюрика, и гадал о том, каким оно будет, хотя усталость от вчерашнего сражения сделала его почти больным, но он прямо сидел на красивом троне своем, слушал их внимательно.

Медленно развернул послание, начертанное рукой победителя, и долго на него взирал, словно старался рассмотреть там больше, чем было написано.

Что еще мог придумать этот мальчишка. Пусть не надеется на то, что доброта его ему зачтется. Всем очевидны его коварные намерения.

– Он ждет смерти моей, – раздумывал в тот миг Святослав, когда остальным казалось, что он углубился в чтение.

– Передайте ему, – обратился он к воеводам, – смерти моей ему долго ждать придется. Пусть сидит под Киевом, но в Киев нос не кажет, не приму я его, пока жив, а потом пусть делает, что ему вздумается.

Своим людям он объявил о том, что подписано перемирие, но на каких условиях, объяснять им пока не стал. Рюрик коварен и хитер, но Святослав долго в мире прожил и не таких видал. Он захватил земли, но он пока не получит Киева. Вот и пусть крепости свои строит, и ждет, ожидание и неопределенность измотают любого. Еще многое перемениться может, много воды утечет.

№№№№№№№

Рюрик слушал своих посланников, вернувшихся из Киева довольно быстро. И тут же перед ним появился бес, которого новоиспеченному великому князю не особенно хотелось видеть.

– Ты переменился, важным стал, – вместо приветствия заявил тот, – словно печенегов или половцев разгромить смог, но не забывай это только Святослав, великий князь, которому ты клятву на верность давал.

А может, Змеи снова летать стали, и новый Добрыня перед тобой появился? Думаю, надо разыскать Баяна, пусть он начинает слагать песни во славу тебе.

Могло показаться, что беседует он сам с собой, но не забывал, что Рюрик рядом и слышит каждое его слово.

И зло взглянул на него князь. Рука его невольно к мечу потянулась. Но он знал, что не убить его, и злить не стоит. Он и прежде часто у него на пути вставал, что теперь с ним сделаешь.

Мефи был зол на Святослава, как недавно и на Игоря, за то, что один не пришел на помощь, а второй так спокойно дал себя победить. Непонятно было, зачем он пошел на сделку с этим юнцом.

– Что же ты молчишь, победитель? – наступал на князя Мефи, – так легко тебе эта победа далась.

– Я не понимаю, почему ты так не любишь меня, – возмутился Рюрик

– Кого хочу, того люблю, против кого хочу, против того и настраиваюсь, только не вижу особой радости и торжества. Все это дохлый номер, и однажды ты сам себя и перехитришь.

– Я сделал, что мог и не стал разрушать Киев, – напомнил ему Рюрик.

– Потому что тебе это не по зубам было, – прибавил бес. Но князь пропустил эти слова мимо ушей.

– Святослав останется в Киеве, пока он жив, и я не стану его место занимать.

– Ты надеешься на то, что он скоро помрет, но не стоит особенно обманываться, – неопределенно говорил он.

Странная это была перепалка, в которой один забавлялся, второй испытывал страшную досаду, но даже высказать ее не мог. Рюрик хорошо понимал, с кем он имеет дело

– Долго тебе ждать придется, – повторил бес, хотя и знал, что тот его расслышал с первого раза, – ты столько не выдержишь

Рюрик думал о том, что его ядовитостью половину мир отравить можно было.

– Это Всеволод согласен прятаться во Владимире своем и оттуда миром править, и тебя за ниточки дергать, а тебе Киев нужен, на меньшее ты не согласен. Ты всегда красоваться хочешь, всегда великим себя считаешь.

– Ничего подобного, – страшно побледнев, отвечал ему Рюрик. Как трудно давалось ему спокойствие.

Но он больше не произнес ни одного слова, потому что понял, что лгать бесполезно – он все видит насквозь. Чтобы он не сказал в свою защиту, он только рассмешит этого странного типа.

Сколько раз он звал и ждал беса, многим пожертвовать готов был. Но появился он и Рюрик готов сбежать от него, и просить о том, чтобы никогда больше не сталкивала их судьба.

НО перед ним он был бессилен и боялся этого желать. Тот поступит наоборот и издеваться станет еще больше. Он не мог его прогнать. Знал, что бес уйдет только тогда, когда этого сам захочет. Оставалось одно – внушить ему доверие и постараться склонить на свою сторону, если не сейчас, то в дальнейшем.

И не мог он объяснить бесовские поступки, на то тот и бес.

По его презрительному смеху князь понял, о чем тот думает, но ничего не ответил на это. Вот тебе и победитель. Наверное, Святослав в Киеве не чувствует такой досады. Но разве может быть победитель так ничтожен и нелеп.

– Когда будешь о Святославу печься, – снова подал голос бес, – не забывай, что ты сам только игрушка в руках Всеволода, – напомнил о своем существовании тот, – без него ты ни на что не годишься.

Таковы были слова вместо прощания. Он умел по настоящему пнуть того, к кому не испытывал пылких чувств.

Рюрик вздрогнул. Может, это ему только послышалось? Но вроде бес уходит и можно вздохнуть спокойнее. Он даже поверить в такое не мог по- настоящему

– Самое скверное, это то, что этот тип почему-то не любит меня. А ведь князья никогда не обходились без его помощи и советов. Мне будет скверно, если он всячески мешать будет. Говорят, что неудачу и удачу приносит случайный ветер, но это его проделки. Это он решает, упасть мне или удержаться в седле в решительный момент. К такому грустному выводу пришел князь. И после исчезновения беса он все еще не мог успокоиться. Он наделся, что все переменится после смерти Святослава, хотя бес намекал на то, что это случится не скоро. Но не сто же лет будет жить этот несчастный. Но и такое могло быть. Бес одним махом погрузил его в страшное уныние.

Он и не подозревал, что самые тяжелые раздумья о бесе у него еще впереди. И не раз ему придется столкнуться с гнусностями и каверзами, которые тот для него будет устраивать.

Не знал Рюрик и о том, что кочевники осведомлены, какие распри между ними творятся. И они присоединятся к сильнейшему, и при удобном случае с ним расправятся. Пока хан не понимал, кто из них победил, а кто проиграл, но со временем он с этим разберется. И хан понимал, что сначала ему надо разбить того, кто под Киевом расположился, потом на сам град идти. Так Рюрик в одночасье и стал щитом для столицы.

Глава 18 Новые тревоги

Рюрик молча выслушал извести о нашествии половцев, и понимал, чем в ближайшее время для него обернется победа над Киевом. Сидел бы он на землях своих и издалека наблюдал за тем, как Святослав обороняет свой город. Но не бывать этому, пока до Святослава очередь дойдет, хан постарается его разгромить, стереть с лица земли. Как же он мог на такое пойти и такую глупость тогда допустить?

Только что схоронили всех убитых после того сражения, еще не стих ропот воинов его, и снова поднимать свои мечи?

Ему удалось вынудить великого князя на унизительное соглашение, но что в ближайшее время ждет его самого? Он даже думать о том не желала.

И сражаться придется одному, глупо надеяться на то, что тот даст ему своих воинов. Но воевод своих, узнав об опасности, он отправил в княжеский дворец, и призвал его действовать заодно, потому что дело их общее, а вместе они сильнее будут.

Воеводы доложили ему, что Святослав был больше озабочен днем вчерашним, чем нынешней угрозой. И он не дал никакого ответа послам. Это привело Рюрика в ярость, хотя не понятно было, на что еще он мог рассчитывать.

– Он что, хочет, чтобы я к нему на поклон пошел? – ярился Рюрик.

Не ясно было, чего именно хотелось великому князю. Но совершенно очевидным становилось, что он бросал своего обидчика на произвол судьбы.

У него не оставалось времени для того, чтобы заставлять великого князя с ним объединиться.

А кочевники неумолимо наступали, новое сражение грянуло неожиданно. Понимал Рюрик, что он не может отступить. Правда, теперь было легче объяснить воинам с кем и за что сражаться им предстоит. Но они знали, что в случаи поражения у них нет возможности отступить за городские стены. Святослав, все видевший и знавший, приказал закрыть город и отрезал путь к отступлению.

Рюрик проклинал его, на чем свет стоит, забыв о том, что сам великий князь к нему в союзники не набивался. Он проклинал его, забыв о том, что они были яростными врагами, а не лучшими друзьями.

Минуты ожидания казались очень тревожными. Они не могли думать еще о чем-то постороннем. Многим казалось, что с таким князем испытания для них никогда не кончатся.

Вот почему князь Всеволод в своем Владимире издалека за ними следил, и оказался прав. Но ему необходимо было действовать.

Он так хотел заглянуть в Книгу Судеб и увидеть финал своего пути, где будет, что с ним будет твориться тогда? Стоит ли так яростно бороться, и что ему достанется потом?

Сможет ли он отказаться от власти, как задумал в самом начале, и постричься в монахи, чтобы уйти от этой дикой суеты или будет сражаться до последнего дыхания?

Он представил себя на месте Святослава и странно задумался о происходящем. Может, он и прав был, бросая его на произвол судьбы, и Всеволод прав, только не о них, а о себе самом надо ему думать в эти минуты.

Он смотрел на то, как строится крепость, и жалел о том, что у него все еще не было надежного укрепления.

– А все оттого, что я ему безрассудно Киев уступил, – с досадой думал он.

Но и это не от него тогда зависело. Если бы не отступил Святослав, насколько бы уменьшилась его дружина, смог ли он сражаться с половцами, или просто пришлось бы позорно бежать?

И в его отступлении был какой-то высший смысл. Может, бес заставил его это сделать, прекрасно зная, что ждет их впереди?

Но человек не может предусмотреть все заранее. Он не может знать, что завтра для него добром обернется, а что худом.

О, как ему нужен был волхв, способный заглянуть в грядущее и дать дельный совет, если бес на нем крест поставил, то может быть кто-то из чародеев захочет помочь ему на этом тяжком пути. Есть в мире вещи, которые будут посильнее меча.

№№№№

А между тем половцы приближались. Сколько веков они внезапно появлялись и сражались тут со славянами, то проигрывая, то одерживая победы.

И в том и в другом случае они отступали снова в свои степи, но при этом прихватив с собой наложниц и несметные богатства.

Они снова уходили и снова возвращались, и горизонт озарялся кострами пожарищ, которые варвары неизменно оставляли на своем пути. Они понимали во все времена одно – нельзя верить послам. Если они говорили о том, что русичи слабы, это не обязательно было так. Если продолжались раздоры, то это не значило, что вчерашние враги завтра не объединятся и не пойдут вместе. Случалось и обратное, те, кто стояли в одном ряду порой ссорились и нападали друг на друга, и тогда уж совсем никто ничего не мог разобрать. И они заключали союзы с ханами против братьев своих, но никогда эти союзы не могли быть прочными.

И хотя хан двинул воинов своих на Киев, но неизвестность в стане врагов угнетала его страшно. Никогда и ни в чем он не мог быть уверен в окаянном этом мире.

Одно было ясно – русским князьям никогда не удавалось разбить их до конца. Если непобедимый Святослав в свое время погиб от их меча, то, что говорить о слабых потомках его.

Глава 19 Неожиданная победа

На этот раз половецкий хан просчитался. Он и представить себе не мог, насколько напорист, зол и силен Рюрик. И увидел это только когда, они в чистом поле столкнулись. Дружинников было намного больше, чем ему хотелось бы, и не похоже было на то, что еще вчера они сражались, выглядели они очень сильными, и еще неизвестно, сколько воинов оставалось в засаде.

И он не находил слов, для того, чтобы выразить свою ярость. Но и отступать незаметно было поздно и некуда.

Таинственные русичи предприняли что-то ему неведомое, и скорее всего, с воинами своими он окажется в западне, из которой ему уже не выбраться.

Святослава пока не было среди них, но это не могло значить, что он не появится в ближайшее время. А с этим грозным воином ему приходилось не раз сталкиваться.

А если этот юнец победил его, то тем более, не стоило с ним связываться.

№№№№№№

Они сошлись быстро и решительно. Рюрик наслаждался происходящим, или хотел таким казаться в глазах врага своего. И он был только воином и защитником своей земли. Хан видел, как дерзок и бесстрашен молодой удельный князь. Ему очень хотелось, чтобы он был на его стороне.

– Ему не нужен Святослав, – с досадой думал в тот момент хан, – он и сам с любым расправится.

Он понимал, что на их стороне перевес и надо было принять какое-то решение. Но он медлил и чувствовал себя обманутым. Говорили одно, увидел он совсем другое. И трудно было примириться с этим.

Под стать ему были и воины его. Они так яростно атаковали, что и мертвые снова вставали рядом с живыми. А его воины, которым была обещана легкая победа, вели себя странно, казались вялыми и неповоротливыми. Они ждали только одного – его приказа к отступлению.

№№№№№

Святослав наблюдал за происходящим из башни с городской стены и оставался для сражавшихся невидимым. И он должен был отдать должное своему вчерашнему противнику.

Он отдал приказ готовить свою дружину, в случае, если хан расправится с Рюриком. Но чем больше проходило время, тем яснее он сознавал, что его помощь не потребуется.

– Ну что же, хоть от этого удальца есть толк.

Он пожалел о том, что еще вчера не призвал сюда князя Игоря Черниговского. Потому что город по праву принадлежит ему, и он должен быть тут. Но он тревожился за наследника, как и Всеволод, тот был в стороне и не собирался вступать в жестокую борьбу. А ведь сдаваться еще до схватки не было в правилах у Олеговичей. Как посмеет он пожаловать в Киев, когда обороняя его, Рюрик тут проливает свою кровь?

№№№№№№

Хан опомнился от своих обид и размышлений, когда заметил, что воинство его смято, и русичи давно теснят его. Спасать надо было то, что еще оставалось.

Он и без того уже много потерял, и наконец, жестом приказал отступать.

Но он сразу же понял, что приказ был отдан слишком поздно, убитых подбирать было некогда, надо было уводить живых.

Русичи даже были удивлены, что их противники уходят так быстро. Эта победа далась им значительно проще. Они ликовали, больше всех радовался сам Рюрик.

– Святослав видел, он не мог не видеть, как я сражался, – думал князь, и он должен убедиться в том, что я просто уступил ему.

И двойной казалась ему эта победа. В том, что бес не появился на этот раз и не стал над ним измываться, тоже был свой резон. Он должен понять, что с Рюриком надо считаться.

И самое удивительное, что, приписывая себе победу, он забыл о своих дружинниках, словно как древний богатырь сражался в полном одиночестве.

Глава 20 Палаты великого князя

Святослав отправил послов, чтобы поздравить Рюрика с победой. Он умел оставаться справедливым по отношению к соперникам своим. Он благодарил того, за то, что Рюрик защитил Киев, и не заставил его вступать в сражение. Но благодарить Святослав его не стал – все еще сердился на него. Но Рюрик был счастлив, причуды злобного старика его мало волновали.

К обеду половцы были уже далеко. Те, кто их преследовали, убедились, что они не вернутся назад.

А сам великий князь в то время вспоминал дни своей юности, и видел свой первый бой. И тогда это были половцы. Он знал, как много от первого сражения зависит, если он победит, то так и дальше будет, а если проиграет, то ничего хорошего и в дальнейшем ждать не стоит.

Какое тяжелое, изнурительное это было сражение, и когда он понял, что победил, еще долго не мог поверить этому.

У Рюрика с самого начала как-то все очень легко, кажется, что он и усилий никаких не прикладывает. Но он понимал, что хан просчитался в чем-то, иначе бы он не отступил так просто и быстро.

И понятно было великому князю, что удача на стороне этого наглого проходимца Рюрика. И оставалось только гадать, мог ли он взять град штурмом и сделал ему одолжение, когда не продолжил сражение или это было ему не по силам?

Не знал Святослав, почему это так его волновало. Но и отмахнуться от сомнений своих он никак не мог.

– Мир устроен так, что уходят одни и приходят другие. Кому – то все дается от рождения, а кто-то все завоевывает с мечом в руках. И они готовы победить или умереть, если княжеская власть, великий стол такое значение для них играют. Но разве не должны они становиться и признать законы предков своих, ради того, чтобы не развалилось все на глазах у них, чтобы мир продолжал существовать.

Их должен кто-то остановить. На бога он не особенно надеялся, а вот высшая справедливость, когда каждому по делам воздается, должна существовать. Но если оглянуться назад, на всю их историю, то можно сказать, что такого не существовало никогда, и от этого становилось больно и обидно. Надежда на то, что их потомки прекратят распри, таяла на глазах.

И убедился в те минуты Святослав, что он не держит на Рюрика зла за недавнюю дерзость. Его недавняя вина растаяла в дыму победы.

– Но стол должен наследовать старший сын, даже если он слабее младшего, только когда это будет исполняться, в мире будет хоть какой-то порядок.

И в этот бес должен был с ним согласиться. Не так глупы были предки их, когда решили, что для порядку надо определить все среди нескольких сыновей княжеских, чтобы не вздумалось каждому из них творить, что вздумается.

Но мысли великого князя возвращались к Игорю. Он даже не появился в Киеве. А многое он мог бы рассказать наследнику, да и было чему поучиться у него. А когда одумается он и приедет – будет поздно. И обида будет руководить его действиями, когда он станет метаться, совершая одну ошибку за другой.

Но как он может защитить этого мальчику, когда тот даже не собирается браться за дело?

Он думает, что его позовут, все ему подарят, но не бывать такому. Он останется один против всех, они оттеснят его не только из Киева, но и из его родного Чернигова, глазом моргнуть не успеет и некого будет в том винить.

Но он не мог забыть и о собственной вине перед Игорем. Когда умер его отец, которого тоже звали Святославом, и Олег изгнал их из города, он самый близкий из родичей, оказался от них дальше остальных. И только Андрей Боголюбский приютил вдову с малыми детьми тогда. А ведь это был его долг перед ними, но нет, он был вместе со всеми. И на этот раз воевал или мирился он с Игоревым соперником Рюриком. И что должен думать о нем князь Игорь. Но ведь не может он знать и того, в каком жутком положении находился и сам Святослав, и судить его справедливо он не может.

Властелин не волен, не только родственные чувства проявлять, но и многие видимые вещи для него не такими простыми на деле бывают.

НО когда появились половцы, Рюрик спас его, Игорь даже не дал о себе знать. Какими запутанными оказались их отношения. Никто никогда не поймет русичей, потому что они и сами себя понять не могут. Ему показалось, что Игорь следит издалека и смеется над ним. НО разве у него мало грехов? Любой князь темен и светел одновременно.

– Ты с нами, – спрашивал его во сне Всеволод, – ради своего благополучия и спокойствия, ты готов закрыть глаза на какие-то вещи.

– Нет, ради меньших бед на земле, чтобы от врагов Киев сохранить и самому раньше срока в вечность не кануть. В многолетней вражде нет правых и виноватых, все палачи и все жертвы. Мы можем быть только в меньшей степени подлецами. А страдают воины наши, какая им разница я или Рюрик верх одержит, они проливают кровь свою и чужую и гибнут, но за что, за какие такие радости и награды? Я столько видел смертей, стольких богатырей на сметь вел. Что пришел час остановиться и опомниться.

И на самом деле, порой князю мерещились бесплотные тени, которые стояли за его спиной и вопрошали, за что сложили они головы свои.

И ясно, что у него была своя правда. Все равно останутся всегда недовольные. Если бы он смог объединить, вразумить Олеговичей и Мономаховичей. Но он понимал, что не по силам ему это, да и никому не по силам.

Рюрика он сделал великим князем, но что будет с Игорем, которого он не защитит в детстве и не может защитить теперь.

И не знал ответа на этот вопрос великий князь.

Глава 21 Затишье

В Киеве и его округе стояла в те дни поразительная тишина. Везде царил покой. И наступил редкий момент, когда примирение между князьями русичей казалось, возможно, хотя обе стороны испытывали разочарование от происходящего: Рюрик, оттого, что его не поблагодарили и не пригласили в сам Киев. Он отказался бы снова в пользу дядюшки, но сам факт победителю был бы невероятно приятен. Разве пролитая кровь не заслужила большего почета, чем тот, который оказал ему великий князь, ради победы пальцем о палец не ударивший.