Сага о Валькирии. Княгиня Рогнеда

Глава 16 Ночь после пира

Наконец, Рогволод подал знак, и служанка бросилась за ребенком. Она не хотела вызвать гнев князя, понимая, что на ее место найдется немало желающих.

– Я загляну к тебе, дитя мое, – ласково говорил он, видя, что девочка не хочет с ним расставаться.

«Проклятие, Святослав заметил, что на меня он за весь вечер и не взглянул даже, а ведь я мать его сыновей, – думала Ирина, и не было предела ее горечи. Она напрасно старалась не замечать очевидного. Но она разом может потерять даже то, что у нее было пока. Так и придется терпеть все унижения до самой смерти, без него не может быть никакой жизни, но как тяжело бывает нести тот груз, который ты сама для себя и определила.

№№№№№

Он не мог не исполнить своего обещания, хотя пир затянулся далеко за полночь, когда Свенельд подошел к одной из девиц и о чем-то с ней тихо говорил. И так, не скрывая радости, пошла за ним в комнаты, отведенные для Святослава. Слово и желание великого князя, закон, но ее не особенно печалило то, что избрана была именно она. Но все увиденное все-таки страшно не понравилось варягу. Власть его больше, чем хотелось бы думать.

Рогнеда не спала, когда он тихо вошел в ее покои, скоро наступит рассвет, а она все ждет его терпеливо. Ни одна другая комната не сравнится с этой по количеству украшений и дорогих вещей, окружавших его дочь.

– Что тебя тревожит, дитя мое, – спрашивал Рогволод, стараясь быть как можно ласковее.

– Святослав говорил о сыне своем.

– Да, думаю, он сдержит свое слово

– Ты не мог ему возражать? – спросила она его пытливо.

Князь не мог понять, о чем она думает, может ей не хочется выходить замуж и покидать его? Или ее тревожит что-то совсем иное?

– Зачем ему возражать, если об этом бы мечтал на моем месте любой.

– Ты хочешь, чтобы я покинула тебя? – спрашивала тихо она.

– Это не завтра случится. Там ты будешь в безопасности. Киев прекрасен и силен, как никакой другой град. Никто не решится напасть на него, а если нападет, получит достойный отпор. Я начинал все сначала, и хотя немалого достиг, но не может это с Киевом сравниться. Сколько всего из Царьграда Олег привез, Святослав отдаст все это тебе и своему сыну. Но что тебя тревожит еще?

– Я хочу, чтобы он сам на мне женился, – капризно говорила девочка. Князю показалось, что он ослышался.

– Это невозможно, – едва слышно прошептал он, вовсе не ждавший от нее такого.

– Но разве я не лучше всех его жен?

– Он очень стар для тебя, дитя мое, а через десять лет, когда ты станешь девушкой, его и на свете уже не будет. Но почему ты об этом думаешь?

– Он лучше всех, его сын может быть не так хорош.

– Но парень молод, он будет тебе хорошим мужем. Он будет сильнее и лучше отца своего.

Все услышанное потрясло его до глубины души. Кажется, она ему поверила, как привыкла верить всегда, а может быть, просто была слишком утомлена. Она заснула, он быстро встал и вышел из комнаты.

«Великий князь умеет удивлять не только своими военными походами, – думал он, направляясь к себе, – что же должны чувствовать девицы, которых он встречает на своем пути?»

Только в тот миг вспомнил Рогволод об Ирине, он совсем не обращал на нее внимания в этот долгий и трудный день. На обольщение женщин у него не хватало ни времени, ни сил. Он почти столкнулся с ней, ждавшей его в дверях. Но не стал ни о чем расспрашивать, потому что чувствовал свою вину. Он опустился на кровать и ощутил дикую усталость. Она молчала где-то рядом. Наверное, ей было пусто и неуютно здесь. Но он молча лег, отложив разговор на неопределенный срок. Она, хорошо его знавшая, тоже ни о чем не сказала. И лежала на спине, глядя в потолок. И хотелось выть от одиночества, но она не посмела бы нарушить его покой. Она добилась многого, и не могла всего этого потерять. Стоит разозлиться, уйти, исчезнуть, и тот, кто был смыслом твоей жизни, не заметит даже этого, и ничего в его жизни не изменится с твоим уходом. Но если бы на миг исчезла его ненаглядная дочь? Весь город был бы на ногах, он перевернул бы все. Он не успокоился бы, пока не отыскал ее. Вот и вся разница, он не бесчувственный чурбан, просто ты ничего не значишь в его жизни.

От служанок она знала о том, с кем спит великий князь. Он спокойно изменяет своей жены и не скрывает этого. Она не могла упрекнуть Рогволода в изменах, если такое и было, никто этого не ведает. Но разве от этого ей стало легче? Но он спал, как убитый, горькие ее помыслы его не могли волновать. И она не знала, как обрести мир в душе своей измученной.

Глава 17 Сон Рогнеды

Она заснула, когда уже наступил рассвет. Странным и тревожным был этот сон. Но знала девочка, что она запомнит его на всю жизнь. Хотя не многие сны запоминаются в детстве.

Сначала появился незнакомый парень. Приблизившись к нему, Рогнеда спросила:

– Как зовут тебя

– Ярополк, – ответил он, – меня отец заставляет жениться на тебе

– А тебе не хочется этого? – спрашивала она.

– Может и хочется, ты красивая, только обещание отца всем нам беду принесет.

– Но какая может быть беда, мой отец говорил, что вместе мы только сильнее станем.

– Волхвы твердят, что нам не миновать беды, – снова и снова повторял юноша.

Она испугалась, ничего не могла сказать и хотела проснуться. Но в это время растаял Ярополк. А появился на его месте черный конь. И совсем другой парень на нем восседал.

– Кто ты? – спросила его Рогнеда, отпрянув от коня огромного.

И только расхохотался он в ответ. Таким пронзительным и страшным был этот смех. Что от ужаса затряслась она. Он соскочил с коня своего и подошел прямо к ней. Был он невысок, широкоплеч и угрюм. Что-то зловещее было во всем его облике, даже жуткое.

Отпрянула от него Рогнеда и побежала, не разбирая дороги. Ужас все сильнее сковывал ее душу. Вдруг она запнулась и упала, и прижалась к земле, а он стоял над ней и тяжело дышал.

– Ты не убежишь от меня, ты будешь моей, только моей, – хрипел над ней незнакомец. А Рогнеда рыдала, и не могла остановиться.

Она и проснулась с мокрыми щеками. Проснувшись, она лежала в постели своей и не могла пошевелиться. Что это было, куда исчез Ярополк, какого жениха приготовила ей судьба? Но разве согласилась бы она выйти замуж за простолюдина и раба? Отец не допустит этого. И князь Святослав обещал, а он не нарушит своего слова. Но чем больше старалась она убедить себя в этом, тем больше понимала, что так и будет, от этого сна не избавиться так просто. Несколько дней прошло, прежде чем исчезла тоска и жалость к себе самой.

№№№№№№

Сон повторялся еще несколько раз позднее. Незнакомец на черном коне и без коня преследовал ее снова. И куда бы ни убегала она, он повсюду был рядом. И просыпалась она в холодном поту. По нескольку дней еще не могла прогнать мрачные мысли свои. Она была уверенна, что кто-то хочет ее запугать. Но разве в более тяжкие минуты ее отец не одолел все, никто не мог справиться с ним. Постепенно ночные страхи отступили. Упрямая девица не собиралась сдаваться. Ее было не так просто смутить.

На рассвете после пира поднялась она на городскую стену, чтобы разглядеть, как будет уезжать Святослав со своими воинами. Ей так хотелось увидеть его еще раз. А сердце разрывалось от боли – она знала, что не увидит его больше никогда, хотя не хотела в это верить. Будь она немного старше, она отправилась бы вместе с князем, хотя тогда нужно было расстаться с отцом, а это тоже казалось невыносимым. Но она уехала бы за ним и всюду за ним бы следовала. И до самого смертного часа никто не смог бы разлучить ее с князем.

Но в ее возрасте смерть была чем-то далеким и нереальным. Она не могла ее себе даже представить, она казалась ей звездой на небосклоне, на которую можно взглянуть, но до нее никак не дотянуться. А когда наткнулась она однажды на тело убитого воина, которого привезли в город после сражения, то долго смотрела на него и никак не могла понять, почему он так странно неподвижен. Но она была уверенна, что он очнется и откроет глаза.

№№№№№№№

Святослав был доволен тем, что ему видеть довелось. Он стремительно мчался вперед, но что-то заставило его еще раз оглянуться на стену крепости. И он заметил маленькую фигурку наверху.

Рогнеда видела, как оглянулся князь, и готова была шагнуть в пропасть. И только какая-то неведомая сила удержала ее на месте. В тот момент и девице, бывшей рядом с ней, и ей самой это показалось чудом. Она была уверенна в том, что боги уберегли ее, и они к ней благосклонны. Но ведь они могут спасать и для мук человека, а не только для радости, хотя всегда хочется верить в лучшее.

Без князя стало скучно и пусто – словно солнце в небесах погасло. Она ходила из угла в угол, и испытывала такую тяжесть, что не знала, куда ей деваться.

– Почему он смеет прилетать, как Стрибог и исчезать, когда ему вздумается?

Но самое печальное в том и состояло, что он никогда больше не вернется, такое явление может быть только однажды. Это она поедет в Киев, как и было обещано. Хотя она слышала, что сам князь там почти никогда не появляется. Но как медленно тянулось время, сколько всего еще может произойти в этом мире.

Глава 18 В Свароге

А в Свароге бес рассказывал тем временем Перуну о появлении Святослава в Полоцке. Громовержца не могло не заинтересовать такое важное событие.

– Вот как? – удивился он, – и Святослав спокойно отнесся к тому, что чужестранец на его землях распоряжается?

– Он не жадный, земель у него много, – самодовольно произнес бес, – а потом ему жалеть особенно нечего. Он даже доволен остался тем, что эта окраина преобразилась так, и воины варяжские к нему на помощь придут в случае надобности.

– Но соперничество, он сильно рискует, – Перуну не надо было объяснять, что это такое.

– Конечно, рискует, он всегда рисковал и любил это делать, потому и побеждал всегда. Но он пообещал Рогнеде, что выдаст ее за старшего сына своего, того, которого в великие князья метит.

– И что Рогволод?

– А что ему остается? Согласился, – усмехнулся бес, – он и предполагать не мог, что так быстро и просто можно Киев завоевать. Только человек не может знать и половины из того, что с ним на самом деле приключится, а потом все рухнет, и не поймет даже, как это случилось.

Перун не понял, о Рогволоде ли он говорил или просто размышлял, потому и спросил:

– Это еще отчего, уж не ты ли вмешаться собрался?

– Конечно, не я, только наш друг Локи никогда не согласится с тем, чтобы у них все складно и ладно было. Он непременно вмешается. Вот тогда все и полетит к чертям.

– Ты что, на камень – Алатырь заглядывал?

– Нет, конечно, да и не откроет он мне ничего, я во сны ее заглянул. Ей их колдунья давно посылает. Очень интересные, сказал бы я тебе, сны. И сразу ясно становится, что не видеть ей Ярополка, как и ему Киева не видать. Совсем другой объявится, и будет он хотя и незаконным, но несокрушимым.

Взглянул на него Перун подозрительно. Он знал, что неспроста распыляется перед ним бес. Еще что-то, кроме судьбы этих двоих, он должен поведать. Это ясно было по всему: по хитрой усмешке его, по облику загадочному. Потому и предположил он:

– Думаю, и тебе от этого типа беды ждать надо.

– Ну, это ты уж хватил, – произнес задумчиво Перун, что же там за чудовище такое поднимается?

– Чудовище в человеческом обличии. Злодеи бывают большими и маленькими, некоторые может, и рождены были большими. Только ничего у них не вышло. Но некоторые идут себе и идут, грехи их все копятся. И понимают, что не могут они тащить грехи свои, тогда решаются на самое отчаянное, на безумие полнейшее, уверовав, что только так и можно от непосильного груза избавиться.

Кто-то бросается с горы огромной и сам себя уничтожает, и это еще полбеды. Кто-то любит и жалеет себя, тогда весь мир он разрушать начинает, а это уже еще страшнее будет, такой злодей подрастает. А если еще Локи его использовать для своих пакостей начинает, тут вовсе держись. Все так совпало, что злодей и бог-мститель в одно время появились. Опоздай тот, или поединок Рогволода позднее совершился бы, может, ничего бы и не было вовсе. Но захочет он руками злодея всем нам отомстить, – усмехнулся бес, все это так ясно видя, словно все уже совершилось на его глазах. Он перевел немного дух и помолчал многозначительно.

Не знал он, что, правда из всего этого фантастического рассказа, а что ложь. Да и как вообще бесу верить можно, с фантазиями у него всегда все было в полном порядке. А если он еще заглядывать в разные миры научился – тем более. Но кто же может поручиться за то, что не перегнул он палку, не захотел лбами их стукнуть, чтобы потом полюбоваться на то, как они страдать и враждовать начнут, да не с кем-нибудь, а с самим Локи. Он хорошо помнил рассказы о конце света в Одиновом мире и вовсе не собирался у себя что-то подобное устраивать. А потому и молчал. И никак не мог примириться со всем происходящим.

Бес видел, что Перун не верит ему, и относится ко всему легкомысленно.

– Потом ты мне еще скажешь спасибо, но будет поздно, и никто не сможет тебе помочь.

– Знаешь что, – окликнул его Перун, когда он собирался незаметно смыться, – я думаю, ты должен хорошенько за всем смотреть. Изменить то, что можно, если все так, как ты говоришь.

– Думаешь, у меня на это хватит сил?

– Не прибедняйся, у тебя их больше, чем достаточно, и ты найдешь, как это сделать можно будет.

Нет, бес не набивал себе цену. Он знал, что наступают времена, когда все вокруг переменится. И он может запутаться и перестать соображать так быстро, как требуется. Тогда могут быть ошибки и промахи.

Но ни о чем таком говорить Перуну он не стал, хорошо понимая, что не стоит каркать и кликать беду. Тогда она может обойти этот мир стороной. Но если она появится, то все рухнет. Но почему он придется заранее панике. Как последний холоп трусливого князя. И это он, с которым Громовержец разговаривает почти на равных.

Перун молчал. Он не мог скрыть досады, и знал, что не всегда беседы с бесом могут быть приятны. Тот говорит порой самые нелестные и даже очень обидные вещи. И ясно, что сам ты одной ногой уже стоишь в пропасти. И он, мечом и колдовством отстоявший свое право на верховную власть, может обрушиться вниз, и не спастись.

№№№№№

Бес отправился на землю. В Сварге было в те мгновения уныло и скучно, да еще и опасно. Стоило ему помедлить и затеряться в небесных дебрях, там непременно что-то и стрясется, да такое, что и поправить ничего невозможно. И он во всем виноват окажется, хотя он откровенно их обо всем предупреждал.

Так он и приблизился к земле. Взглянул, как отправляется в свой очередной поход Святослав, и подивился тому, что девочка малютка могла влюбиться в старика. И самое главное – она сохранит эти чувства в своей душе, и никого так сильно больше любить не будет, как его.

Бес ничего не смыслил в любви, хотя постоянно с ней сталкивался. Вопросов у него было больше, чем ответов. Почему милого и доброго отвергают, без всяких объяснений, а грубиян и забияка оказывается самым желанным и любимым. Было в чувствах людских что-то таинственное и для него недоступное. И это его страшно обижало. Влюбленные теряли рассудок, с ними никогда ничего нельзя предугадать и решить разумно. Он точно знал, сколько невероятных глупостей они в жизни своей совершали.

Все сгорает в пожаре любви, – насвистывал он какую-то неведомую, невесть откуда взявшуюся песенку, им самим и сочиненную на ходу.

Глава 19 У Одина

Не только в Сварге было все известно, и боги собирались следить за всем происходящим. Локи и Один хотели все знать о том, что там в это время делается. Но особенно заинтересован во всем был бог коварства. Он развалился на троне своем и сам с собой разговаривал. Вряд ли кто-то согласился бы стать его собеседником в те минуты.

– Святослав побывал у Рогволода, – произнес он растерянно, и они остались довольны друг другом. Это было бы хорошо для него. Но он не такой дурак, чтобы на это особенно рассчитывать. Святослав хочет взять к себе его ненаглядную дочурку, и при помощи варягов усилить собственное воинство. Но они очень молоды, и есть какое-то время, для того, чтобы все обдумать и устроить так, как надо мне.

Локи был немного удивлен, ведь бес суетился вовсю, и хотя у типа этого было бог, что на уме, но если он и дальше станет вмешиваться, то ему труднее придется. Но бог коварства был реалистом и хорошо понимал, что убрать беса, да еще в его собственном мире не удастся. Легче отыскать иголку в стоге сена, чем этого типа там, где все его знают, любят или бояться и станут помогать во всем. В то самое время, как сам бог коварство такой любовью и сочувствие не мог похвастаться. Усилий приложить придется много, а толку от этого будет мало – в этом он не сомневался тогда. У него не было ни сил, ни желания устранить еще одну помеху со своего пути. Надо все хорошо обдумать и только после этого начинать действовать.

№№№№

Через несколько дней Локи снова обратился к своим размышлениям и сомнениям.

– Девица выйдет замуж за княжеского сына, – думал он, – только не за того, за которого хочет, достанется ей не этот бараноподобный красавец Ярополк, а злодей злодеев, который и сметет его с лица земли. Он превратит ее жизнь в настоящий ад, так, что сам Чернобог ей потом Дажьбога покажется.– Усмехнулся он и решением своим оставался доволен.

Жаль, что Рогволод не узнает, что с ней стало, но может ему с небес виднее будет потом. Принимая такое решение, он понял, что самое главное сделано. Он нашел выход, осуществить задуманное будет делом нехитрым. Он призвал черта Егора – предателя рода славянского, давно и верно ему служившего, после того как он в пух и прах рассорился с Перуном, рассказал ему о Мефи и обо всем, что от него требуется. А после этого он торжественно произнес:

– Я тебя туда отправляю, глаз с Рогволода и девицы его не спускай, у меня будешь появляться только в случае крайней необходимости. Девчонка должна выйти замуж за Владимира, а не за Ярополка, как они хотят, а если что проворонишь или перепутаешь, то я тебя живым в стену замурую, и ни в какой свой ад не попадешь, и не просись.

Говорил он так сердито, и выглядел таким грозным, что черт скукожился весь и знал,, что новый повелитель не только в стену замурует, но еще и что-нибудь пострашнее придумает запросто. Но Мефи он знал еще лучше, чем Локи, и понимал, что возможно замурованным быть – не самое худшее из всех зол, а оказаться на славянских землях, где он немало врагов приобрел, да под неусыпным Перуновым и бесовым оком страшнее будет. Потому и не знал он куда бежать и кому что сказать. Но, в конце концов, после долгих и трудных размышлений, он решил служить не за страх, а за совесть Локи, и подслушал разговоры о близком Перуновом конце, и радовался, что сможет внести свою лепту в это благородное дело. Он знал, что вернется к Одину и с ним останется, когда со славянскими богами покончено будет. Он радовался, что исчезнет весь мир, который посмел его обидеть.

Оглядев беса, Локи решил, что испугал его достаточно, и почувствовал облегчение. Конечно, этот бес был негодяй, который не так много мог, но другого у него все равно не было. И он немного расслабился, после трудов великих.

– Он будет следить за всем происходящим, – решил про себя Локи, и появится, когда время придет. У него хватит хитрости и сноровки, чтобы не завалить все окончательно. И почти совсем успокоившись, он задремал.

– Великая княгиня, – иронично твердил он, – засыпая, – она думает, что самая прекрасная и великолепная, но жуткий ужас, вот что он подарит Рогнеде.

Локи храпел и ощущал себя верховным богом. Он мог повелевать, определять и менять судьбы если не всех людей, то некоторых из них точно, и никто ему в этом не указ. Но Рогнеда была только маленьким штрихом, наброском в той великолепной картине, которую он так старательно рисовал пока в собственном воображении, но она воплотится в реальность. Во сне он видел себя на вершине горы. Но в какой-то миг гора под ногами его рассыпала и стала ползти вниз, И на земле уже валялись камни различной величины. А он все равно оставался в воздухе и как-то там держался. Он парил над грудой обломков и чувствовал себя победителем.

Вот такие невероятные сны иногда грезятся богам. И он вызвал восторг в его мятежной душе.

Глава 20 В Полоцком замке

В то время, пока на небесах вершились судьбы, в замке полоцкого Властелина царила тишина и покой. Солнце, мелькнувшее на миг, снова исчезло, оно оставалось только в душах тех, кому оно недавно так смело светило. Унылыми казались дни, текущими однообразно. И хотя Рогнеда жила в те дни, как настоящая королева, но сны о Киеве, и о человеке, который был обещан ей в мужья, не давали покоя, волновали все сильнее.

Любовь Рогволода к дочери не знала границ, но когда он увидел, что с первыми ладьями викингов жена его не вернулась, Ирина поверила то, что он, наконец, объявит ее своей женой. Но и этого тоже не случилось. Только дочь его играла самую важную роль в жизни князя. Только она напоминала ему о той единственной женщине, которой он мог отдать свою любовь. Все, что она не пожелала, тут же появлялось у нее. Но Рогнеда не была особенно требовательной. Иногда заходя в храм Лады, чтобы принести жертвы богине, она боялась, что та станет ревновать ее. Она слышала много рассказов о том, что боги не любят, когда кого-то из людей близкие любят больше, чем их самих.

Принося жертвы, она просила богиню:

– Не сердись на него. Ему просто очень одиноко без матери. Я не понимаю, как может быть таким каменным сердце ее, что ее там так держит, если она еще жива, – тут же торопливо прибавила девочка. Она надеялась, что богиня может заглянуть в чужой мир и сообщить ей о том, что там происходит. Неизвестность оставляет надежду на лучшее. Она думала о том, что не помнить ее лица, и не сможет узнать, если та захочет появиться тут.