Убит поэт. Ищите кота. Литературный детектив

Глава 19 Литературный маньяк

Женщин обижать не рекомендуется, писательниц – тем более.

(Так говорит кот Б.)

Наступил рассвет. Кончилась водка, а нужно было опохмелиться, чтобы ощутить себя в своей тарелке и дописать юмористический рассказ. Нет, его никто и нигде не ждал, но рассказ должен быть закончен, чтобы оставаться в тонусе, и чувствовать себя юмористом.

– Писатель, – на разные лады повторял Вит, понимая, что это последнее, что ему еще осталось в этой жизни. Со всеми остальными занятиями и с женщинами, с которым он проводил больше, чем одну ночь, пришлось расстаться по собственному желанию, а вернее, желания – то никакого и не было, а все от него что-то требовали, особенно блудливые бабы.

Пить с утра – дурной вкус и последняя стадия алкоголизма, но завтра он бросит, займется делом, вернется в журналистику, станет знаменитым душеведом и напишет шедевр обязательно. Надо только протрезветь.

Когда последняя банка пива была допита, он вздрогнул и увидел оранжевого черта.

– Оранжевых не бывает, – прохрипел Вит.

Черт почесал затылок и ухмыльнулся:

– Если за дело не возьмёшься, то фиолетовым стану, юморист чертов.

– А что делать-то? – спросил Писатель

Черт от ярости, смешанной с жалостью и презрением, усмехнулся.

– Да почти ничего тебе уже не осталось, но вот кое-что я все-таки придумал, маньяка из тебя делать будем.

– Кого? – прохрипел Вит, с чувством юмора у него было в последнее время совсем скверно.

– Литературного маньяка, это что-то новенькое, обычные маньяки, это пошло, кто только не маньяк нынче, ты будешь литературным, знаю, что трудно, но справишься, ты же еще не все мозги пропил.

– С бабами не хочу, – стал капризничать тот, – они все дуры безмозглые, и слишком много требуют, а потом динамят и еще смеются.

– Я из тебя не плейбоя, а маньяка делаю. Вот и выместишь на одной из них всю свою ярость.

– На какой? – вяло поинтересовался Вит, понимая, что кому-то из особенно шустрых графоманок, затмивших от него одинокие шедевры своей плодовитостью, можно будет отомстить. Это лучше, чем ничего.

Бес врубил комп, полистал страницы и ткнул мохнатым оранжевым пальцем в экран:

– Вот эта?

Вит немного протрезвел от увиденного.

– А чего такая старая и страшная?

– О, дьявол, ты же маньяком будешь, а не Тарзаном, потому и страшная и старая, сказал эта, значит эта. Тебе не жениться на ней, а для этого сойдет и такая.

Но замысел оранжевого беса постепенно стал ясен.

– Эта уже столько написала, наиздавала, что если ее не будет, то меня заметят, – медленно рассуждал он, решив найти мотив и выгоду для себя любимого.

– Геростратом никогда не поздно стать, – пробормотал бес, но Вит его не услышал.

Он даже не думал о том, что потом бывает с маньяками, попадаться он не собирался, хотя если не попадешься, то, как прославиться? Как Наполеон, он решил сначала ввязаться в драку, а потом разбираться.

– Вот-вот мозги еще не все пропил. Станешь литературный маньяком-завистником, напишешь, как ты убивал главную графоманку, и хотят – не хотят, но они тебя запомнят, издадут, даже с петлей на шее.

– А может не надо? – стал торговаться гений.

– Надо, Вит, надо, – черт говорил убедительно, – это твой последний шанс взойти на Олимп или Парнас, потом посмотрим, куда всходить, но по трупам конкурентов, а как нынче по-другому в маньяки, то есть люди выбиться?

№№№№№№№№№

В доме Виктории горел свет, она, не разгибаясь, дописывала роман о Мастере, который должен был быть сданным редактору еще вчера. Но она все читала и правила рукопись и никак не могла поставить последнюю точку.

И вдруг на пороге появился белобрысый мертвецки пьяный тип.

Она привыкла открывать двери даже в полночь, вот и на этот раз не заморачивалась, решив, что кому-то надо помочь. Спасать мир – это было делом ее жизни. И на те самые грабли она наступала снова и снова.

– Вот я до тебя и добрался, графоманка чертова, – зарычал Вит, – из-за тебя меня никто не видит и не замечает, замолчи и за умную сойдешь, чего всякую чушь писать, а потом издавать на деньги своих любовников, не бывать этому…

Вика растерялась только в первые пять минут, а потом, потом она оттолкнула литературного маньяка, – так она сразу его назвала, но он упал на дверь, которая и захлопнулась, отрезая ему путь к отступлению.

Маньяк усмехнулся, бес служил ему верную службу. Окрыленный рванулся прямо на нее, кажется даже немного возбудился – ну настоящий маньяк, даже играть не надо.

А потом он сделал то, что делать не надо было, схватил за горло свою жертву… И возбудился еще сильнее, золотого конька не потребовалось, в первый раз за много дней и лет.

Ярость, бессилие, ненависть, которая могла спалить дотла его исстрадавшуюся душу – все смешалось в пьяном бреду в душе непризнанного гения. Он ненавидел женщин, а писательниц особенно, и самую противную из них наконец можно было реально задушить – это ли не счастье, спасибо оранжевому бесу, что толкнул сюда.

– Вы думали, что убили меня, уничтожили, шиш вам с маком, бездарности чертовы.

Вика подумала о том, что мертвая писательница, наверное, станет популярнее, чем живая, но у нее еще столько неоконченных рукописей.

Что произошло в следующий момент? Страшная боль, адская боль в том самом месте, которым маньяк должен был орудовать дальше, ну чтобы завершить свое маньячье дело и прославиться на весь мир, хотя бы в этом амплуа. Откуда эта дикая боль, если Виктория не шевелилась, и точно не могла пнуть его? Об этом он позаботился, все сделал правильно. В чем он просчитался?

Но руки разжались тут же, рыжая псина, то ли пит, то ли буль – Вит все время их путал, сцепила пасть на его брюках да так, что ее не разжать и железным прутом. Он вопил так, что слышали все 9 этажей огромного дома.

Теперь и Вика пнула его острым каблуком в живот и прошла к двери, там уже трезвонили соседи, нашлось кому ей на помощь бросится, что тоже было приятно.

Полиция приехала очень быстро, что само по себе удивительно, но это спасло маньяка, кажется, откусить пес ничего не успел, хотя там и кусать особенно было нечего.

– Убейте собаку, она бешенная, – вопил маньяк, когда копам удалось разжать пасть пита и освободить его из собачьего плена.

– Обязательно убьем, – пообещали полицейские, – дай только срок.

№№№№№№№№№

Рыжий бес присел на нары в обезьяннике.

– Тебе поставили укол, обезболили, это я уговорил их, чего так маяться-то, говорят, это самое больное место.

– Ты? А почему ты не сказал, что у этой швабры есть собака?

– Не знал, – не моргнув глазом, соврал бес.

– Не знал…

– Но так еще интереснее получилось, забавнее. Ты же писатель-юморист, что еще можно было придумать, чтобы народ посмешить.

Маньяк готов был прибить беса, но как только дернулся, адская боль уложила его на нары. Обезболивающее действовало плохо, было очень больно. К камере подошел капитан полиции и бросил газету.

Бес подхватил ее еще до того, когда она успела коснуться грязного пола.

– А вот и статья, полюбуйся.

Маньяк впился глазами в текст, где рассказывалось о писательнице, о романе, который хотел похитить и присвоить очередной графоман, о том, что с ним случилось дальше, и как он теперь оказался безвреден для всех окружающих.

– Раньше он писал дрянь, но хотя бы по бабам ходил, а теперь и этого не потребуется. Нет, ходить – то может, но толку от того.

– Что это? – вопил Вит, – ты же обещал сделать из меня литературного маньяка.

– Прости, с литературным не вышло, пес помешал, мы в другой раз попробуем литературного, но вот тут есть и про литературного.

Он развернул газету, там была громадная статья о философе из Казани, который сначала опубликовал книгу, а потом и совершивши двойное убийство. В реальности он действовал точно так, как было описано в книге. Раскольников наших дней, не больше, не меньше.

– Этот тебя обошел, я же говорил тебе – пиши романы, а не юмористические рассказы, у каждого маньяка свой жанр, тебе одно – ему другое, а я что, я только подсобный рабочий…

Хотелось пить и есть, но, швырнув ему газету, Рыжий исчез.

Побежал к своей писательнице или еще какого литературного маньяка творить.

– Упырь, – прохрипел Вит, – осинового кола на тебя нет…

Трудна доля маньяка, но как же тяжело быть литературным маньяком…

Хотя у него все впереди, он выйдет из обезьянника и еще всем покажет, но пока только огромная пасть пса мерещилась гению в полусне, оставалось только благодарить полицейских за то, что они успели вовремя… И надо меньше пить, чтобы фиолетовым, оранжевым, бирюзовым чертям не захотелось использовать тебя в своих целях, твоими руками и другими частями тела творить пиар старухам – графоманкам, будь они неладны, писательницы чертовы.

Только как не запить от жизни такой? Вот и получается замкнутый круг, из которого гению никогда не выбраться, остается только маньяком стать – Литературным маньяком, но в следующий раз надо подумать, как лучше это сделать, и никаких собак.

А потом появилось стихотворение той самой мерзавки, она его посвятила ему, и даже адрес указала, куда обращаться за пиаром…

Житейские размышления кота Баюна

Глава 20 Железное алиби

Анна перелистала страницы, чтобы убедиться, что это тот самый рассказ, и там нет никакой подсказки для того, чтобы в чем-то ее уличить, чем черт не шутит. Ведь его мог кто-то перепечатать под своим именем, изменив концовку, и выдать за свое произведение, так часто делали особо одарённые литературные мошенники. Но нет, все было именно так, как она написала, значит, следователь хотел, скорее всего, блеснуть познаниями и что-то у нее узнать, блефовал одним словом.

– Там действует черт, а я сидела и трудилась в поте лица над новым творением, чтобы вам было что читать, – съязвила Анна.

– Я так понимаю, на это время у вас есть железное алиби? – невозмутимо спрашивал он, пропустив мимо ушей все, что было сказано.

– Самое железное, – она взглянула на Антона, и тот кивнул.

– Вот этот молодой человек ночевал обе ночи со мной, не знаю, кто там его из дома прогнал, уж точно не любовь ко мне, может Домовой не любит, но он был тут, и я тоже была дома. Он не мой жених или любовник, потому показания его сгодятся вполне. Кстати хороший мастер. Если с вашим компом что-то случится, – зовите, он на помощь придет.

Следователь уселся писать протокол, распахнув ноутбук – все по последнему слову техники, Антон сидел в кресле рядом со столом, за которым он расположился, и что-то ему говорил, указывая на неточности в электронном протоколе.

Анна поняла, что на самом деле он ее очень выручил, иначе долго бы ей пришлось рассказывать и объясняться, доказывать, что она не верблюд, да и поверили бы или нет, еще вопрос.

Антон сиял, когда подписывал бумаги и что-то советовал следователю, и могло показаться, что именно для этого он тут оказался пару дней назад, чтобы отвести подозрение от писательницы. Но если так, то возможно, что это он в чем-то таком замешан. Хотя есть ли у него мотив для того, чтобы расправиться с Васяткой. Чисто внешне мотива нет, но тем, кто читал детективы понятно, что мы многого не знаем о человеке.

– Стихов его не читал, в первый раз слышу про этого деятеля, – бойко говорил Антон. – А вот у вас хочу спросить, неужели за стихи убивают, в наше время может быть такое? Вот если бы это была какая-то древняя бабулька, которая молилась на Блока или Пушкина, да и жить которой давно надоело, тогда я был бы согласен. А у Анны столько планов, она думает только об исправном компе, почему я тут и оказался собственно, и не вникает во всю эту литературную жизнь, вряд ли она пошла бы на такое.

– Старушка, говорите, – задумчиво произнес следователь, – знавал я таких старушек, которые за Пушкина и за Шопена убить готовы любого, хотя те Шопены даже на свидание их пригласить уже никак не могут.

С этими словами следователь удалился, но обещал вернуться, если что-то изменится и откроются новые обстоятельства.

– Лучше не надо, – прошептал ему в след Антон. – Хотя очень хочется узнать, кто же так любит поэзию, что готов башку проломить тому, кто не в свои сани садится.

Анна за чаем рассказывала ему об отравителях и о том, как отрывали головы таким вот деятелям в романе века, они говорили о Берлиозе, который был на самом деле милым парнем, и пострадал первым, и кажется напрасно.

– Ну не совсем так, у нас же всегда было горе от ума, – отвечала Анна.

Она почувствовала, что визит следователя надолго выбил ее из колеи. А это она ни в чем не была виновата, а если бы и правда, случайно выпустила кирпич из рук, или отбивалась бы от этого хама так, что он свалился и головой ударился о тот самый кирпич, мало ли их на дороге валяется.

– О мертвых или хорошо или ничего, – напомнил ей Антон. Тогда она поняла, что говорит обо всем вслух, вряд ли он мог подслушивать ее мысли.

– Ты не прав, или хорошо или правду, а правда в данном случае окажется горькой, – тяжело вздохнула она, – но смерть не спасает от ответственности за все, что при жизни натворить успел.

Но визиты на этом не закончились, как говорится, пришла беда, открывай ворота, ну или жди нежданных гостей, если кто-то уже протоптал тропинку к твоему дому, то они будут приходить снова и снова. Еще бы —такое событие, не каждый день поэтов убивают.

Глава 21 Рыцарь королевы Анны

Среди писательской братии бывали и вполне симпатичные и серьезные писатели и даже поэты, одним из них и был Серж Соколов, с которым Анна давно и упорно дружила, именно дружила, ценя его поэтический дар. Бывает ли дружба межу мужчиной и женщиной, которая отдала бы предпочтения ровеснику Антона, если бы потребовалось кого-то выбирать?

Дружба может быть только в этом самом случае, когда перед тобой не очень молодой, усталый немного поэт. И он не устает радовать своими новыми и новыми шедеврами. Серж радовать не уставал. По отношению к Васятке он бы настроен категоричнее, чем она сама. Но им удавалось как-то по разным рельсам катиться, и эти самые рельсы не пересекались нигде. Да и потом, не избрал бы Серж для отмщения кирпич, может он был и не молод, но достаточно силен для того, чтобы не опускать до таких женских штучек. И роман века Серж не любил, считая, что ему слишком много не заслуженного внимания уделяется. Просто школу он закончил давно, и тогда о Булгакове еще никто и не знал, не ведал. А потом, работая в институте, вынужден был прочитать, чтобы оставаться в курсе происходящего, но роман ему откровенно не понравился, впрочем, как и людям его поколения. Так что не разделял он восторгов Анны по этому поводу, но подозревал, что она могла пойти по следам героев, которыми бредила. А там, как вы помните, они мстили всем, и ведьма разгромила дом критика, и кот с чертом головы отрывали, закидывали на край света нерадивых столичных жителей, да что только они не творили…

– Ты тоже уже все знаешь, – удивилась Анна.

Как хорошо общаться и дружить с человеком, если нет никаких чувств, ну кроме восторга перед его творениями. Ее не понял бы вечно страдавший от нелюбви Феб, а остальные бы прекрасно поняли.

– Я узнал чуть ли не первым, и если честно, то подумал почему-то о тебе тоже, – признался он, – хотел прийти и кое-что выяснить, но не думал, что он меня опередит, какой шустрый.

– Следователи не так плохи, как нам кажется, хотя за экранными им, конечно, не угнаться, но там-то сценарий прописан, а тут самим надо все писать и действовать, – размышляла Анна

– Но как ты думаешь, кто это мог сделать?

– Легче сказать, кто сделать не мог, да кто угодно, мой юный друг считает, что любая бабулька, влюбленная в поэзию, в Пушкина или Блока, и считающая, что на том свете они ее за это отблагодарят ночью страсти. Любая учительница, которая хоть что-то понимает в литературе, а не просто ее преподает, моя бабушка Ажбета, хотя она давно на том свете, но ведь это ничего не значит.

Анна усмехнулась, у нее в глазах появились странные огоньки, словно чертики из романа века. А может именно так они и приходят в наш мир.

– Мне еще придется с ним поговорить, – размышлял он, – и очень бы не хотелось лгать, если он будет бить прямой наводкой.

Анна не сразу поняла, о чем собственно он говорит, а потом все-таки догадалась.

– Серж, ты и правда считаешь, что это могла сделать я? Так вот зачем ты пришел, а я – то думала, что ты в это не поверишь.

– Ну, я же не твой молодой и легковерный друг, – он кивнул на Антона, – которому вероятно нравятся женщины постарше.

– Вот потому я и люблю молодых, лучше быть наивным, чем подозрительным.

Странно было именно от Сержа слышать такие слова, но объяснять ему, что все не так, и оправдываться, глупо, главное, ей повезло, есть железное алиби и попытка ревности со стороны поэта. Хотя в разряд девочек, которые ему нравятся, она явно не входила. Не стоит придумывать то, чего нет, хотя и непонятно, чего он так возбудился и прибежал.

– Сомнения все оттого, что ты хотела убить его. И он тебя обидел последнюю.

– И двигала кирпичи с крыши взглядом, – усмехнулась Анна, каким же смешным и забавным он казался. Но чувствовала, что доверия пропадает, и дружба если еще и осталась, то становится чем-то зыбким, эфемерным.

– Я не ведьма, да ты и не веришь в то, что они правда что-то могут, -напомнила Анна, но ей стало жаль хорошего поэта, который подозревал ее черт знает в чем.

Серж молчал.

– А кто не хотел убить этого махрового графомана? – рассмеялась Анна

– Да, но ты у нас ведьма, – говорил Серж, проявляя страшное упрямство.

– Думаешь, я на метле туда полетела? Кстати, у меня есть алиби, пока я покоряла Парнас, у меня на диване спал программист, – признается она, чтобы подразнить Сержа, и еще раз напомнить о преступлении и страшном грехе, которого не было, но программист – то на самом деле спал.

Серж молчал, он почувствовал, что пропадает доверие, и только теперь понял, что она не из тех, кто все готов простить. Но все сказано и наверное, поздно возвращаться в исходную позицию.

– И он слышал, как я желала, чтобы кирпич упал на голову, но это же роман века, надеюсь, что ты не веришь в то, что слово мое могло убить эту серость. А если и могло, наш следователь ничего не сможет доказать, уж поверь мне, ни один суд не примет во внимание такие доказательства.

Теперь замолчала и Анна. Кажется, они и так много чего наговорили. Пора остановиться и глубоко вздохнуть.

– Кажется мы теряем приятеля, – сказала она самой себе, и усмехнулась, но зато она поняла, чего стоят эти отношения.

Часть 2 Еще один поэт

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.