Мой любимый призрак. Городские мифы
- -
- 100%
- +
Он просто подумал, что в те времена только что пошел в школу, а она уже любила своего короля и была в его объятьях. А потом ему не было места в той части ее жизни. Теперь уже она услышала телефонный звонок:
– Здравствуйте, Лера, это Аскаров. Эльдар Аскаров..
Она отстранила трубку от уха, словно мог произойти взрыв.
– Кто вы? – едва произнесла она, словно и на самом деле лишилась дара речи.
Сегодня, звонок оттуда. А что если и на самом деле теперь уже можно выйти в контакт с тем светом? Она опустилась в кресло, там что-то говорили, но не тот, кто звонил, просто ясно было, что он стоит в людном месте, может быть на пороге рая.
– Я вас слушаю.
– Мне хотелось бы встретиться, сейчас.
Сто лет прошло. Но разве не так говорил Эльдар?
– Да, конечно, – произнесла она и нажала на кнопку – разговор окончен.
Кто так мог над ней издеваться? В каком времени и пространстве она находиться? Как бы она была счастлива, если бы это было реальностью.
Как странно все это было сознавать. Она была уверена в том, что пройдет какое-то время 5—10 минут, и раздастся звонок в дверь. Эл никогда не говорил о том, чего не будет. Он всегда был предельно точен, если сказал, что придет, то можно в том не сомневаться, его ничто не остановит. Если бы он был на этом свете. Кажется, в тот миг звонок и прозвучал.
– Не открывайте дверь незнакомцам, особенно, когда близится полночь, -подумала она, открывая дверь.
– Таким молодым я его не видела, – промелькнуло в сознании Леры, она молча пригласила парня войти.
Спрашивать, кто он такой, требовать документы не имело смысла.
– Меня тоже зовут Эльдар, – говорил он, мягко улыбнувшись, словно извиняясь за что-то.
И только это тоже вырвало ее из мистики и вернуло к реальности. Все очень просто, это его младший сын, ему должно быть лет 20, может чуть больше. И хотя главное было понятно, но как откуда он все узнал, почему сегодня? Наверное, этому тоже есть объяснение, только Лера его не находила. И тогда, чтобы совсем уж все прояснить, он улыбнулся таинственно:
– Я сидел в кафе за соседним столиком. Там хорошо было слышно ваш разговор, я понял, что это вы и мой отец всю. жизнь любили друг друга, а потом попросил телефон у вашего спутника, он не хотел давать, но, наверное, ему тоже известна эта история.
– Да, конечно… – растерянно произнесла она, приглашая его сесть в кресло напротив.
Все оказалось обычно для оперативника, который, вероятно, был на задании без формы, удалось выяснить попутно что-то из того, что не касалось его работы. И вот они уже сидят здесь, рядом.
– Я не верю в случайности, – говорила Лера, – наверное, так должен был сложиться пасьянс, чтобы все это случилось.
– Но это было целую вечность назад, тогда еще он не был женат, – словно бы оправдываясь, говорила она, – это произошло позднее.
– Почему вы оправдываетесь? ведь все, что было – удивительно. Мне казалось, когда я смотрел на отца, что все мы его недостаточно любили. Он сам этого не замечал, у него ведь кроме работы ничего не было. Он и сгорел на ней, до пятидесяти не дожив, но когда вы начали говорить о нем, я был так потрясен….
Теперь эти двое сидели молча.
Лера чувствовала, что между мистикой, с которой она связывала все последние события, и реальностью всегда есть какое – то расстояние.
Все, что происходило с ней и Эльдаром даже после его ухода, можно объяснить как-то с точки зрения реальности. Но когда это происходит, то открываются еще какие-то удивительные грани, которые ей снова кажутся необъяснимыми. Как и то, что она снова вернулась в юность и перед ней сидит тот, кто сгорал от страсти, и заставил ее парить не только в минуты их сумасшедшей близости, но и потом, почти всю оставшуюся жизнь.
Парень смущенно простился и исчез, словно его и не было. Только после этого она вспомнила, что не предложила ему даже чашку кофе. Хотя может и хорошо, что не предложила. Все, что было до сих пор красиво и волнующе, а то, что могло стать продолжением – ужасно. Нет, нет, и нет.
Дед всегда ее хвалил за то, что она может остановиться вовремя.
Она медленно подошла к старинному зеркалу, взглянула на взрослую женщину на той стороне стекла, и решила, что она может остановиться вовремя.
Но там отражалась любимая картина « Разбитые мечты». Клоун в красном с полу потушенным фонарем тяжело опустился в проем стены, кажется, он никогда не сдвинется с месте. Гениальный художник отразил и ее душу тоже. Она сразу поняла, как только взглянула на картину, что моделью для живописца была ее собственная душа.
И вдруг ей показалось, что шут на миг снял маску и улыбнулся.
Что это?
Глава 10 В объятьях прошлого
Лера знала, что тот осенний вечер она не забудет никогда.
В обычной суматохе прошло несколько дней, она написала главу о встрече со взрослым сыном своего любимого мужчины, когда Эльдар снова появился на пороге с желтыми розами и шампанским.
– Не прогоните, я читал рассказ, мне хотелось бы побыть немного с вами, думаю, отец был бы рад.
Что она могла сказать после этих слов?
Золотистые листья кружились за распахнутым окном. Шампанское странно кружило голову. Она видела Эльдара, молодого и великолепного. Ей тогда казалось, что таких не бывает, вот и теперь, она переживала те же чувства, таких мужчин не может быть в реальности. Ее только на миг покажут ей и снова заберут навсегда. Но ведь когда ты хоть одно мгновение был рядом с ним, другого уже и не нужно.
Тот же блеск в совершенно темных глазах, которые не улыбались, даже когда он сам улыбался. Об этом она и сказала сыну.
– Я не помню, как он улыбался, голос помню, глаза, губы, но не улыбку, как странно.
Парень улыбнулся, у него была великолепная улыбка.
– Говорят, мы с ним похожи, как две капли воды, бабушка твердит, когда прихожу к ней, что она видит не меня, а его, и с ним говорит, вспоминает детство в деревне. Я там почти никогда не был. Это странно, пережить детство собственного отца, но иногда мне кажется, что я там был.
Звонок в дверь заставил вздрогнуть обоих, на пороге стояла незнакомая женщина. Хотя Лера точно знала, кто она такая.
Они молча смотрели друг на друга. А когда за ее спиной появился Эльдар, Гульнара просто передернулась.
– Мама, почему ты здесь? – спросил парень.
– Я тебя хочу спросить, почему ты здесь? Ты все-таки разыскал ее? Как я этого боялась.
Снова мистика или реальность.
Но нет, конечно. Он приехал на машине, и мать увидела его машину, когда возвращалась домой. Но как она могла понять, у кого в огромном доме он находится? Вот в чем вопрос.
– Мне хотелось верить, что ты пошел в любую другую квартиру в этом проклятом доме, – в ярости говорила она, – но я убедилась в обратном.
Он попытался оттеснить ее в коридор и увести, но она не уходила, и Лера остановила его.
– Не надо, Эльдар, проходите, – глухо произнесла она.
Женщина стояла в прихожей, плотнее прижимаясь к стене спиной, и странно смотрела на нее. Не в силах этого выдержать, парень взял сигареты и вышел на лестничную площадку.
– Ты увела моего мужа, он никогда не был моим, хотя я родила ему трех сыновей, ты и сына моего забрать хочешь.
Она не спрашивала, она была уверена в том, что это так и есть.
И столько гнева и боли было в ее глазах, что же ей на это ответить. Отрицать все – глупо, она не поверит, подтвердить, не правда. Да и зачем причинять еще большую боль этой красивой женщине. Все эти годы она была его женой, хорошей женой, и подарила трех сыновей…
Но могла ли подумать Лера когда-то о том, что ей будет судьбой уготовлено два таких свидания? Хотя ей, вероятно, надо пережить и это.
– Я просто любила его всю жизнь и люблю, – только и смогла сказать она и резко отвернулась.
А что тут еще такого придумать, почему она должна оправдываться.
– А сыну вашему ничего не грозит. Хотя мне приятно его видеть, но не больше того.
– Тебе приятно его видеть, а о мальчике ты подумала, он всегда во всем хотел быть похожим на своего отца. Он все время упрекал меня за то, что я любила его недостаточно, но как я могла его любить, если мне там просто не было места.
На пороге стоял Эльдар:
– Мама, нам уже пора, эта женщина ни в чем не виновата.
– Она виновата во всем, – очень тихо произнесла Гульнара.
Вероятно, и мать и сын оба были по-своему правы, или правда где-то посередине между двумя их утверждениями? Она поднялась и все-таки бросила в ответ:
– Он погиб из-за тебя, и я пришла, чтобы сказать тебе это. Но я не отдам тебе сына, и не надейся.
– Мама, меня никто никуда не собирается забирать, с чего ты взяла, – тихо говорил он, когда они спускались по лестнице вниз.
Дверь гулко хлопнула. Лера закрыла глаза.
Дивная музыка звучала где-то рядом. Английская учительница, оказавшись в чужом мире, танцевала свой прощальный танец с королем Сиама, мальчик смотрел на них, и ему хотелось быть на месте отца. Он знал, что пройдет много лет, и они встретятся в старом кафе, и он пригласит ее на танец, который видел в детстве, а может только во сне.
№№№№№№№
И снова старое кафе, только на этот раз столик был заказан заранее.
Лера согласилась туда прийти, как она могла ему отказать?
Олег сидел за роялем, музыканты уже считали его своим коллегой и охотно уступали инструмент..
Юноша пригласил ее на вальс. Как же он классно танцевал. Да, конечно, ему во всем хотелось быть похожим на отца.
– На той поляне была перевернутая лодка, мужчина и женщина, сгоравшие от страсти и такой солнечный день, – шепнул он, склонившись к ней.– А с неба в воду упала птица, совсем рядом, сорока, она была ранена, и ее пришлось забрать с собой.
– Откуда тебе это известно?
– Не знаю, сегодня мне снился сон.
Музыка окутывала их туманом.
Они не видели женщину, нерешительно застывшую в дверях старого кафе. Она была здесь, а где ей еще было быть в такой момент?
Разбуди меня на рассвете,Я запуталась в мире снов,Пусть подхватит холодный ветерЭтот мир так легок и нов.Только в мороке старых истин,Все душа томилась, ждала.Не хватило мне слов и писем,Я тобой так долго жила.И зачем пространство пустое,И деревьев голых возня,Это осень стала весною,А весна не мила для меня,Сны печальный, порой ужасны.Только знаю, что это сны,Разбуди меня, будет праздник,Нашей встречи, любви весны.Почему-то пустое местоНе заполнить тобой опять,Горько плачет твоя невеста,Ей женой хочется стать.Я ее теперь понимаю,Как тогда не могла понять,Гулкий голос: – Я улетаю,Проводи же в небо меня..Глава 11 Послевкусие
Эльдар прочитал и готов был застонать, но с трудом сдержался. Не может быть, этого не может быть – он не верил своим глазам. Он так упорно старался все скрыть, а что получается – весь мир знает эту историю, в Омске ее наверняка читали многие, и многие узнали главных героев. Паника в его душе нарастала, он почувствовал себя перед судом, все таким же обнаженным, как совсем недавно там, только здесь было слишком многолюдно. И судили его все кому не лень, потому что она об этом рассказала. Так вот почему его сын так поступил, иллюзии рассеивались. Это не случайность, Лиза ему отомстила, хотя, вероятно, рассказ она написала после их встречи. Но возможно и обратное, так она накаркала эту самую встречу. Но почему накаркала, она решила, что мир должен узнать о том, что было тогда. И сюжет для рассказа – лучше не придумаешь. Только парень уже взрослый, он сам делал свой выбор. Возможно, и с девицей этой он еще раньше познакомился. Даже в детстве воспитывать Армана он не мог, отговариваясь, что нет времени, служба дни и ночи, а не самом деле чувствовал какой у него характер, и не хотел проигрывать в поединке с сыном. А что говорить о том, что случилось теперь, когда он повзрослел незаметно, но случилось это не вчера. Да и было ли у него детство при живом отце? На этот вопрос Эль не мог ответить однозначно.
Но ведь он любил Лизу, а если эта красавица – вызов ему и он ее совсем не любит? Хотя разве такую можно не любить. Он просто похож на своего отца, и не надо придумывать то, чего нет на самом деле. Не надо себя накручивать, тем более, поздно что-то исправлять. Да и кто сказал, что он может что-то исправить? А кто утверждает, что его сын не прав?
Вроде бы все говорило об обратном, наверное, его впечатлила та история, но даже ради этого он не должен был так поступать. Он не должен был ломать свою жизнь. Хотя почему это он ее сломал интересно, и уж если говорить о том, кто все сломал и даже домой возвращаться не хотел, хотя тогда ему казалось, что он все делает правильно, глупец, осел, идиот. Можно было жить совсем по-другому.
Эль впервые пожалел о том, что и дара речи, обычной человеческой речи он тоже был лишен, иначе бы спросил у нее, как она смела так поступить с его сыном и с памятью о нем. Почему она считает, что может распоряжаться чужими судьбами.
Но она может спросить его о том же самом, как он мог так поступить с ними, почему не боролся до конца и проиграл, с самого начала проиграл, когда пошел на поводу у обстоятельств и веских причин против их союза. Неужели служба и звезды были дороже, и вот что он получил – раннюю смерть в середине жизни, несчастных сыновей, жену, которая никогда не ведала, каким он может быть, когда влюблен, когда любит кого-то. Нельзя же всех делать несчастными, и главное, ради чего все это творится?
На какой-то миг Призрак возненавидел Лизу, и одновременно понял, почему его сюда выбросили. Наверное, ангелам хочется посмотреть со своей высоты, как он к этому отнесется, что предпримет, хотя они и понимают прекрасно, что ничего он не может предпринять, он полностью бессилен перед ними и перед Лизой. Немой свидетель, не более того.
Вот если бы тем, кто еще жив и кто своих косяков натворил, можно было рассказать об этом заранее. Только не этим ли Лиза и занимается? Тогда почему он так возмущен до глубины души? Разве он не знал, что за предательство будет отмщение, думал в другой рай убежать, но и Лиза оказалась рядом с ним. Она все решила взять в свои руки. Так как он тогда распорядился ее судьбой, теперь настал ее час, и он может только прыгать, как уж на сковородке, и ничего у него не получится, никогда и ничего. Убегая из этого мира так поспешно, он сжег все мосты, и думать о том надо было раньше. Гнев быстро проходил, здравый смысл одерживал над ним верх. Он начал рассуждать здраво.
Впрочем, она наверняка посчитала его предателем, а с предателями именно так и поступают. Да и что она такого сделала, написала рассказ, повесть, роман, что она там написала. Арман, всегда следивший за тем, как и что происходило, рассказ разыскал, а потом разыскал и саму Лизу, он склонен был верить в то, что так все и было, как она написала. Если вообще было, она могла все это придумать. Вовсе не всегда книжки пишутся о том, что было на самом деле. Хотя Эль в том не разбирался, но понимал, что писатели все свои детективы выдумали. Если бы они записывали то, что было, то читать это было бы совсем не интересно. А нужна была интрига, какие-то повороты, острота сюжета. И опять же, а что она придумала, так все тогда и было, он вспомнил все до мельчайших подробностей. Ну разве что свидание с его сыном, а ведь возможно они не встречались. Только как это выяснить. Элю теперь хотелось это знать точно, раз уж он снова оказался тут, то надо это выяснить. Когда он вернется на небеса, то сделать это будет значительно сложнее.
– Да не кипятись ты, встречались, и угадай с трех раз, кто все это организовал, – услышал он голос Рыжего, который и слыл главным искусителем, это вам не ленивый русский бес, часами лежащий на диване и не знающий, куда ему податься. Вот потому и обламывается везде, и фамилия у него именно такая – Обломов.
– Зачем ты это сделал? – прохрипел Эль, – голос его стал значительно ниже, и эротичнее, чем прежде.
– Да просто так, – спокойно отвечал тот, – мне хотелось, чтобы она написала рассказ, пронзительный рассказ о том, что было и не было. Тебе некогда было книжки читать, а один японец писал, что художник поджег карету, в которой ехала его дочь, чтобы картина получилась классной, чтобы увидеть, как гибнет человек в огне по-настоящему.
– И что? – спросил Эль, предчувствую недоброе.
– Сгорела девица, он не успел ее спасти, потому что фотографировал все, что творилось, запоминал. А когда опомнился, то было уже поздно, она обратилась в пепел, и рассказывал он это так, точно была какая-то веселая история.
– Безумие какое-то.
– Сила искусства, а я-то всего же лишь подтолкнул парня в то кафе, где проводила вечер она, и сказал о вас пару слов, а ты вопишь, как будто пожар случился и все в нем погибли, успокойся, ты же настоящий полковник, а не художник какой-нибудь, вот и веди себя достойно. Всю жизнь без эмоций прожил, а тут прямо расчувствовался.
№№№№№№
Эль почувствовал, как сотрясается все у него внутри. Это были вовсе не бабочки от предвкушения встречи с любимой, не сладострастная истома, как называла такое состояние Лиза, это нарастала ярость, и он никак не мог ее побороть. Странно, а при жизни он всегда умел властвовать собой, Рыжий прав, может просто ее слишком много скопилось?
И какой черт только его сюда послал, вот сидел бы там, среди девиц и радовался всему, что там было. Вино самое лучшее пил, смотрел на них и решал, с какой ему провести ночь. А ведь выбор-то безграничен.
Хотя про ночь, он, конечно, погорячился, от той ночи ни ему, ни девицам не будет ни тепло ни холодно. Самого главного, что творится ночью, у них быть просто не могло, они могли сидеть рядом и вспоминать о том, как это происходило на земле. И почему-то находясь рядом с восточной красавицей он все время думал о Лизе, мысленно ласкал ее обнаженное тело, и погружался в нее, и ночь напролет хотел только одного – соединяться с ней и не разжимать объятий. Он смел надеяться на то, что и ей хочется именно этого, иначе бы она нашла предлог сбежать от него, скрыться, она не стала бы терпеть всего этого, если бы не любила.
Но в глубине души Эль понимал, что все это – еще одна встреча на земле – было нужно не только ей, еще кому-то, но и ему тоже. Ведь когда она окажется на этом свете, они могут просто не встретиться, потому что будут обитать в разных мирах. Значит, это вероятно, последняя возможность повидаться, побыть рядом, провести какое-то время вместе. Вот если бы еще хотя бы одна ночка страсти. Он готов был на все ради такой ночи, но понимал, что этого не будет. Он просил слишком многого… Ведь у других влюбленных не было и этого. Но какой же чудовищный обман, им обещают там все райские радости, и при этом безжалостно лишают одной- единственной, но самой важной, так что все остальное становится не важным.
Только стремясь туда в покой, пока этого не сознаешь. Разочарование должно наступить позднее. И тогда лучше получить в награду бокал вина, которое и подарит забвение, иначе случатся печали без конца.
Глава 12 Причуды творчества
Можем ли мы управлять творческими порывами? Елизавета хотела запечатлеть то, что она только что переживала, встречу с призраком на Набережной любимого города, новое свидание с тем, с кем невозможно встретиться, сколько не проси о том Николая Чудотворца, и только когда надежд больше не остается, вдруг все и случается внезапно.
Но она начала писать совсем о другом. Да, о призраке, да о человеке, когда-то в позапрошлом веке связанном с ее городом, но это был даже не Достоевский и не ее любимый Адмирал, о которых она писала во всех своих городских романах, так или иначе они появлялись там, и играли вовсе не эпизодическую роль.
Но на этот раз возник художник, гениальный, любимый художник, родившийся здесь, и скорее не призрак, а памятник ему на том самом Любинском все время возникал перед глазами, но никогда прежде она о нем не писала, собиралась написать, но не писала, так откуда он мог появиться теперь?
В этом не было никакой логики, она не чувствовала связи, она не понимала что и почему творится. И все-таки поспешно записывала строки, не в силах прерваться и остановиться. Даже если бы полыхал пожар, она бы не заметила этого, схватила диктофон и начала бы произносить строки, потому что важнее всего были эти самые мгновения, они уйдут безвозвратно, их не вернуть и не восстановить.
Она помнила такие мгновения, иногда они были связаны с тем, что переживалось, иногда никак не связаны, и только позднее их можно было расшифровать как-то.
Но на этот раз художник, потерявший голову от любви, владел ее душой, да еще в такие минуты, когда она смогла столкнуться с Призраком первой и единственной любви, что бы это значило?
Как только была поставлена точка, она перечитала написанное, даже еще не редактируя, а просто решив сделать какое-то открытие для себя, перечитала и остолбенела. Это была совсем другая история.
Царевна лебедь в черной бездне водПлывет куда-то в Пекло и зоветТуда же живописца в поздний час,И смотрит в душу, провожая нас.За окнами унылый листопад,И кажется все золото под ногиШвыряет ветер целый час подряд,Когда замрет Художник на пороге.Он путает и время и миры,К реальности не может он вернуться,И так пугает этот шарм игры,Где Демон со скалы вдруг улыбнулся,И ищет Пан в глуши ночной цветок,Он нынче расцветет для нас с тобою.И только ал и призрачен восток,Там пленники любви живут любовью.Страсть пепелит, пугает пустота,И где-то там, в тумане, за чертою.Опять склонился молча у холста,И призраки уводят за собою.Повержен Демон, Пан нашел цветок,И Лебедь из тумана выплывает,Перед картиной замирает Блок,И новую поэму сочиняет.В наивности его и высотеСовсем иная видится картина,И только блики меркнут на холсте,«И путь земной дойдя до середины»,В лесу дремучем где-то у ручья,Ждет не царевна нас, а Берегиня.О, Живописец, эта даль твояНас всех сегодня к пропасти откинет.И будет мир у роковой чертыСовсем незрим по всем его приметам,Когда Царевна с дикой высотыУходит в бездну, он лишится света.Там душно и темно в таком плену,Туда нам всем пока не дотянуться,И только Демон в пустоту взглянул,И грустный Ангел молча отшатнулся.Погряз в скандалах и тревогах мир,В преддверье бунта завывает вьюга,Художник глух – метель скулит над ним,Царевна Лебедь – вечности подруга.В тумане проплывают двойники,И пьяный Блок бессилен, но прекрасен,Ты только нас в тот мир немой впусти,Мы эту бездну видим не напрасно…На Невском тьма, как в озере лесном,И никого не будет рядом с нами,На полотне, в реальности инойК былому возвращаясь временами.И где-то там, а где? И иной глуши,Художника забытая картина.Ты эту боль и вечность напиши,Но пусть Царевна Лебедь нас покинет…Пусть мечется безумная душа,Уйдя от нас и возвращаясь снова,Мы слушаем симфонию, дышаИ не вдыхая запаха чужого.За миг, за час до вечности и сна,Нам живописец снова помогаетПонять, что это вечная веснаВ тот листопад стихии утекает.А в преломленье страсти есть любовь,Когда во тьме прорвется лучик света,Царевна Лебедь навсегда с тобой,И узнаю тот мир по всем приметам,В безумии есть мудрости мираж,А в мудрости безумие таится,И наша жизнь, не дар, а лишь шантаж,Когда она в иное воплотится.Там каменных цветов несу букет,Туда, на площадь, где с Музеем ДрамаПереплелись на много – много лет,И где художник нас ведет упрямоПо Любинскому в полночь и весну,Когда здесь листопад давно бушует,Царевна Лебедь приплывает к нему,Хотя в тиши он Демона рисует.Повержен или брошен в облака,Мятежный дух летит навстречу к люду,И Врубеля волшебная рукаМой дивный град изобразит, и чудуПреображенья, света и теплаНам не постичь, и где-то там, в тумане,Его Царевна в пропасть увела,Его легенда о любви обманет…Мир живописен и порой жесток,Но написать его, являя свету,О, листопад, и призрачный листок,В его Сирени, и по всем приметамМы будем долго видеть этот миг,И каменных цветов мираж и чудо,Я нерадивый, вздорный ученик,Явленье чуда больше не забуду.Это была совсем другая история. Однажды, за два года до окончания века она написала стихотворение о Саломеи, получившей голову Иоана Крестителя по требованию царя Ирода. Вот тогда беды и начались. Наверное, не от того, что она написала это стихотворение, наоборот, оно было знаком, поводом для того, чтобы встретить их мужественно. Она узнала о смертельной болезни профессора, и там тоже была голова – опухоль головного мозга, со всеми адскими муками и страданиями.
Все эти истории из романа века с отрыванием головы у тех, кто того заслужил стали еще одним знаком, и вот теперь гений, лишенный рассудка, и изображавший птицу из мира мертвых, которая должна была его туда увести. Не предупреждение ли это о том, что ей не стоит играть с призраками, что это просто опасно. Отстраниться, уйти, не сметь приближаться.
Но вряд ли знак судьбы так прост, ведь есть еще что-то, должно быть еще что-то, если провидение продиктовало ей такую поэму.
Странно, болезненно и удивительно было то, что происходило, кто- то хотел ее о чем-то предупредить? Она даже догадывалась кто именно, знавший о том, что Эльдар отправляется к ней, чтобы увести ее с собой. Сюжет появления призрака всегда был одинаков во все времена, прекрасная царевна или король Сиама приходит для того, чтобы забрать с собой. Но готова ли она к этому, может ли она уйти так быстро, так поспешно, вот об этом она и не задумываясь бы дала ответ. И значит она должна бороться, она должна не бросаться в объятья, а противостоять. У нее просто нет другого выхода.