Угроза для Рима

1

Приятный лицом человек, с добрыми глазами и смешными ушами стоял на коленях в одной из древнейших римских базилик. Его несвязное бормотание настраивало на боевой лад целую стаю мышей, игравшихся с пучком седых волос, обдуваемый ветром из приотворённого витража. Человеческий голос и мышиный писк смотрелись органично в этом древнем сооружении, где душа просящего мгновенно  получала доступ в запредельные сферы небес.

Много о чём хотелось просить у Бога этому Римскому Первосвященнику, два года назад вступившему на этот, некогда значимый, а сейчас просто официальный пост главного служителя Вселенской Церкви, ощущавшей небывалый духовный спад последователей и иссякший поток неофитов. Иоанн Павел Третий категорически отказывался признавать поражение Церкви с схватке с миром за души человеков. Вот и теперь, когда идёт война Объединённой Америки и России, когда небоскрёбы складываются как карточные домики, хотелось просто кричать Всевышнему, что, мол, совсем Ты, старче, оглох и ослеп?!

И если судьба скрестила шпаги этих двух монстров-государств, то почему в его  понтификат? Возможно, тот самый личный грех, о котором молчат все его биографии, разорвал плеву ценности молитвы в стенах собора Св. Петра, раз Бог, некогда хранивший мир от козней дьявола, теперь позволяет крошить человеческое мясо и проливать человеческую кровь с такой звериной страстью, как будто на дворе не 2023 год, а нелепое Средневековье?

Сделав нелёгкое движение чтобы встать, Папа ощутил прилив крови в мозг. Жутко захотелось пить простую родниковую воду, какую Джованни Скварини пил в своём детстве, пока не построили крупнейший химический завод и их деревню Лози не эвакуировали с севера на восток Ломбардии. Вот там-то, в новых краях, пленивших тонкий вкус Джованни, и произошло то событие, которое он с великим чутьём рьяного католика, именовал и именует смертным грехом.

Тогда их тела сходились и расходились в завораживающем движении любви. Парень, которому было 16, и девушка с длинными каштановыми волосами, едва отпраздновавшая совершеннолетие, – какие они тогда были наивно глупые, раз один порыв страсти смог совершить ту слабость, о которой он, Римский Первосвященник, так горько сожалеет! А что если покаяться перед собранием высокочтимых кардиналов, мол, простите Христа ради, как в России говорят? В России сейчас голод и разруха, а он, Иоанн Павел Третий, думает о грехах молодости. Стыдно. И горько. Как будто напихали в рот листочки полыни.

– Вытрите наконец пыль с подсвечников. – голос Святейшего Отца гулом отозвался в этом пахнущем сном пространстве, ограниченном мраморными стенами. – Вы уже считаете, что меня нет? Окинув грозным взглядом рядом стоящих, Папа подошёл к скамейке и взял портфель. Что в нём было – никто не знал. Служка с красивым лицом пошёл в хозяйственную кладовую, чтобы взять тряпку, а заодно, поразмышлять, что же такого драгоценного содержится в папском портфеле из буйволовой кожи, раз пять человек охраны не спускают с него взгляд.

И всё же один человек (не простой и с очень умными глазами, поддерживавшими густые цыганские брови) знал содержимое портфеля. Его звали Пьетро Шкани и он личный секретарь Папы. Ещё в детстве он мечтал о сутане, и всеми играми его была Месса. Родители думали, что мальчик сошёл с ума, когда попросил купить ему полное собрание сочинений Фомы Аквинского. Зачем и для чего? Чтобы легче было умереть, когда придёт старость, сказал Пьетро и его голубые глаза блестели готовностью жить познаниями и Богом.

Свита последовала за Святым Отцом до папского автомобиля, предусмотрительно распахнутого всеми дверцами. Секретарь Шкани сел рядом с Папой на задние сидения, водитель подавил нахлынувшую боль в печени и машина тронулась. Ворота открыл старик в плаще, пожелав доброго пути. Утро подходило к концу.

-У меня есть горькая новость к вам, Святой Отец.– Шкани подвинулся поближе. Грузный Папа занимал много места, так что его помощник чувствовал себя неуютно. Иоанн Павел Третий отвлёкся от созерцания римских улиц, взглянул на Пьетро.

– Говори, – сказал Папа и поправил крест на груди.

Секретарь достал из папки какую-то фотографию и протянул её собеседнику. Папа вздрогнул. На снимке труп человека в одежде кардинала висел в комнате, совершенно пустой. Лица не было видно, но по отражению в зеркале Папа узнал повешенного: это был выходец из России Георгий Соколовский, префект Конгрегации по сообщению с Восточной Азии. Исключительно чистоплотный в мышлении и поступках человек. Почему дни его окончились, причём так неподобающе?

– Курия гудит как пчелиный улей. – произнёс очень чётко Пьетро Шкани. – У этого происшествия много слухов. Я вынужден советовать вам отправиться в Кастель-Гондольфо, пока расследование убедит всех нас, что вы в полной безопасности. Этого требуют исключительно все! – Шкани забрал снимок с повешенным русским кардиналом и стал возится с заклёпками папки.

-Псалмопевец Давид говорит:"Господь – свет мой и спасение моё: кого мне бояться? Господь – крепость жизни моей: кого мне страшиться?" – процитировал Библию Папа.

Пьетро Шкани словно это и не слышал. Где-то глубоко в душе он сомневался, что его боссу угрожает опасность, но примеры из истории, когда доверчивость в "авось" каралось преступлением против главы Ватикана, заставляли всё просчитывать наперёд, благо знания и опыт за многие годы, проведённые в секретариате Конгрегации веры, научили доверять, но проверять. – "Не искушать Господа Бога твоего напрасно", это уже говорил Иисус. – ответил ему Шкани.

До собора Св. Петра доехали молча, жадно переваривая всё услышанное друг от друга. Толпа туристов прохаживалась по площади у собора, наспех фотографируя все достопримечательности. Солнце пробивалось из-за туч, играя в зайчики на аппаратуре, а кое-где, и на очках любопытствующих.

Секретарь слегка поддерживал Папу, когда они двигались в покои Святейшего Отца. Служанка, сестра Маргарита, заменила постель в папских покоях, поставила гладиолусы ( любимые цветы Иоанна Павла Третий) и протёрла кое-где пыль. Усталый Папа присел на стул у стола, заваленного книгами, и задумчиво уставился на распятие, расположенное на стене над кроватью.

-Я подчиняюсь вашему решению, Пьетро, которое вы так дружно обсудили и донесли до моих ушей. Но я требую, чтобы не была ущемлена ни одна моя просьба, а тем более я настаиваю на своём участии в расследовании смерти кардинала Соколовского. Это удар по всей Церкви Иисуса Христа, а значит, я имею полное право быть в гуще событий. Вы согласны?

Шкани кивнул и удалился в свою комнату, где его ждал крепкий кофе и много писем, шедших со всего света на имя Иоанна Павла Третьего.

Папа дотянулся до портфеля, лежавшего на расстоянии вытянутой руки. Среди вчера просмотренных бумаг он нашёл розовые листочки с официальным гербом Ватикана. Перевернув титульный лист, он прочитал "Досье о кардинале Г. Соколовском. Начато 12 марта 2019 года в Граде Ватикане".

-Похоже, какая-то хитрая лиса пробралась в наш тёплый курятник – прошептал Папа. В мозгу замелькали даты, имена, судьбы…

2

Сверхсерьёзный и озабоченный неблаговидным будущим государства, элита которого выдвинула его на пост Президента России, Павел Сорокин крутил гайки и шестерёнки своего мозга. Воспитание, полученное в Америке, с которой он сейчас воевал, выводило на какие-то экстраординарные поступки. Этого требовала и супруга Сорокина Ирина, женщина подчищенного тонким вкусом образования, разбирающаяся в искусстве и музыке.

Военно-промышленный завод, который неожиданно посетил российский Президент, урчал как плохое пищеварение. Сварка и нанороботы работали в полной отдаче. Молодёжь, пришедшая трудится в эти стены немногим больше года, суетилась и зарабатывала опыт и пот. Оранжевые каски инженеров мелькали тут и там, создавая впечатление улья с растревоженными пчёлами.

Павел Сорокин прошёлся по анфиладе покрасочного цеха, заглянул попутно в курилку и зону отдыха, впитывая дух и настроение работающих. Война с Объединённой Америкой выбила из седла многие структуры промышленности России, безработица росла как грибы мухоморы. Часто у людей начинался сдвиг в сознании: пошли особо желчные анекдоты про властителей, мол, те озабочены жаждой сокрушить грозную и влиятельную Америку, а свой народ не нужен. Одиозные личности заполняли психиатрические дома, платная медицина трескалась по швам и жизнь превращалась в кошмар.

-Покажите мне наш новый танк, – обратился Президент к начальнику цеха танковой продукции. Из толпы окружающих Верховного Главнокомандующего выделился маленького роста человечек в спецовке и шляпой в руках. Подойдя к Сорокину, он по курортному расслабленно проговорил: – Милости просим в цех №6! – и двинулся по очерченным на полу линиям красного цвета, задававшим направление в нужном маршруте. Свита и Президент двинулись за ним.

Около десятка танков Т-195 стояли на рельсах и были окрашены в необычный жёлтый цвет, столь любимый Президентом. Рабочие щёлкали по клавишам компьютеров, и щупальца роботов возились на танковой броне, на сенсорах локаторов и гусеницах. Маленький человечек подошёл к одному из танков, погладил его рукой по броне и сказал влюблёно: – Мой любимчик… Долго не давался в работе с аппаратурой, а теперь собран настолько толково, что не один американец его не потревожит…

-Достойно, нет слов! – громко, с хрипотцой похвалил Сорокин и подошёл к танку. Тень промелькнула в глазах Президента. Вспомнились книги о войне на Ближнем Востоке, когда Россия взахлёб сражалась с джихадистами, и он как бы мысленно обхватил пол русской истории, находя, что воевали много и не зря.

Часто Павел Сорокин задавался таким вопросом: почему не любят Русское государство? И отвечал: нам нет альтернативы!

К Президенту подошёл один из помощников, протянул телефон и отошёл в сторону. Сорокин поднёс трубку к левому уху.

-Да, я слушаю.

-Господин Президент, кардинал Соколовский убит вчера вечером.

-Почему сразу не доложили?

-Ждали реакции со стороны Святейшего Престола. Папа уехал в летнюю резиденцию, в Ватикане предприняты небывалые меры безопасности. Секретарь Папы  Шкани закрылся в своём кабинете и грызёт отчёты и архивы. Полнейшая прострация всего и вся!

Сорокин отключился, отдал телефон телохранителю и сказав, мол, танки танками, а обед по расписанию, пошёл к выходу из завода. Настроение было на нуле, заболело горло, словно он подхватил дифтерию. "Нервы не к чёрту с этой войной! А тут ещё мёртвый кардинал…" – пронеслось в мыслях у Президента. Требовался хороший и полноценный отдых, но где взять время в этом вечно занятом мире, полном мрака и ужаса?

В Кремле стояла тишина, что после заводского шума представлялась пустынею. Президент зашёл в кабинет помощника по национальной безопасности, выслушал доклад и отправился в комнату релаксации. Белокурая Вероника, делающая бесподобный массаж, вернула силы Павла Сорокина. Её соблазнительная фигура возбудила Сорокина лёгким током по нервам, но он знал, что везде и вокруг скрыты камеры и прослушки, и его элита только и ждёт его слабости, чтобы потом давить и давить, жать и жать, но Президент воюющей России не мог оступиться на зове плоти. Слава Богу, есть Ирина, надёжный и верный тыл, а значит  – секс будет, но не сейчас.

Свой кабинет Президент встретил как старого верного друга. Монитор компьютера светился синим светом, лампочки на телефонах гасли и загорались вновь. Обычная суета. …А где-то гибли солдаты независимой по-настоящему России, земля тряслась от взрывов и гула падающих самолётов и вертолётов, танки горели, была агония всего – живого и не живого. Три года противостояние Объединённой Америки, превратившейся в античеловеческий образ с разрешённой педофилией и повальной проституцией, с одной стороны – и свободной, христианской Белой Руси, где чтились заветы предков, рождалась и умирала любовь, где смеялись дети, с другой стороны.

Кардинал Георгий Соколовский, что до 2014 года был нунцием в России, был настоящим и преданнейшим её другом. Высокий иерарх Ватикана, когда-то родившийся в Красноярске и закончивший Санкт-Петербургский университет, уделял много внимания развитию связей между Святейшим Престолом и сорокинской Россией. Католичество если и не процветало на новоправославно-социалистической русской земле, то, по крайней мере, не бедствовало. Каждый год открывалось до семи-девяти новых костёлов, становилось больше прихожан, да и поток пожертвований в казну Римско-Католической Архиепархии не усыхал. Теперь, русский кардинал мёртв, задушен как жалкий подзаборный щенок! А ведь была мечта – Георгий Соколовский становиться Папой. Сладкая мечта для сильной и могущественной России!

-Пошлите мою записку нашему послу в Ватикане. Я диктую: "В связи с сложившейся опасной ситуацией, которая возникла после смерти кардинала Георгия Соколовского, я прошу донести до Папы Иоанна Павла Третьего моё решение помочь в расследовании этого зловещего преступления и добавить наших специалистов из Службы безопасности России на охрану нами уважаемого Святейшего Отца". Свяжитесь со мной, когда будет первая информация по делу Соколовского! – Президент отключился от связи и откинувшись в кресле, закрыл глаза, массируя виски.

3

Тьма создала этот костёр и этих шестеро человек, сзади которых стояли парни с факелами. Ночь, ужасная и трескучая, вообразила, что она способна творить и добро, и зло, и может заменить человеку весь масштаб землеустройства. Мир играл с этим костром, с этой тьмой речами этих двенадцати мужчин, имевших власть творить хорошее и плохое, мало задумываясь: а позволено ли? где точка не возврата?

-Пьетро Шкани вызывает у меня глупую усмешку: и чего он так суетиться? Не хочет ли он стать следующим Папой? – говорил крайний слева, чьи усы шевелились в свете огня.

-Брат, ты же знаешь, что действующий Папа – последний, ибо так решили мы сами… Прошло пять лет с того момента, когда мы в Палермо установили о прекращении существования Римского Престола. Всем нам давно известно, что центр мира теперь в Нью-Йорке, а не в Риме или Париже. Про Москву промолчу… про этот гадючник умершего православия… Наш мир поменял координаты, глобальная политика превратила человека в бога, бога могущественнее самого Саваофа: нынешний человек, в оружии которого все  средства науки, социологии и той же политики, имеет возможность влиять на мир, подстраивать его под себя как кусок глины. Люди теперь не обжигают горшки, они сделались богами. – длинная речь брата Иосифа заставила задуматься всех стоящих в этом круге.

Усатый брат Тимофей усмехнулся в кулак и повозил каблуком в песке. Все знали, что если говорит брат Иосиф, нужно остерегаться его популизма, ибо испортить свои уши его громкими речами. Иосиф любил говорить и это его преимущество или слабость "гуляла" в устах Высокого Совета. Желающим обсудить брата Иосифа не нужны были телефоны, пейджеры или компьютеры – они могла пользоваться лишь мыслями, об этом позаботилась сама природа. Эти мысли, что могли объять все проблемы мира, в котором начинал править Антихрист, эти умозрительные мысли, эти тонкие думы не могли куда-то утечь, уйти на сторону, а потому – только ум мог сделать свою работу через дар, данный Кем-то.

-Я летал в Москву и скажу вам: там не понимают действий этого Шкани. Мне говорили: секретарь Папы напуган убийством русского кардинала и бережёт Папу. Но что угрожает Папе, как не глупость его свиты? Москва бережёт Святого Отца как зеницу ока. – брат Лео плюнул под ноги и ругнулся как бакалейщик. – Я доволен этим русским Президентом – Сорокин близок к нашему Высокому Совету как никогда, он озабочен влиянием Русской Церкви на политику России и уверен, что эта война с Объединённой Америкой, подмявшей под себя всю прежнюю Европу, приведёт к смерти РПЦ, а не Кремля.

Далее произошло неожиданное – один из братьев покачнулся и упал. Парень с факелом, стоящий сзади, шагнул вперёд, осмотрел упавшего и произнёс: -Он мёртв! Брат мертвее дохлее осла! Собравшиеся пустили волну вздохов и окриков, Иосиф и Тимофей о чём-то принялись тихо говорить.

Наконец, брат Иосиф на правах самого уважаемого, что подкреплялось возрастом и умеем убеждать, взял факел в свои руки и пошёл к выходу, в старые оловянные ворота, от которых тропинка вела в такой же старый замок на окраине Нового Орлеана. Братья пошли следом, в их руках также находились факелы, а парни– помощники как будто и испарились. Как и тело скончавшегося брата Высокого Совета.

Накрапывал дождь. В воздухе порхали кусочки золы от жжёной бумаги, будто кто-то спешно заметал следы.

Войдя в замок, все переоделись в сухие одежды, покидав свои мантии в стиле римских тог, и уселись у огромного камина, изразцы которого рассказывали о житие Иисуса Христа. Тусклый свет свечей в золотых подсвечниках, настолько блестящих, что мерк свет луны, мрачный свет окутывал лица собравшихся братьев и некоторых склонял в сон. Это был нелёгкий день, считали некоторые, а другие размышляли, день как день, подумаешь, скончался старый брат, кажется, брат Лео, только что бывавший в Москве. Почему с Москвой связано столько смертей?

Брат Тимофей, откашлявшись, сказал:

-Кто нам заметит умершего брата? Есть какие-нибудь варианты на этот счёт?

Иосиф приподнялся, поправил полы длинной рубашки. Его седые волосы пересохли у камина, и когда он дотронулся до них, ему показалось, что он коснулся проволоки электропередач.

-Я выдвигаю кандидатуру Грегори Маквилла, Президента Объединённой Америки. Его опыт в руководстве сверхдержавы неоценим в наших тесных рядах и он может быть нам полезен и незаменим. Глупо было бы отвергать этот источник мудрости и военного таланта! Он имеет преимущество в борьбе с Россией, которую так хвалил умерший брат Лео и которая всем нам ненавистна как сельский сортир. Нам будет приятно иметь дело с братом Грегори, поддержите меня и вы ничего не потеряете, а лишь приобретёте!

Тимофей провёл голосование и брат Грегори был причислен к списку Высокого Совета. Как секретарь, брат Тимофей заручился отпечатком мизинца каждого присутствующего, а брат Иосиф, как глава Совета закрепил всё документально. Был составлен протокол собрания, где имя Лео уже не стояло. Умершего брата никто не почтил вниманием при захоронении, ведь его политика была ошибочной: против Москвы выступали все, а брат Лео, как всякий самовлюблённый человек противопоставил себя всему Совету. За что и поплатился своей жизнью. В ворота Москвы было забито два гола.

-Давайте выпьем за здоровье выбранного нами брата Грегори! – Иосиф на манер исполнителей кантри пропел звучным голосом. – И да пребудет душа кардинала Соколовского в аду! А душу брата Лео мы ещё оценим…

Из зала столовой пахло восхитительной индейской. Брат Иосиф весь изошёл слюной, ведь всякое убийство требовало восполнение сил. Хотелось приятно усесться в это мягкое кресло, погрузить свои  тонкие пальцы в исходящую жирным соком птицу, вобрать в себя весь её аромат и забыть, что в мире есть умершие братья, война, его укрытая в горах Альп семья, не видевшая его давно… Индейка лучше тела любовницы, приятнее хруста утренней газеты, мягче июньского дождя. Да, этот мир прекрасен, когда ты умён и властен над всеми прочими!

4

Сгорбленный, с слезящимися от треволнений глазами, Иоанн Павел Третий всматривался в тело покойного русского кардинала, снятого с петли четыре дня назад. Гроб, в котором синий труп возлежал в окружении цветов со всех континентов, обширный гроб с русских лесов раздваивался в глазах Святейшего Отца, всё хуже и хуже себя чувствовавшего в последние печальные месяцы. На ум Папы приходили слова покойного кардинала, произнесённые им на исповеди: "умирают лучшие, но не все лучшие достойны приятной смерти".  Висельник, удавленник – что может быть хуже?! А тем более, если этот висельник в Ватикане, где всё должно говорить о вечной жизни.

В многочисленном ряду кардиналов Папа заметил стройного мальчика, по-девичьи хлопавшего ресницами. Ребёнок и смерть. Римский Первосвященник приподнялся с кресла, установленного под шатром и двинулся под моросящий дождь к своему секретарю . Тот поигрывал с чётками, о чём-то задумавшись. Рядом стоящий Государственный секретарь Ватикана монсеньор Чезаре Спаччо просматривал последние известия по позолоченному телефону, подаренному секретарём Папы.

-Уберите мальчика, немедленно! – гневно проговорил  Папа. Локти его из-под сутаны закруглились, голова слегка запрокинулась.

Пьетро Шкани удивлённо взглянул в глаза своего босса (это слово и не прижилось в этих древних стенах, плохо принимающих современность).

-Святой Отец, это недоразумение! Возможно, мальчишка – какой-то близкий родственник покойного кардинала Соколовского. Мир огромен, но всё же тесен.

-Что вы хотите этим сказать? Этот мальчик – его сын? – глаза Иоанна Павла Пятого округлились.

Секретарь хотел было рассмеяться, но вспомнив прошлое Рима, стал серьёзен как не опохмелившийся плотник. Шкани двинулся в сторону мальчика и через какое-то время Папа увидел пустое место.

Процессия похорон растянулась на 3 часа. Музыка труб и барабанов так прочно вошла в сознание присутствующих, что им стали мерещится тени. И тогда усталые кардиналы начали скучно перешёптываться, вытирая платками взмокшие волосы, моля Бога не подхватить коварную простуду. Катафалк от собора Св. Петра проследовал к собору Св. Иустинии на севере Рима, где его уже ждали дети и прилетевшие из России паломники. Гроб был перенесён в крипт собора, цветы легли на своё место и через  полчаса возле усыпальницы Георгия Соколовского остался только тот самый мальчик, что не давал покоя Папе.

Вечером Иоанн Павел Третий пил кофе в своей личной библиотеке в резиденции Кастель-Гондольфо и прищуренными глазами  поглядывал на попугая, носившегося из одного угла клетки в другой. Птица была любимицей печального Папы, даря ему полноценную усладу для души, такой старой, какая только возможна в человеческом мире.

В дверь библиотеки вошёл торопливый секретарь Шкани, под мышкой которого находился пузатый портфель. Этот раздобревший от переполнявших переживаний Понтифика предмет Папа буквально возненавидел. Глупая буйволица, раз отдала даром свою драгоценную кожу! Так даже не поступали первые христианские святые. О, бесшабашное животное, чья рука тебя лишила жизни и наполнила твои останки этими проклятыми документами?!

-Я принёс вам документы, Святой Отец – произнёс запыхавшийся  Пьетро, забавно шмыгая носом. Секретарь был хроническим бронхиком, что никогда не пугала Понтифика: кто сейчас здоров как бык?

Папа не взглянув в его сторону, поднялся со стула и подошёл к полке с книгами.

-Какую книгу вы читали в последний раз, мой дорогой Пьетро?

Шкани повёл бровями и ответил:

-О, это замечательное чтение! Я буквально проглотил "Маленького Принца"!

Иоанн Павел Пятый превратился в мрачную тучу. Он слегка высунул язык и провёл рукой по корешкам книг. Фиолетовые, красные, синие, оранжевые, коричневые – они выставляли себя напоказ во всём своём прекрасном совершенстве! Если совсем не видеть снов, то зачем жить? А если сама жизнь – неповторимый сон, в котором ты наедине с этими бумажно-кожаными созданиями, которые дарят своему ценителю бесценнейшие знания. Нет ничего привлекательнее знаний истины.

-Война на дворе, а вы детские книги читаете… Вам много лет, это надо учитывать! – Папа вынул одну из книг и раскрыл на середине. Старый запах буквально оглушил его.

-Этой книге – а она называется "Периодические сведения о человеческой святости" – четыреста лет. Кардинал Соколовский прожил 65. Книге – 400, русскому – 65. Почему книга живёт дольше человека?

Секретарь присел на гостевой диван под картиной Ботичелли и высморкался в платок. Бесцветная жидкость, покинувшая носовую полость старого итальянца-секретаря, не впиталась в шёлк ткани, а благополучно спала на пол из бордового паркета. Шкани удивлённо прошёл взглядом весь пусть этой жидкости, отмечая про себя, что был бы очень рад не подскользнутся на этой крохотной луже.

-Всё дело в грехах, Ваше Святейшество! Грехи нас лишают разума, печалят сердце, вдобавок отравляя жизнь других, рядом живущих. Есть одна история…

-То есть?

Шкани положил платок на подлокотник дивана. Он терпеть не мог сопливые платки.

-Мы грешим, а потому мы смертны. Жизнь книг чиста и невинна, а жизнь человеческая полна страстей. Надо убрать корень зла из сердца человека, и тогда мир полностью измениться. Хотя возможно это и утопия, но чем Томас Мор хуже Фридриха Энгельса? К тому же, он наш святой, а значит нам необходимо равняться на его чистую жизнь.