От Огненной Земли до Острова Пасхи. Дневник Путешественницы

Мосты, дороги, автостопщики

Я устало водружаю свою тушку на диван. Надо бы включить газ в нагревателе под гордым именем «Юнкерс» и доползти до душа. Но сил нет. Не знаю даже, сколько километров я сегодня навернула по местным холмам, но мои нижние конечности, а также некоторые выше находящиеся части тела яростно выступают против такой эксплуатации. Все в лучших традициях Чили: собиралась с утра в ближайший городок съездить, а в итоге пошла пешком в ближайший нацпарк.

Заявившись с утра в офис только чтобы занести своему «муженьку» ключи, которые он забыл дома, выяснила, что в Айсен мне ехать смысла сегодня нет, ввиду низкой облачности. Ну, и следуя напутствию коллег, я отправилась месить дорожную пыль своими ложноножками.

Пройдя через весь город, я свернула на уходящее в горы шоссе. И уже после нескольких километров почувствовала себя автостопщиком-неудачником, хотя я вроде этим и не занималась. Но, к сожалению, здесь не очень-то пешеход-френдли территория. Нет машины – иди по обочине. Других вариантов не предусмотрено. У моста я встречаю путешественника «а-дедо», то есть по-нашему, как раз автостопщика. Интересуюсь у парнишки, далеко ли до нацпарка. «Че» – достаточно распространенное здесь дружеское обращение – оказывается в курсе и желает мне благополучно добраться до места. Еще несколько километров по трассе, и я вхожу на территорию поселка. Здесь предстоит пройти 1,5 км в гору и – бинго! – парк найден.

Где-то в середине туртропы я осознаю, что больше не могу идти в кроссовках. И тут меня посещает очаровательная мысль: а что мне мешает разуться и идти босиком? Я немедля воплощаю эту мысль в действие и вот уже шлепаю босыми ногами по пыльным дорожкам заповедника и по усеянным мягкой хвоей лесным тропинкам. Людей навстречу попадается крайне мало, и я потихоньку окончательно дичаю. Хвойные леса и бамбуковые заросли… Я оставляю следы босых ног в дорожной пыли. Откуда берутся легенды о йети?

Вчера прямо на мосту познакомилась с путешественником из Сантьяго, сегодня весь день встречаю стопщиков. Я так смотрю, автостоп в Чили пользуется популярностью среди путешественников, а вот в своих пеших вылазках я, как правило, одинока. Местные везде на машинах выезжают. Накануне, осваивая территорию, повстречала лишь одну пожилую парочку с рюкзачками, а затем поздоровалась с пареньком, проходя по мосту. К тому моменту я уже возвращалась в город, прочесав 12 км по шоссе до маленького закрытого аэропортика с мини-самолетиками мест на шесть. Поднимаясь к городу, обернулась – смотрю, он идет в ту же сторону. Думаю, дай-ка приостановлюсь и передохну, может, догонит – заговорит. И точно! Поравнялся и спрашивает: «Что, крутой подъем?» – «Да нет, – отвечаю, – просто я уж 12 км иду».– «Ого!» – дивится он моей стойкости. А они тут, видимо, не очень-то ходить любят, хотя в Чили, например, есть знаменитый парк «Торрес дель Пайне» – там шикарнейшие горные трекинги.

Ну, дело, понятно, заканчивается обменом контактами. Он из Сантьяго, работает в телефонной компании, а здесь отпуск проводит, гуляя по окрестным нацпаркам. Очень моего нового знакомого восхищает совершенный мною побег из офисных оков. Он-то меня понимает.

Вот она, моя латиноамериканская жизнь: знакомлюсь с кем угодно, где угодно и болтаю о чем угодно! Почему-то в Москве и в Европе у меня такие выкрутасы как-то хуже получаются.

Руса лока

По утрам я иду на работу через полгорода, любуясь окружающими его горными вершинами вдалеке и близлежащими, начинающими желтеть склонами. Я вдыхаю запах диких трав и дыма печных труб. Последний напоминает запах походного костра, и меня захлестывают воспоминания.

Здесь меня уже прозвали Rusa loca – Руса лока (чокнутая русская), за мои безумные многокилометровые вылазки и брожения босиком по горам. Мне даже приятно.

Ласковое солнышко припекает мохнатые бока лениво валяющихся на обочине собак, потихоньку торговцы открывают свои лавочки, а людей почти нет на улицах, большинство уже разъехалось на работу.

В эти дни основная часть команды работает в офисе: наступил отчетный период. Как водится, все завалены недописанными бумажками и недозаполненными формами. Я осваиваю новые компьютерные программы на испанском. Нет, мне, конечно, нравится этот язык, но когда приходится при моем скромном уровне владения испанским разбираться, как пользоваться навигационными программами или отвечать на вопрос про графики в Excel, в эти моменты я его ненавижу!

Хорошо жить в маленьком городе: можно ходить обедать к себе домой, а лучше – к коллегам. Мне как жителю Москвы, привыкшей, что место обитания и работы разделяют часы езды на общественном транспорте, это так забавно.

В канцелярских магазинах сейчас очереди из озабоченных мамашек, держащих в руках длинные списки всего необходимого для своих чад. Ведь через неделю начинается новый учебный год, а у детишек заканчиваются летние каникулы.

Вчера вместе с коллегами засиделась на работе, а потом сбежала на «свидание» с новым знакомым из Сантьяго. Я впервые за все время моего пребывания в Койайке добралась до центра города, а также впервые зашла здесь в кафе. Официантка предлагает нам разные тортики – перуанский, Tarta de ojas…

– Охас?? – я смеюсь. Охас в переводе означает «листья». Это что за лесной пирог с листьями?

Николас, мой амиго сантьягеньо, поняв, что меня привело в такое веселье, смеется вместе со мной.

– Нет, охас – это любые листы, не только древесные! – поясняет он.

Пирог оказался просто из слоеного теста.

Дома Тотошка бренчит на гитаре. Завидев меня, недовольно вопрошает, где и с кем меня так долго носило?! Чувствую себя загулявшей женушкой, оттого становится еще смешнее. А он, бедняга, между прочим, на ужин бутерброды кушал. Эх, что я за человек!

День Лесов

Темные мелкие листочки подокарпуса, по-местному, «манио», создают неплохую тень. Я вытянулась на травке под разлапистым древом. В этот жаркий денек оно прячет под собой целую компанию местных гаучо. Сегодня – День леса – Dia del bosque – важное мероприятие, организованное нашей командой совместно с КОНАФом на ферме семейства лесорубов. В этом месте я уже не в первый раз. По приезде обнимаюсь с хозяйкой и ее семейством, как с родными. Рядом с домом в странном строении, похожем на чум, вечером зажарят асадо – типичное блюдо гаучо. Пабло, один из организаторов, вместе с хозяином дома ловко освежевывают еще теплые тушки, чтобы потом растянуть их на металлическом кресте и выставить на огонь в гигантском очаге «чума». Рядом кружат мухи, под ногами вертятся в надежде на поживу собаки. Я фотографирую. Пабло улыбается мне, держа в руке острый нож. Такой нож хорош для разделки, но с него также поедают и только что отрезанные от приготовленной туши куски, обливая пальцы и пол ароматным жиром. Пабло мне отчего-то напоминает одного моего хорошего друга, а данная сцена кажется совсем домашней. То ли здесь все это так к месту, что совсем не коробит меня, то ли я уже не та, кого несколько лет назад трясло, когда в Азербайджане пришлось ощипывать дичь.

Здесь собралась вся наша команда, представители двух гос.организаций и человек двадцать местных лесорубов и фермеров. Данное мероприятие посвящено ознакомлению фермеров с правильной эксплуатацией леса, а также обсуждению их проблем. Мне очень нравится, как тут все организовано. Всем дают время на беседы и социализацию, выслушивают их мнения и обсуждают их проблемы. Мы разносим чай с печеньками, а потом наступает перерыв на жареные сосисочки с хлебом – чорипан. Хозяева принимающей фермы, лесорубы и гаучо, организаторы – все общаются как-то по-семейному, без разграничений. Днем отправляемся в лес. Марсело и его коллеги показывают свою работу вживую, многое объясняя и опять-таки обсуждая.

Помимо КОНАФа здесь присутствуют еще две девушки из одной локальной гос.организации. Я общаюсь с ними с большим удовольствием. Честно говоря, не представляла даже, что такие организации существуют. Они занимаются тем, что дают рекомендации местным землевладельцам, как лучше всего использовать их землю. Здесь работают и социологи, и агрономы, и биологи. Ребята общаются с хозяевами, обследуют территорию, а потом составляют план с рекомендациями – где лучше что выращивать, а кому желательно использовать свои владения для туризма, а кому еще для чего. Эта программа создана локальным правительством региона и существует пока только для земель провинции Айсен, административным центром которой как раз и является Койайке. Нам бы такой опыт перенять!

Всем очевидно, что я неместная, но никто с расспросами не бросается. Все заняты чем-то своим, но в разговорах, между делом, то там, то здесь, конечно, интересуются откуда. «Из России – так далеко! И зачем? Почему к нам?..»

Любопытно, что здесь меня часто спрашивают: почему Чили? В Аргентине я с подобным вопросом не сталкивалась. В первое время не знала, что отвечать.

– Ну что же тут непонятного – это же ЧИЛИ!!! Чили, понимаете?!

– А на каком языке говорят в России? – спрашивает один из ребят от КОНАФа. – А, на русском…

– Есть и другие языки, но государственный – русский, – поясняю я.

– А на Украине?

– У них тоже свой язык, это же другая страна, – отвечаю.

Завидев замешательство на лице коллеги, другие участницы разговора начинают смеяться.

Многие здесь не знают разницы между Россией и СССР. Впрочем, много ли я-то знаю о чилийской истории? Их страшные события были ведь совсем недавно.

Я восхищаюсь творчеством фольклориста Виктора Хара. А ведь именно он и был тем певцом, которого Пиночет вывел на стадион Сантьяго и отрубил кисти рук, а затем казнил.

Энрике, видя мой живой интерес, рассказывает о сменах режима, о выселении мапуче с их земель, об интродукции североамериканских хвойных в ущерб нативным лесам лишь для наживы целлюлозно-бумажных промышленников. В разговорах с местными всплывают различные социальные и политические проблемы этого края, а я не могу не возвращаться мыслями к собственной стране. Оторванные от своей культуры и земли мапуче напоминают мне наши «малые» народы Сибири и Дальнего Востока, в свое время так активно впихиваемые под общую планку. Почему люди никогда не слушают, прежде чем говорить? Отчего та манера жизни, которой живут более «успешные» народы, должна подойти другим, родившимся в других климатических условиях, взращенных иными лесами и горами? Почему «прогрессивные» нации вечно мнят себя великими учителями, образовывая нерадивых и диких кнутом и ружьем?

В этом отношении я полностью согласна с Еленой Норберг-Хорж, которая в своей книге «Древнее будущее» пишет о том, что проблемы современных стран третьего мира, такие как голод, эпидемии, зависимости и прочее, являются следствием колонизации, а не, так сказать, «примитивности» этих культур.

Мне ужасно любопытно наблюдать местных гаучо, но я смущаюсь открыто пялиться на них, потому поглядываю украдкой. Эти мужички – словно те деревья, что они рубят, – крепкие, с потемневшей на солнце кожей и обветренными лицами, орлиными носами и глубоким взглядом из-под могучих бровей. Вот один в вальяжной позе отдыхает под подокарпусом. На голове его традиционный в Патагонии берет, а сам он не расстается со своей кожаной курткой даже в такую жару. Его собеседник, тот и вовсе вылитый Денди-Крокодил. Если большинство фермеров из-за удобства перешли на джинсы и кроссовки, то этот седой мужчина не променял местные брюки и традиционные сапожки на блага гринго. На голове потертая кожаная шляпа с полями – головной убор большинства чилийских гуасо, в отличие от патагонских гаучо, а на шее – праздничный, элегантно повязанный платок. Люди здесь едят с ножа, лежат на травке посреди козьих катышков и бегающих кур и собак. И все это кажется настолько естественным, что я совершенно теряю эту городскую девчонку и валяюсь под деревом с остальными, передавая по кругу мате. «Ну, так ты уж совсем чика патагоника», – смеется одна из женщин. Жаль только, не танцуем… Все потягивают из жестяных баночек популярный здесь Becker. Я давно уже поняла, что в Патагонии нет особого разделения между официальным и неофициальным, домом и гостями. Здесь запросто могут пригласить автостопщика вместе отобедать, а ворота никто не запирает на цепи, а лишь на легкую перекладину, чтобы животные не выбрались. А еще здесь все друг друга постоянно целуют! Это способ поздороваться и попрощаться, и даже представиться незнакомцу! А теперь вообразите, что происходит, когда кто-то приезжает в большую компанию или уезжает. Да, именно: он бродит и целует всех – хозяев, гостей, хозяйских детей, детей гостей… Так что, если вы решили отбыть с такого празднества небольшой компашкой, запаситесь временем – вы никуда не уедете, пока вся ваша компашка и вы не перецелуете всех оставшихся.

– Чау, руса! Передай привет Москве! – говорит мне старый гаучо в широкополой шляпе, целуя меня в щеку на прощание.

И все-таки люди по всему миру похожи друг на друга. Все эти чилийские асадо-посиделки очень напоминают мне наши дачные шашлыки, только без водки, а с вином из бурдючка.

Парни мои уже прихмелели слегка и теперь подтрунивают надо мной больше обычного. Они все веселятся, что я мяса не ем. Приходится демонстративно отрезать ножом кусочек от еще дымящейся тушки и сжевать с хлебом под пристальными взглядами товарищей.

– Ого, где фотоаппарат? Полина ест мясо! – смеется Карлос.

– Подумай, только несколько часов назад оно вот тут вот бегало, – издевается Тотошка, указывая на лужок перед нами.

– Вот уж с чем у меня нет никаких проблем – так с этим! – усмехаюсь я. Я никогда не была вегетарианкой по принципам. Ну, просто невкусно мне!

Уже в сумерках возвращаемся – я и четыре веселых чилийца. Хорошо парням: остановили машину посередь чисто поля, всей четверкой спинами ко мне повернулись и любуются, так сказать, горным ландшафтом. А я деревца на обочине выглядывай, да за рукав дергай, чтоб остановили.

Перед самым городком встречаем полицейский патруль. Пятничным вечерком всех водителей на въезде проверяют на трезвость. «0/0, – хвастается Сергио, – все-таки шоколад – великая вещь!» Вот не знала, что пивко так хорошо скрадывается шоколадкой. Однако что-то мне подсказывает, что завтра рано с утра мы в лес не выйдем.

Очередная перемена планов

«Мы тут вчера посидели с друзьями за пивком, разошлись уже к утру и решили, что сегодня никуда не поедем». Так началось мое воскресенье. Меня каждый раз чрезвычайно восхищает здешняя система планирования! Надо ли говорить, что и накануне в субботу мы тоже никуда не поехали, но случилось это немного иначе. Началось все с того, что после Дня леса Марсело удалось добраться до офиса только к часу. Я все понимала и просто расслабилась и ждала.

Марсело для этой поездки накануне одолжил джип у Сергео, коллеги по офису. Здесь машины – вообще вещь слегка общественная. Все ими пользуются, но не все имеют, поэтому регулярно одалживают то у одного, то у другого знакомого. А вот арендовать – это занятие крайне недешевое в Чили.

Я тогда и понятия не имела, что Марсело говорил об этой машине! Не знаю, как вообще можно было понадеяться на это, но оно сдохло при первом же повороте ключа. Металлическое нечто в форме джипа давно уже печально покоилось около офиса, и далеко оттуда ему и не предстояло уползти. На самом деле когда-то данная машинка являлась еще тем зверем и носила гордое имя «самурай». Но уже когда мы погружались в ее явно давно неиспользуемую и уж тем паче нечищеную утробу, у меня начали возникать сомнения насчет работоспособности данного устройства. После первого же поворота ключа бывший зверь жалобно моргнул табло и издал, по-видимому, свой последний звук. Дальше машинку исключительно переталкивали по двору Марсело с местными рабочими. А мое дело было лишь вовремя нажать на тормоза. Потом уже сам Марсело сидел за рулем, только для того, чтобы разворачивать колеса, а трое чилийских мачо толкали «зверя» в разные стороны, пока, наконец, не запихнули в другой угол, где и оставили.

Все закончилось тем, что мы ушли обедать к Марсело, а потом под веселую чилийскую музычку углубились в наши ноутбуки. Я сидела и кропала текстики, и рылась в интернете в поиске работы, Марсело разбирался с какими-то незавершенными делами. На воскресенье мы вновь планировали выезд. Ну да, как же…

Расслабься, мучача, это Патагония! Планирование? Нет, не слышали о таком.

А теперь к вопросу о том, как здесь развит туризм. Поняв часов в 12 дня в воскресенье, что никакой выезд мне не грозит, я поспешно взялась за самоорганизацию. Поблизости оставался неохваченным лишь один нацпарк – Резерва Рио Симпсон.

– Да это очень просто, попасть туда, – спокойно ответил на мой вопрос Марсело, – садишься на автобус до Айсена и просишь остановить у Резервы.

– А обратные автобусы до которого часа ходят? – предусмотрительно интересуюсь я. Здесь, конечно, много путешествуют стопом, но я пока в одиночку этого ни разу не практиковала.

– Часов до девяти, – отвечает Марсело, наливая теплой воды в мате.

Первые сомнения о предполагаемой легкости моего пути настигли меня при покупке билетов на автобус.

– А сколько километров до парка? – поинтересовалась сеньора в кассе.

А я откуда могу знать?! Кажется, тут о таком парке нечасто спрашивают…

– Не знаю, кажется, 30…

– Хорошо, я тогда пробью вам на 1000 песо (около 100 р.), только обязательно скажите шоферу, что вам до этого… парка.

Такую тропу можно найти, только если знаешь, где искать. Понятное дело, шофер этого не знал, а потому доставил меня к музею, который уже я не смогла найти…

Так и началось мое знакомство с Резервой Рио Симпсон. Пустынная дорога, маленькая деревянная табличка. А рядом машина моего уже почти родного КОНАФа. Молодой чилийский рейнджер кивает мне и поясняет, что тут у них лишь музей. Я сразу интересуюсь, а как можно в саму резерву-то попасть. На что получаю ответ, что нужно вернуться на несколько километров назад и там я найду Камина де Пескадорес. Какая еще тропа рыбаков, я в резерву хочу!!! «А более здесь ничего нет», – подытоживает мой красавец и с сим уезжает, оставив меня перед великолепными возможностями посреди пустынной дороги между Койайке и Айсеном. Других людей здесь нет.

Я поворачиваюсь к маленьким деревянным домикам. Над горами тем временем сгущались мутные клубы облаков, в воздухе пахло влагой. На этой небольшой территории из нескольких высаженных деревьев с достаточно скудными табличками и трех-четырех деревянных строений, казалось, я была единственным присутствующим здесь человеком. Пройдясь немного вокруг, я вернулась на дорогу и пошла в сторону Койайке, туда, где некоторое время назад, еще сидя в автобусе, приметила водопадик.

Через несколько километров шествия по обочине нахожу небольшой водопад, посвященный Деве Марии. Рядом, что так характерно для Латинской Америки, помещена фигурка Святой Девы и сделан небольшой алтарь. Спустившись по мокрым камням к воде, наблюдаю холодные струи, низвергающиеся не с самой большой, в сущности, высоты, однако оттого не лишенные своей притягательности. Бегущая вода всегда завораживает. Но надолго я здесь не задерживаюсь.

Выйдя снова на дорогу, направляю свои еще не уставшие стопы к тому месту, где я заметила небольшую деревянную табличку. Но, пройдя еще несколько километров, к своему удивлению, обнаруживаю, что на ней не совсем то, что я ожидала увидеть. На табличке значилось: «Добро пожаловать в Резерву Рио Симпсон, кемпинг такой-то». Да что это! Какой еще кемпинг?

Я растерянно брожу между деревянных домиков и площадок для асадо. Наткнувшись на одно семейство, интересуюсь, как все-таки возможно попасть в сам парк, на что мне указывают, что дальше по дороге я найду опять-таки эту пресловутую тропу рыбаков. Пока иду туда, снова встречаю своего «бойскаута». «Да, да, – кивает он мне вслед, – тропа рыбаков там».

О, Чили! Страна, зажатая между горами и океаном! Такое ощущение, что все здесь устроено по тому же принципу. Маленькая тропка парка зажата между дорогой и рекой.

Здесь растут различные деревья Патагонии, как нативные, типа нотофагуса и подокарпуса, так и некоторые интродуцированные хвойные и эвкалипты. Проведя несколько часов, бродя босиком по одиноким тропам, я снова выбираюсь на проезжую часть. Понятное дело, что здесь нет никаких остановок и автобусов. До Койайке – 30 км. Похоже, единственная возможность вернуться домой – автостоп.

Четыре часа вечера. Я одна на пустынной дороге. Накрапывает мелкий дождик. В ожидании хоть каких-нибудь машин приплясываю на обочине, хлопаю в ладоши и притопываю. Из-за пригорка выруливает автомобильчик, я быстро вскидываю большой палец. На этот раз машинка призывно мигает фарами и останавливается. Ура! До того все проезжали мимо, хоть у некоторых и было место на заднем сиденье. Тоже мне – жалко, что ли, девчонку, бредущую одну под дождем по дороге, подкинуть 30 км до ближайшего городка? Этим оказалось совсем не жалко. Мужчина средних лет за рулем и девушка-подросток рядом – его дочь, как выяснилось. Они были неместные, чилийцы, но не из Патагонии. Отец привез дочь на вело соревнования. Выяснилось, что у нас под Койайком был всечилийский заезд для юниоров. А я-то думала, что это на каждом углу по полицейскому и часть улиц перекрыта? Мы немного поговорили о том, что я тут делаю. Я позабавила их замечанием, что у нас первое сентября – день, который ненавидят все школьники. На что чилиец усмехнулся и сказал: «А у нас завтра, завтра…» – и шутливо указал пальцем на дочь. На следующий день начинался март – первый день осени в Южном полушарии.

Мы расстались неподалеку от въезда в город. Я отправилась в сторону холма, у подножия которого стоит домик Тотошки, а мои спасители вырулили в сторону центра.

Итак, состоялся мой первый опыт самостоятельного автостопа! Ю-ху!!!

Вечером я все-таки испекла оладушки. Устроила себе, так сказать, русскую резервацию. Включила на ноуте Ивасей13 и замесила тесто. Напекла сладких и соленых лепешечек, натянула тельняшечку и завалилась на диванчик с чтивом. Выходные все-таки.

Гауча

Сегодня с самого утра мне приспичило влезть в седло. Вот не знаю отчего, но все утро эта мысль бродила где-то на заднем плане моего сознания. И как раз сегодня был, наконец, полевой день.

Недавно наша команда пополнилась еще одним волонтером. Девушка Амина, уроженка Пуэрто-Рико, оказалась обладательницей миниатюрной комплекции и гривы густых черных волос, ниспадающих на плечи волнами. Эх, не чета моим-то… В общем, даже при наличии новой иностранки, кажется, я продолжаю оставаться здесь самой «экзотической» и мало говорящей. Для Амины испанский – родной. Она достаточно легко понимает все шутки, хотя пока еще немного теряется в особенностях чилийского. Я себя чувствую просто безнадежной на ее фоне. Прошел уже почти месяц, а я все также в «испанском» как рыба, вытащенная из воды, качай? («качай» – чилийское «смекаешь», или, точнее, «улавливаешь»).

Выезжаем мы, конечно, не в девять и даже не в десять. Шесть человек в одной машине – трое сзади, один в багажнике. Ну а что же, у Сигрид вполне удобный багажничек, там и устроился самый невысокий из нас. Хайайо сформировал удобную постельку из наших рюкзачков и покрывала и завалился листать потрепанный французский словарик. «У них такое смешное ррр», – говорит он сзади. «C’est vrai14», – подмигиваю ему. Добравшись до места, мы разбиваемся по тройкам. Новичок отправляется с шефом и Сигрид, а я впервые работаю с Хайайо и Мемо. Даже не спрашивайте, как их по-настоящему зовут…

Очень приятные ребята и болтают мало. А я порядком подустала бороться с языком. У меня как раз сейчас тот период, когда лезет из всех мест английский и даже русский, но никак не кастильяно! Бродим по лесистым склонам вверх и вниз по абсолютному бестропинью и бурелому, как горные козлы скачем через поваленные деревья, продираемся через местные колючие кустарники. Я в восторге! Наша тройка возвращается к джипу первой. Сразу же залезаю на облюбованную мной ветку и вытягиваюсь во всю длину. Ветка, надо сказать, просто шикарная – расположенная невысоко над землей, широкая, теплая, горизонтальная, с крайне удобным изгибом, прямо под мою пятую точку. Пока я дремлю на дереве, из-за кустов выезжает Сигрид на лошади. За ней остальные и, ну правильно, гаучо! А откуда бы еще лошадь взялась.