Тяжесть короны. Князья и воины
- -
- 100%
- +
И стали люди эти и здесь все чаще появляться, потому что по нраву им земли русичей показались, понравились им злато – серебро и девки пригожие. И знали они об удали русских князей, но не испугало их это. А когда поняли они, что сами князья ослабили себя вечными спорами, да ссорами бесконечными, то и вовсе они обнаглели и нагрянули со всех сторон. Вот и пошли сначала на Рязань, а потом и на Киев замахнулись. И стали вглубь пробираться. Чем больше человек хапает чужого, тем больше ему хочется. И не может он уже остановиться. Старуха стала загребать руками, страшно выпучив глаза, и смотрел на нее Даниил удивленно.
– Далеко прошли они, – продолжала она, – может, и до нашего княжества доберутся, как узнают, что лучше и краше земель нет на белом свете.
– Не доберутся, – услышала она голос Даниила, никто их сюда не пустит, это наша земля, и мы защищать ее станем.
– Хорошо, если не доберутся, – задумчиво произнесла старуха.
Но он затаил обиду на нее из-за того, что она не особенно ему поверила. Но он знал, что, как только немного подрастут они с васильком и сил наберутся, то за мечи возьмутся, и никакие басурмане не посмеют против них выступать.
– Страшно мне за них, – молилась старуха, оставшись одна в комнате своей во дворце княжеском, где она всю жизнь провела, – не допусти того, чтобы Даниил и Василек головы свои буйные сложили под басурманскими мечами, спаси и сохрани их, – снова и снова повторяла она.
И верила в том, что до бога дойдут ее молитвы, и он обязательно просьбу ее исполнит.
А ночью видела она во сне, что Даниил ее уже взрослым стал, и находится он среди басурман проклятых. И стеной они на него со всех сторон надвигаются, в полон взять хотят. Она закричала тогда, бросилась к нему. Но не услышал ее никто, только сами они стали в разные стороны расходиться. И прошел он перед ними, и прочь отправился. Она бежала за ним и спрашивала, что с ним такое случилось, почему они его отпустили. Но молчали они, и он молчал, будто не видели ее и не слышали.
– А может, и взаправду не слышит он меня? – раздумывала старуха, пробуждаясь, – будто и нет меня там. И то сказать, когда это будет, разве дожить мне до тех времен дальних.
Не понимала она сна своего, хотя бабка говорила ей, что многие сны что-то значат, судьбу предсказывают, особенно если о смерти или переменах каких речь заходит.
Пробудилась старуха раньше обычного, и никак не могла угомониться больше. Столько скверного в последнее время происходило, да все к одному, где же здесь не потерять покой и сон свой.
«С небес за ними, голубями моими смотреть буду, – думала растерянно старуха.
У нее в жизни никого кроме княжичей не было. Хотела она замуж в свое время выйти, да княгиня только что Даниила родила, и казалось ей, что ничего без нее она не сможет. А когда ребенка на руках подержала, то поняла, что никакой другой няньке не отдаст его. И бог спас ее от замужества. Она узнала, каким скверным мужем нареченный ее оказался. Не было покоя жене его до самого смертного часа. И единственной оказалась ее радость, когда в драке пришибли его. Дом у него неухоженный, полуразваленный был. А она в княжеских хоромах всю жизнь провела, и ни от княгини, ни от князя слова дурного не слыхала, и ела и пила только самое лучшее. Вот и пойми, как оно лучше будет. Детей у нее не было, но с таким мужем, который бы ей достался, так это награда, а не наказание божье. До глубокой старости дожила она не бита, не клята никем и никогда. На судьбу старуха не жаловалась. И многие бабы завидовали ей черной завистью. Вот только когда они взрослыми станут, вспомнят ли о ней. Когда князь и княгиня помрут, если ей еще жить доведется, а живой в могилу не ляжешь, не придется ли ей на улице жизнь свою доживать? Тревожилась старуха, но поверить не могла, что такое может ее и на самом деле ждать.
И сон тревожный недаром ее душу всколыхнул. Но пока это были только страхи. Она не могла допустить их в душу свою.
– Даниил силен и смел, – думала она, глядя на подростков, – он настоящим богатырем станет, и девки его любить будут, не одна из-за него в омут темный бросится, да и басурманам он спуску не даст. Василек хитрый малый, во взгляде его что-то плутоватое есть. И в душе его таится что-то темное и таинственное, но что никак не может она разобрать. Вроде начинает понимать, но ускользает это от нее. Вроде одинаково обоих растила и воспитывала, но разными они получились.
– Что с тобой? – удивленно спрашивал Даниил брата, он привык опекать его и заботиться о нем.
– Мне страшно, – признался тот.
– И всего-то? – удивился Даниил и рассмеялся.
Смутился Василек и дал себе слово не доверять ему больше страхов своих. Но знал он, что обещания своего не сдержит, и снова все расскажет, как только тот расспрашивать начнет.
Ничего это пройдет, ведь ему и самому часто бывало страшно, когда меньше был. Но он вида не подавал и никому об этом не рассказывал. Но когда отец его впервые взял в сражение год назад, он увидел горящую землю и мертвые тела воинов, и живых, убивавших безжалостно друг друга – ему тоже было страшно, он зажмурился даже
Но когда все кончилось, он уже смотрел на это поле, чтобы побороть в себе страх, приблизился к мертвецу и коснулся рукой его кольчуги. Тело его казалось каменным. Но тогда он еще не понимал, что такое смерть, почему человек так долго не шевелится, и не похож он больше на спящего. Он знал, что расспросит об этом монаха, как только тот вернется. Но он ощутил такой приступ страха, от непонимания происходящего, или оттого, что какой-то странный дух витал над полем этим.
И казалось, что люди только притворяются. Мурашки по коже его побежали, и он поскорее вернулся к костру, к живым.
Но казалось, что мертвецы шевелятся, идут за ним следом, и попрекал себя за то, что вел он себя неразумно.
Но он увидел, что отец вместе с воеводами своими смотрит за ним. Они окликнули его, позвали к себе. Ему хотелось побежать прочь, но он шел спокойно и величественно, не собираясь выдавать своего страха. Он знал и сам, что не раз еще придется видеть такие картины. Но он знал, что никогда больше они не будут казаться ему такими жуткими. С детства ощущал себя Даниил князем и воином.
Глава 4 Юный князь
Как бы не ожидали и не предчувствовали они события, происходят важные вещи неожиданно и не в свой срок. Никто в те дни не верил в то, что дни князя Романа сочтены. Он отправился в поход против ляхов здоровым и веселым, готовым покорять и торжествовать победу. Но когда нашли его мертвым в походной палатке в утренний час, то в Галиче покой и тишина, так поражавшая их прежде, мгновенно отступила. И засуетились бояре, оставленные в граде на время его похода. Не только из-за пышных похорон волновались и переживали они, но и потому что Даниил был слишком юн, для того, чтобы сменить могущественного и неукротимого отца своего. И спорили бояре о том, что будет править вместе с юным князем, до того времени, пока не возмужает мальчик. Брать другого наследника не хотели, они знали, чем это всегда завершалось, еще с Олеговых времен, – не допустит он князя к трону, если вовсе не убьет, то вдали от него держать станет. Они знали, что на небесах следит за ними князь Роман и никогда не простит им такого предательства, да и самим им при малолетнем князе, чем неизвестно при ком, жить легче и проще было.
Сильного вельможу назначать опасно было, слабого еще опаснее. И сетовали они на то, что сам князь Роман не дал на такой случай никаких указаний. Никто не был им по нарву. Споры все время заходили в тупик, ничего не могли они решить в то время, когда тело мертвого их князя уже в любимый град его привезли и готовили к похоронам.
– Даниил мал и не обучен ничему пока, пусть он растет да мужает, – только в этом и были все они согласны друг с другом.
И так бы все, наверное, и осталось в неопределенности, если бы бес не следил за ними внимательно, не подслушивал и не подглядывал, и не имел собственных соображений об этом споре.
И понял он, что действовать, как обычно в таких случаях бывает, придется ему самому. Не так много осталось на земле русской крепких княжеств, их по пальцам пересчитать можно было, как и князей, способных сопротивляться татарам поганым.
То ли серьезным это было делом для него, то ли очередной забавой, но он хотел на этот раз вырастить такого князя, чтобы всколыхнулась память о Рюрике и Олеге. И не собирался он допускать того, чтобы и на короткий срок кто-то из бояр приходил к власти. Нет страшнее властелина, чем бывший княжеский раб да холоп верный.
Он перевоплотился в верного спутника Даниила воеводу Федора и направился поспешно к юному князю. И хотя мальчик с самого начала отличался мужеством, но он был подавлен, после того, что случилось. Такие события и взрослого в гроб вгонят, а он был совсем юн.
Он гадал о том, какое решение примут бояре, и что делать ему потом, когда решение будет принято. А помощники и советники отца всегда были непредсказуемы, сколько ему с ними возиться в свое время приходилось.
– И что ты сидишь и дожидаешься, пока рак на горе свистнет? – удивленно спросил мнимый Федор, – ждешь, пока они для тебя нового Олега найдут? Только об этом они до посинения и спорят. Еще неизвестно каким прытким он окажется. Тогда скорее ты смертного часа дождешься, чем часа, когда сам править сможешь.
Бес мог пересказать ему историю князя Игоря и первого, и второго, которая не так уж давно происходило, но не было у него на это ни времени, ни желания большого.
– Больно ты шустёр стал, – подивился Даниил, что же ты предложить мне можешь?
С Федором они часто обсуждали те дни, когда Даниил станет князем, как они будут править, как изменят все в мире своем, но то, что это нужно делать уже нынче, это никак не укладывалось у него в голове.
Он смотрел на Федора и поражался тем переменам, которые с ним случились. Разве может человек так меняться вдруг? Вчера вроде обычным парнем был, а нынче что-то совсем иное, необъяснимое в нем появилось.
– Ты должен действовать, уже на тризне, громогласно заяви при всех, что ты князь и наследник и сам править ими станешь. Советы пусть дают, но ты сам будешь принимать или отклонять их, – заявил он так уверенно, словно юный бог, а не простой парень стоял перед ним.
Даниилу оставалось только попрекнуть себя за слабость и нерешительность, вдруг на него сошедшие. И порадоваться тому, что такого друга он себе когда-то выбрал из всех, кто к нему в друзья набивался.
– А они послушают меня? – все-таки спросил он, чтобы окончательно отбросить свои сомнения.
– А куды им деваться? Дружина на твоей стороне. Потому они и хотят от твоего имени действовать. Но если ты твердо поднимешься, то, что им делать останется?
И Даниил отбросил последние сомнения, уверенность и дерзость появились в душе его, и уже никогда никуда до самой смерти не девались они – с ним оставались навсегда.
– Завтра тризна, завтра все и решиться должно, понял он, укладываясь в постель, но заснуть в это ночь так и не смог. Потом таких бессонных ночей в жизни князя немало будет, но эта была первой. Грядущий день должен стать для него переломным, решающим. И такое волнение охватило душу, что не до сна ему было.
Не спали в ту ночь и бояре. Горели свечи в гридне. На поминальном пиру они должны были объявить народу Галицкому о своем решении. Но они так и не могли его принять. И тот был не хорош, и этот плох. Но они понимали, что нерешительность их, против них же и обернется.
И только к рассвету, когда пронзительно закричал первый петух, у них созрело решение, которому никогда не суждено было осуществиться. В княжеское кресло сесть предстояло по их выбору боярину Никите. Но он только побыл в нем несколько часов, пока они ждали поминального пира, и напрасно примерял его на себя.
Глава 5 Тризна
Князя Романа любили и боялись. Он был хорошим князем, усилил Галич своей Волынью, умел ладить и с коварным Рюриком и с властолюбивым Всеволодом, хотя все представляли себе, как это трудно было осуществить.
Вот и стояли они в скорби настоящей, а не показной перед гробом его, и понимали, как много перемен и горьких проблем их всех ждет. Но князя больше не было, а им надо было жить дальше. И люди смотрели внимательно на бояр, у гроба собравшихся, они знали о спорах, и боялись тех перемен, которые на головы их свалиться могут.
Пока говорили пышные речи о том, как много он для них сделал. Как хорошо и спокойно жили они при нем, как примирить умел непримиримых, и усмирить непокорных, как ладил с воинственными соседями своим. Приезжали к нему короли – соседи и могли они обо всем с князем договориться. И самое главное вечная и жуткая зараза – татары не беспокоили их особенно. И хотя на соседних землях пахло дымом, но ханы их обходили земли князя Романа стороной. Они просили о том, чтобы и на небесах не оставлял он их и охранял свои земли от татарвы. Но надо было думать не о небесах, а о земле родимой, и о том, кто достойно сменит ушедшего князя – к этому они разговор и подводили постепенно, и понимали, что всех остальных только это и могло волновать.
Они понимали, что теперь именно татары и доберутся до них, как только узнают, что у них больше нет князя Романа.
Не могли они надеяться на то, что кто-то из соседей им поможет, потому что каждый только за себя сражался, и не сил не желания помогать не было у них. Ведь и они никому не согласились бы помогать.
№№№№№№
После того, как отдали они последние почести князю, за столами воцарилась тишина невероятная. Они почти забыли о реальности и обратили свои взоры туда, где по их разумению обитали души ушедших навек, и куда уже устремилась душа их князя.
Федор в тот момент незаметно подтолкнул Даниила, который возглавлял стол и на месте отца своего восседал, только на этот вечер, как уверены были его бояре. И он, на глазах у всех поднялся с кубком в руках. И в тот же миг многие заметили, как за эти дни повзрослел князь, перед ними был не мальчик, но муж. Он на миг опередил одного из бояр:
– Отца нет более с нами, с этой минуты я – его старший сын, Ваш князь и властелин, дружина клятву в верности мне даст, и вы поможете мне советами мудрыми, но не более того.
Все молча уставились на него, словно усопший князь вернулся назад. А многие потому утверждали, что князь Роман стоял за спиной сына своего и ласково улыбался.
– Кто-то из вас с этим не согласен? – услышали они его голос.
И никто не посмел возразить мальчишке, потому что они не готовы были к этому. Но знали, что неспроста все происходит, за спиной княжича был кто-то более мудрый и могущественный, о существовании которого они понятия не имели, иначе не был бы он так силен и так дерзок.
И только боярин Никита, тот, кто спал и видел себя великим князем, побагровел от злости и понял, что не бывать этому. Мечты его никогда не осуществятся, синица, бывшая в его руках, вырвалась и улетела прочь.
Княжичу удалось опередить их, хотя он не спорил с ними в эти дни и голоса не подавал. И он ясно показал, что никому из них не позволит собой помыкать.
Странно тихо стало с той минуты на пиру поминальном. Никому не хотелось тревожить память ушедшего князя. И каждый думал напряженно, как ему жить дальше в так внезапно переменившемся мире.
Они понимали, что не должны сдавать своих позиций перед этим юнцом, но кто может знать, что он выкинет в следующее мгновение.
Так случилось, что это были поминки и по их власти. То, что было рядом, отдалилась в одно мгновение, разом рухнули надежды. Осталась тревога и полная неопределенность.
Глава 6 Двойник
Для Даниила все завершилось неожиданно легко и просто. Он не надеялся на то, что они так легко уступят и подчинятся ему. Никто не произнес ни слова.
Теперь, когда самое трудное было уже позади, он мог разобраться в происходящем и обдумать все, что с ним случилось за это время, хотя это оказалось очень сложно.
Он хорошо видел, что Федор очень изменился, его будто бы подменили. Внешность оставалась та же самая, но, сколько ни всматривался князь, не узнавал своего воеводу. Он стал проницательнее, пытливее, умнее, даже мудрее, хотя по возрасту был только на два года его старше. В детском еще теле сидел взрослый человек. Он и видел все и думал по-иному, все предвидел и умел находить правильное решение.
И преподносил это так, будто Даниил все это сам и придумал в свое время. Ничего подобного за другом своим прежде он не замечал. Этому должно было быть какое-то объяснение. Но в последнее время так много всего на него свалилось, что Даниилу некогда было об этом думать. Но преображение это было ему по душе.
Бес же в это время так удачно действовавший, не собирался разоблачаться. Впервые в жизни ему не хотелось раскрывать себя. Не хотелось о чем-то договариваться и показывать юному князю, что он много может. Ему хотелось помогать ему негласно. И взвалить груз на его, а не на свои плечи. И он был почти уверен, что по каким-то соображениям Даниил отвергнет его. Но он знал, что должен с ним оставаться. Потом, позднее, он конечно, разоблачится, когда он привыкнет к его советам и помощи и станет ему необходимым.
Бес точно знал, что с новыми князьями нельзя действовать прямо и открыто, в их характерах появилось что-то такое, что заставляет создавать иллюзии и тайны вокруг них.
Пока надо было избавиться от настоящего Федора. И он отправил его за тридевять земель, чтобы оболтус этот, не слишком проворный и сообразительный, не испортил его замечательной игры, да и вообще не путался у него под ногами. Это на первый взгляд казалось проще простого, нужно было только бесенка к нему приставить и следить за тем, чтобы он никуда не смотался от него, что он быстренько и провернул.
Сейчас Мефи видел, что Даниил глазаст и о чем-то он видно догадывается, но у него не хватит времени и сил за всем следить и все проверять. О другом голова его болит, и долгие годы еще болеть будет.
Власть и большие перемены в судьбе всех изменяют. Он умел читать его мысли, и это позволяло что-то предугадать и для него сделать.
– Нам с тобой надо друг другу доверять, – задумчиво говорил Федор, – бояре не особенно надежны, о своей чести, а не о твоей пекутся больше.
Даниил чувствовал, что он прав, на него спустилось какое-то озарение. Он и на самом деле стал совсем другим. Пророк говорил как-то, что Бог может помочь человеку, посылая к нему другого. Вот и верил князь, что Федор рядом с ним потому и находится. И нужно было поблагодарить его за это. Так просто и разрешалось все.
Мефи поморщился, обнаружив в голове юного князя такую мешанину. Да разве в первый раз его заслуги его сопернику приписывают, уже если кто-то его и послал, то не Бог вовсе, хотя и тот не посылал, а действовал он исключительно по собственной воле. Мессиру не до каждого князя славянского есть дело, он выбирает тех, кто ему интересен.
Но вступать в разъяснение у него не было никакого желания.. Потом можно будет со всем разобраться. Хотя и было немного обидно, но он переживал в свое время и не такое.
№№№№№
Даниил, оставшись вечером один, задумался обо всем происходящем. Он чувствовал, что сокрыто от него многое. Он не хотел думать о темном и странном. Только в глубине души он понимал, что Федору он не должен доверять до конца. Он вообще никому не может доверять. Истории о предательстве брата братом, или когда отец идет на сына были ему хорошо известны по рассказам монаха. Но он понимал, что другого ему пока не дано. Федору надо доверять больше, чем иным. Да и не на кого ему было положиться. Конечно, лучше было знать, что он хочет и что ему нужно, но вряд ли это возможно. И молчал Даниил, понимая, как тяжек груз. Он знал, что может просто его не осилить. Он был рожден князем, и он останется им до смертного часа.
№№№№№
А Федор в это время пробудился в незнакомом месте, и никак не мог понять, что с ним происходило, как он тут оказался. Люди говорили на каком-то непонятном языке, и он никак не мог узнать от них даже чего-то обычного. Он понял, что находится очень далеко от Галича, даже на коне ни одни сутки туда добираться надо, а у него с собой не только коня, но и вообще ничего не было. Люди решили, что он либо что-то скрывает, любо совсем потерял рассудок. Они никак не могли ему доверять. Он тут же начал собираться в дорогу и с тревогой думал о том, как без него там обходится Даниил. А может, и его колдуны проклятые куда-то забросили, но об этом даже думать ему было страшно.
Потом он стал думать о том, что возможно помер и находится на том свете, куда живым нет дороги.
Он готов был все выяснить и найти обидчика, посмевшего с ним так поступить и наказать его самым жестоким образом.
А пока он шел и шел неустанно в свой Галич, к своему князю Даниилу Романовичу.
Глава 7 Странный сон
Знал Даниил из разных рассказов и от няньки своей о том, что сны иногда пророческими бывают. И в сне таком могут объясняться все затруднения и неразрешимые вопросы. Вот и вспомнил он, что пробудился среди ночи от странного сна. И видел он, что Федор идет к нему навстречу, зовет его, но никак к нему не приблизится. Потом увидел, что лежит он мертвый, хотя вроде бы никто его не убивал, не терзал, ни одной раны на нем не было. Но сколько бы он не звал и не манил его, не откликался тот.
И вот тогда загоревал он и понял, что невероятное случилось. И говорил мертвец, но как-то странно, не открывая рта своего:
– О, княже, не забудь меня, из-за тебя душа моя с телом рассталась, или ты уже забыл слугу своего верного?
– Но я ничего не понимаю, ведь ты живой, ты рядом со мной, – растерянно шептал Даниил, и что это за напасть, что за сон такой жуткий?
– Нет меня там, все это обман и проделки бесовы, – проговорил он устало, – но не предпринимай ничего, тебе с ним легче и лучше, чем со мной будет, – будто бы оправдывался он.
И стал по сторонам оглядываться Даниил, но поле было чистым и никого нигде поблизости не оказалось
– Что это было? – спросил растерянно мальчик.
Но он решил никому про сон этот не рассказывать, и старался о нем забыть как можно скорее. Но еще несколько дней не давал он ему покоя. И все пристальнее вглядывался он в черты Федора, но ничего особенного не заметил. Тот был невозмутим. И он понимал, что в мире вообще полно тайн, и может быть, когда-нибудь он узнает, что тут происходило на самом деле.
№№№№№№
А тем временем бес, который некоторые из тайн сам и создавал, сначала чертыхнулся, оттого, что душа Федора прорвалась в княжеский сон и попыталась выдать его тайну, но очень быстро успокоился, и понял, что для него это испытание на прочность юного князя. Если он о чем-то станет его пытать, то он найдет достойный ответ. Но Даниил не догадывался о перемещении душ и подобной подмене, потому что ничего не мог знать о бесовых штучках.
Видно он не верил в сны и не придавал им никакого значения. Он мог подумать о том, что тот принимает его игру, что было маловероятно, потому что, скорее всего, парень ничего подобного знать не может.
Но со временем он обязательно разберется и в этих хитросплетениях. Надо было проверить, что там творит бездельник Федор, которого он подальше отправил. Хотя даже переносясь по небу, он не скоро тут появится, но береженного бог бережет. Глядя пристально вдаль, пренебрегая расстояниями, бес заметил, что тот уже вполне оклемался, и направлялся в их сторону. Но, к счастью, никакой колдун ему на пути не попался, Шестиглавый нигде поблизости не пролетал, чтобы ненароком перебросить его с одного места на другое. И потому топать ему по дорогам незнакомым еще немало дней, а там глядишь, и случится с ним что-то такое странное, много чего может ждать на пути странника.
А когда он приблизится, то и тормознет его Мефи в какой-нибудь избушке местной ведьмы или в объятьях красотки какой оставит. Тогда еще можно посмотреть, кто ему станет дороже чертовка эта или ненаглядный князь.
Сам же Мефи, валяясь за стогом сена и скрестив копыта, закинув одно на другое, размышлял о том, в каких тяжких условиях в последнее время приходится ему трудиться, не покладая рук. Он с умилением вспоминал старые годы – благодатные времена, когда все было так прекрасно, он был единственным и могущественным, и предки их почитали за честь иметь с ним дело.
Конечно, он немного лукавил, никакой чести ему Рюрик не оказывал, а Олег терпел его только потому, что так меньше проблем у него было, и старался он во всем своей выгоды не упустить. А со Святославом вообще рассчитался самым жестоким образом. Но нынче все те события были далеки, и он тешил себя тем, что они ценили его и ждали появления, и жизнь свою без него не представляли. А когда появился их Христос, стали они считать его чуть ли не прокаженным. И чтобы его не обнаружили, должен он был кого-то из смертных вытряхивать из их тел, и притворятся, что он, это тот самый слабоумный тип, личину которого он и принял. Да еще извиняться при этом, словно он в чем-то виноват, и извиваться, словно он сам вместо грешника на сковородку попал. И все это ради того, чтобы помочь тому же князю и самому немного позабавиться, и линию свою погнуть. Но не так уж много радости ему все это доставляло, так много было на все затрачено усилий, и так мало толку. Но не виноват же он в том, что неутомим, не привык в аду обитать тихо и мирно, и любит важные дела делать. Сам же от широты души и доброты своей страдает, но от забав все равно не отказывался.