Восставший из пепла. Князья и воины

Глава 8 Невеста князя

Митрополит поймал себя на том, что из-за этих бесконечных разговоров он никак не может сказать о главном. А это была женитьба князя. Дмитрий почти не уделял времени и внимания женщинам, хотя они появлялись в его жизни. Девицы и молодые бабы оказывались в обольщении порой искусными, пытались заманить его в свои сети. Но ни одна из них не могла до сих пор надеяться на то, что станет княгиней. Они понимали, что жену их князю найдут его бояре и советнику, и именно ту, которая для них самих будет выгодной и удобной. Она должна будет укрепить положение Москвы в неспокойном, таком опасном этом мире. И прежде всего о мятежной Твери думал Алексий, оттуда вся смута всегда приходила, не могла древняя Тверь мириться с тем, что Москва выскочила, словно гриб после дождя. Но тяжелы были отношения между княжествами этими, не хотел получить митрополит резкого отказа от Тверского князя для своего любимца. Оставался еще Ростов, но там не было невест княжеского роду. И так перебирая одни города за другими, он и остановился на Суздале. И близко – объединить их земли можно, и невеста там так хороша, что и сам митрополит женился бы на Евдокии, и Дмитрий должен быть его выбором доволен.

Он знал, что возможно и от этого выбора придется отказаться, если бы узнавший о нем бес неожиданно не согласился с таким решением. И он думал о том, что лучшей жены для князя не найти. А если невеста ему уж очень не понравиться, то всякое случается с людьми, и украсть ее могут, и помирают они неожиданно, совсем непонятно отчего. В крайнем случае, он видение пошлет ей, чтобы ушла она в монастырь, да там и оставалась до конца жизни своей.

№№№№№№

В одном солнечное утро, когда митрополит встретился с князем на заре и заговорил о том, что им с Суздалем легко породниться можно, пристально посмотрел на него Дмитрий.

– Ты снова за свое, старик, – но продолжать он не стал.

– Но нам необходимо его заполучить.

Дмитрий молчал. Он ничего не понимал, и ждал, что же скажет ему священник. Тот ему впервые в то утро о Евдокии и сказал. Дмитрий дивился тому, что ему самому такое решение не приходило на ум. Может потому, что он еще не думал серьезно о княгине и женитьбе?

№№№№№№

– Этот град мне просто необходим, – размышлял в то время Дмитрий.

Хотя в те минуты он вовсе не был уверен в том, что дочь суздальского князя так хороша, как говорит митрополит. Что вообще этот святоша может понимать в женщинах. Всю жизнь он только со своей женой и прожил, а если и смотрел на других, то так сурово, что они сбежать скорее хотели, и потом в храм их на аркане не затащишь. Юный князь даже себя считал более сведущем в этом тайном деле, чем этого упрямого и строптивого старика. Но с его мнением приходилось считаться. Если до сих пор никто не женился на своих, то и ему не стоит этого делать. Отцы и деды их не были вовсе так глупы, он не будет им в том перечить. И надо выбирать так, чтобы было как можно больше выгоды его княжеству. И оставалось надеяться на то, что эта невеста не окажется хуже других.

Странно миролюбив был в выборе невесты своей первой и единственной, юный князь, не обуревали его страсти, и это должно было успокоить святого отца.

– Князь уже познал с девицами все, что могло его интересовать, – размышлял между тем митрополит, – пора ему и делом заняться, и о наследнике своем подумать. А что может быть более важным для него, чем женитьба и забота о наследниках достойных, чтобы не получилось так, как у Симеона было, когда не знаешь, что делать и как поступить следует при внезапной смерти самого князя. Сколько раз Симеон женат был, и все без наследника остался. Кроме путаницы ничего не было в роду его, хорошо, хоть у младшего брата все не так скверно оказалось, а то, как в старые времена пришлось бы из другого княжества властелина к себе звать, и одному только богу известно кто он такой будет. Его жена будет из старого княжеского рода, потому что по всем предсказаниям Москве столицей оставаться на долгие времена.

Об этом он скажет вечером боярам, чтобы они не думали и не тешили себя надеждами на то, что возьмет он в жену одну из их дочерей, не бывать этому, не позволит митрополит, чтобы кого-то одного приблизили к князю, на лютую зависть всем остальным.

Когда он сказал об этом, зло молчали все, кто за столами расположились. Оставались только надеяться на чудо, которому этот сухой старик не позволит совершиться, пока жив, а жить он собирался ни один год. Но сердиться было не на что, никому и ничего и не было обещано, а то, что в помыслах их творится, пусть с ними и остается. Мало ли о чем думать они могли, вовсе не обязательно, чтобы все это осуществилось.

№№№№№

Дмитрий слушал сдержанные одобрения бояр своих. Он узнал о том, что суздальский князь дал согласие. Оставалась еще малая доля сомнений, о том, что в последний момент все снова переменится. И тогда он понял, что придется проститься с его возлюбленной Любавой, больше встречаться с ней он не мог. Она оставалась его первой девушкой, с самого начала они были вместе. И она все время была уверенна в том, что рано или поздно князь на ней женится, сделает ее княгиней. Но он должен ее убедить в том, что ему хочется этого, только такое невозможно. Даже если это кажется девице страшной несправедливостью. И он знал ее характер – она всегда добивалась того, что хотела. Стать посмешищем в глазах подруг и родственников,, которые будут злиться на нее из-за того, что она не принесла им такой желанной власти. Она не перенесет этого, но что случится?

Она, как и все в Москве слышала о его женитьбе, но на время готова была притвориться, и думать, что суздальской княжны не существует, нет никакого соглашения. Отец первым призвал ее к себе и взглянул насмешливо.

– Нынче утром объявили о женитьбе нашего князя Дмитрия, вопрос, как я понял уж решенный.

– Нет, – вырвалось у нее, – этого не может быть, не будет, так несправедливо.

– Где это ты среди князей наших справедливость встречала, я же сразу тебе говорил, чтобы ты не мечтала особенно о том, чего не может быть.

Он и на себя злился, потому что смог поддаться очарованию. Словно неприкаянная, несколько дней бродила девица, все старалась спрятаться от князя. Она не могла из его уст услышать то, что сказал отец. А он должен был все сказать, и покончить разом с недоговоренностью.

Но разве с самого начала она не верила в то, что сможет обвести его вокруг пальца, очаровать, околдовать, заставить жениться. Даже себе самой она казалась сильной и самоуверенной, потому и не могла поверить в то, что это может быть правдой.

Если бы не митрополит проклятый и все бояре не стояли за ним, не требовали этого союза, он смог бы поступить так, как ей того хотелось, но она была уверенна в том, что на этот раз весь мир был против нее настроен. Так неожиданно девица и поставила себя против всего мира. Но она была только юной девушкой, и завтра она окажется в толпе его подданных и не посмеет приблизиться к князю. Она должна будет приветствовать незнакомку, которая и станет их княгиней. Этого не перенесла бы любая, для нее же казалось просто невыносимым. Не дай бог и врагу ее пережить что-то подобное. Она стала понимать, что не справится с этим и случится что-то страшное.

Князь говорил о чем-то туманном, о каких-то тайных свиданий, словно с нее и этого хватит. Она не понимала, почему из-за чьей-то прихоти должна быть изломана вся ее жизнь, ведь ей не нужен был никакой другой, только Дмитрий. Но ничего приятного не было и в жизни княгини, она должна будет избавляться от всех своих соперниц, следить за тем, чтобы никто не смотрел в его сторону. И она поняла, что готова вскочить на коня, и мчаться, куда глаза глядят. Но разве лучше оставаться в толпе, где каждый может напомнить о том, где она была и где осталась теперь. Но и покидать город, куда-то уезжать она не хотела. В любом другом месте будет только хуже. Это был ее собственный мир, а там, кто знает, что может ожидать их.

Любава понимала, что со временем станет не так больно. Она могла выйти замуж за другого и показать ему, что его больше не существует. Но она знала, что не найдет того, кто хоть в чем-то сможет сравниться с князем Дмитрием. Она знала, что сбежит из-под венца, даже если это сам король Гаральд окажется. В монастырь она не согласится отправляться ни за что, даже под конвоем из княжеских воинов. Она не будет молиться за его благополучие, пока он развлекается со своей княгиней. Она знала, что спрячется на какое-то время и посмотрит со стороны. Но затишье всегда бывает перед бурей. Наконец, она решила посмотреть правде в глаза и встретиться с Дмитрием. Пусть он сам скажет ей обо всем, она перед князем ни в чем не виновата.

Глава 9 Брошенная

Уже несколько дней готов был князь поговорить со своей возлюбленной. Но они в те дни не встречались. Это его удило – никогда прежде и дня не проходило, чтобы не видели они. Она появлялась то там, то тут и всегда хотела одного – чтобы взглянуть на князя своего, убедиться в том, что он жив и невредим и все с ним хорошо. А тут он и сам стал искать встречи с ней, но она будто вовсе пропала. В какой-то момент князь подумал о том, что если бы Любава и на самом деле исчезла, так было бы лучше и проще для него. Удалось бы избежать самого тяжелого разговора. Но ему вовсе не хотелось как-то от нее избавляться, ведь могла она оказаться в другом мире и жить себе спокойно.

Наконец она появилась, и он почувствовал себя неуютно и скованно. Разговор все-таки состояться должен.

Она взглянула на него. И совсем иным, незнакомым показался ей князь. Что-то жесткое было в его облике, словно он сменил свою маску на какую-то совсем иную. И говорил он хриплым, чужим голосом.

– Для меня избрана невеста, скоро свадебный пир.

– А сам ты ничего не хочешь решать, только соглашаться со своими боярами должен, – спрашивала она, и горькая усмешка впервые за все время появилась в уголках ее губ.

– К чему этот разговор, я никогда не обещал тебе ничего. И разве ты не знала, что князья женятся так, как лучше будет для этого мира.

– Знала, – согласилась она, – да надежду таила, что ты другим будешь.

– Я один из них, не лучше и не хуже, – пожал он плечами, не зная, что еще сказать можно, что ответить ей.

– Мы можем миром Суздаль к Москве присоединить и это необходимо всем.

Любава вдруг расхохоталась. Даже сама не ожидала, что ей станет так весело.

– Как все просто получается у тебя, наверное, со временем они тебя Мудрым назовут, как твоего предка когда-то. Но ты ее и в глаза не видел.

Дмитрии впервые видел ту, с которой провел столько времени, но это случалось всегда во мраке. А то, что он видел нынче, странно ранило его. Он много чего мог сказать, но не хотелось злить и обижать ее еще больше. Ему так хотелось, чтобы все мирно завершилось. Он и не думал, что ей так хотелось великой княгиней стать. Но откуда это в простолюдинке?

Не желая больше ничего говорить, он развернулся и вышел. Любава наконец заметила, что за ними следят несколько пар любопытных глаз.

– Проклятие, я все испортила, – подумала она в тот момент, – меня мудрой уж точно не назовешь, и зачем надо было высказывать все обиды, если все решено и ничего не будет он менять. Но ей хотелось, чтобы сказал он это как-то по-другому, надежду оставил, подарок какой подарил. Но за все доброе, что между ними было, заслужила она только упреки. Но разве она повинна в том, что не княгиней родилась и в том, что любила его, забыв обо всем? В тот момент она была готова совершить любой самый ужасный поступок. Она бы стала и против него действовать, если бы нашелся какой-то помощник.

– Князь Михаил Тверской, – мелькнуло имя неведомого властелина, словно его кто-то подсказывал ей.

Он погиб когда-то в орде от рук князя Ивана – деда Дмитрия, но она призывала тень его, разве не хотелось ему так же отомстить тому, что был причастен ко всем его бедам и несчастиям. Она решила обратиться к тем, кто на месте его в Твери оставался.

Алексей узнал о разговоре от слуг верных, которые все ему передавали, что в его отсутствие происходило. Он понимал, что мальчишка поступил опрометчиво. Нет у человека страшнее врагов, чем обиженная и преданная женщина. Он не должен был так делать, но таков уж был Дмитрий. Его трудно было упрекнуть в мягкости, хотя на первый взгляд он именно таким и кажется. Но Алексию надо было последить за этой девицей. Если дурное зерно в удобренную почву бросить, то оно быстро прорастет, еще неизвестно что из всего этого получиться может.

Он отправился в монастырь и долго говорил с одной из монахинь – тетушкой Любавы. Она заверила его, что девица будет под присмотром, она не навредит им в ярости своей. Она говорила вечером с девицей, неожиданно появившись в их доме. Это показалось Любаве странным, хотя возможно только совпадение и не стоит ломать голову.

– Мы встречались с князем в последний раз, – отвечала она угрюмо.

Она видела черные одеяния и поджатые губы, и с ужасом представила себя на ее месте, нет, уж лучше русалкой в озере, чем запертой за высоким забором.

– Он не обещал мне ничего больше. Я просила его, умоляла, но вместо сердца у него камень в груди, мне не на что надеяться.

– А тебе были нужны ложные обещания? – спросила она сердито.

– Но и жестокость убивает и толкает в бездну. Ты напрасно тревожишься, твой митрополит может быть спокоен. Хотя я пока не ведаю, что мне делать и как быть.

– Ты должна просто жить, на нем свет клином не сошелся.

– Если бы мне пришлось вырваться из монастыря, я бы даже радовалась такой жизни, – говорила она, но мне придется жить без князя.

– Нельзя потерять то, чего никогда не имел, – отрезала она, и в тот момент они были так похожи, словно единое целое.

– Ты напрасно так о монастыре говоришь, там бы ты свою душу спасла, а тут трудно даже сказать спасешь ли ты ее или нет.

Любава не скрывала своих чувств, монахиня видела, что с ней все хуже, чем издалека казалось. Она опомнится, и в ненависти натворит еще больше. А ей придется перед Алексием, и небесами отвечать за то, что случиться с ними может. И все только потому, что этому юнцу хотелось испытать все, что в мире этом творится. И она не сможет сказать им, что ни о чем не догадывалась.

№№№№№

Князь Дмитрий опомнился. Ему стало немного легче, когда он расстался с Любавой. Но он тосковал о ночах, которые придется провести в одиночестве. Неизвестно еще, какая женщина встретит его на пути своем, ведь и он знал таких холодных и равнодушных, что кроме досады ничего в душе его и не оставалось.

А как только наступила ночь, ему захотелось только одного – отправиться к Любаве, но он понимал, что не должен так поступать. Выбрать надо самую безобидную из девиц и только на одну ночь, чтобы снова не пришлось страдать и объясняться с ней. А таких девиц всегда рядом было великое множество. Но он хорошо понимал и чувствовал, что потерял. За ночь с Любавой он многое смог бы отдать, если не Суздаль, какой бы ледышкой и камнем не была его жена, но многое. А ему хотелось только одного – союза с Суздалью против Мамая. Он снова вспомнил о столкновении с ханом. И понял в тот момент, что никакая женщина не сможет затмить этого проклятия, только когда он победит, какую бы цену не пришлось заплатить за эту победу, только тогда можно об ином подумать

Глава 10 Приезд невесты

Еще вчера самая веселая и заводная возлюбленная юного князя Акулина теперь оставалась все время в тени, словно замышляла что-то, чего-то неприятного ждала. А все вокруг понимали, что происходит. Даже самым далеким от княжеского двора парням и девицам хотелось взглянуть на княжескую невесту, оказаться на свадебном пиру, такое не часто случается в Москве, да и любом другом уделе.

Может и доживут они до следующего князя, но когда это будет, а пока у Дмитрия намечалась свадьба.

Многие были довольны, что несносную девицу удалось осадить, теперь она не задирает носа, не властвует над всеми остальными, намекая на то, что все будет князю ведомо. Но Акулина, хотя и оставалась среди них, но дружков себе не искала, держалась особняком. А вдруг ничего не выйдет, и он снова вернется к ней, да и княгиня новая не стена, ее всегда отодвинуть можно, а ночи – то у них были страстными да жаркими, не сможет он их позабыть и так просто отмахнуться от нее тоже не сможет. Но все-таки вести о невесте московского князя приходили все чаще, и надежды таяли, как только она снова слышала о сопернице. Нет, та, конечно получила с самого начала то, к чему только стремилась Акулина, ей проще и легче будет управлять князем. Но надо будет подождать, а вот терпения у нее совсем не оставалось.

Москва с каждым днем все больше бурлила, радовалась, готовилась, девицы стались изготовить себе наряды получше, надеясь на то, что не только перед дворцом и в храме, но и на самой свадьбе побывают.

Акулина много пережила за те печальные и суматошные дни, обида в душе ее росла и силилась вырваться наружу, порой она едва сдерживалась, чтобы не наговорить дерзостей. Но и мириться с тем, что она оказалась заброшенной и забытой наложница не собиралась. Она приносила жертвы Морене с Живой, и зажигала свечи у образов Богородицы, надеясь, что кто-нибудь из них все-таки поможет бедной девице. Она готова была обратиться ко всем богиням, которых знала и не знала, какая разница, кто из них может быть с ней заодно. Но на богинь надеясь, она и сама не собиралась плошать, только что из всего этого получится, вот бы узнать да понять.

№№№№№

Князь пребывал в ожидании. Он был слишком молод и горяч, чтобы долго тосковать по жарким ночам и отгоревшим страстям. Хотя он и не представлял себе, что нового ему может подарить та, которая станет его женой. Вот только наследника, и не одного – не это ли самое главное, а все остальное так же, как и всегда. Но как князь Суздальский теперь к нему относиться станет, да и брат князя Бориса, вечный бунтарь должен поутихнуть, а потом они всем миром решить должны, что делать с Михаилом. Тверь давно и долго была костью в горле у Московских князей.

Сколько боролись с ней еще со времен Ивана Калиты, а ничего не получалось. Но Михаил Тверской должен подчиниться им, ради этого он и ворду еще раз отправиться готов был, пусть получит свое и сменит гнев на милость. Сколько еще из-за гордецов подобных тверскому князю, они будут терпеть рабство, жить под окаянными татарами. Так далеко зашел он в мечтаниях, что даже про пир, который был не за горами, позабыл.

Когда несколько дней назад князь сообщил Евдокии, что дал согласие ее на брак с Московским князем, она приняла это извести спокойно и с достоинством, хотя в глубине души порадовалась такой вести. Она давно слышала о Дмитрии, о том, что он возьмет ее в жены, со всех сторон твердили ей о том не раз. Говорили, что он молод и хорош собой, считается одним из самых спокойных и разумных князей, хотя нет у него за спиной ни отца, ни дяди. Но он сам справляется со всем, что творится в этом мире, вечно враждовавшие с ним князья должны считаться с молодым князем. Евдокия сказала отцу, что он станет исполнять его волю, сделает все, что в ее силах. Немного грустной была улыбка князя, он отмечал, что слишком послушная у него дочь для того, чтобы отправлять ее в столичное пекло, решать за счет ее счастья какие-то свои вечные проблемы. А если этот парень не так хорош, как о нем говорят, то ведь и защитить он свою любимую дочь от него не сможет. Все говорили, что лучшего жениха для его дочери не найти, только можно ли верить таким словам, да и кто знает, как все повернется.

Евдокия в те дни навсегда покидала родимый дом и свой град. Она еще долго бродила по Суздалю, хотя знала, что Москва рядом. Но если даже она и будет приезжать в гости, то никогда уже не будет считать этот град своим. Приданное ее было огромным, и воинов своих в Москву отправил князь. Она знала, что после свадебного пира проснется в Кремле, и должна будет привыкать к той жизни. А сколько там будет у нее забот, страшно даже подумать. Да и станет она там не княжной и любимой дочерью, о которой все заботились дома, а взрослой женой, которая должна будет родить князю наследника и не одного, скорее всего.

№№№№№№№№№№№

Ночью она почти не смыкала глаз, а на рассвете двинулись в путь. Уже по дороге, когда заговорили девицы, бывшие с ней о том, что князя наверняка есть возлюбленная и не одна, надо быть осторожными и осмотрительными, княгиня тоже задумалась о том, что там может ее ждать. Она не сильно ворвалась из-за того, что будет твориться, и все-таки не хотела знать, что от нее муж уходит в другие покои и остается там до утра.

Нет. Рано или поздно она добьется того, чтобы стать единственной женщиной в его жизни, разве не так же поступила и ее матушка когда-то. Но она видела порой, как загорались глаза отца при появлении новой девицы при дворе или молодой жены одного из князей-соседей. А потом эта женщина исчезала бесследно, и больше при дворе ее уже не было.

Путь в столицу оказался недолог. И наступит время, когда земли объединятся, и от этого они станут могущественнее и ярче со временем. Они въехали в главные врата города, и хотелось только одного, увидеть того, кто станет ее мужем и с кем она не расстанется до самой смерти.

Угадать среди всех собравшихся на площади князя было не трудно. Еще издалека было видно, как великолепны его одежды. Она даже устыдилась того, что одета была так просто. Но это ведь дорожный плащ, а к свадебному пиру она успеет переодеться, выйдет совсем в ином наряде. Князь пробрался к своей невесте и поехал рядом. Ему тоже хотелось взглянуть на невесту

Взглянул на нее Дмитрий пристально даже слишком пристально, она невольно смутилась. Он никогда не смущался, и не особенно пристрастно кланялся Мамаю, но все-таки получил золотой ярлык на княжение, не в этом ли его главная загадка? Но рядом с Евдокией он сбыл спокоен и блистателен, чего и добивался наверное так долго и упорно.

Кажется, с первого взгляда она поняла, что отец ворвался напрасно, ей будет тут спокойно и уютно, рядом с таким князем. Служанки убеждали ее, что не стоит мечтать о любви, но она не переставала мечтать и кажется, своего добилась, надо будет Ладе принести дары, как только завершится княжеский пир.

Князь тоже улыбнулся, следя за ней.

– Отчего тебе весело, – наконец заговорила княжна

– А ты хороша, напрасно меня пугали, – просто ответил он.

– А если бы не хороша была, ты бы меня к отцу отправил? – спросила она, сердце сжалось от страха.

– Нет, не отправил, но любить бы тебя не стал и только, – отвечал Дмитрий, намекая на то, что есть вещи важнее их отношений и союза.

И все-таки Евдокия радовалась тому, что все сложилось так, как сложилось, ведь могло быть хуже, но все замечательно.

Глава 11 Свадебный пир

Пир был готов через несколько часов после того, когда ступила Евдокия в княжеские хоромы. Она внимательно взирала на все, что ее окружало, и начала уже тосковать по своему родному граду, хотя старалась не подавать вида, что ей пусто и одиноко.

Все казалось слишком богатым и дорогим, она не привыкла жить в такой роскоши, это ее немного пугало, разве мало найдется охотников, чтобы присвоить себе подобные богатства. Отец всегда смеялся над стремлением великих князей окружить себя подобной роскошью, это казалось ему излишним. Но тут он отнесся к увиденному терпимо, и Евдокия тоже успокоилась. Она спокойно отстояла службу, когда ее венчали на жизнь с князем Дмитрием, волновалась меньше, чем боялась сначала. Дивилась только тому, что тут мало было знакомых лиц, какими далекими и чужими все казались. Она не очень верила в то, что пройдет какой-то срок, и она будет знать всех этих людей, чувствовала, что долго будет с ними сходиться.