Тайна талисмана. Сны о веке золотом. Альтернативная история

Глава 6 Важное решение

Граф Николай в один миг почувствовал себя важной персоной, почти вершителем судеб:

– Ты останешься в деревне, – заявил он, когда увидел ее спокойный, невозмутимый взгляд.

Откуда такая уверенность, если у нее есть ребенок. Но он ничего даже не слышал о муже, или это уже приветствуется. Тогда он готов был прослыть старомодным созданием, и еще постарается выяснить, кто отец этого ребенка, он наверняка где-то поблизости крутиться, ведь они сказочно богаты, он и предположить не мог, что отец им оставит столько.

Он был уверен, что она будет умолять его, и он останется непреклонен. Но она молчала. Но она с ребенком на руках, словно в доме нет служанок, повернулась к нему спиной и отправилась в покои. Черт бы побрал эту девицу, словно не она, а он в чем-то виноват. И почему он всегда должен ощущать себя виноватым перед родственниками?

– Может быть, братец и хотел меня побольнее ранить, но все к лучшему, – размышляла Анна.– Он всегда был не особенно проницателен, и так просто будет заставить его делать все, что нужно нам с малышкой.

Сам же Николай в усадьбе задерживаться не стал, он вскочил на коня и помчался в город. Они все должны увидеть нового графа, а здесь и без него обойдутся.

Но Анна чувствовала себя, как и обычно, хозяйкой усадьбы, и до всего остального мира, и до собственного брата ей не было никакого дела.

Она была свободна и счастлива, и что еще нужно было ей теперь?

Впрочем, скоро он появился в усадьбе снова, граф так и не нашел родственные души, знакомых у него никогда не было. Он сразу понял, что не добился от нее ничего, все усилия были напрасными. Она не считалась ни с какими условностями, и он напрасно старался.

Он почти сразу же выяснил, что служанок ходили слухи о том, что ребенка подбросили. Если это правда, то это меняло дело. Потому она и была так спокойна, но почему она это скрывает от него, да что такие за тайны дурацкие.

Граф всегда знал, что сестра его странно упрямое создание, от нее никогда не добьешься правды, если она сама не захочет сказать о том, что случилось. И тогда он и сам подумал о том, что это мог быть ребенок какой-то из его знакомых. Он даже пытался узнать не была ли одна из его тайных возлюбленных беременной. Но ничего такого не обнаружилось.

Ему вовсе не хотелось, чтобы сестрица его считала его подлецом, негодяем, который не знает, и знать не желает ничего о собственном ребенке.

Она вспомнила о перстне, который остался в городском доме. Но она была уверенна в том, что если его даже и обнаружит брат, то никак уже с ребенком не сможет связать. Ей хотелось так думать в тот момент.

№№№№№

Жизнь текла своим чередом, когда графиня Анна неожиданно нагрянула в столицу. Она в тот момент не хотела никого ни о чем предупреждать, задержалась в дроге, и в дом отца вошла в сумерках.

Как там все изменилось за столь короткий срок. Кажется, Николай все делал для того, чтобы от привычного мира не осталось больше и следа. Но она оставалась невозмутимой и ничему не удивлялась. Нигде никого не было видно, и только в библиотеке, при свете свечей, какие-то молодые люди, читали, перебивая друг друга стихи. Она прислушалась. Стихи были очень хорошими. Графиня остановилась на пороги и всматривалась в их лица..

Заметив ее вторжение, Николай смутился и странно побледнел, словно его застали в объятьях какой-то женщины, хотя и тогда вероятно он не был бы так смущен, как теперь.

Замолчал мгновенно и маленький кудрявый юноша, казавшийся самым пылким и вдохновенным из них, именно он в тот момент и читал свои стихи, когда она посмела нарушить их покой.

– Нет, нет, продолжайте, я умоляю вас, – просила она, – я так давно не слышала стихов, а таких не слышала никогда, смею вас заверить.

И он, смутившись еще больше, дочитал довольно длинное стихотворение. Оно и на самом деле было замечательным, никогда не стала бы хвалить графиня просто так.

Она поблагодарила и поспешно ушла, как только он замолчал. Она шагнула в кабинет отца, и опустилась молча в его кресло.

Старик пристально смотрел на нее, с большого портрета напротив, он казался в этом полумраке живым, и тень его явно витала где-то поблизости.

– Может, он не так уж плох, наш Ники, как тебе всегда казалось, отец, – мысленно спросила его она. – Впрочем, и я его совсем не знаю, кто бы мог подумать, что нынче тут будут не дамы, а поэты, всякое случается. Хотя, вряд ли его могут интересовать стихи, здесь что-то другое, но ты бы видел, как за это время на природе выросла и окрепла наша Лизи. Я и не представляю, что бы без нее делала. Это все-таки подарок небес, – почти восторженно говорила она, хотя и знала прекрасно, что он не переносил никаких восторгов, даже если это касалось маленьких детей.

№№№№№

Они все куда-то уехали в то время, граф вернулся в полночь. Но она услышала его, пробудилась и вышла в гостиную. Он удивленно на нее взглянул.

– Ты не спишь до сих пор?

– Я хотела расспросить тебя о поэтах, так странно было их слышать здесь в такой час, – говорила она.

– Это выпускники лицея, они там все поэты, и они создали общество тайное, впрочем, о том тебе не обязательно знать. Не знаю, – прибавил он, – возможно им известно нечто, чего не ведают все остальные, мы все так странно далеки от того мира, да и не особенно хочется приближаться, – тут же признался он.

Они еще долго, почти до утра говорили о том, что происходит. О девочке он ничего так и не спросил. Как странно, ребенок совсем его не волновал.

Глава 7 Шел дождь

Шел дождь, погрузившись в раздумья по дороге в поместье, Анна старалась вспомнить императрицу. Она хотела понять, почему эти юные создания – лицеисты так тянутся к ней. Что в ней такого особенного. Говорят, после смерти второго ребенка она много времени проводила с ними. И это как-то скрасило ее горе и ее одиночество. Но может ли она толкать чужих детей на бунт, даже если лишилась своего?

Она помнила Елизавету несчастной и усталой, но это ничего не значило. Она оставалась императрицей. Надолго ли? Как знать. И в душе ее возникло еще одно странное чувство. Ей казалось, что нечто очень прочно связывает их, хотя откуда такое могло возникнуть, понять графиня никак не могла.

Принцесса приехала к ним из какого-то немецкого княжества, они не могли быть родственницами. Да и что говорить о родственных чувствах. Она вспоминала свою матушку и усмехнулась.

Родственники могут быть дальше всех остальных, ей ли этого не знать.

Она ничего не помнила, даже голос ее забыла, никаких чувств. Но может они встречались в другой жизни. Она столько слышала рассуждений о том, что человек ни один раз приходит в этот мир.

Императрица, даже в дурном сне ей не хотелось поменяться с той местами. Даже если половина слухов об императоре правда, то ясно, что Елизавета – самое несчастное в мире создание.

И тут она вспомнила о пылком юном поэте. Он порывист и несдержан, он слишком страстен для столь юного возраста. И он не способен измениться, а в этом обществе все обернется для него бедой. Вероятно, с такой натурой не выжить ни в одном обществе, а в этом и подавно.

Но она старалась прогнать от себя грустные мысли. И снова стала думать графиня об императрице, которая никак ее от себя не отпускала. Имеет ли она представление о том, что происходит за ее спиной, знает ли, что творится? Трудно сказать, скорее всего, просто живет в золотой клетке императорского дворца и ни о чем не ведает.

Тревога охватила ее душу, когда она вспоминала о брате. У него наверняка будут большие неприятности, если это не случайная встреча и он примкнет к ним. Как хорошо было бы, если бы он не приближался ни к врагам, ни к друзьям императрицы.

Так она думала в те минуты. Но ведь ей в сущности ничего не известно о том, что там такое происходит, да и не хотелось особенно знать.

№№№№

Граф Николай так и не сказал своей сестре о том, что ему удалось встретиться с императрицей Елизаветой. Она говорила с ним в Царском Селе о поэтах и стихах.

– Женитесь, дорогой мой и пусть у вас будут дети, – сказала она ему на прощание.

Она рассказала, как рожала и держала на руках своего ребенка.

– Но разве он не родился мертвым? – вырвалось у него, хотя он понимал, насколько бестактен по отношению к ней.

– нет. конечно, только жить ему пришлось так мало, если бы я не была императрицей, мои дети были бы живы, уверяю вас, граф, – говорила она со странной уверенностью, и он даже попятился от нее не в силах оставаться рядом.

И странная тень подозрения возникла в душе его, но он не стал даже думать о том, что ему показалось в тот момент.

Он не мог тешить ее напрасными надеждами и заставить еще раз переживать то, что вероятно, для любой женщины невыносимо, а она уже страдала дважды. Он стал говорить о молодом арапе – лицеисте и прочитал даже несколько строк его стихотворения, которые быстро ему запомнились.

– Конечно, я не могу читать с таким запалом, как он сам, – говорил граф, но вы услышите его рано или поздно, Ваше Величество, если до сих пор еще не слышали.

– Да, – говорила она, – он самый забавный из всех молодых людей там, – и его взгляды часто наивны, то порой он кажется мне совсем взрослым, несмотря на столь юный возврат.

Она припомнила что-то и тихо улыбнулась. Он не посмел расспрашивать ее о том, что заставило улыбнуться, сама она так ничего и не сказала.

Николай был так влюблен в нее, ему ее было так жаль, то больше всего хотелось ему в тот момент выдать приемную дочь Анны за ее не умершего ребенка. Это было дерзостью и глупостью невероятной с его стороны, и граф едва остановился в своем странном порыве. Если бы у него были хоть какие-то доказательства того, что это могло оказаться правдой, он не думал бы ни одной минуты. Но даже сам он тогда был уверен в том, что этого не может быть, с таким же успехом ее ребенком мог считаться любой, более менее подходящий по возрасту младенец.

– Я не могу, – говорил он себе, – даже если бы это был на самом деле ее ребенок, – я не могу поступить с ними со всеми так. Младенец погибнет во дворце, я сделаю несчастной сестру, и она будет только еще больше страдать.

Сколько раз он убеждался в мудрости судьбы, и в том, что никогда не нужно вмешиваться человеку и что-то менять по своему усмотрению, потому что ему неведомы слишком многие вещи из того, что в этом мире происходит.

Глава 8 Фантазии графа

Фантазия графа в тот момент разыгралась бурно. Он понимал, что романист бы обязательно придумал такую историю. У брошенной императрицы появился тайный возлюбленный. И она рожает ребенка, который не может быть сыном императора. И они уносят ребенка в неизвестном направлении, а в руках императрицы остается мертвый ребенок какой-то служанки или крестьянки припасенный для такого случая. Она вынуждена принять это и не может и не хочет ничего знать о том, что происходит на самом деле. Такое могло случиться в романах, ими зачитываются их мамы и жены, и сестры, но они-то оставались в реальности, которая отличается от придуманного мира. Но если бы в руках его сестры остался тот ребенок, то лучшей судьбы для него трудно придумать. Она защитит его от любых опасностей, с ней ему нечего бояться.

Это граф должен был признать. Какая ирония судьбы. Императрица не может ничего, Анна – все.

При дворе говорили о том, что император все дальше уходил от реальности – слишком много скелетов оставалось в шкафу, а сколько сплетен. Только глупцам может показаться, что он свободен. На самом деле нет в этом мире большего раба, чем император. Он с ужасом думал и говорил своим близким о том, что ему никогда не замолить грехов. Он продержится еще несколько лет. Страшная война с французами заставила его, как и весь его народ на время воскреснуть. Но как только она завершилась, все снова рассыпалось прахом.

Елизавета в эти дни часто встречалась с повзрослевшими поэтами, вспоминала о том славном времени, когда они были лицеистами и жили с ней по соседству. Она догадывалась, что-то слышала о заговоре. Кто-то из самых дерзких пытался ей втолковать, что на престол должна взойти она, и они ей в том помогут.

– Какая нелепость, это невозможно, – отвечала им она, и все время уходила от такого опасного и неприятного ей разговора.

№№№№№№

– Какая нелепость, это бред, – воскликнула Анна, когда Николай с жаром рассказывал ей о том, что там, в царском дворце происходило в те дни.

– Вы не можете поступить так бездарно. Она не может быть на месте императора, только таким наивным глупцам, как ты и твои поэты могло прийти подобное в голову.

Слова эти казались очень обидными, но он не мог отрицать их правоту.

Она и сама не понимала, почему так противилась этому. Конечно, была Екатерина, но это совсем другое дело. Елизавета слаба и так далека от всего. Она не может править этой страной, она не способна и все погубит, как погубила своих едва рожденных детей.

В те дни многие с трепетом и ужасом ждали ее решения. Она слабо улыбнулась, и к облегчению для многих, заговорила о путешествии по России. Тогда граф и понял, что все кончено. Они виделись в последний раз.

Такого разочарования пылкие умы больше не испытывали никогда.

Анна перевела дыхание.

У нее хватило мужества на то, чтобы отказаться от бредовой затеи, это уже не плохо для начала. Странная судьба – у нее во владениях вся страна, а в сущности нет ни кола и ни двора.

– Мне был сон, – услышала она голос брата своего, – они оба не вернутся из этого путешествия. Они должны уступить место и трон уже принадлежит другим.

– А что о том говорит твой гениальный поэт? – спросила она.

– Он в отчаянье и может натворить глупостей. Потому что прежнего при новом императоре не будет, кто бы он ни был.

– Хуже не будет, – резко остановила его она.

– Я не понимаю тебя, тебе так вольготно жилось все это время, чем ты можешь быть недовольна?

Николай задумчиво смотрел на белокурую девочку и думал о том, что когда – то готов был отдать ее Елизавете и внушить ей, что это ее ребенок, и он чудом спасся. Он понимал, каких глупостей натворил бы для всех, если бы решился на такой поступок.

№№№№№

В те декабрьские дни, когда бунтовщики вышли на площадь, Анна сидела у горящего камина и читала на итальянском «Божественную комедию». Девочка играла и что-то напевала рядом.

И вдруг она увидела поэта в занесенном метелью доме. В такой же, как у них усадьбе, он сидел в полном одиночестве с пером в руках. Видение это было таким ясным, что она вздрогнула. И странная умиротворенность окружала его со всех сторон.

Когда на следующее утро в усадьбе появился Николай, он стал рассказывать ей, что накануне бунтовщики весь день провели на Сенатской площади и требовали отречения нового императора. Кто-то из них палил куда попало, но смертельно ранен генерал Милорадович. Их разогнали, есть жертвы, начались аресты.

– Это безумие, безумие, они не могли так поступить со всеми нами.

Анна взглянула на него и поняла, что и ему тоже грозит опасность, но разве не о том она думала и прежде?

Глава 9 Неразбериха

Неразбериха, страсти, аресты, допросы. Ее мало интересовали судьбы тех, кто не мог и не хотел жить спокойно. И хорошо, что поэт все еще был в ссылке. Она радовалась тому, что тоже была далеко и никогда себя с ними не связывала, ни с императором, ни с бунтовщиками.

– Ты не понимаешь, – говорил Николай, того мира, к которому ты привыкла, больше не существует, там ничего не найдешь.

– Я и на самом деле не понимаю, – отвечала она, есть лес, трава, речка, солнце, снег, усадьба, могила отца – у нас это никто не отнимает, да и не сможет отнять, какое мне дело до того, кто из императорской семьи займет трон. Чего тебе не хватает для счастья?

– Елизавета умерла при загадочных обстоятельствах, нового императора раздирают страсти, он видит врага в каждом из нас. Он до самой смерти не забудет и не простит 14 декабря. Да ты знаешь, сколько арестовано, говорят, он сам допрашивает их, они ждут суда.

– Но они сами выбрали такую жизнь. Никто не заставлял их. Разве они дети неразумные и не понимали, на что идут?

– Они хотели лучшего.

– Чего лучшего, Николай. Убрать императора, и самому им стать – это по-твоему лучшее? Все это уже было ни один раз. Ничего нового не происходит в этом мире, да и не будет происходить. Все было уже в мире этом. Если они так умны и хороши, как ты говоришь, то они должны были хотя бы Библию почитать, прежде чем что-то делать.

– Они могли победить, – не унимался он.

– Они не могли победить, но если бы вдруг случилось такое, вот тогда для нас всех и наступил бы конец света. Демоны не могут и не должны управлять нашим миром.

Они в первый раз говорили о том, о чем так долго молчали прежде. Граф и представить себе не мог, что его родная сестра может так думать и чувствовать. Она никогда не была легкомысленной дурочкой. Но теперь он чувствовал, что она с самого начала, что и как будет в этом мире происходить.

Его друзья столько спорили и ссорились. Они не могли понять, что делать и как быть дальше. А она уже вынесла приговор, император еще допрашивал их и пытался что-то для себя уяснить, а она уже все знала и все понимала.

Но она заставила и его изменить свои взгляды на них – вот что самое удивительное. И хотя в глубине души он яростно противился этому, но знал, что в главном она была права. Они не должны расшатывать устои империи и что-то менять – будет только хуже, значительно хуже, чем было. Всем известно, куда ведет дорога, которая устлана благими намерениями.

Он больше не хотел причислять себя к бунтовщикам и ни потому что испугался ответственности, а потому что не хотел отвечать за то, во что не верил и поверить никак не мог.

И это гибель императрицы привела и тех, кто был все время с ней к краху.

Это любовь поэта, их собственные восторги, оказалось тем дурманом, от которого многие из них так и не могут отойти, возможно, не отойдут никогда.

Ее беззащитность, хрупкость в мире, который оставался для нее не особенно понятным и чужим потащил за собой вереницу смертей и бед, из которых им уже не выбраться.

Они, члены ее семьи, забирали и убивали ее детей. Граф вспомнил их разговор и глаза императрицы, наполненные слезами, как готов был он исковеркать судьбу ребенку, нанести страшный удар собственной сестре, только бы обмануть и как – то утешить ее.

Он не смог бы никак объяснить всех порывов, но тогда они казались реальными и единственно правильными.

Это была и их личная катастрофа, как тот странный бунт, переломавший судьбы многим, и тем, кто оказался связан с ними, и тем, кто был от них по другую сторону.

Никому не удавалось принести миру столько бед, страдании, смертей и мук, как этой женщине, которую они все так любили беззаветно и странно.

Они хотели ее беречь и защищать, но что ради этого творили – невероятно.

В сказках колдуньи всегда были яркими и злыми, их любой бы увидел издалека, они не скрывали своих намерений. Как же удалось ей так долго скрывать от них свою истинную сущность?

Под видом ангела небесного она растоптала и уничтожила мир.

Глава 10 Снова граф

Этот странный монолог графа Николая никто и никогда не услышит. Он и сам боялся даже думать так, но остановиться уже не мог. Он понимал, что совершает предательство по отношению к убитой императрице. Запоздалое отрезвление осветило его пустую душу, и он не знал, что делать и как быть дальше.

Он рад был бы заблуждаться и на этот раз, но понимал, что это почти нереально. Поэт пойдет дальше, он так ничего не поймет и разрушит собственную жизнь. Все самое худшее из его предположений сбудется, как оно сбывалось до сих пор.

Тот, кто послал к ней убийцу в Таганроге, вряд ли думал так, как он, но они пришли к одному, единственно разумному, хотя и губительному для нее решению. Но бунт остановить никому не удалось.

.Впервые граф попробовал поставить себя на место только что вступившего на трон императора Николая Павловича. Он знал, что происходит в душах и умах ближайшего его окружения, слухи только обострили все, но разве он был к чем-то причастен?. Александру было за что молиться « в глубине сибирских руд». Но он должен был заплатить за все, что совершил в своей жизни неправедного. Но его брат, когда ждал присяги и клятвы верного служения ему, ни в чем особенно неповинному, они ему ответили бунтом. Он понял, что на площадь они вышли не для этого.

Граф странно согнулся в мягком кресле своем и закрыл лицо руками. Что должен делать и чувствовать человек, делающий первый шаг, исполняя священный долг, если его предали. Нежные, почти бессильные демоны в женском обличии готовы были его уничтожить окончательно.

Со времен Владимира, которого они называли Святым, братья и сыновья, входили на трон, расчищая себе дорогу и сея смерти вокруг.

Потому и через восемь столетий долетели отголоски той смуты, и бунт пришелся на первый день его правления.

Не в силах больше оставаться дома, граф вскочил на коня и помчался куда-то, не разбирая дороги. Ему было больно и страшно в те смутные трагические дни. Он знал и чувствовал, как просто в этом мире сойти с ума, как трудно сохранить рассудок.

Он ждал ареста, как и сотни, и тысячи собратьев его. Но за ним не приезжали. И он не знал, радоваться ли ему или печалиться оттого, что они его не трогают, забыли, чего-то не ведают, не дошли до списков, в которые он был внесен. Он многим известно, даже его сестре, что все это время он был с ними.

Но ему не хотелось отвечать за то, во что он никогда по -настоящему не верил. Страдать можно за дело, в которое ты веришь до конца.

№№№№№

Хотя графиня ничем не выдавала себя, но она переживала за брата. Она понимала об их сходках, и надеялась на то, что это было скорее глупостью, чем верой его.

В одну из тех тревожных ночей ей снилась императрица. Она стояла перед ней с опущенными руками и повинной головой во всем белом. Странно и горько было смотреть на нее. Анн никак не могла понять, жива она или мертва в этом ее сне.

Она молчала. Покойники в ее снах всегда молчат.

Глава 11 Обвинения

Анна в тот момент решила сказать ей главное: Но