Мой черный ангел. Лапы и хвосты

Глава 6 Коты на морозе

Ну, вот она и улица, холодно, морозно. И хотя был вечер, в те дни темнело очень быстро. Но людей везде было много. Все смеялись, громко говорили, а я прижимался к груди и животу тети Ани, и старался держаться, хотя когти уже занемели. Но вот разожмешь их, вывалишься, и что тогда будет, машина переедет, кто-то чужой схватит, собака набросится внезапно, да просто провалишься в сугроб и замерзнешь. Тетя Аня не сможет найти, и прощай, счастливая жизнь.

Говорят, коты запоминают дорогу домой. Ничего я тогда не запомнил, это точно, хотя и выглядывал из ее шубы, но разве так что-то запомнишь. Я все-таки в теплом и надежном месте находился. И все притупляется в таких условиях.

Ушли мы вроде недалеко. Остановились напротив соседнего дома, там, на горке визжали дети. Им нравилось забираться наверх, а потом скатываться вниз. Они и котов своих катали тоже. Я бы ни за что не согласился, удрал бы и спрятался, чтобы только так странно не развлекаться.

Еще в те старые и добрые времена я понял, что самое лучше – это удрать и спрятаться куда-нибудь, чтобы тебя не нашли или не достали. Хотя можно так спрятаться, что тебе же будет хуже, но когда начинаются такие развлечения, я думать перестаю совсем.

Но тетя Аня стала звать котов из какого-то низкого колодца, где они бедняги, видно и жили. И они узнали ее голос, она не в первый раз их там кормила, видать. Прибежали бедолаги такие радостные, почти счастливые, прыгали вокруг нее, на меня поглядывали искоса. Так, что готовы были цапнуть, но хорошо, что их еда больше интересовала, это меня и должно было уберечь от беды.

Может, там и не было холодно, потому что из колодца шел пар, но грязно и сыро точно было, и как там можно было заснуть, я этого не понимаю. Хотя как говорил Домовой, к любой жизни человек и кот привыкает рано или поздно. А спать хочется котам еще больше, чем людям, потому найдешь себе уголок какой да и заснешь богатырским сном.

Видно она была тут часто, потому что сначала вылез небольшой черный кот с белой мордой, на меня похожий, только был он гораздо больше, и потом большой черный, уже совсем взрослый. Они стали быстро есть, косясь на меня, не знаю, видели они меня или нет, но запах мой точно чувствовали. Наверное, думали, что я стану отнимать их корм, вот еще, вернемся домой я и наемся и рыбы и мяса, но не тут и не сейчас. Это все им, я бы и лапой даже не пошевелил, размечтались, бродяги.

Но они были так голодны, что некогда им было ни в чем разбираться, только и рубали, послышался жуткий лай, это собаки целой стаей появились там. Но тетя Аня взяла палку и начала их отгонять. И палка прямо под руками у нее оказалась, может она специально ее туда принесла?

Она так махала, что я легко мог выпасть из шубы, но не выпал, а вцепился еще сильнее, даже когти затрещали и готовы отвалиться. Мне надо было продержаться немного, чтобы не оказаться среди этих котов.

Собаки поняли, что им тут делать нечего, и тетю Аню, наверное, они тоже знали, потому и побежали мимо, не оглядываясь. Мне хотелось только одного, поскорее отсюда уйти. Но я никак не мог этого сделать, а она все еще стояла с этими котами, пока они все не слопали. Наелись, удрали в свой колодец, даже спасибо не сказали, неблагодарные. Вот и корми таких.

– Вот видишь, Мишка, – говорила она, – жизнь не всегда так прекрасна, как тебе хочется, она бывает и горькой, и страшной, и голодной, всякое случиться может и с тобой и со мной. Но думаю, что никому из них дом уже не светит, так и помрут тут в темноте да во мраке голодные и холодные, м\и никому не нужные.

Я слушал ее вполуха, и думал только о теплом диване, о моем Домовом и бабушке Лизе, и решил, что не пойду больше с ней кормить голодных котов. Пусть она сама это делает, без меня, ведь она дорогу домой найдет, а я вряд ли. Конечно, я поступал не слишком красиво, потому что и сам мог оказаться на их месте, но мне – то тогда казалось, что такого не случится никогда, ну просто не может быть.

Бабушка Лиза встретила нас радостно, она порадовалась тому, что мы не потерялись и остались целы и невредимы. Но наказала ей больше меня с собой не таскать.

– У меня все сердце изболелось, – говорила она, – с тобой – то ничего не сделается, а он совсем маленький и бестолковый, испугается, убежит, разве ты за ним угонишься. Пропадет зараз в такие холодные дни, и ничего от него не остается больше.

– Ладно, ладно, пусть живет как барин, – немного обиженно говорила тетя Аня, – но хоть раз он должен высунуть нос на улицу, посмотреть на других котов, себя показать, нельзя же бояться всего на свете, это как-то не по-людски получается.

Тетя Аня делала вид, что бабушкины слова ее не задели, но я —то почувствовал, что она обиделась, сильно обиделась. Хотя, в главном моя бабушка была права – береженого бог бережет.

Тетя Аня попрощалась с нами и ушла, а я мог, наконец, перевести дух и убедиться в том, что все на месте, и я тоже на месте, и ничего плохого со мной не случилось, и можно завалиться в кресло и спать спокойно. В тот вечер и ночь мне совсем ничего не снилось. Я это точно помню.

Глава 7 О житье-бытье зверином

Я завалился спать на следующий день, и сразу увидел себя в том самом колодце, где обитали коты, которых мы недавно кормили. Почему я там оказался, не знаю, но был именно там. И они все на меня шипели и прогоняли, говорили, что мне нет там места, что я должен идти, откуда пришел, а идти мне было совсем некуда. Я даже подрался, потому что мне было некуда идти. Вот почему снятся такие сны, когда у тебя все хорошо, просто замечательно. Сам не знаю, но Домовой меня растолкал, велел успокоиться, а как тут успокоишься, когда такое сниться начинает. Нет, я знал, что не забуду этого сна, сколько бы ни жил на этом свете.

– Не думай ни о чем плохом, ведь плохое притягивается, – говорил он мне, – я старался не думать, но у меня это не получалось, сильно впечатлительный, видно оказался.

А ведь все еще продолжался праздник. Он закончился тогда, когда перед окном в сугробах появились выброшенные елки. Только теперь они уже были совсем не такими красивыми, как перед праздником. Вот как так можно безжалостно портить деревья, которые бы еще жили и росли, и не стали игрушками для людей.

Тетя Аня унесла наши ветки, позвала меня на улицу, но тут я уже юркнул за диван и сидел там, пока она не ушла. Хватит с меня прогулок, ни за что не пойду туда, и так я натерпелся. От кошмаров избавиться не могу.

– Смотри, какой шустрый стал, наверное, на улице ему не понравилось, – говорила она бабушке.

– Так ты и здорового кота перепугаешь, а Мишка еще маленький совсем, нечего ему там делать, здоровьем он не вышел, судя по всему, простудится, заболеет, что мы тогда делать станем? Как его лечить да спасать станем?

Так я в первый раз от бабушки узнал, что со здоровьем у меня не очень, но может она просто паниковала, как любил говорить Домовой, когда баба Лиза носилась со мной, как с писаной торбой и все ей казалось, что со мной должно что-то случиться.

– Зря она пока паникует, – ворчал Кеша, – все утрясется, а если что-то случиться, то не теперь. Всему свое время.

Он думал о чем-то своем, только я никак не мог понять о чем, а спрашивать его не хотел. Он знает много, столько мне и не нужно было знать, чтобы жить спокойно и беззаботно, это точно.

Жизнь после праздников долго в привычное русло входила и все никак войт и не могла. Может потому, что это был первый праздник в моей жизни, а другие будут значительно быстрее, да и дней много, очень много для отдыха были, вот и заотдыхались все немного. Люди должны быть чем-то заняты, нельзя им дни напролет бездельничать.

В феврале уже стало пахнуть весной, и снег был не такой белый и красивый как прежде, все стало совсем другим, и Домовой говорил о том, что это и есть наступающая весна.

Я уже знал, что такое осень и зима. Про весну же надо было узнать, кто-то говорит, что это самое интересно время года, когда все рождается заново и просыпается, но думаю, что не для котов, тех, из колодца, которых тетя Аня все еще ходила кормить, но без меня, я каждый раз прятался на всякий случай. Мне просто хотелось уцелеть. Разве я о многом мечтал тогда?

– А куда Мишка делся снова, неужели он все так хорошо понимает, – говорила тетя Аня, но я слушал ее уже и з своего укрытия.

– А почему нет, знаешь, какой он смышлёный и нюх и предчувствия, будем надеяться, что наш котик не пропадет, уж больно он умненький уродился.

– Вот и спасай таких и пристраивай, – махнула она рукой, да и пошла прочь. Она все-таки на меня обижалась и в те минуты я чувствовал себя настоящей свиньей, а сделать с собой все равно ничего не мог.

Я понимал, сидя за креслом, что, наверное, зря не доверял тете Ане, потому что она-то мне точно зла не желала, только береженого и бог бережет, как говорил мой Домовой. Целее буду, если меня снова к тому колодцу не потащат, нет, не надо мне думать о грустном. Но на той самой улице все менялось. Если еще недавно на улице было очень холодно, то теперь стало грязно, и это тоже не могло мне никак нравиться. Но весна, как говорил Домовой, у которого все больше ныли старые раны, стремительно приближалась, и из окна на нее можно было и полюбоваться немного.

Глава 8 Вот и весна

В свой первый год жизни я познавал этот мир, все, что в нем происходило. На том самом подоконнике я слышал пение птичек, хотя они были за стеклом, но бабушка открывал форточку, и их было хорошо слышно. А потом снег начал чернеть и таять, начало капать с крыш, это он так превращался в воду.

– Скоро будет совсем тепло, – говорил Кеша.

И бабушка мне объясняла то же самое. Она часто подходила к окну и смотрела туда. Она редко, но все же по делам уходила из дома, тогда я оставался один, и мне было скучно и одиноко, я все ждал, ждал, чтобы она пришла поскорее, глаз не смыкал, сон, словно лапой сняло. Ведь не только со мной, но и с ней на улице много чего случиться могло, а что тогда? Она любила меня гладить, словно хотела, чтобы я понял, что такое людская ласка и привык к ней, и она позволяла лежать у нее на коленях. Там было так тепло и уютно. Как мне хотелось, чтобы так было всегда. Напрасно Кеша мне объяснял, что ничего не бывает всегда. Он учил меня суровости жизни, но я не хотел учиться. Упрямство прямо вырывалось из души, это могло мне сослужить плохую службу. И хотя слушал я вполуха, но слова Кешины не давали мне никак покоя. Один раз о том самом заговорила и бабушка.

– Ой, Мишка, хорошо нам с тобой, только старая я уже, скоро уйду. Хорошо, если до лета дотяну, там хоть тепло будет, но что-то здоровье совсем никудышнее. Мне даже страшно подумать, куда ты тогда денешься. Внуки продадут квартиру, а ты останешься на улице. Вот где беда-то так беда страшная.

И при этом она так тяжело вздыхала, что могла, наверное, и дух и спустить. Тогда я начинал суетиться и мяукать, чтобы как-то ее успокоить немного. Я очень хорошо чувствовал все тревоги и волнения бабушки, ведь с первого дня я жил с ней и никого больше не знал на этом свете. Но я старался о том не думать. Живет она, кашу мне варит – и хорошо. Но Домовой слышал этот разговор и решил меня отрезвить.

– Бабушка права, ты останешься на улице, а там даже летом очень опасно, а об осени и зиме и говорить нечего. Пропадешь ты там, потому что не приучен к той жизни. Да и те, кто всегда там были, участь их не завидна, не живут они долго, это я точно знаю.

За окнами как раз залаяли собаки, и у меня мороз побежал по коже

– Они не любят друг друга, а уж людей и котом не полюбят точно, да просто рвут на части, – прибавил Кеша.

Он поежился, словно все это видел своими глазами, а может, видел, за такую долгую жизнь много что увидеть можно.

Как же хочется, чтобы ничего такого не было, но я уже поумнел немного и понимал, что все это будет, хочу я того или нет. Весна между тем цвела и пахла так, что кружилась голова. Мы вместе ждали и хотели увидеть, как из почек появятся листья, сначала маленькие, а потом все больше и больше. Было сыро и грязно. Но именно в таком мире новая жизнь и зарождается. Перед окнами проходили собаки, и у них были грязные морды и лапы, и они казались такими несчастными, что даже мне дома хотелось, чтобы поскорее там все переменилось, стало другим. Когда бабушка приоткрывала окно, в дом влетал такой свежий воздух, он был таким упоительным, что у меня кружилась голова, и я приседал на подушку, чтобы не свалиться. Этот чудесный воздух позволит всему родиться снова. Да и тому, что уже живет, он поможет развиваться, дышать свободно и радоваться этой жизни.

Если забежать вперед, то могу сказать, что так же точно пахло весной в те дни, когда я разглядел смерть на пороге, но между этими днями была еще целая жизнь. Но я говорю уже о своей смерти, она случилась в следующую весну. А тогда я ее увидел в первый раз, это была уже поздняя весна, никакого снега, только тепло и грязь, головокружительный воздух и странная радость оттого, что все в мире живет и пробуждается. Наверное, поминать надо поздней осенью или зимой, ни как не весной, это так несправедливо. Но ведь кто-то должен уходить и весной, не всем сразу в одно время.

Глава 9 Смерть весной

Да, в тот день я в первый раз и увидел смерть. Это была бледная Дама в белом. Она стояла в полутемном коридоре, опустив глаза, и хотя она на меня не смотрела, но я замер от неожиданности. Очнулся, когда услышал кашель Домового. Дернулся, зашипел, хотел на нее броситься, прогнать ее, но не мог сдвинуться с места.

– Отойди, Мишка, ее не остановят даже черные коты, а ты и не совсем черный, а только наполовину. Нашей бабушке пора собираться на тот свет, мне тоже этого не хочется, хорошо же, спокойно жили все вместе, но нас с тобой никто не спрашивает.

И голос его прозвучал так грозно и обреченно, что мне хотелось убежать и спрятаться, забиться в угол за диваном и никогда больше оттуда не выходить. Если бы это как-то спасло бабушку Лизу, но ее уже ничего не могло спасти, Кеша был прав.

Бабушка в тот вечер заснула и больше не проснулась, напрасно я звал ее и просил не уходить. Чуда не случилось. Я вышел из своего укрытия, когда появилась тетя Аня. До сих пор я от нее прятался, а теперь наоборот выбежал навстречу. Ведь она осталась у меня одна. И она должна простить меня, когда я вел себя с ней по-свински, она добрая, она простит, да еще в такой грустный час. Она сразу меня заметила, и, наверное, забыла про старые обиды,

– Бедный мой котенок, – говорила она, куда же тебя теперь девать-то?

И хотя все суетились вокруг бабы Лизы, только она одна думала обо мне. Я готов был разрыдаться, хотя и не знал, что это такое, но слезы потекли сами собой. Такой жалости ко мне еще никто не испытывал.

– Я не могу тебя взять к себе, у меня два злых кота, которые и сами ужиться не могут, а тебя они просто задушат. Тебе с ними не выжить, – стала оправдываться она. Так рухнула моя последняя надежда на спасение.

Я почувствовал, что все кончилось, а тут вошли какие-то чужие люди, они стали суетиться, кто-то из них чуть не наступил на меня, я едва увернулся. Я выпрыгнул в подъезд, чтобы уцелеть и бросился бежать, куда глаза глядят. В такие минуты ноги просто куда-то несут, а голова совсем ничего не соображает.

Наверное, это было самой большой глупостью, но я тогда совсем ничего не соображал. Да и чего мне оставаться и ждать тут, Кеша сказал, что никому я не нужен, даже тете Ане. Дверь была раскрыта, потому что должны были выносить бабушку, и я в один миг оказался на улице, где бывал только однажды с тетей Аней, но лапа моя по земле не ступала никогда. А теперь вот один на сухой уже земле, грязи там не было, как совсем недавно, но и хорошего мало. Придется узнавать жизнь, которую видел только из окна. Приходилось усваивать ее всю и сразу, время на раздумья не было, да и что я мог придумать?

Дорогу домой я забыл, потому что не старался даже запомнить. Да и зачем ее было запоминать, я ведь никогда больше сюда не вернусь.

Но надо понять, как живут уличные коты, и самому привыкать к такой жизни. Вообще, я старался не запоминать то, что мне не сможет пригодиться, что себе голову забивать ненужными вещами?

Бабушку погрузили в машину, это я еще издалека видел, и так как около меня прошли какие-то люди, и промчалась машина, то я бросился куда-то между домами, сами не знаю куда, и бежал, пока лапы не стали отваливаться. И надо бы остановиться, но опасности были со всех сторон, я не мог остановиться.

Глава 10 А вот и улица

Надо было что-то делать и как-то устраиваться. Беда всегда приходит неожиданно, но чтобы так, это уж слишком. И все-таки теперь не на кого мне было больше надеяться и рассчитывать, только на себя самого.

Я знал, что под нашим домом и под другими домами есть подвалы, для начала надо было забраться туда, переждать какое-то время, все обдумать, а уж потом и предпринимать что-то.

Говорят, там коты и жили всегда, те, у которых не было дома, но к моему появлению, все подвалы и входы туда были закрыты давно. Никаких котов там уже и в помине не было. Сколько я не пытался прорваться, сколько не звал товарищей по несчастью, пролезть не мог, никто не отозвался. С подвалами пришлось попрощаться.

Я добежал до каких – то труб и двухэтажных домов, мне показалось, что там и машин и людей меньше, и устроиться будет проще. Около бабушкиного дома была дорога, и уцелеть там коту-бродяге будет очень и очень тяжело, для начала надо найти тихий уголок, а уж потом.

Там были трубы, где легко могли спрятаться и сто котов, вот там я и свалился без сил на какую-то плиту между этими трубами и замер, надо было хотя бы дыхание перевести. Наверное, за всю свою жизнь я столько не бегал, как в тот черный день. Это была моя первая ночь кота-бродяги, и она прошла мирно, никто не пожаловал, собаки тут тоже не бегали, никого не было. Судьба давала мне передышку, только за тем, чтобы потом обрушиться с новой силой, чтобы я заплатил сполна за вольную и спокойную жизнь.

Ночью было тихо, а вот утром, перед рассветом стали слышаться голоса людей и лай собак, наверное, все они вышли на прогулку, одни на поводках, другие просто носились как угорелые. Я вжался в ту плиту и лежал почти неподвижно. Такое соседство могло перепугать и бывалого кота, а для меня все это было новым и таким страшным. Все ужасы, которые были в этом мире, в один миг обрушились на мою бедную голову.

Я сразу вспомнил слова Кеши о том, что черных котов тут любят меньше, чем всех остальных. Вот и еще одна радость такая, что хоть плачь, хотя смейся. Считали люди, что мы приносим несчастье. Только баба Лиза так не думала, но ее больше не было, и мне не на что было надеяться. Значит в меня полетят еще камни, те которые не получат другие кота. Не было печали, так черти накачали.

Кеше хорошо, новые хозяева или старые, его никто не видит и никуда не прогонит, даже постараются наверняка задобрить, а вот мне повезло меньше. Я не могу быть таким, как он, меня они все видят.

Кажется, в ту ночь я и не спал вовсе. Так, дрожал без сна, и все думал, на том свете проснусь или еще на этом. Я привык к тому, что рано или поздно выходил из своего убежища у бабы Лизы, тут, увы, ничего такого не случалось, и смогу ли я пройтись хотя бы, не оглядываясь по сторонам, если опасность тут на каждом шагу?

К вечеру, когда я все-таки выбрался на трубу, пришли другие коты, но они не собирались меня принимать, судя по всему, и хотя места было много, но чужаков они не жаловали, а меня сразу не приняли. Что было делать – гараж какой-то напротив оказался, там был лаз, вот туда я и прыгнул, пролез с трудом, думал, застряну, не смогу выбраться, но ничего, пробрался. Со временем придется и не в такие дырки залазить, надо тренироваться, чтобы не оставаться на морозе, это точно.

За мной никто не полез, видать сарай мои собратья оставили в покое, это уже хорошо. На какой-то старой куртке я там и задремал, спать хотелось страшно. Где же мое кресло, подушки, на которых было так мягко и уютно. Внуки, наверное, все быстро выбросили, и все теперь на помойке валяется, а может тетя Аня своим котам унесла. Но что гадать и сожалеть, если мне ничего все равно не достанется.

Но главное даже не подушки и пледы, это полбеды, а вот где же моя еда по утрам, здесь ею даже и не пахло совсем, ее надо было добывать самому, как любил говорить Кеша. А меня никто не учил это делать, откуда мне было знать, где и как ее добывать в таком пустынном месте, где никого из людей не было, да и откуда они могут знать, даже если появятся, что в гараже поселился какой-то кот? А разве догадаются захватить с собой еды?

В гараже жили мыши до моего вторжения, теперь они засуетились, зашуршали и явно были недовольны тем, что я тут появился. Мыши не любят не только черных, но и всех подряд котов, так что им я доставил еще больше неудобств, но что делать? Каждый заботится о себе. А если поговорить о пище… Я знал, что коты едят мышей. Но я не представлял себе, как их ловить, а если повезет поймать, как есть. Пока не представлял, но ведь голод не тетка, – как говорила бабушка. И настанет такой день, когда мышь станет для меня подарком судьбы, наверняка станет, в том не было сомнений.

Во второй день своей новой бродяжьей жизни я ничего не ел и мышей не трогал, пусть они успокоятся немного, решат, что я не собирался их ловить. А я и правда, не собирался пока. Но все шло к тому, что мне придется отправиться на охоту, радоваться, если я их поймаю, и у меня будет ужин. От таких мыслей я содрогнулся, был в шоке, в стрессе. Говорят от таких переживаний и серьезно заболеть можно. А ведь говорили, что здоровье у меня не очень было с самого начала, а что будет дальше?

Но все только начиналось, заболеть можно и от голода тоже, и еще как заболеть. Живот у меня уже втянулся и кажется, прирос к спине, лапы таскал я с трудом. Вот как в один миг все измениться может, это же ужас какой-то тихий. Как же мне теперь жить дальше, да и жизнь ли это? Но помирать все равно как-то не хотелось.. Нет, надо было побороться за лучшее будущее.

Засыпая, я пообещал себе, что завтра начну охоту на мышей, настоящее кошачье дело, потому что никакой другой еды тут не предвиделось вовсе. Ну что же, мыши так мыши охота так охота.

Глава 11 Охота на мышей

Ночью заснуть я все равно не смог, было холодно, и страшно, и горько. Не было у меня больше защиты от страшного мира. Сразу же я вспомнил, как встречал весну на подоконнике. Мне не хотелось никуда сбежать, хотя Кеша говорил, что в это время коты сбегают их дома, все бросают и бегут на поиски кошек. Да в форточки выпрыгивают, никто их удержать не может. Хотя баба Лиза опасалась, что я могу убежать и говорила о том тетя Ане, мол, вот март наступит, и не удержать меня больше в доме.

Она так тяжело при этом вздыхала, что я пообещал сам себе и ей, что никуда не сбегу, помру, так в теплом кресле. Но от этого самого марта и всего, что он подарит, ни один кот пока еще не помер, все живы остались, это Кеша тоже мне говорил.