Воин на все времена. Сага о богатырях

Глава 1 Зачин

И появились в один прекрасный миг на земле русской богатыри при князе Великом Владимире, которого прозвали Красным Солнышком. И такими были воины эти храбрыми и могучими, каких в прежние времена никогда не бывало.

И пришел из города Мурома Илья, прозванный Муромцем, а из краев рязанских удельный князь Добрыня, решивший послужить в стольном граде верой и правдой. А пока Добрыня путешествовал, чтобы мир посмотреть и себя показать, а потом, в Новгороде по поручению князя свои порядки наводил, а Илья сражался со всеми чудовищами да в погребах за строптивость свою сиживал, в то самое время на земле столичной в княжеской гридне появился еще один богатырь. Явление его было поначалу не так заметно, – трудно было чем-то удивить стольный град и князя русского, и только со временем стали его одном из первых считать и былины о нем слагать.

Но в один прекрасный день из Ростова, тогда еще не великого, пришел поповский сын Алеша. Явился он прямо на княжеский двор, уверенный, что ждут его не дождутся, и без него никак обойтись не смогут, а если до сих пор обходились, то по чистой случайности.

И заявил он, что хочет воином стать достойным и будет верой и правдой великому князю служить. Не особенно возрадовался великий князь, но принял его все-таки благосклонно, кто может знать заранее, как и кто проявит себя – это только в деле и можно посмотреть будет.

№№№№№

А еще недавно и не подозревал юноша о том, что все так сложиться в жизни его должно было. Но когда подрос он и отроком стал, бес отравился по городам и весям русским, чтобы отыскать дюжину воинов достойных для княжеской дружины. И не столько о самом князе он заботился, сколько о землях, которые в его владениях оставались. Князья приходят и уходят, а земли беречь да охранять от всякой нечисти нужно. Он-то знал это лучше других, не первое тысячелетие здесь обитал. И хотелось на этот раз найти ему кого-то веселого и задорного, себе под стать, потому что все богатыри были слишком серьезными и скучными, не любили веселиться и к розыгрышам скверно относились – сразу за мечи хвататься начинали, и увечить друг друга были горазды. Он любил Добрыню, но тот порой таким важным казался, что скука смертная любого бы сразила. Илья был молчалив и непроницаем, с ним вовсе не пошутишь, а ведь так хотелось порой расслабиться. Невозможно все время быть только серьезным да важным.

Бесовского в них так мало было, и поздно уже воспитывать, проще найти кого – тот молодого и из него сделать то, что тебе самому хочется. Он и сам бы все время рядом с ним оставался и помогал бы ему развлекаться и других развлекать с огромным удовольствием. Но и героических воинов тут было не так много, иных хотелось только казаться такими. А хитрых, веселых, коварных и вовсе днем с огнем не отыщешь

Но бес не был бы бесом, если бы плюнул на все, махнул рукой и отказался от задуманного. Город за городом, деревня за деревней мелькали пред взором его, чтобы встретить того, кого искал, он готов был все русские земли пройти. Он смотрел, прикидывал, оценивал, и все было не то, и все чем-то его не устраивало. Никак не мог он на ком-то остановиться, чтобы с собой забрать.

Такое занятие могло утомить любого, но бес был неутомим. И только в далеком городе Ростове, у черта на куличках – точное определение придумали этому месту, что-то такое мелькнуло пред глазами его, и на миг показалось рогатому, что нашел он именно то, что искал.

Пришлось смирить свой бег и приглядеться. Он слишком много видел разного и не собирался бросаться из огня да в полымя. И хотя всегда был не особенно терпелив, но на этот раз смирил свой пыл. Ради Алешки, а это оказался именно он, бес готов бы потерпеть какие-то неудобства, удаленность от столицы, темноту и дикость здешних нравов, неустроенность быта и много еще чего.

Но не только быстро сказка сказывается, и дело на этот раз не таким уж долгим оказалось.

Почти с первого взгляда на юношу понял он, что не только про Илью и Добрыню, но и про него будут они свои былины распевать. Может, и не такие героические песни получатся, но ведь именно этого и хотелось ему, – разными они должны быть, и таких воинов, как Алешка, князю тоже необходимо иметь в дружине своей.

Глава 2 Бес в Ростове

Бес всегда был убежден в том, что богатырей должно быть трое.

И в памяти народной оставаться они должны втроем. Пока в жестоком поединке не погиб славный Дунай, и не остались только сбивчивые рассказы о том, что же там происходило на самом деле, когда и жену его любимую и не рожденного еще сына уложила окаянная, невесть откуда взявшаяся стрела, все было вроде бы в порядке. Но когда их снова стало двое – Илья и Добрыня, забеспокоился он не на шутку. Вот и решил он поспешно найти третьего.

Конечно, были у Владимира и другие воины, но, сколько не присматривался к ним Мефи, так и не смог он никого выделить. И вроде не особенно придирчив был, не нашел никого

В Ростове далеком жизнь была иначе устроена, текла тихо, размерено, все вроде бы было довольны собой, ничего не хотели особенно получить – радовались тому, что имели. А тому, что от них ускользало, не особенно огорчались – не судьба видно. Так думать им спокойнее было.

Но и здесь были свои любимцы и свои забавники, все оживлялось, как только появлялись они на гулянках разных. И первым все время называли юного Алешку. А когда вечером все около костров, как обычно собрались, только его девицы красные и поджидали, парни как-то обиженно переглядывались и недовольство свое проявляли, но ничего поделать они не могли.

И бабы замужние, с улыбкой об очередной его проделке рассказывали. Сначала бес даже ушам своим не поверил, неужели он и на самом деле нашел того, кого так долго искал?

Отец его был приверженцем новой веры, даже служителем бога нового, это и смущало немного, если человек такой заразы набрался, то можно ли отпрыску его доверять, если вспомнить, что яблоко от яблони валится недалеко. Но с другой стороны даже интереснее у такого типа сына-наследника увести, он-то, наверное, мечтает его к храму пристроить, и не подозревает даже, что ничего у него с этим не выйдет. Все сходилось на Алешке, куда не кинь.

Алешка кожей чувствовал грядущие перемены. Он понимал всем сердцем и телом, что последние деньки его легкой и беззаботной жизни уже прошли. Пройдет еще немного времени, и он окажется в своем ином мире, и все там по-другому складываться будет.

И хотя что-то ему переменить, и хотелось – не в тихом же Ростове до конца своих дней оставаться, но с другой стороны тревожно, даже страшно было ему внезапно все начинать сначала на новом месте, быть там невесть кем, кому – то упорно доказывать, на что ты способен и что еще сделать можешь.

Знал богатырь и другое – тот, кто медлит и не принимает никакое решение, должен забиться в угол и не мечтать ни о чем значительном и выдающимся. И точно знал он, что потом обо всем еще жалеть придется. И будешь думать, что возможности были даны немалые, но ничего не смог ты в жизни своей непутевой проделать.

Он внимательно порой глядел на стариков, понимая в глубине души, что пролетит время, и он сам станет таким же немощным, и тогда словами делу не помочь. И не однажды с разбегу бросавшийся в холодную воду, он и на этот раз решил попробовать.

И понял Алешка, что наступило время для него важное. И никакая сила лютая больше не смогла бы удержать его на месте.

№№№№№

Очень хорош был город Ростов. Но столько про Киев стольный рассказывали, столько народу туда всей душой стремились, что никакая сила не удержала бы его в дружине удельного князя. Он должен был служить великому князю Владимиру. Спал он и видел себя в граде этом. И если что-то остановило его в те минуты, только сознание, что должен быть какой-то толчок, какое-то важное дело, из-за которого больше ни одной минуты больше не сможет он усидеть на месте.

И стало казаться Алеше, что ни один он оставался, даже когда был совсем один. Чувствовал он, что рядом с ним все время кто-то находится. Стал он приглядываться и прислушиваться к тому, что происходило вокруг, и чем больше прислушивался, тем больше понимал, что не так все просто. Есть тот человек, или то существо, которое подскажет ему, как действовать дальше и поведет за собой. Он знал, что не обойтись ему без поводыря в мире огромном. Будет он и глух, и слеп и беспомощен, без совета и глаза внимательного.

В один тихий вечер, когда он задержался дома и не пришел на околицу к костру, появился перед ним бес и сказал, что все доподлинно ему известно. И наступила пора ему готовиться в путь.

Ни минуты воин не стал медлить после этого. Совпали в тот миг их желания и устремления. Радовался он тому, что не обманулся, и все складывалось самым лучшим образом.

Глава 3 Разговор с Банником

Когда обо всем они уговорились, и дело так скоро слаженным оказалось, решил бес наведаться к Баннику. Издавна всем духам было известно, что именно в бане происходили все самые важные дела, и все новости в первую очередь сюда приходили.

Банник был зол, как обычно, и никакая сила, добрая или злая не смогла бы изменить настроения его скверного. Но не на того нарвался он. С бесом такие шутки никогда не проходили. И до его настроений Рогатому не было никакого дела.

– Не пойму я что-то, на меня ты сердишься или на весь мир, поинтересовался он довольно миролюбиво.

– А что мне твой мир хорошего сделал, тружусь в поте лица и никакого почтения, а ведь день и ночь ради них я парюсь.

– Не особенно ты перетрудился, как я погляжу, – заметил между делом бес, – в бане грязно, огонь давно погас, а вода, как в реке – холоднющая, наверное потому люди чаще всего и обходят баню твою стороной, пока уж совсем с грязи не полопаются.

Критика его всегда была суровой, и ничего было особенно на это ответить Баннику, потому он и злился пуще прежнего.

– Ты пришел мне тут рассказывать про то, что я сделать не успел, – крикнул он раздраженно, и понимал вроде, что не стоило с бесом связываться – всегда в проигрыше рядом с ним останешься, да и остановиться он уже не мог и не хотел.

Бес был настроен благодушно и на него особенного внимания не обращал

– Может быть, ты сердишься оттого, что я Алешу у тебя увел? – поинтересовался он.

– Это уж точно, без этого прохиндея мне не выжить вовсе. Только потом, когда он лишит тебя остатков покоя, а ты не будешь знать куда бежать, назад его не возвращай, и не говори, что я тебя о стервозности его не предупреждал.

– Видно немало он тебе насолил, – усмехнулся бес, а про себя отметил, что именно такой парень ему и нужен.

– Остальные богатыри слишком правильные и серые, а мне хочется чего-то пошустрее заполучить, – признался он.

– Этого уж он тебе даст с избытком, с копыт собьешься, за ним гоняясь или от него бегая – это уж как получится, заверил его Банник со знанием дела, но ничего уточнять не стал.

Наверное, любой другой бы в такой момент насторожился и задумался, но бес к этому отнесся спокойно и оставался невозмутим, больно разными они были с Банником. Он не ощущал никакой опасности, а доверять привык только себе самому, потому и не волновали его возмущения чужие.

– Видно, досадил он тебе немало, – уточнил бес, чтобы хоть что-то сказать.

– Не больше, чем ты, только слишком много вас на голову мою обрушилось, – пожаловался он.

Бес обиделся, услышав, что тот какого парня с ним сравнивает, его ли он ценит так низко или чужак так хорош – как знать. Но надо было все изучить и понять самому. Часто бывало, что там, где другие духи отступали, он оставался, невозмутим и несокрушим.

– Если ты окажешься прав, я извинюсь, – пообещал он, но если парень твой только шутка злая, то пеняй на себя. Но не поверил ему Банник. Он был уверен в том, что как бы там не было, бес ни за что на свете не признает себя проигравшим, страдать придется все-таки ему. Вот и отстранялся он от него подальше. Не заключал он пари ни с кем из духов, а особенно с бесами, не дождется от него и этот пройдоха ничего подобного.

В тот момент в баню завалились другие бесы, и он понял, что должен уйти поскорее – суматоха, толкотня и прочие неудобства не могли его особенно порадовать. Тот, кто часто общается с Богами, не особенно желает быть на равных с собратьями своими.

№№№№№№

Покинув баню, бес отправился к жрецу Леонтию, где он вел совсем иные беседы. Только что ушел от него Алешка, который и сообщил отцу своему, что воином отважным быть он желает, и служить намерен не богу, а князю в первую голову. Не намерен он в граде родном оставаться, где ничего путное не ждет его, и ждать не может. И по всему было видно, что оказаться он хочет подальше от родного дома. И хочет он пойти туда, не зная куда, и найти то, сам не знает что.

Знал и прежде Леонтий как мало сын его на него самого походил, подозревал, что рядом с собой удержать его не сможет. Но слишком стремительно и горько для него все складывалось. И умом понимал он, что спорить бесполезно, да ничего с собой поделать не мог больше.

– Значит, Киев, – тяжело вздохнул он, и больше ни слова сказать не мог, так тяжко на душе его было. Да и что на такое сказать можно?

Он никогда не понимал странного своего сына. И куда деваться от горького разочарования. И усилия его потрачены даром. А тут еще этот тип рогатый к нему насмешничать пожаловал.

– Если не приживется, то воротится назад, – пытался уговорить себя жрец, но чувствовал, что несбыточные все это надежды.

– Этого никогда не случится, – хотел крикнуть бес, но промолчал, не в силах ничего больше ему сказать.

– Этого никогда не случится, – по дороге говорил своему приятелю Алешка, – не люблю я Ростова, и что бы там не происходило, все равно в стольном Киеве навсегда останусь, потому что с ним моя жизнь и судьба навсегда связаны были.

Уже накануне видел сон Леонтий о том, что сын его затерялся где- то на бескрайних просторах, и сколько не звал и не искал он его, но отыскать все-таки никак не мог. Такие сны у него всегда сбывались, кто бы мог в том усомниться.

И до Ростова уже дошли слухи о подвигах ратных Ильи Муромца, о славных похождениях Добрыни Рязанского князя, и, наверное, его сынок ненаглядный собирался становиться одним из них. Священник сочувствовал родителям этих добрых молодцев и проклинал князя, который отобрал их навсегда и заставил ему служить.

«Пути господни неисповедимы» – пытался как-то утешить он самого себя, но никак успокоиться не мог.

Его тревожила мысль, что сын его меч в руки возьмет и пойдет против них.

Бывают такие окаянные дни в жизни каждого, но и сейчас не верилось ему, что дожил он до такого скверного часа.

Глава 4 Сказ о Ростове

Алешка, проводив отца взглядом, стоял в полном одиночестве. Он злился – все решилось слишком поспешно. Ему пришлось оправдываться и чувствовать свою вину, хотя он ни в чем не считал себя виноватым. То, что ему хочется стать воином, послужить князю, а не богу – так у него на роду видно написано, и почему он должен от этого отказываться?

Но такова была его натура, что ничего дурного он не помнил и ни о чем не собирался долго задумываться. Пусть все идет своим чередом, и если ничего у него там не выйдет, всегда блудному сыну можно воротиться назад, и отец его примет. Разве не об этом в мудрой книге его черным по белому записано было?

Не стоило самобичеваться, жизнь такая легкая и веселая штука, что не стоит быть особенно важным и серьезным, да еще когда ты так молод, и возможно все.

Он уже насвистывал что- то и ясно видел, как обнимет отца и матушку и отправится в дорогу.

«Он мог быть настоящим жрецом, но какой из него воин, – обреченно думал Леонтий, – он никогда не станет боярином, потому что им надо родиться, Но он вернется и тогда признает все свои промахи. Что же делать, если путь его окажется извилистым и долгим. Что-то запрещать ему нынче бесполезно, пусть тогда все для себя сам и решает. Но разве человек сам решает свою судьбу – вопрошал его какой-то предательский голос искусителя. И он знал, что у него нет точного ответа на такой вопрос.

Он еще раз убедился в том, что какая – то зловещая сила руководит его сыном и ведет его прочь. Она была невидима и неощутима. И бесполезно гнаться за нею в руках остается только воздух. Он точно знал, что на эту силу у него не было никакой управы.

№№№№№

Он зашел в Капище в последний раз и посмотрел на то, как жрецы вместе с отцом приносят жертвы Перуну. Огромный идол обреченно взирал на них с таким ужасом, что парень невольно отшатнулся. Они же преклонили перед ним колени. Алешка же еще раз убедился в том, что никогда не будет в душе его такого фанатизма. Не станет он так преклоняться перед неведомым богом. И лучше было подальше от всех капищ и всех кумиров ему держаться. Он стоял один в стороне, и рассуждал о том, чего не может в его душе, потому что не может быть никогда.

Они его пока не видели и не слышали. А он между тем тихо проговорил, обращаясь к идолу:

– Ты будешь мне нужен, как помощник, как судия мой, а если ты окажешься на моей стороне, я буду рад, но служить я соглашусь только князю нашему. И тебе, и всем остальным богам придется примириться с этим. По -другому быть не может. И на миг ему показалось, что Перун с ним согласен. Но он не мог знать этого наверняка.

Когда он уже уходил из капища, отец заметил его, но ни слова, ни сказал, даже глазом не повел в его сторону, так сильна в душе его была обида на единственного сына. Такой невыносимой она казалась. Он не собирался скрывать этого даже от тех, кто в те минуты был рядом с ним.

Алешка отправился к мудрому старику, знавшему все рассказы старины глубокой. И хотелось ему слышать о том, как все начиналось: о славянах, о Сварге, о богах. И о том, как мир этот устроен. Не просто ради любопытства хотелось ему о том узнать. Он предчувствовал, что такие познания самым важным грузом для него окажутся. Может быть, от смекалки потом жизнь и смерть его зависеть будут. И кто бы в том теперь усомниться мог.

И старик понимал значимость рассказов своих для него, и упирал внимание его не столько на богов, сколько на силы разные, по всему миру разбросанные.

Он говорил о могуществе и смекалке Леших – хозяевах всех лесов бесчисленных. Можно представить себе, как много было их в этом мире.

– Они все время тебе на пути встречаться будут, и надо подход к ним уметь находить, потому что лучше всего помощниками, а не врагами их видеть. А потом завел он рассказ о коварстве и могуществе Водяных и подружек их верных русалок. С этими не реже встречаться придется, потому что не может человек без воды обходиться. А уж когда речь завел о чертях болотных, которые только и делают, что издеваются над людьми, но если к ним найти подход, то они и спасти могут запросто.

Говорил он и о Домовых – задирать их не стоит, потому что какими добряками бы они не казались, но стоит разозлить и обидеть их, и все полетит прахом. И что-то в жизни и судьбе его возможно только от них и будет зависеть. И если сами они не расправятся, то Банники и Овинники им непременно в том помогут.

И чем больше слушал он рассказы дивные, тем больше для себя полезного узнавал. И казалось ему, что корнями он своими врастает в мир, где довелось ему родиться и жить. А мир разнообразный и разноцветный, не просто вокруг него существует, но живет своей особенной, неповторимой жизнью. И он одна малая его частичка. Но сам для себя считал он ее очень и очень важной.

И оказывается люди не одни в мире этом, а есть духи, добрые и злые, и нельзя о них забывать, и внимания на них не обращать никак нельзя.

И он чувствовал себя героем тем удивительных сказок, которые рассказывали девицы и старухи, когда долгими зимними вечерами собирались они в какой-нибудь избушке. И представлял он себя вовсе не Иванушкой-дурачком, а Иваном – царевичем – прекрасным и отважным. И точно знал, что ему еще придется с драконом сражаться, и змей и гадов разных давить, и свой собственный мир, завоевав, строить и обихаживать.

И мир вокруг оставался все таким же прекрасным, опасным и могущественным, но он нуждался в защите и хотел быть завоеванным.

Он подозревал, что в жизни все будет не так, как в сказке. Но он знал, что будет стараться делать так, чтобы все в душе его совпало и обретало не слишком мрачные черты.

Он уже мысленно прощался с Ростовом, с тем миром, в котором родился и вырос. Бес не торопил, но и не останавливал его. Ему забавно было бы представить Илью Муромца, слушавшего сказки или Добрыню, который старается все запомнить, что Старик о нечистых говорит.

Там все было по-другому, они конечно тоже догадывались о их существовании, часто даже сталкивались с созданиями этими, но при этом словно отстранялись и говорили себе, что тот мир существует от них отдельно, а если приходится соприкасаться, то не всерьез и не надолго. Конечно, такие познания о мире духов были обидны для беса. Но такими уж богатыри уродились. И ничего он с ними поделать не смог. И только сын главного ростовского жреца изменил отношение к потустороннему миру. И может он примирит остальных с их духами. Алешка должен стать посредником между теми и другими.

Глава 5 Почти готов

Наступил вечер. И Леонтий снова вошел в покои сын. Как тот не притворялся спящим, ему пришлось смириться с происходящим, хотя говорить в этот час совсем не хотелось. И предстал он перед лицом не мудрого старичка-сказителя, а собственного отца.

– Ты не отказался от Киева? – сурово и глухо спросил он в тот момент.

– Может в Киеве мне до Бога ближе покажется, – произнес он вкрадчиво, желая хоть как-то ободрить старика, и оправдывался Алешка.

– Из Киева одна только зараза и приходит к нам, – говорил Леонтий. Но он не стал упрашивать сына, не хотел показывать собственного бессилия, тем более никакого значения это все равно не имело.

– Зараза везде есть, от нее не укроешься, – говорил Алешка, лукаво улыбаясь, – своих врагов в лицо знать надо. И ты мне говорил, что бог в нас самих, куда бы нас судьба не заносила – он всегда с нами будет.

От собственных слов стало тошно старику, и не знал он, что больше сказать можно было. Если он потом и за другие слова цепляться начнет. Коли бы все знать заранее, так все и с сыном его по-другому могло обернуться.

Старик хотел сказать, что в Киеве и без него народу хватит, каждый должен сгодиться там, где он родился, только там он и должен, полезен быть. Но может быть, он и заблуждался все время. И сын его рано или поздно поймет это, как только в стольном граде намается так, что свет белый ему не мил будет. А если он там счастье отыщет свое, каким старым дурнем он в его памяти тогда останется – даже подумать страшно ему было.

Ему недолго оставалось на земле быть, но даже из Сварога не хотел он для своего взрослого сына этаким старым неучем казаться, который пытался его задержать и не отпускать туда, куда рвался он всей душой своей.

И представил он Алешку своего совсем взрослым парнем. И он не мог больше и слова против него сказать.

№№№№№

И впервые во сне видел юноша дорогу свою долгую, трудную и такую извилистую. Какие-то чудовища на пути его возникали, появлялись прекрасные девицы и воины могучие да коварные, с которыми никак он не мог управиться. Он видел и запоминал их лица. Он понимал, что это и есть та самая жизнь, для которой он и был предназначен. Не найти ему в Ростове ничего такого и искать даже не стоит. Он знал, что во всех сказках герой непременно отправляется в путешествие, открывая для себя огромный, неповторимый и удивительный мир. равного которому нет там, где он появился на свет, а жить Алешка решил именно по этим законам.

Никогда прежде парень не бывал так мрачен и раздражителен, как в те минуты, когда во второй раз с отцом говорить приходилось. Он только и думал, как бы сделать так, чтобы он смирился и понял, что лучше всего отпустить его подобру-поздорову и не упрекать ни в чем, потому что это напрасный труд. Если бы у него остались младшие или старшие братья, все было бы по-другому. Оставалась бы надежда на то, что кто-то из них по стопам отцовским пойдет, и он уговорил бы кого-то, потому что всегда слыл мастером по уговорам. Но не было у него такого брата. В этом главная беда и состояла.

Но птицу, вырвавшуюся в небо из тесной клетки невозможно вернуть обратно, невозможно и удержать – она либо погибнет, либо снова на свободе окажется.