Зима на Маяке

– Ну что Элис может тебе помочь с малышом, и можно ее ну… пригласить к нам. Я могу это ей от тебя передать?

– Конечно, – Мари подняла голову для того только, чтобы увидеть, как за мальчиком затворилась дверь, подняв облачко морозного пара, словно взвесь муки.

Школа казалась на фоне предрассветного неба фонариком, составленным из окон. Хрустя по засыпанному снегом пляжу, Томми прошел по неровной границе, где белый налет зимы слизывали особенно длинные языки волн. Вслед за ним оставались то фрагменты слипшегося снега с ботинок на желтом песке, то буроватые прогалины в тонком насте белого.

Томми действительно не опоздал. Класс был заполнен лишь наполовину, несмотря на настойчивое предупреждение мадам Жерни о контрольной. В этом смысле удобно было жить на отдаленных фермах, полагал Томми, всегда есть отговорка не прийти на занятия. Входя в класс, мальчик, сам не заметив того, на мгновение затаил дыхание.

Но Элис сидела на прежнем месте, склонив голову над учебником и, несомненно, повторяя тему. У шеи мягкими завитками лежали несколько непослушных прядей и еще пара торчала из косы. Томми выдохнул. Значит, все в порядке.

Подошел он тихонько и быстро опустился за парту. Элис вскинула голову.

– Привет! – Томми попытался придать голосу непринужденную веселость.

Элис мгновение молчала.

– Привет! Тебя мистер Вилькинс что ли вовремя выпроводил из дома?

Томми скорчил оскорбленное лицо:

– Чего это? Ты теперь и все мои успехи по учебе будешь списывать на его счет?!

Легкая улыбка пробежала по губам девочки и сверкнула в прожилках серых глаз. Сразу забыв про возмущение, Томми расплылся в ответной улыбке и полез за тетрадкой.

– Вот же… – пробурчал он, шаря в ранце. Со всей этой суетой Томми забыл вечером собрать книги, и в ранце лежали предметы прошлого дня.

Рядом раздался сдержанный смешок:

– А, ну все в порядке, тебя не подменили духи зимнего леса.

– Вот вообще не смешно! – Он продолжал копошение. – Ага! – Томми выдернул тетрадь. Поскольку такая забывчивость случалась с ним не единожды, кое-что из позавчерашних предметов лежало там же. – Надо просто все сразу запихать и не выкладывать, – заметил он.

Элис пододвинула учебник на середину.

– Ну да. А домашку как делать? – поинтересовалась она.

– Домашку? – Томми наигранно наивным видом захлопал глазами. – Какую такую домашку?

Вместе с пронзительным звоном школьного колокольчика в класс вошла мадам Жерни. Томми полагал, что она испытывает удовольствие от должности дежурного учителя. Он как-то даже намекнул об этом за ужином мистеру Вилькинсу. Но тот лишь улыбнулся в усы.

На перемене Томми поймал Сэма и Кэт. Последняя сегодня все-таки пришла в школу. Сэм ходил, как правило, исправно даже в морозы и водил своих младших сестер. А братишка в такие дни оставался дома. Всех малышей отпускали раньше перед каникулами, особенно в морозы.

– Так, – объявил Томми, – вот мы и в сборе.

– Что-то у тебя выражение лица заговорщическое, – заметила рыжеволосая и веснушчатая Кэт.

– А у тебя – слишком гордое, смотри, чтобы нос в потолок не врос! Рассказывай давай свои новости!

Кэт повела взглядом в сторону Элис, на что та пожала плечами.

– Ну и что тут рассказывать, если тебе все и так уже разболтали. Нет, ну ладно, – Кэт дернула бровью и еще немного выправилась, будто и без того не держала сейчас почти балетную осанку. – Я поеду в столицу! – тихонько, но с воодушевлением заявила она. – На все каникулы!

Стоявший рядом Сэм поднял взгляд и ничего не сказал. Томми показалось, что он уже знал об этом. Со времени прошлогоднего происшествия с побегом девочки, когда Сэм навещал ее чаще остальных во время ее вынужденного затворничества, они еще больше сдружились. И Кэт посвящала его в свои секреты и планы раньше остальных.

– Вот что я имею вам сказать, господа, – торжественным тоном произнес Томми, и теперь уже взгляды устремились на него. – Я назначаю на сегодня собрание Тайного общества мистера Нордваттера! – И быстро добавил: – Отговорки не принимаются.

– Мне нужно будет вначале сестер домой отвести, а потом я могу, – сказал Сэм.

– Такие взрослые девицы, а пару домов сами пройти не могут? – хмыкнул Томми.

– Мама переживает, когда стоят холода. Говорит, чтобы мы поодиночке не ходили, – спокойно пояснил тот.

– А где ты намереваешься его собирать, общество-то? – недоверчиво уточнила Кэт.

– Как это где? В домике на пляже, разумеется!

– Ты издеваешься? В такую холодрыгу! – воскликнула она. – Если тебе уж так припекло, то давайте тогда хоть у нас на чердаке…

– Ну нет уж, – с серьезным видом сказал Томми, – место сбора Тайного общества мистера Нордваттера было и будет в его домике. – Потом он посмотрел на Элис. Та молча кивнула, и Томми почувствовал, что рад ее поддержке. А ведь тоже могла испугаться холода.

– Мы натопим там, – вступился Сэм.

– А дрова где возьмем? – поинтересовалась Кэт, но уже без напора, а лишь проясняя технические детали плана.

– Хм… у нас кое-что оставалось там с осени ведь, – Томми взлохматил ладонью волосы на затылке. – Ну и давайте каждый из дома немного принесет?

Их обсуждение было прервано настойчивой рекомендацией учителя вернуться в класс.

После уроков все разбежались ненадолго по домам, чтобы предупредить своих – зимой не стоило забывать про такое, – а заодно тихонько выудить из запасов несколько полешек, и договорились встретиться потом у хижины.

– Что вы опять затеваете? – поинтересовалась мама Элис, застав дочку у дровницы.

– Я возьму несколько? – улыбнулась ей дочь.

Преподавательница танцев лишь вопросительно подняла бровь, плотнее запахивая платок на груди. Основная часть дров хранилась за домом в маленькой пристройке, куда Элис и забежала.

– Мы ненадолго на берег с Томми и ребятами… Сэмом и Кэт, – пояснила она.

– Не стоит сейчас у воды быть, – серьезно произнесла мадам Стерн. В ее глазах промелькнуло выражение тревоги и старой печали.

– Мам, – Элис отложила дровишки и, приблизившись к ней, обняла. Они некоторое время стояли так. – Не стоит волноваться. Мы не будем подходить к воде. Обещаю. Только немного в домике мистера Нордваттера посидим, и я сразу домой.

Мадам Стерн вздохнула. И тоже обхватила дочь руками.

– Ну и как же я тебя оставлю тут одну?

– Это же всего на несколько дней, – тихо произнесла девочка и подняла голову, посмотрев на маму снизу вверх. Она все еще не дотягивалась до нее ростом. – Я же знаю. Ты сама хотела бы. Увидеть подругу. Посмотреть, как там в этой школе… Ведь так?

– Все-то ты знаешь… – вздохнула миссис Стерн. – Но, может, все-таки попросим, например, мадам Кюрю пока перебраться к нам?

– К ней же дочь с внуком из города приезжает.

– Ах, точно.

– Мне тут Томми… – неуверенно проронила Элис, – ну предложил к ним на маяк… Сказал, Мари не против. Я бы могла помочь им там с малышом.

– Не знаю, – задумалась мадам Стерн, – мне его влияния на тебя и так хватает. Страшно предположить, что я встречу по возвращении, если вы окажетесь под одной крышей.

– Мама!

– Ладно. Подумаю. И чтобы не поздно сегодня!

Элис кивнула и быстро подхватила полешки.

– Еще чай вместе попьем, а то на днях отъезд уже… – добавила негромко мама ей вслед.

У маленького домика на сваях, торчащего прямо из берега, переминался с ноги на ногу Сэм. Но смотрел он не в сторону, откуда вскоре появился запыхавшийся Томми, а на море. Волны сейчас не подходили к хижине, но в отличие от других строений городка, располагалась она столь близко к воде, что казалось удивительным, как ее до сих пор не смыл или не затопил один из зимних штормов.

– Ты чего здесь мерзнешь? – Томми свалил на присыпанный снегом песок дровишки, которые нес прижатыми к себе. – Знаешь ведь, где ключ. – И сам стал шарить в камнях.

Сэм пожал плечами.

– Решил тебя подождать. Давно мы тут не собирались…

Выковыряв ключ из камней, Томми отпер дверь. Заброшенное жилище встретило ребят холодом и запахом влажного дерева. Долго не отапливаемая хижина промерзла и отсырела. Томми сразу принялся шебуршать в очаге. Сэм принес с улицы дрова, совместными усилиями мальчики заставили печку запыхтеть, и от нее потянуло теплом. Отряхнув колени, Томми огляделся. Старое жилище все еще напоминало о покинувшем его хозяине. И хотя книг здесь больше не было, так же, как и маленькой картины на стене, большой штурвал все еще красовался напротив окна. Подойдя к нему, Томми нежно провел рукой по старому стертому дереву и про себя поздоровался.

– Что-то девчонок наших не видно… – он снова присел у очага, грея ладони и ноги.

Сэм ничего не ответил, но тоже примостился у огня.

– Придут скоро. Может, родители отпускать не хотят.

– Ну да, то ли дело в столицу, – усмехнулся Томми. Но Сэм не отреагировал на его шутку. Расходящееся пламя очага бросало алые блики на лицо сына рыбака, и Томми почему-то в этот момент показалось, что перед ним не сверстник, а уже вполне взрослый юноша, хотя Сэм был всего на год старше его. Он держал одну ладонь в другой, словно хотел согреть их, но не делал этого, а только смотрел на пламя, потом опустил взгляд на руки и все же слегка потер их. Ладони у Сэма были крепкие и шершавые от частой работы в холодной воде. Даже зимой он помогал отцу разбирать рыбу и чинить сети. Хотя в сезон штормов рыбаки выходили редко, все больше продавая засоленные с благоприятного времени припасы, а частенько подрабатывали еще дровосеками.

Томми снял шапку и зарылся пятерней в волосы.

– Так ведь приедет она назад через несколько дней… – негромко произнес он.

Сэм слегка качнул головой вбок.

– Ну да. В этот раз да.

Томми хотел что-то еще сказать другу, но его прервал звук быстрых шагов по деревянным ступеням. Влетев в домик, Кэт обрушила дрова на пол.

– Словно два воробья на суку! – провозгласила она. – Ну-ка двигайтесь. – Она юркнула между мальчишками, буквально несколько мгновений покрутилась у огня и начала расхаживать по комнате. – Меня еле к вам отпустили. Еще ведь собираться надо…

Томми кинул осторожный взгляд на Сэма, но тот не смотрел на него.

– Чего ради ты нас всех сюда созвал-то? – Рыжая девчушка, не останавливаясь, расхаживала, будто в ней работал какой-то моторчик, не позволявший замереть ни на мгновение.

– Сейчас Элис подойдет, и начнем собрание, – ответил Томми, поднимаясь.

– Да я ее видела с тропинки, – отозвалась Кэт.

Действительно совсем скоро дверь снова распахнулась, и вошла Элис, обстукивая снег и песок с ботинок. Она поспешно затворила дверь, почувствовав дыхание тепла постепенно отогревающейся хижины.

– Чайник поставим? – предложила новоприбывшая. – Давайте я сейчас быстро наберу. – Она все еще стояла у порога с полешками в руках.

– Заходи, заходи, Элис. – Томми забрал у нее полешки. – Я сам.

– А до этого вы тут чем занимались? – удивилась Кэт. – Давайте уже начинать, чай и дома попить можно.

– Угомонись уже, – Томми вышел в морозный солоноватый воздух и быстро добежал до источника прямо у склона за хижиной.

Теперь, когда все были в сборе, ребята расселись за деревянным столом, который придвинули ближе к огню. Чая в их старых запасах не оказалось, но воду все равно решили кипятить, чтобы согреться.

Томми напустил на себя серьезный вид и начал вступительное слово, но долго у него не получилось продержаться в таком духе, особенно под подхрюкивание Кэт. Элис и Сэм тоже не удержались от улыбки.

– Нет, ну ладно, хватит уже, я тут серьезно, а вы хихикаете! – возмутился мальчик.

– Это у нас от холода зубы стучат просто, – пояснила Кэт.

– Так давай стучи уже ими по делу. С тебя и начнем. Что у тебя за новости, рассказывай уже. В столицу, значит, снова навострилась, а нам даже ничего не сказала?

– Что тут говорить, если вы и так уже все знаете! – возмущенно тряхнула рыжими косичками Кэт, они весело торчали из-под вязаной шапочки изумрудного цвета, подаренной ей год назад Мари. А такой же зеленый шарф Кэт слегка ослабила на шее, и теперь он казался больше декоративной деталью, нежели зимней необходимостью.

– Кто это знает? Или это только я тут единственный не в курсе? – Томми повернулся к Элис, а потом к Сэму.

– Не… ну ладно… – Кэт все-таки подпирало поделиться. – В общем, – деловито начала она, – на днях пришло письмо от мисс… хм… из Академии. Она пригласила меня на семинар.

– Что еще за зверь такой? – Томми недоверчиво глянул на девочку.

– Ну… Это что-то вроде встречи такой с обучением… – Кэт поерзала на поджатых ногах. – Ты перебивать будешь или слушать? Суть не в этом, а в том, что там преподаватели из Академии придут на нас смотреть, понятно? – «Смотреть» она выделила особо, выразительно дернув рыжими бровями.

– И что они там не видели? – пожал плечами Томми. – Две ноги, две руки, как у всех. «Смотреть»! – передразнил он Кэт.

– Ну понятно, если у кого-то две ноги левые, то и смотреть не на что! – фыркнула девочка возмущенно.

– Вот тут как раз было бы на что посмотреть!

На это замечание Томми Элис не удержалась от улыбки, а Кэт протяжно вздохнула и закатила глаза.

– Да это так говорят, – произнесла молодая балерина с интонацией замученного объяснением учителя, – преподаватели будут оценивать нас и нашу технику, и это может помочь мне поступить в Академию. Понял теперь?

Чайник на огне издал неуверенной бульк, потом чуть-чуть настойчивее и дзынькнул крышкой. Первым до него дотянулся Сэм и снял с металлического крючка. Элис поднялась и, пошарив на полках, нашла кружки, которые ребята там спрятали после своего последнего заседания здесь в конце осени. Кружки, как и другая посуда, были предусмотрительно перевернуты от возможного визита маленьких пронырливых гостей. Хотя домик на сваях и находился далеко от полей и других домов, но вездесущие мыши могли заглянуть и сюда.

– Обдай кипятком, – посоветовал Сэм.

Облачко пара столбом потекло от каждой кружки. Кэт тоскливо посмотрела на водицу:

– Надо было все-таки чай притащить…

Томми махнул рукой:

– Так и надолго ты?

– К Рождеству должны вернуться. Мама уже вся в мечтах о столичных магазинах.

– Даже не представляю, что там может быть! – Элис подперла ладонью подбородок. – Я самое большее в Портовом городе была.

– А что там, – усмехнулся Томми, – чего у нас нет? Там картошка и тут картошка. А вот такой булочной, как у нас, нигде нет. Я-то побольше вашего путешествовал, – авторитетно заявил он.

Элис и Кэт понимающе переглянулись.

– А что ты еще хотел обсудить? – заговорил, наконец, Сэм. Практически всю беседу он задумчиво грел ладони у огня, время от времени поднимая взгляд на говоривших.

– Ну, во-первых, – потер руки Томми и тоже немного поерзал, – я предлагаю возобновить регулярные встречи общества. Зря мы его, что ли, создавали, чтобы теперь сидеть по норам?

Окна в домике уже давно не конопатили, и он лучше отдавал тепло, нежели жилые дома. Обычно жители городка готовили свои коттеджики к приближающимся холодам, утепляя рамы, некоторые окна даже закрывали ставнями на всю зиму и топили только в жилых комнатах. На зиму жилое пространство как будто уменьшалось, ограничиваясь только натопленными помещениями, тогда как летом расширялось, расползаясь и на сад, и даже словно бы на сами улочки. Под снегом же Городок действительно напоминал собрание уютных норок, попыхивающих завитками дыма из печных труб.

– Так ведь до мореходного сезона еще далеко, – заметила Элис. – Что ты предлагаешь?

– А книги нам на что? Вот мистер Вилькинс рассказывал, что к экспедициям часто готовятся намного дольше, чем продолжается сама экспедиция. Нужно собирать информацию, оборудование… Нам вот парус надо укрепить. Это раз. Потом еще можно несколько усовершенствований «Фрегату» сделать. Я тут начал читать историю мореплавания. Вы себе не представляете, сколько разных вариантов кораблей и парусных лодок раньше было! Так вот: можно снова распределить, кто что читает, и на встречах докладывать. Что еще зимними вечерами делать, как не истории у огня рассказывать? Это два, – подытожил он.

– И нос в дырявой хижине отмораживать. Это три, – пародируя его интонацию, произнесла Кэт.

– А как насчет снежком в этот самый нос получить? – парировал Томми, затем почесал собственный нос и отпил из кружки остывающую воду.

– А книги мы из твоей библиотеки будем брать? – спросил Сэм.

– Ну наверное… Можно и у мистера Вилькинса одолжить что-то…

– А можно и его самого попросить рассказать про экспедиции, – вкрадчиво произнесла Элис.

– Так получается, что все это на маяке, – продолжил мысль Сэм. – Может быть, нам там и собираться? Что думаешь, Томми?

Мальчик дернул плечами и окинул взглядом хижину. Ему уж очень не хотелось покидать это жилище, служившее для него как бы связующей нитью со старым капитаном и его историями. Но Сэм был прав: и теплее было на маяке, и книги жили там. Библиотека, правда, отапливалась слабо и граничила с холодной верхней площадкой.

– Думаю, можно, – наконец, произнес Томми, – только предупреждаю, в библиотеке не то чтобы сильно теплее, чем здесь.

– А мы Мари с малышом не помешаем? – уточнила Элис.

– Нет. А кстати, она просила передать, что будет рада твоей помощи в эти дни. Перед Рождеством в пекарне активное время, и будет замечательно, если ты приглядишь за малышом.

– Это он сейчас о чем? – поинтересовалась у подруги Кэт.

Элис поправила край шапки, пряча под нее светлый завиток волос, и строго посмотрела на Томми. Но он все равно ответил, то ли не заметив ее смущения, то ли посчитав его беспричинным:

– Я предложил Элис пожить у нас на маяке, пока ее мама будет с тобой по танцевальным студиям разъезжать.

На лице Кэт появилась хитрая улыбка, и она скосила взгляд на подругу, а Томми получил легкий, но отчетливый пинок ботинком под столом. Кэт сидела с поджатыми ногами, и сделать это могла только Элис.

– А, ну… Поселим тебя в комнате Жаннет. Теперь это кабинет мистера Вилькинса, но он сказал, что совсем не против уступить тебе его на это время.

Элис резко встала:

– Мне пора уже. Мама просила сегодня пораньше вернуться.

– Элис, – Томми тоже поднялся, их разделял стол, и девочка была ближе к выходу, – погоди, мы ведь так и не решили ничего…

– Относительно моего места жительства? – она сверкнула на Томми ясными серыми глазами, и светлые прожилки показались мальчику проблесками молний среди свинцовых туч.

– Да нет же, про встречи общества… И все такое.

– Все такое расскажешь завтра. Я ведь никуда не уезжаю. – Она запахнула пальтишко и вышла.

– Да ну что это… – протянул Томми, замерев на полдороги вокруг стола. Он повернулся к Сэму, и тот кивнул ему:

– Я потушу печь и закрою домик.

Томми только коснулся его плеча в знак благодарности, кинул ребятам «пока» и выскочил за Элис. В проеме двери он замедлился, лишь на мгновение сжав ладонью косяк двери, как бы говоря «до встречи» и дому.

Элис он нагнал уже на улочке за пляжем. Поскрипывая ботинками по снегу, Томми вбежал под рассеянный свет фонарей, желтоватыми шарами падающий на сиреневую в сумраке зимнего вечера дорожку. На улицах уже не было прохожих, а домишки, наоборот, приветливо светились окнами, манившими домашним уютом. Трудно было сказать, какова жизнь за каждым из них, но с морозного «снаружи» они все казались притягательными.

Девочка шла быстрым шагом и не оборачивалась. Томми обежал ее:

– Эй, ты чего? – Он преградил ей дорогу, вынуждая остановиться. Оба замерли в оранжеватом пятне фонаря.

– Ничего. Томми, ну правда… – Она смотрела на свои ботинки с заснеженными носами. – Ты иногда… В самом деле не понимаешь, что стоит обсуждать вместе, а что нет? – И подняла на него глаза.

Немного запыхавшийся от бега Томми встретил ее взгляд, на мгновение удержал, а потом потупился. Их ботинки казались особенно объемными в игре теней от искусственного света. Ему хотелось протянуть: «Ну а что такого…», но он не решался, чувствуя, что это не было бы лучшим ответом.

Элис обошла его и зашагала дальше. Томми последовал, больше не обгоняя.

– Слушай…

Элис замедлила шаг и обернулась.

– Слушаю.

Томми молчал.

– Ну что ты теперь не говоришь? При ребятах язык без костей, а тут ты его проглотил?

Теперь он был точно уверен, что Элис злится, но не понимал, отчего. Ну что же он такого сказал? Ведь Кэт знала, что мадам Стерн поедет с ней, логично ведь, что Элис поживет тогда с кем-то. Почему же не с ними? Что может быть лучше, чем поселиться на маяке со своими друзьями? И что это за игры в гляделки и тычки под столом? Может, Сэм что-то понимает, размышлял Томми, надо бы спросить у него при случае. А может, мистера Вилькинса, коль уж он, можно сказать, теперь под боком?

– Ничего я не глотал, – буркнул Томми, – а язык у всех без костей. Много ты скажешь, если бы у тебя в языке кость была? – И он попробовал это изобразить, но тут же закрыл рот, поскольку мороз на улице усиливался.

Элис покачала головой, но Томми показалось, что в самых уголках ее губ скользнула тень улыбки.

– Меня и правда мама ждет, – сказала она и поспешила к дому. Томми проводил девочку взглядом и крикнул на всякий случай «до завтра». Элис коротко помахала ему голубенькой варежкой, уже минуя калитку.

Томми развернулся и поскрипел по тропинке в сторону маяка, надеясь, что прерванное собрание все-таки принесет плоды.

Пошуршав кочергой в догорающих поленьях, Сэм раздвинул их подальше друг от друга, осыпав печной зев сверкнувшими в полумраке комнаты светящимися брызгами.

– Можно туда снега напихать, чтобы быстрее потухло? – предложила Кэт.

Сэм отложил кочергу и поднялся.

– Волнуешься перед отъездом? – спросил он.

Кэт вначале повела плечами, но потом кивнула.

– Волнуюсь. Только не перед отъездом. – Она прошлась из стороны в сторону по комнате. – А что если я со всеми этими разъездами растеряюсь и покажу себя хуже, чем есть, на этом семинаре? А вдруг ну просто им не понравлюсь?

– Почему ты должна им не понравиться? – Сэм стоял сбоку от печи, и фигура его была не освещена, но Кэт смотрела прямо на него. – Ты столько занимаешься. Даже после того, как сломала ногу в прошлом году, так быстро вернулась к танцам. Я еще не видел, чтобы кто-то так быстро восстанавливался после перелома.

– Да ну просто не понравлюсь и все! – Она взмахнула руками. – В балете есть свои стандарты. Не высокая, но не низкая… И вообще я рыжая! – Она дернула себя за косу, как будто за время их знакомства Сэм еще не успел заметить цвет ее волос. – Ты видел где-нибудь рыжих балерин?!

– Я никаких не видел, – спокойно сказал Сэм. – Только я не понимаю, при чем тут цвет волос. Никто же не говорит, что пекарь не может быть пекарем, если он рыжий, или рыбаком, или вот учителем географии, например.

Кэт возмущенно присвистнула.

– Ну ты сравнил! Это же вообще другое! Кому какое дело до того, как выглядит пекарь или рыбак, когда он покупает хлеб или рыбу. Ему важно, какого качества этот хлеб и рыба. Да и вид учителя тоже не первостепенный вопрос. Главное, чтобы он умел хорошо рассказывать и знал предмет. А балерина, – она вытянулась и снова взмахнула руками, но уже не резко-негодующе, а плавно-картинно, – это ее облик и мастерство работы тела. На балерину приходят по-смот-реть, понимаешь?

– А мне нравится смотреть на твои рыжие волосы, – сказал Сэм и снова сел к печке.

Кэт вздохнула и, опустив руки, прислонилась к столу:

– Ну ты не преподаватель Академии…

– Это я знаю. Я – сын рыбака. – Сэм закрыл металлическую дверку, чтобы совсем прекратить доступ воздуха к дровам. В комнате стало темно. – Ладно, пожалуй, ты права, принесу немного снега. Домой уже надо идти.

Сэм пошел провожать Кэт. Это давно вошло у них в привычку, и девочка больше не бушевала, что она и одна ходить может.

– Тебе привезти что-нибудь из столицы? – спросила она. – Мама уже список составляет, что нужно купить домой. Папа в ужасе и говорит, что даже если бы разом сломались все трактора в радиусе сотни миль, то денег, которые ему бы заплатили за их починку, не хватило бы покрыть эти покупки, – Кэт хихикнула. – Пока еще толком никто не знает о нашем отъезде. Мама думает, что когда соседи прослышат, у дома очередь вырастет с заказами. Но тебе я обязательно привезу! – быстро добавила она к описанию волнений ее мамы, которые находила потешными.

– Да мне ничего не надо вроде. Пока не увидишь, ведь и не знаешь, что тебе это надо. И живешь спокойно. – Он коротко посмотрел на девочку. Она снова отвела взгляд на тропинку среди сугробов, жмущихся к оградам участков. Теперь улочки скорее напоминали дно оврага между снежных склонов. В особенно снежные дни приходилось прорывать ходы, чтобы отворить входную дверь дома, а для этого вылезать с лопатой прямо из окна. Сэм помнил, как много лет назад, когда он был еще маленьким, они с отцом выпрыгивали в снег прямо со второго этажа, и отец с дедушкой копали целый туннель к двери, а мама очень беспокоилась, что повредятся стекла на первом этаже, и закладывала окна досками, пока мужчины расчищали их. – Я вот до поездки в Портовый город, – задумчиво продолжил он, – и не знал, что бывает мороженое. Ну то есть такое… Холодные десерты мама летом делала, конечно. А еще я слышал, как наша соседка говорила подруге, что и не помнит, как они раньше жили без этих вкусных пирожных, до того как открылась Булочная на Краю Света.