Тайна талисмана. Сны о веке золотом. Альтернативная история

Глава 17 Гость

В те дни, когда у них гостил поэт к графу Николая приехал князь Сергей, вдовец, герой прошлой войны с Наполеоном. Он тоже был как-то замешан в бунте. И Николай вечером, когда Лизи пошла спать, а поэт сидел с книгой в библиотеке, сказал Анне об этом.

– Я бы хотел, дорогая, чтобы он у нас остался, ему не стоит появляться пока в столице, но я не настаиваю, все будет так, как решишь ты, я понимаю, что у нас из-за этого могут быть неприятности.

Она тут же согласилась, хотя брат ее так и не смог понять, сам ли князь ей понравился или ей только хотелось досадить императору, и поступить против него, а может и то и другое.

Она вышла после разговора к непрошеному гостю.

– Вы будете у нас желанным гостем, князь, – спокойно говорила Анна. Вряд ли император пошлет за вами сюда. Она помнила недавнее вторжение императора и почти не сомневалась в том, что он сюда не пожалует больше в ближайшее время.

Князь поблагодарил ее и старался не досаждать им своим присутствием, и первое время был незаметен. Но они все чаще, к удивлению обоих, встречались с Анной в саду и подолгу беседовали о поэзии, о поэтах и недавнем бунте, который всем им не забыть до смертного часа, сколько бы времени не прошло с тех пор.

– Мне кажется, будь у нас другая императрица, не случилось бы такой беды со многими из нас, – вдруг вырвалось у нее невольно.

Князь удивленно взглянул на свою собеседницу.

– Но вас там не было даже в то время, дорогая моя, почему вы так уверенны в этом, – графиня все чаще заставляла его удивляться.

– Но они все бывали здесь: мой брат, поэт их друзья, это было настоящим безумием, и могло завершиться еще хуже. Она вспомнила глаза Павла Пестеля и содрогнулась. Это потом была война, Наполеон, но сначала – она.

– Я даже не задумывался об этом, но могла ли одна женщина, пусть и императрица, такое сотворить, только не говорите мне о Елене Спартанской – все это лишь красивый миф, царю Агамемнону просто хотелось воевать.

– Но воюют они из-за женщины, а за мифом есть нечто.

Он хотел спросить ее о девочке. Но в тот день так и не решился. Говорят, это плод греха ее брата, но кто его мать? Почему даже к мертвой императрице графиня так относится? Он видел и ту и другую и понимал, какие это удивительные женщины и не мог сделать выбор между ними, да и не было в том никакой необходимости, тогда почему он так смущен и грустен?

Все утрясется рано или поздно, для них для всех жизнь продолжается. И он был уверен, что совсем не хочет с ней расставаться, хотя и не стоило злоупотреблять их гостеприимством.

Он был уверен, что сделает ей предложение, но боялся отказа, хотел, чтобы она привыкла к нему. Ее отказ был страшнее любого приговора императора, каким бы не было решение властелина.

№№№№№

Граф Николай только что вернулся из столицы. Он заверил своего гостя, что преследование против него прекращено, это стало ему известно из самых надежных источников.

– Больше не существует никакой угрозы, уверяю тебя. Готов заграничный паспорт.

Он искренне радовался тому, что все происходило именно так, на Анну старался не смотреть, потому что кожей ощущал напряжение.

– Да, да, конечно, я завтра же отправляюсь в путь, – мягко улыбнулся тот.

Она не проронила в то утро ни слова

– Я прощаюсь с вами князь, – услышали они ее спокойный голос, – на случай, если мы завтра не увидимся.

– Она не любит его, – думал Николай, – и хорошо, что он завтра уезжает, нет ничего страшнее, чем безответная любовь. Но может быть потом, когда он вернется из своего путешествия, все и переменится.

Князь уехал очень рано, вскочил в приготовленную графом карету и растворился где-то в тумане. Она уже проснулась и подошла к окну, чтобы еще раз на него взглянуть, и потом долго смотрела на пустую дорогу.

Вернется ли он сюда? Увидят ли они друг друга еще когда-то?

№№№№

А вечером того же дня в столицу отправился и поэт. Он был молчалив, как обычно и странно смущен. Они знали, что у Лизи с ним было объяснение

– Я вас люблю, к чему лукавить,

О, этот Пушкин. Все барышни в их мире, наверное, объясняются его стихами теперь. Он позволил им делать нечто такое, что вчера еще было невозможно. И скольким придется страдать, разочаровываться, терять то, что они еще не успели обрести.

Он вынужден был ей что-то ответить словами другого Евгения – Онегина. И вдруг Анна поняла, насколько этот поэт похож на знаменитого героя, на русского Байрона, словно Пушкин (а он явно слышал об их соперничестве) все это знал заранее и понимал прекрасно.

Но как оба удивительных поэта различны: вода и камень, стихи и проза, лед и пламень. Рядом с Евгением ей было спокойно и надежно. И не дай бог, если бы на его месте рядом с Лизи оказался Александр, трудно даже представить, каких бед в своих порывах он смог бы натворить. А ведь такое вполне могло случиться. И хорошо, что до сих пор до него не дошли слухи о ней, хотя в это очень трудно было поверить. В свое время его отлучили от бунта, теперь – от ее дочери. Это единственное разумное решение.

Глава 18 В разлуке

Графиня не скрывала своей тоски по князю Сергею. Она поняла, какой важной частью жизни он для нее оказался. И Ники чувствовал в очередной раз себя перед ней виноватым. Но все и время, и люди, и события казались такими неподходящими для их романа.

– Пусть пройдет еще немного времени, – уговаривал он ее, – и если он хоть что-то чувствует, кроме благодарности, то он вернется. Впервые за долгие дни к ним заглянул поэт. Он скучал, и решил посмотреть на те места, о которых так часто говорил ему Евгений.

И он увидел ЕЕ. Она спускалась по лестнице к обеду и улыбалась, а он словно вихрь ворвался в гостеприимный дом.

– Мы говорили о Вас, – услышал он ее голос, и был уверен в том, что ангел спустился к нему с небес.

Он заметил бы ее в любом случае, как и любую юную особу, но она была не просто прекрасна и восхитительна. Ему показалось, что он время повернуло резко вспять, и он снова остается в лицее.

– Не сердитесь, но мне больше нравится Онегин, чем Ленский, хотя вы, вероятно, придерживаетесь другого мнения на этот счет. Смею предположить, что под Ленским вы подразумевали себя.

– Императрица, – прошептал он, совершенно ошарашенный, слушал и не слышал, он не понимал, о чем она собственно говорила, да это было и не важно совсем.

Он заметил, как странно побледнел граф Николай, Анна отвернулась, боясь выдать себя. И только та, к которой обращался поэт, ничего не понимала.

– Почему Вы меня так называете, – немного смутилась девушка, – я знаю, что вы горазды все преувеличивать. Вы сокрушали все женские сердца такими комплементами странными, и хорошо, что я так много времени провела с Евгением, вы не сможете так просто сбить меня с толку.

– Я никого так не называл прежде, – пробормотал он скороговоркой, просто мне показалось, но это все пустое, этого просто не может быть, простите меня.

Он поспешно ушли с графом, не скрывавшим раздражения, в сад.

– Полно, Александр, – вырвалось у того, как только они остались одни, – я бы попросил вас. Кто не знает о ваших бесчисленных похождениях и скандалах, но она невинный ребенок. Оставьте ее в покоя, иначе я вынужден буду.

– Но вы же прекрасно понимаете, в чем дело, граф, – вспылил поэт. – Мне говорили прежде, но я не придавал значения словам. Мало ли у кого есть внебрачные дети, но не спорьте со мной, это не Ваш ребенок, потому что никто в этом мире так не похож на нее. Отчего бы это вдруг?

– Это полная чушь, вы тоскуете и любите ее, и она Вам мерещиться везде, но наша девочка не должна слышать эти глупости. Вы готовы обманываться, и извольте, но не впутывайте в это других.

Его твердости можно было позавидовать в тот момент. Поэт столкнулся с непроницаемой стеной и хорошо видел, что все его слова бессильны и бесполезны. Она не знает даже, что Анна не ее мать, и не дай Бог, если она это от вас узнает, я не перед чем не остановлюсь.

И было видно по всему, что он и на самом деле не остановится.

– Да, конечно, могли бы и заранее предупредить, хотя впрочем, что теперь о том говорить, – он растерянно развел руками, – Вы и дальше будете прятать ее от мира?

– Это вы не можете без того самого мира дня прожить, – усмехнулся граф, – а она там не была и пока не отравлена этой заразой, потому и переживать не о чем особенно. Надеюсь, так будет и дальше. Но я опасаюсь не столько императора нашего благословенного, он был здесь и видел ее, сколько тех безумцев, которые создают разные союзы и уже выходили на площадь.

Он пристально взглянул в глаза поэту, и уже не пытался даже скрыть своей ярости.

– Моя сестра была права, когда с самого начала отделилась от этой дикой толпы.

– Но император сам к вам в гости заглядывает, – усмехнулся поэт.

– Он волен поступать, как ему вздумается. Но не забудьте, вы дали слово, не смущать Лизи туманными намеками и странными комплементам.

– Не беспокойтесь, я никогда не забываю о том, что обещал кому-то.

Поэт вскочил на уже оседланного коня и помчался прочь, и уехал, не прощаясь. Давно он уже не ощущал такого смущения.

Анна удивилась, из окна увидев, как поэт умчался прочь, даже не взглянув на их дом, а граф вернулся в одиночестве.

– Но что же случилось? – спрашивала она.

– Он дал слово, и больше флирта и странных намеков не будет.

– Она расстроилась из-за того, что мы были с ним так резки. Он странно заинтересовал ее, – смущенно говорила Анна. – Это какое-то родство душ, хотя нет никакой гармонии, Думаю, они и часа вместе не провели бы.

– Мы не можем ее все время прятать отсвета. Для слишком многих людей очевидно, чья она дочь. Но скажи мне, есть ли какие-то доказательства?

И тогда Анна подошла к своему столику и открыла одним движением секретный ящик, где хранились ее драгоценности, и вытащила одну из них.

– Вот, – она протянула ему перстень, – это было в пеленках ребенка.

Осторожно, словно это была ядовитая змея, он взял перстень в руки и стал внимательно смотреть.

– Сначала я подумала, что одна из твоих возлюбленных вернула тебе подарок вместе с ребенком, которого ей некуда было девать. И когда ты упрекал меня, мне хотелось швырнуть его тебе в лицо. Но когда я разглядела его с обратной стороны, я увидела вензель императрицы. Его нельзя было перепутать ни с каким другим, и мне все стало ясно. Тот, кто принес нам ребенка, хотел намекнуть нам на то, чей это ребенок. Тогда я и решила избавиться от перстня. Но потом передумала. Он оставался все это время здесь. Не знаю уж почему, – говорила она.

И Николай рассказал ей о давней встрече с императрицей. Как ему хотелось отдать ей этого ребенка и выдать за ее воскресшую дочь.

– Скажи, – спросила его Анна, – а не она ли сама все это и проделала? Может быть все проще, чем ты думаешь?

Глава 19 Растерянность

Несколько минут он молчал, а потом произнес:

– Нет, этого не может быть. Она не появилась здесь ни разу и даже не взглянула на ребенка.

– А если я права, дорогой, и у нее просто не было сердца? – спросила его Анна.

– Нет, ты не права, если она так и поступала, только для того, чтобы защитить и спасти девочку.

Но что спорить и гадать о том, как это могло быть. Им не суждено было знать, что произошло в те дни за толстыми дворцовыми стенами. Сама ли Елизавета приказала унести ребенка во владения графини, или это сделала покойна императрица-мать, чтобы не оставлять ее во дворце и не видеть больше, как знать? Но они говорили о том, что так долго было для графа только неясным предположением, а для Анны страшным грузом, который она мужественно несла на своих хрупких плечах.

А тем временем Лизи смотрела на портрет покойной императрицы, который был спрятан между книгами в библиотеке. Она знала, как любил ее поэт, и пыталась понять, что он в ней такого нашел. Она показалась ей бесцветной и печальной – таких женщин нельзя было по ее разумению любить, но кто же поймет мужчин, да еще поэтов. Она давно слышала, что матушка именно ее обвиняла в том, что случился бунт, сотни их друзей и знакомых оказались подозреваемыми и изгнанниками. Она совсем не была похожа на ту, которую они рисовали в своих в своих рассказах и стихах. Ей очень хотелось увидеть Елизавету живой, хотя она и не понимала, откуда это желание.

Но захотела бы императрица говорить с глупой девчонкой? Вряд ли. Хотя, почему она была так уверенна в том, что та не откажется говорить с ней?

Она вспомнила недавний визит новой императрицы. От него в душе осталась замешательство и странная неловкость, словно она была перед ней в чем-то виновата. Но это было совсем другое. Странно ощущать родство с человеком, которого она никогда прежде не видела, и знать не могла. Но и у матери она не решилась бы спросить о ней тоже.

№№№№№

Императрица узнала о том, что поэт женился на юной красавице, говорят, что глупость ее была равна красоте редкой. Все ее усилия стать ее музой и заменить давнюю соперницу оказались напрасными. Его приглашали ко двору, хотя и не следовало, но не было написано ни одной строки в ее честь, он ответил черной неблагодарностью на великодушие императора. Ей казалось, что он просто пытается мстить, только непонятно за что. Она стала просить, чтобы он был отправлен в отставку. И сам он просил об отставке, подчеркивая, что не испытывает к ней никаких чувств. Она дивилась тому, что он не хочет даже притвориться. Нет границ человеческой неблагодарности.

Императрица намекнула на то, что у графини в усадьбе есть та, которая значительно милее прежней и умнее бедной его женушки, и всех девиц, с которыми его столкнула судьба.

– Я непременно взгляну на это чудо, – пообещал он и удалился. Но он понял, что это не игра его пылкого воображения и не случайно граф был с ним так сух впервые за все время их знакомства. Но что случилось, как могло быть такое?

Когда тебе неизвестны какие-то факты истории, то остается только додумывать какие-то ее эпизоды. Писательское воображение всегда живее и ярче. Он вспомнил печальное лицо Наталии, ее согласие стать его женой. До сих пор он был уверен в том, что это его избранница так странно похожа на императрицу- единственную женщину в его жизни. Потому ему так страшно было ее потерять, даже если она только бледная тень. Но именно перед свадьбой бес искушал его с такой невероятной силой. Он старался быть разумным и забыть про эмоции. Граф никогда не отдаст ему Лизи в жены, они увезут ее подальше от него. Да и что он сам сможет оставить ей кроме долгов и стихов?. Он видел, в какой роскоши прожила она все эти годы, а император намекнул на то, что ему все известно, допустит ее свадьбу с полу опальным поэтом?

Ему хотелось быть благоразумным и забыть обо всем. Можно всю жизнь безумно любить императрицу, но нельзя сделать ее своей женой. Это совсем другое. Не она будет просыпаться рядом, не она будет рожать детей. Так он и оставался в те дни, проявив в суждениях своих завидное благоразумие.

Но он знал и другое, его вечная и прекрасная любовь, которую, как ему показалось, он потерял навсегда, она снова вернулась в этот мир. Она живет в этом прекрасном создании. Он мог быть одновременно и страшно счастлив и несчастен. Она читала его творения и говорила о том, что ей нравится, а что нет. Онегин, а не Ленский. Но что это? Юношеский максимализм или странная реальность, с которой ему придется смириться.

Глава 20 Слухи о поэте

Уже несколько раз спрашивала она графа о поэте.

– Он женился, – отвечал тот спокойно, – его жена юна и прекрасна, она ждет ребенка, говорят.

Как странно и обыденно это прозвучало. А ей казалось и снилось даже, что он появится снова и станет за ней ухаживать с пылкой страстью, о которой ходили легенды в свете. Она не знала, как сказать матушке о том, что ей очень хочется в столицу. Конечно, прежде графиня никогда не жила той жизнью, но разве ради нее не может она на какой-то срок отказаться от своих привычек, да и развлечься немного.

Так будет только один сезон, пока она не найдет себе мужа, а потом она может вернуться к привычной жизни.

– Я совсем ему не понравилась? – спрашивала Елизавета у дядюшки своего.

– Да какая тебе разница, дорогая моя, на его мнение никак нельзя полагаться, он никогда никого не любил по-настоящему, уж можешь мне поверить, бедняжку, ставшую его женой, ждут одни разочарования, а она так молода.

– Он женился, совсем не любя ее? – удивленно спросила Лизи.

– А ее он любил меньше остальных,

Он хотел сказать еще что-то, но резко оборвал собственную речь. Больше о поэте они не говорили.

Но впервые Елизавета задумалась о том, что кроме любви и нелюбви есть еще что-то таинственное, что заставляет людей при столкновении с ней уходить в сторону, куда-то деваться. И они начинают тогда вести себя странно. Они приезжают, странно смотрят на нее, о чем-то говорят с графом и уезжают – все время одно и то же происходит. Она была слишком юна и таких странностей никак объяснить не могла. И хотя ее никогда не показывали докторам, но она решила про себя, что неизлечимо больна, и чтобы не тревожить ее, дядюшка отправляет всех подальше.

Может быть, потому речь и не заходит о столице, что тот воздух вреден для нее. Но даже если и так, ей все равно не хотелось быть вдали от света и от мира. Нет, у нее было слишком много вопросов и ни одного ответа – вот беда.

№№№№№

Они заговорило о том, что нужно отправиться в путешествие.

– Мы не можем больше держать ее в усадьбе, она не в тебя пошла, – говорил граф Николай. И уж если ей не суждено жить в столице, то пусть она хотя бы посмотрит мир. Я не думаю, что там возможна какая-то опасность, зато люди, встречи, знакомства.

– Ты же знаешь, как я не люблю всего этого, – упрекала своего брата графиня Анна.

– Я знаю это, но когда ты решила ее оставить, ты не могла не думать о том, что чем-то придется пожертвовать ради девочки. А теперь она взрослая девушка. До сих пор ты жила, как хотела, и так бы продолжалась, но ты сама сделала выбор в ее пользу в тот день. Но не верю, что и тебе самой не хочется взглянуть на красоты Италии и весь остальной мир.

.Они оба не заметили, что дверь была прикрыта неплотно на этот раз, и Елизавета слышала разговор. Она боялась услышать что-то о болезни, но поняла, что не в ней дело – это только ее фантазии, а там, в реальности, совсем другое. Из слов дяди ей стало ясно, что она у них откуда-то появилась. Он разговаривал не с тобой, которая родила ребенка. Ей казалось, что это только ее фантазии, но нет, совсем не бред.

Бесшумно, так, что они ничего не заметили, увлеченные своей беседой, Елизавета ушла к себе. Надо было обо всем услышанном хорошенько подумать. Но странная пустота поселилась на этот раз в душе у нее. Если бы она не слышала разговора, то просто бы обрадовалась путешествию, но что ей думать теперь?

Кто я такая? Как появилась в усадьбе? Почему они мне ничего не говорят. Она понимала, что должна успокоиться. Что бы ни происходило в далеком прошлом, она должна быть им благодарна за все, что они для нее сделали. Но ведь любой, из живущих в этом мире, имеет право знать, кто он такой, и кто его родители. Даже если от этого все в жизни переменится, он должен то знать.

Но девочка была упряма. Она ни о чем их не спросит, пока они сами этого не скажут ей.

№№№№

Тревоги рассеялись сами собой, когда они отправились в солнечную Италию. Она смотрела на неведомый мир на людей и открывала его для себя. И те самые мифы, о которых они столько говорили с дядюшкой и Евгением, теперь были перед нею. Здесь и Анна была совсем иной, она оживилась, у нее оказалось немало знакомых. Они ходили в мастерские художников, к вельможам русским и итальянским и просто радовались жизни и тому миру, который перед ними открывался в те минуты. В ней видели только прелестную русую девушку, и она радовалась этому.

На одном из приемов в залу неожиданно вошел князь Сергей. Он остановился перед графиней. Она странно смутилась. А потом они танцевали, и весь вечер провели вместе. Он проводил их до виллы, где они остановились, и обещал быть утром.

И он сдержал свое слово, все оставшееся время по время путешествия князь провел рядом с ними. Анна уверяла себя в том, что это только чувство благодарности за то. что у них в трудные минуты он нашел приют. Но он сделал ей предложение. И под небом Италии они обвенчались.

Елизавета была рада за них, но она немного огорчилась, у нее до сих пор не было не только жениха, но даже постоянного поклонника. Все они, побыв немного, исчезали, женились на других, как поэт там в России.

Глава 21 В Италии

Анна не хотела в те дни покидать Италию, не хотелось ей снова быть запертой в усадьбе. Она больше не хотела прятаться от мира. Вместе с мужем вернулась и радость общения, и желание жить в толпе близких и дальних. В те дни она была спокойна и счастлива, как никогда прежде не бывала. Но она огорчалась и чувствовала свою вину оттого, что ее дочь так одинока.

– Но почему отец не поехал с вами? – спрашивал князь, – когда речь зашла о графе Николае.

Как странно в тот момент прозвучали эти слова. Она резко взглянула на Анну.

– Отец? Он говорит, что дядюшка мой отец? – спрашивала девушка.

– Нет, дорогая, он заблуждается, но я поговорю с тобой о том вечером.

Так и случалась первая ссора с князем, хотя он не понимал пока, в чем виноват.

Анна думала о том, что одна ложь будет громоздиться на другую, но после этих слов она должна будет рассказать самый безобидный вариант этой истории, которую больше нет смысла утаивать. И хорошо, что осталось время на то, чтобы собраться с мыслями.

Она попросила прощения у мужа. Она должна была заранее предупредить его обо всем, но кто же мог знать, что такое может случиться?. Но князь чувствовал себя неловко и ушел побродить по городу.