- -
- 100%
- +
Все было не так просто, как хотелось бы, матушка, как только все узнала и поняла, решила, что пора отправить ее из дома подальше, чтобы где-то в горах, вдали от всех она родила этого ребенка и про нее позабыли скорее. Не только у людей, но и у богов память коротка, как только возникнет что-то новое, они быстро забудут о старом. А ребенок пусть растет, куда же от него теперь деться?
Но сделать это оказалось не так просто, как только за спиной у Клименты появилась Эрида, богиня раздора молчала, но никто не сомневался в том, зачем она явилась и почему тут оказалась. О молчании, забвении, о скрытии такого факта можно забыть навсегда.
И тогда, отступив перед богиней раздора, Перса бросилась к мужу, старик Океан все должен был решить сам, уж ему-то никакая Эрида не страшна точно. Он прогонит с глаз долой вероломную предательницу, и заставит Гелиоса оставаться с той, которая его ждала и любила, разве это не справедливо, не так должно быть меж титанами и богами?
И каково же было ее удивление, когда она узнала, что муж ее не собирался ничего такого делать. Он даже слушать ее не стал, махнул рукой, и заявил, что пусть все идет так как идет, и такова воля небес.
– Она останется здесь, потому что ни одна виновата во всем, тебе не хотелось связываться с Эридой, а девчонка и не рожденный младенец не должны за это отвечать.
Как просто у него все получилось, и ведь даже ее виноватой сделал.
Перса понимала, что в чем-то он прав и никак не могла ослушаться мужа. Он мог спокойно отправить ее подальше, заточить в башне на всю оставшуюся жизнь. Она же привыкла к свободе и воле…
Но, наверное, сама Эрида сидела в ее душе, от благоразумия скоро не осталось и следа. Перса не могла этого терпеть и впервые она стала спорить с Океаном.
– Пусть я виновата, но не останется же она тут, она не останется, это будет слишком тяжело, невыносимо просто, – не унималась Перса.
И тогда они решили, что Климента отправится со служанками на один из ближайших островов, там она и будет ждать появления на свет первенца и того, как события будут развиваться дальше.
– Не думай, что ты ее сможешь далеко отправить, я буду все время за тобой и за ней следить. Не должно так быть, чтобы одной было все, а другой ничего, не бывает так.
Понимая, что не стоит настаивать на своем, Перса на время замолчала, и рассказала обо всем дочери, которая с трепетом и нетерпением ждала решения отца.
№№№
Младенец, огненный, пламенный младенец появился в свой срок, и как сын Лето, он был рожден на острове, который правда не плыл в океане, а только омывался им, но никого из близких, кроме сурового деда, который часто у них бывал, ребенок в те дни не мог видеть. Да и вечно тоскующая мать, то рыдала, то смеялась, но все время была чем-то недовольна. Никакой любви и ласки он не видел и не чувствовал никогда и это породило в душе его спесь и гордыню.
Фаэтон – так они назвали младенца, как только что-то начал понимать, прислушивался к разговору матушки с дедом. И хотя пока много не знал, не понимал, но все-таки догадался, что их почему-то спрятали на том самом острове, где даже Сатиров невозможно было отыскать, а ведь сатиры были везде, только тут пустота и печаль. Но в чем же они провинились так пере миром?
– Я хочу вернуться домой, – твердила она, все время, как только к ним заглядывал его дед. – Там мой возлюбленный, и это я подарила ему сына, а не твоя Персея. Он, наверное, даже не ведает о том, но скоро он все узнает, и тогда вам всем будет туго.
Но Старик оставался злым и суровым:
– Надо было раньше думать, когда ты в постель к мужу сестры прыгала, – отвечал Океан, – а теперь оставайся пока тут, там тебе больше нечего делать.
Но оба они понимали, что отступать вероломная девица не собиралась. Она часами смотрела в небо, и говорила парню, что там остается его отец.
– Наступит день, когда и ты побываешь там обязательно, прокатишься по небу в золотой колеснице, потому что ты его сын. Он не сможет тебе в том отказать, а может и вовсе заберет с собой. Только подожди немного, и ты получишь все, что есть у детей Персы.
№№№№
Однажды на остров заглянула Эрида, она с самого начала знала, где они прячут девицу, но долго там не появлялась. И только после того, как парень повзрослел, она решила побывать там и все увидеть своими глазами.
Эрида долго разговаривала с Климентой, ничем ее утешить так и не смогла, только сказала, что так будет не только с ней и с ее сыном.
– Дочь Персы тоже будет жить на далеком острове почти все время в одиночестве, и редко кому ее захочется навещать. Ну если тебя это утешит, то знай, что судьбы ваши так похожи.
– Да, но это ее желание, ей не нужно ни от кого прятаться, – стонала Климента.
Она понимала, как она тоскует без Гелиоса, как ей становится плохо, скверно, и что может быть с нею на этом, покинутом богами краю земли, где даже ни один сатир не появляется. Ей все-таки придется расплатиться за то, что она совершила. Она не сможет уйти от расплаты.
Услышав о сатирах, Эрида усмехнулась:
– Тут можешь не волноваться, будут тебе сатиры, жаль, что раньше не знала. Я бы тебе парочку уж пригнала, но не плачь, долго их ждать не придется. Такого добра везде хватает, и у тебя они будут тоже
Говоря о Цирцее, Эрида умолчала о том, что сменятся времена, Титаны останутся на краю света, проигравшие в войне с богами и не могут жить иначе. И о новых богах она ничего говорить не стала. Пусть все остается как есть. Ничего другого ей и не хотелось больше. Всему свое время
Наложница на острове пустомОстанется, кляня своих служанокИ будет ждать, пока же ФаэтонПоявится, строптив жесток и ярок.Он будет мать бессильно проклинать,И на отца с земли взирать с презреньем– Да как ты мог оставить нас опять,Откуда появилось вдохновеньеВсе выше он подняться захотел,И доказать, что брошен он напрасно,Куда-то в пропасть в тот момент летел,Когда смотрел на море безучастно,И только остров, таявший вдали,Казался лишь подобьем дома снова.И громко пел о небе и любви,Он на краю прибежища земного.Глава 12 Встреча с возлюбленной
Когда Эрида поспешно покинула остров, она там и так задержалась слишком долго, а ведь у нее были дела, ее ждали в других местах, а если и не ждали, то она все равно там появится, ведь самое главное —самой чувствовать себя нужной, а потом убедить в том остальных.
Климента совсем затосковала, и все таким постылым ей показалось, что хоть волком вой, но пока отчаиваться и паниковать она не собиралась, ведь все могло измениться в один миг.
Когда дева остается в одиночестве и печали с ребенком на руках, она способна на самые невероятные поступки, так было и на этот раз.
Как только появился обещанный Эридой сатир, она тут же отправила его к Гелиосу и пригласила в гости возлюбленного, давно пора кое-что прояснить и обрести какую-то уверенность, теперь она не одна, у них родился сын, это очень важно.
Сатир скептический усмехнулся, ему не хотелось туда подниматься, но делать все равно нечего.
– И не смей возвращаться, пока не добьёшься его согласия, – заявила Климента.
Сатир заверил, что он сделает все, что в его силах, а может и больше и исчез. Ему хотелось исчезнуть с этого пустого острова совсем, чтобы никогда не видеть несчастную дочь Океана. И он бы так и сделал, если бы не был уверен, что Эрида его из-под земли достанет, и жизнь на том самом острове ему покажется раем, по сравнению с той, какую она для него устроит потом.
Так что пришлось ему подниматься на небеса, жариться на солнце и рассказывать Гелиосу, почему он должен быть на острове и посетить свою возлюбленную. Сатир старался изо всех сил, но задача эта была не из легких, она оказалась еще труднее, чем он думал в начале
№
То, что последний сатир знает о его связи с Климентой, Лучезарного не обрадовало, но он постарался от этого отключиться, были дела и поважнее, он отшвырнул сатира назад и бросил в след, что он там скоро будет.
– Так и передай своей хозяйке, как только освобожусь, так и загляну на остров.
Сатиру оправдываться и отправляться во второй раз за Лучезарным не пришлось, уже к вечеру того самого дня Гелиос опустился на остров, о котором они говорили с Рогатым и увидел там ту, которую и ожидал увидеть, у нему вышла Климента.
– Сам без приглашения ты не мог нас навестить? – спросила капризная девица, явно за что тот его укоряя.
– Было много дел. Все надо осветить и всех согреть, я не принадлежу себе и никогда принадлежать не буду, – устало говорил Гелиос
Она то усмехалась, то хмурилась, но возражать ему не стала, если он разозлится, то может спалить ее вместе с островом и всем живым в округе, и тогда ей останется только тьма Пекла. Она быстро перешла к делу, времени у нее было не так много, как хотелось бы.
– Только не говори, что ты не знал, что иногда я была в твоей постели, заменяла твою милую женушку. Я понимаю, что нас не так просто различить, ведь мы же родственницы, даже матушка иногда путала. Но это не прошло бесследно. Вот твой сын, и разве ты сомневаешься в том, что это плоды нашей связи? Спроси у любого, я больше ни с кем не была.
Гелиос молчал, понять знал ли он это или не знал, она никак не могла, но какая теперь разница?
Перед ним стоял прекрасный юноша, очень на него похожий, одно лицо, только был он каким-то странным, глуповатым, что ли? Но может ему так показалось, потому что раздражение нарастало.
Надо было что-то сказать, Климента ждала и требовала, чтобы он ответил:
– Я не оставлю жену, и ты не нужна мне больше, – отвечал Гелиос, – из обмана никогда ничего хорошего не рождается, семьи точно не построить. Я никогда тебе ничего не обещал, отвечай часа за все, что совершила.
Оказалось все даже хуже, чем она могла себе представить, обманутая и обманувшая, хваталось за малое:
– Но он останется твоим сыном. Тебе не отвертеться от этого, это не только мой, но и твой сын тоже.
Если бы она знала, что так обернется, разве она бы согласилась на все это, стала бы прилагать столько усилий, чтобы заполучить его? Она всем расскажет, чтобы они не трогали тех, кто не хочет быть с ними, чтобы не тратили своего времени и сил на любовников.
– Даже Эрида не позволит тебе оставаться со мной, – бросил на прощание Гелиос, и мнение богини раздора вдруг оказалось таким важным для него, он хватался за любую соломинку.
– Но несчастными будут и твои и мои дети, я отомстила тебе за нелюбовь, – твердит она.
– Ты изуродовала свою жизнь, бездушная. А мне все равно, что и как у тебя там будет.
Так Гелиос наконец посмотрел правде в глаза и понял, что тайное не только становится явным, но за него надо отвечать.
В это время Фаэтон оставался с Сатиром, тот обучал его многим премудростям, да и хотел просто отвлечь от разговора, который велся между его родителями. И надо сказать, что ему это удалось.
Сын увидел отца, только когда тот вскочил на свою колесницу и быстро поднялся на небеса, только его и видели. Его с собой не позвал, хотя так хотелось там оказаться и лететь, расправив крылья.
Но по виду матушки он понял, что все было скверно, и легче им от его визита не станет, главное, чтобы не было еще хуже… Он был благодарен ей за то, что появился на свет, но так не хотелось оставаться на пустом острове в одиночестве, зная, что твой отец Гелиос. Ничего, он подрастет немного и все в этом мире для него изменится.
Глава 13 Прощание с женой
Что-то странное происходило во дворце самого Гелиоса. Он и прежде никогда не мог уйти и вернуться в свой дворец незамеченным, но теперь почувствовал, что там нет его жены. Она куда-то исчезла бесследно.
Так оно и оказалось на самом деле. Узнав о том, что Гелиос снова был у Клименты, и теперь возвращается от нее, увидев наконец своего сына, Перса ушла с детьми и еще не рожденной Пасифаей назад, к отцу. Она завила, что не собирается больше возвращаться к мужу.
Матушка восприняла все это спокойно, ее бы больше удивило, если бы та там осталась.
Океан негодовал, поднял такую бурю, что сирены тонули вместе с моряками, которых они пытались увлечь в морские глубины. И хотя они прекрасно умели плавать, но на этот раз просто не могли удержаться на волнах и летели вниз, ошарашенные и оглушенные тем, что там творилось.
– Да что ты себе позволяешь, у тебя был муж, а у твоих детей отец, а что теперь с вами будет? Ты собралась оставаться одна…
Перса оказалась на удивление спокойной. И разыгравшаяся буря ее совсем не пугала:
– Пусть он будет с кем угодно, но мне не жить с ним, и напрасно все это было когда-то задумано. Я была тогда наивна и глупа, а теперь поумнела.
Океану ничего не оставалось, как поспешить во дворец к Гелиосу и узнать, что тот собирается делать дальше. Он должен был это знать. Дело касалось двух его дочерей, и Лучезарный должен что-то предпринять для того, чтобы все наладилось.
№№№
Лучезарный сидел на своем троне мрачнее тучи, никого не хотел видеть, ни с кем не собирался говорить, но от старика нельзя было просто так отмахнуться. Поднимется буря до небес, и ему мало не покажется, вода океана может его и вовсе остудить.
– Она вернулась домой вместе с детьми и ни о чем слышать не хочет, зачем ты пошел туда? Что тебе нужно было от Клименты, думал, Перса не узнает или будет все терпеть? – наседал он на своего зятя.
– Чтобы поговорить со второй твоей дочерь, я не собирался там оставаться, я не верил даже Эриде, когда она говорила о том, что иногда вместо жены на ложе была ее сестра. Но скорее всего это правда, старуха не врала.
– Эрида? А сам ты не почувствовал этого или тебе было интересно сравнить их, понять какая лучше, а потом сделать выбор?
– Ничего я не сравнивал, для меня все они одинаковы, – тяжело вздохнул Гелиос, кажется, это было правдой.
– И что ты теперь будешь делать? – пытался выяснить Океан, – они обе были его дочками, но он жалел обманутую, ту, которая поверила и сестре, и этому красавцу. Нельзя обманывать доверившихся, а настоящая подлость.
– Я никогда не собирался быть с Клим и не буду с ней, – отрезал Гелиос, – даже если Перса не вернется ко мне.
– Я даже не знаю, что лучше, мы всегда бежим за теми, которые от нас далеко, а может быть стоит остановиться на той, которая сама идет в твои руки, особенно если для тебя нет разницы, кто лежит в твоей постели, – пытался задержать его Океан.
– Разницы нет, это правда, но я не собирался быть с той, которая вертит мной как хочет, а ты бы согласился?
Океан молчал, ему не пришлось оказаться в такой ситуации, и он радовался этому, но что же теперь делать с его дочками впереди у них вечность, и если бы кто-то захотел жениться на них, то пойдет ли он против Гелиоса?
№№
Климента узнала о том, что Перса ушла из дворца, сначала она хотела собрать вещи и рвануться туда, поселиться там, чтобы кто-то другой ее не опередил, потом решила, что делать этого не стоит, особенно так поспешно. Он вспомнит о свидании и сам к ней придет, и вот тогда она скажет, что он должен сделать, чтобы у них все было славно.
Но вместо Гелиоса снова появилась Эрида. И конечно, она принесла дурные вести. Эрида была так устроена, что никаких хороших вестей она не приносила сроду. Хотя на все можно посмотреть с разных сторон, и то, что кажется скверным, таким может и не быть на самом деле.
– Океан говорил с ним, он сказал, что ему никто не нужен, и он останется в одиночестве. Старик старался пристроить хотя бы одну дочку, но о тебе и твоем сыне Гелиос даже слышать не хочет.
Эрида помолчала немного, а потом прибавила:
– Но это было вчера, а нынче он отправился к Персе. Не знаю, что он от нее хочет, но что-то ему точно надо.
– Зачем, если она сама его бросила?
– Ну кто это может знать, зачем? – пожала плечами Эрида, – чувствует, что он виноват перед ней, он клятву давал ей, а не тебе. И скажу больше, мне показалось, что он и правда не ведал, что ты была вместо нее, ему и в голову такое не приходило. Бывают такие мужи им все равно с кем спать, они ничего не видят, не замечают, а во тьме для них все девы и жены одинаковы.
Эрида говорила очень обидные вещи, но скорее всего, это так и было,
Как по-другому объяснить то, что там творилось?
Климетна обрадовалась, что она не вторглась к нему и не пережила новые разочарования, но ей что-то надо было делать – ждать и догонять страшнее всего, но может ли быть иначе?
№
Эрида не лукавила, Гелиос и на самом деле оказался у Персы, хотя Океан и предупреждал его о том, что это бесполезно, но он пришел в дом отца своей жены, где до этого бывал только однажды.
Перса сразу сказала, что не собирается жить в обмане, и мужа и сестры для нее больше нет в этом мире, нет ни никогда не будет.
– Я не верю в то, что будет по-другому, она снова будет в твоей постели, и она родила тебе сына, вот и оставайся с ней, а я больше ничего не хочу, у меня нет сил бороться, и не появляйся больше тут никогда.
Слышать такое ему было очень обидно, но делать нечего, Гелиос развернулся и ушел. И все ему стало безразлично, он пожалел только о том, что женился когда-то, не стоило этого делать, тогда бы и волнений никаких не было вовсе. Больше такой грубой ошибки он не повторит и никогда не женится
– Ее бесполезно о том просить, -говорил на прощание Океан, – Мы вырастим твоих детей, но большего не получится. Большего я не могу тебе обещать. Все вышло так, как вышло и не будет по-другому.
Старику хорошо говорить, а ему совсем не хотелось возвращаться в пустой замок, оставаться там одному, ведь он уже смирился с тем, что у него есть семья.
Глава 14 Тефида и Никта
Так все постепенно вставало на свои места, Перса продолжала жить во дворце родителей и ждала появления на свет своего ребенка, перестав даже думать о Гелиосе. Она все чаще спала днем, на свет выходила ночью, когда его не было на небосклоне, и только тогда ей было хорошо и спокойно. Перса полюбила ночную прохладу и все, что творилось под покровом тьмы.
Тефида же волновалась из-за того, что обе ее дочери были с детьми и обе оказались не пристроенными, почему у них все так складывалось, как так вышло, об этом она говорила с Никтой- богиней тьмы, как только им довелось встретиться.
Она рассказала о том, что устроила Климента, решив заполучить Гелиоса, как поступила Перса, когда тайное стало явным, и как он пытался вернуться к жене, но ничего у него не вышло.
– Перса сама оставила Гелиоса? – удивленно спросила Никта, думая о своих дочерях, с которыми случалось всякое, но так решительна не была ни одна из них. Они воровали женихов, прятали, заставляли оставаться с ними, убивали соперниц, если те были смертны, но, чтобы отказаться и уйти – это слишком.
– Так в том —то и дело, что оставила и ты же понимаешь, что никто другой, помня о нем, не согласится стать ее мужем. Это он пока молчит, а как узнает, что творится, так сразу спалит все вокруг, вот и придется им оставаться одинокими. Об обманщице он тоже не хочет слышать, и о сыне ее не спрашивает даже. Та может и могла бы за какого сатира замуж выйти, так ей же Гелиос нужен, она от него никогда не откажется, какой там сатир.
Никта молчала и пыталась понять, что будет дальше, куда жизнь катится, она оставалась в недоумении все это время и понять ничего не могла
– Ну что с ней сделать, она проверяет всех на прочность, и даже Лучезарный не прошел испытания. Такой вот моя Перса уродилась.
В голосе матери чувствовалась гордость, ей явно нравилось то. что творилось с ее дочерью.
– Но он станет мужем второй твоей дочери, все уляжется со временем, и станет, – пыталась предугадать грядущее Никта, но богиня судьбы из нее явно не получилась.
– Не бывать этому, Океан никогда не согласится на такое, да и сам он не собирается ее брать в жены. Один раз ей удалось его заманить в свой дворец, но ничего не вышло. Никто не хочет быть обманутым, и я его понимаю прекрасно.
Никта долго молчала, а потом выдала такое, что очень удивило Тефиду.
– Перса сама во всем виновата, почему тот, кто дарит свет всем, должен быть только с ней? Он взял ее в жены, вот и пусть радуется, она же хочет всего, а так не бывает в жизни, а она у нас долгая, всякое еще случиться может, и пожалеет она о том, что так поступила.
– Когда мы говорим о чем-то, то не можем быть уверены в том, что люди или боги понимают нас правильно.
Жена Океана решила, что Никта намекает на то, что ее муж не всегда был ей верен.
И вспыхнула от ярости Титанида, Никта ведь говорила не просто так, она знала что-то, она точно что-то ведала.
И по тому, какими темными стали ее глаза, Тефида поняла, что оказалась права. Она забыла о несчастных судьбах своих дочерей, и стала думать о том, что разговаривала со своей соперницей, которая наверняка была, а может и сейчас остается любовницей ее мужа. Так странно может повернуться вдруг разговор совсем о другом.
№№№
Никта не стала задерживаться, она проявила участие, сказала о главном и отправилась дальше, посмотреть на весь остальной мир.
– Потому она и появлялась тут, и проявляла участие, что считала их почти родичами.
Ничего понять и доказать верная жена Океана не могла, но, когда сказала ему, что тут была Никта, заметила, как изменилось лицо ее мужа, оно стало другим.
Она могла все это оставить без внимания раньше, до этого разговора, но теперь, когда так много знала и о чем-то догадывалась, ничего такого не получилось.
Он ничего говорить не стал, и сказал, что навестит Клименту, отправился прочь, что подтвердила его виновность.
№
В те времена на земле еще не было богини любви, и титаны как-то обходились без этого чувства, Афродита должна была появиться через пару веков, тогда в мире все будет иначе, но ведь были какие-то чувства между титанами, пусть и не ясные, не четкие, но все-таки были. Проще или сложнее им было жить, да как знать, но они как-то жили, как-то, хотя потом не любили вспоминать те времена.
Ревность без любви одна отрава,Как она сжигает души всемОстается горечь и забава,И печаль, забытая поэм.Как на высоте ей удержаться,Если ты не любишь. Странный миг,Снова будут Демоны сражаться,Проклиная странный этот мир.Гелиос отчаянно осветит,Все, что скроет призрачная ночьЕсли счастья больше нет на свете,Никому убогим не помочь.Но они живут еще и дышат,В лабиринте призрачной тоски.И свои стихи ночами пишут,Странные тревожные стихи.
Глава 15 Сон перед рождением дочери
Горько и обидно было Персе, в те стародавние времена она была первой женой, поступившей так решительно, это потом у Олимпийцев многие дети без отцов рождались. А тогда, во времена титанов, это было редкостью, и ведь главное, что она выходила замуж, а не тайно с Гелиосом встречалась, никакого не обманывала, а оказалась в таком вот кошмаре.
Одно знала Перса, что если она простит, уступит, то будет только хуже, и так ей было спокойнее, обижаться не на кого, вот и пусть светит всем, всех согревает, она же как-то это переживет, ее радость и счастье будет в детях.
Подарил детей Гелиос, и хорошо, их надо вырастить, пристроить в таком жестоком мире, как-то с ними еще оставаться придется. Она была плохой женой, но зато станет хорошей матерью.
Но накануне рождения Европы, а она в то время была еще в утробе матушки, Перса во сне увидела свою дочь в шкуре быка, и та рвалась и металась, но выбраться никак не могла. Что бы это могло значить, что за плен такой? И почему ее дочь страдать будет не меньше, а то и больше, чем она сама. Конечно, такой сон могла послать ей ее подруга Богиня ночи Геката, как знак и предупреждение. Но стали говорить о чем-то далеком, о каком-то Зевсе, который гонялся за всеми девицами и богинями, вроде бы это он оказался в шкуре быка и решил ее похитить. Что это такое, как это может быть? Она так хотела заглянуть в грядущее.
– Зевс, остров Крит, что это такое вообще, есть ли такой остров или он только еще будет.
Она видела стройную красавицу и какого – то грозного бога на том самом острове, ничем не примечательном, таких островов у батюшки сотни.
Тут же во сне появилась матушка, и она услышала:
– Вот видишь, -говорит ей мать, – а Гера все это терпит, и ничего.
– Я ничего не хочу и не стану терпеть, – заявила Перса, – но в шкуре была моя дочь, при чем здесь какая-то Европа. И кто такая эта Гера? Что она вообще себе позволяет?
– Судьбы людей, титанов, богов порой чудесным образом перекрещиваются, все может быть, – услышала она во сне.
Но кто это говорил, откуда все это было?
Просыпаясь, Перса повторяла имена:
– Европа, Гера, Зевс, шкура быка Крит, – кажется, она запомнит их навсегда.
Как только появился отец, Перса попросила его показать ей остров Крит, конечно если он существует