Внук Великого князя. Русско-японский конфликт

Я люблю историю и считаю, что фантастика – это и есть

способ популяризации истории: ты берёшь то, что считаешь

важным и помещаешь эту ситуацию в будущее, на другие планеты,

куда угодно. И всё – людей уже не оторвать.

(Джеймс Кэмерон)

От автора.

Для любителей исторической фантастики и альтернативных миров вторая книга из серии «Внук Великого князя». Просьба не судить строго если в произведении будут встречаться «рояли в кустах». Имена исторических личностей автор сохранил для художественного повествования, часть имён изменена без причины. Любителей исторических точностей прошу не забывать, что перед читателями альтернативная история, а точнее параллельный мир. Колорита речи встречающуюся в начале 20-го века в произведении не встретишь, текст написан на современном языке. Желаю приятного чтения всем читателям, решившим познакомиться с этим произведением автора.

Предисловие.

Март 1904 год. Японское море. Подводный миноносец «Щука 01». Эпизоды.

Подводный миноносец «Щука» патрулировал Японское море весь месяц. В основном в задачу экипажа подлодки входило наблюдение за перемещением японских вооружённых сил, которые методично транспортировали свои войска в Корею. В данный момент лодка стояла на отдыхе в надводном положении в бухте Находка. Чтобы лодку не могли рассмотреть со стороны, коробочкой поставили три корабля. Один из кораблей – крейсер 2-го ранга «Урал», где в данный момент команда подлодки отдыхала, но не весь экипаж, а частями. Кроме «Урала», подлодку прикрывали крейсер 1-го ранга «Богатырь» и броненосный крейсер 1-го ранга «Рюрик» из Владивостокского отряда кораблей, потому что «Варяг» и «Кореец» ушли в порт Владивосток для проведения модернизации силовых агрегатов. Командир подводного миноносца капитан 2-го ранга Беклемишев уже посетил баню на крейсере «Урал» и сразу вернулся на свою лодку, хотя командир «Урала» капитан 2-го ранга Парфёнов уговаривал Беклемишева ещё оставаться на крейсере. Но Беклемишев решительно отказался. Он хотел составить подробный отчёт для полного адмирала Макарова о событиях всего дальнего похода из Кронштадта до Владивостока. Морской переход оказался сложным. Три раза ломались дизельные двигатели, приходилось находить место под стоянку и заниматься переборкой силовых агрегатов. Благо на крейсере «Урал» имелись не только все запчасти, но и приличные мастерские. В общем и целом, Беклемишев был доволен работой экипажа, как и самим подводным миноносцем. Хотя весь экипаж, с лёгкой руки князя Багратион, называли миноносец подводной лодкой или просто подлодкой. О князе Багратион Беклемишев вспоминал с благодарностью. Дело в том, что жена Михаила Николаевича из крестьянского сословия. Беклемишев познакомился со своей будущей супругой ещё в 1898 году, влюбился в простую девушку, но жениться на ней не мог, так как не получалось получить разрешения от своего командования. Когда Беклемишев познакомился с князем Багратион, он поделился с ним своими сокровенными тайнами. Именно Иван Дмитриевич и помог получить разрешение на брак в 1901 году. Перечитывая весь судовой журнал, командир эсминца возвращался к тем дням, когда происходили поломки на лодке. Как же он расстраивался в такие моменты. Михаил Николаевич даже улыбнулся от своих воспоминаний и прошлых страхов, которые пришлось преодолеть. За время похода Беклемишев особенно сдружился со своим старпомом1 капитаном 3-го ранга Гирс Владимиром Константиновичем. Гирс оказался таким же фанатом подводного флота, как и сам Беклемишев. К тому же Беклемишев точно знал, что по окончании испытаний подводного эсминца, капитан 3-го ранга Гирс станет командиром подлодки, а сам Михаил Николаевич вернётся в столицу, там ему предстоит принимать новую подлодку этого же класса. Возможно, будут какие-то новшества, после учёта всех проблем, что произошли с первой подлодкой. Из вооружения у подводного миноносца четыре носовых торпеды, две кормовых и 57-мм пушка Гочкиса2. Торпеды испытали в процессе самого похода, сделав по одному выстрелу из каждого торпедного аппарата. Так как реальных целей не имелось, то выстрелы провели по прибрежным скалам. В боевой обстановке ещё предстояло выяснять насколько эффективна торпеда против боевых кораблей противника. Хотя до похода стрельбы проводили по старым баржам в Балтийском море. А вот к пушке совсем другой подход. На подлодке она нужна только против гражданского судна. Если попытаться воспользоваться пушкой против боевого корабля противника, то гарантировано подлодку потопят. Вот и установили пушку производства Французских оружейников. Но как говорил Макаров, разработка новых пушек ведётся, при удачных стечениях обстоятельств, русские пушки появятся в следующем году. Вот тогда и заменят на «Щ-01» французское орудие на новое русское. Из пушки тоже постреляли, фактическая скорострельность пятнадцать выстрелов в минуту. Заряжание происходит по одному снаряду, вес снаряда не больше двух с половиной килограмм, а вот дальность выстрела вполне приличная, на две морские мили гарантировано попадает в цель, при условии, что у орудия опытный комендор3 и цель не движущаяся. У подлодки основная эффективность – это скрытность и внезапность торпедной атаки. Беклемишев это понял чётко. Михаил Николаевич с улыбкой вспомнил, как матросы с «Урала» пытались обнаружить подлодку, когда они всплывали на перископную глубину. Получалось, конечно, но не сразу. А вот ночью это практически невозможно. В дверь каюты Беклемишева постучались.

– Войдите, – разрешил Михаил Николаевич, отрываясь от чтения судового журнала.

В маленькую каюту капитана подводного миноносца протиснулся старший помощник Гирс.

– Михаил Николаевич, с берега пришла радиограмма, вас просят подняться к капитану крейсера «Урал», – сообщил капитан 3-го ранга Гирс.

– Владимир Константинович, экипаж закончил приводить себя в порядок на крейсере?

– Так точно, командир, я уже распорядился, чтобы личный состав возвращался на лодку, – тут же ответил Гирс.

Беклемишев кивнул и покинул свою каюту на подводном эсминце. Он бы мог покляться, что вызывают его только по одной причине, японцы начали военные действия без объявления войны. Японское правительство разорвали дипломатические отношения ещё две недели назад. Беклемишев помнил, что говорил князь Багратион перед тем, как подлодка «Щука» вышла в свой первый дальний поход.

– Михаил Николаевич, для вас прямым сигналом к готовности будет то, как японцы разорвут с нами дипломатические отношения. После этого останутся считанные дни, когда начнутся боевые действия, – произнёс тогда полковник Багратион.

Беклемишев ухмыльнулся, в очередной раз убедившись в точности слов князя Багратиона. Через десять минут он уже входил в каюту капитана вспомогательного корабля «Урал». В каюте капитана 1-го ранга Парфёнова присутствовали командир крейсера «Богатырь» капитан 1-го ранга Стемман и командир броненосного крейсера «Рюрик» капитан 1-го ранга Трусов.

– Проходите, Михаил Николаевич, – на правах хозяина предложил Парфёнов.

Беклемишев поздоровался за руку с командирами крейсеров, после этого все присели за стол.

– Итак, господа офицеры, от командира Владивостокского отряда кораблей капитана 1-го ранга Рейценштейна получена радиограмма. К Владивостоку двигается японская эскадра в составе семи крейсеров. Нам приказано срочно выдвигаться к Владивостоку, то есть мне и Александру Фёдоровичу. Перед вами поставлена задача. «Уралу» занять место, чтобы не быть обнаруженным японцами. Подводному эсминцу выйти на боевую дистанцию, по возможности атаковать японские крейсера, – доложил капитан 1-го ранга Трусов.

– Японцы начали боевые действия без объявления войны? – всё же задал вопрос Беклемишев.

– Да, пять дней назад японские миноносцы атаковали наши корабли возле Порт-Артура. Как бы мы не ожидали войну, началась она неожиданно, – ответил командир «Рюрика».

Офицеры встали из-за стола, Трусов и Стемман покинули каюту капитана крейсера «Урал». А Беклемишев и Парфёнов склонились над картой, чтобы выбрать место, где подлодку будет ожидать крейсер «Урал».

Интерлюдия. Токио. Двумя месяцами ранее.

В кабинете премьер-министра Японии князя Кацуро Тара, кроме хозяина кабинета присутствовали, министр армии Японии генерал барон Тэраути Масатакэ, командующий Объеденённым флотом Японии вице-адмирал маркиз Того Хэйхатиро, начальник Генштаба Японии маршал князь Ояма Ивао. Четвёртым человеком был европеец. Дипломат и куратор от Великобритании сэр Роберт Олвери. Между этими людьми вёлся серьёзный разговор. Тон всему разговору задавал англичанин.

– Господа, наша страна помогла вам получить кредиты на модернизацию армии и флота. Более того, мы построили вам броненосцы, линейные корабли. Вы получили два новейших броненосца из Италии «Ниссин» и «Касуга», которые будут вам доставлены в ближайшие дни. Нам хочется понять, когда вы начнёте боевые действия с Россией. Насколько я понимаю, вам нужны территории. Тогда в чём дело, почему до сих пор не атакованы русские порты во Владивостоке и Порт-Артуре? – Олвери говорил спокойно, без грубостей и не повышая голоса.

– Когда мы начинали модернизацию армии и флота шесть лет назад, картина состояния русских войск и флота была совсем другой, – спокойно произнёс Тэраути Масатакэ.

– И что, думаете русские научились воевать за столь короткий срок? Россия незаслуженно получила Маньчжурию, здесь, конечно, имеется ошибка дипломатов всех стран. Проклятые варвары в очередной раз использовали свою азиатскую хитрость, но вполне возможно всё это исправить. Вы выигрываете войну и получаете к Корее южную часть Маньчжурии, – в этот раз Олбери позволил себе улыбнуться.

– Какие цели преследует Великобритания в этом конфликте, оказывая нам финансовую помощь в этой войне? – спросил премьер-министр Японии Кацуро Тара.

– Не буду скрывать от вас этого. Нам надо, чтобы влияния России в Азии ослабло, особенно влияние на Китай. Ещё лучше, если этого влияния не будет совсем, – ответил английский дипломат.

– Русские усиленно строят оборонительные рубежи на границе с Кореей и Китаем. Наша разведка докладывает, что эшелонированная оборона достаточно прочная. Везде, где можно пройти войскам, стоят долговременные огневые точки, – возразил Тэраути Масатакэ.

– Не вижу проблем для японской армии. Ваши солдаты более подготовлены и решительны. У русских нет столько войск на Дальнем Востоке, чтобы противостоять Японии. А о флоте даже упоминать не стоит. Нанесёте неожиданный удар, без объявления войны, позволит потопить часть кораблей русского флота. Даже если не потопите, то точно выведете из строя. Вы же не хотите, чтобы САСШ4 и Великобритания запросили немедленные выплаты кредитов у Японии? Ваш долг составляет более семисот миллионов иен. Так недолго загнать свою страну в банкротство, а так именно и произойдёт, если вы немедленно не перейдёте к решительным действиям, – высказался Олвери.

На лицах японцев не дрогнул ни один мускул. Выдержав минутную паузу слово взял маркиз Того Хейхатиро.

– Наш флот начнёт сразу, как только мы получим окончательные данные разведки, – с непроницаемым лицом произнёс вице-адмирал Того.

– Прекрасно, что мы смогли понять друг друга. С нашей стороны будут поставки вооружения для артиллерии, ну и прочие товары военного назначения. Доставлять будем гражданскими сухогрузами, которые спокойно пройдут в ваши порты, – улыбнулся Олвери.

В этот день было принято решение начать боевые действия не позже первой половины марта. Решение приняли атаковать с двух сторон. Основная атака на Квантунский полуостров, район Порт-Артура, дополнительно атаковать Владивосток. Именно Квантунский полуостров не достался Японии, после войны с Китаем, хотя власти Японии очень рассчитывали на эти территории. Пришло время получить то, что предназначалось для Японской Империи.

Март 1904 год. Японское море. Уссурийский залив. Эпизоды.

Приняв решение, Беклемишев и Парфёнов выдвинулись вдоль береговой линии в сторону Уссурийского залива. Подлодка шла в надводном положении, чуть впереди крейсера «Урал», но в пределах видимости в оптику. На крейсере силовые агрегаты заменены на нефтяные, что уменьшает дымы, по сравнению с кораблями, которые используют каменный уголь для своих котлов. А у подлодки вообще дизельные агрегаты, которые никак не демаскируют своё присутствие в море. Постепенно добрались до залива Стрелок, здесь «Урал» свернул к побережью, обходя остров Путятина с северной стороны. Парфёнов радировал Беклемишеву, что встанет на якорь возле острова, а подлодка двинулась дальше, планируя пройти мимо острова Аскольд, который расположен южнее острова Путятина. Возле острова подводный миноносец «Щука» застопорил ход, чтобы вести наблюдение за горизонтом. Погода стояла ясная, небольшой ветерок, так что волна почти не качает лодку. На площадку ограждения рубки выставили вахтенного наблюдателя старшего комендора Ломакина. Дело в том, что весь экипаж подлодки состоял практически из офицеров, а обязанности нижних чинов исполняли старшины. На подводном эсминце в составе экипажа были два старших комендора, то есть обученные нижние чины артиллерийским навыкам, наводчик заряжающий и так далее. «Щ-01» первая лодка на флоте Российской империи, но не последняя. Потому адмирал флота империи Макаров принял решение набрать в экипаж подлодки офицеров и старшинский состав, которые относились к унтер-офицерам. Чтобы все моряки прошли практику и получили опыт подводников. В дальнейшем на основании этого опыта будут обучать последующих специалистов для подводного флота. Матвей Ломакин срочную службу отслужил, так как срок службы на флоте ровнялся пяти годам, а ещё пять лет нижние чины числились в запасе, но могли остаться на сверхсрочную службу. Что и сделал старший комендор Ломакин, оставшись на сверхсрочную, а позже вызвался добровольцем служить подводником. Формально комендоры относились к БЧ-25, артиллерийская боевая часть на подлодке. Но загвоздка заключалась в том, что артиллерийское орудие на подводном эсминце применяется очень редко. По такой причине три старших комендора были подчинены командиру БЧ-36 старшему лейтенанту Владимиру Антоновичу Арбузову, там же комендоры осваивали премудрости минно-торпедной боевой части. Однако от вахты комендоров никто не освобождал, вот и стоял сейчас старший комендор Ломакин внутри ограждения рубки, наблюдая за горизонтом. Погода хоть и ясная, но в марте на море достаточно прохладно. Ломакин уже начал подмерзать, он даже мысленно стал думать о том, когда его заменят. Прошло полтора часа, и старший комендор Ломакин обнаружил со стороны востока дымы. Он убрал бинокль от глаз и встряхнул головой. Посмотрел ещё раз. Нет никаких сомнений, с восточной части приближались корабли. А так как там не могло быть русских кораблей, то соответственно это были японцы.

– На горизонте дымы, – крикнул Матвей Ломакин в открытый люк рубки, там дежурил ещё один вахтенный старший комендор Фрол Зайцев.

Сообщение тут же передали по команде и вскоре Беклемишев торопился, чтобы подняться в рубку и самолично убедиться в том, что японские корабли приближаются. Взяв бинокль, командир «Щуки» стал рассматривать горизонт. Действительно дымы были. Беклемишев прикинул, что примерно часа через два японские корабли появятся, когда их можно будет рассматривать даже невооружённым взглядом.

– Приготовится к погружению, – скомандовал Михаил Николаевич, Ломакин скрылся в люке рубки.

Через минуту за старшим комендором последовал командир подводного эсминца, задраив за собой люк.

Командующий 2-ой японской эскадры вице-адмирал Камимура имел под своим началом семь вымпелов, броненосцы «Идзумо», «Асама», «Адзума», «Ивате», «Якумо», а также два бронепалубных крейсера «Касаги» и «Ёсино». С такими силами было вполне реально дать хороший бой Владивостокской эскадре русских, хотя задача стояла всего лишь задержать эскадру Владивостокского отряда и по возможности повредить русские корабли. Флагманом Камимура выбрал броненосный крейсер 1-го класса «Идзумо». Скорость движения эскадры задавал броненосец «Идзумо», котлы выдавали двадцать узлов. Вообще-то скорость эскадры определяется по самому медленному кораблю, но в отряде Камимуры все корабли могли выдавать неменьше двадцати узлов, а море в данный момент было спокойным. Камимура решил оставить лёгкие крейсера возле острова Аскольд, а с броненосцами двинулся в сторону бухт Соболя и Тихая. Эскадра вице-адмирала Камимуры вошла в Уссурийский залив. Выйдя на створ горы Святого Иосифа7 и Уссурийской батареи8, эскадра взяла курс на батарею. Камимура планировал не только обстрелять батарею, но и нанести урон Владивостоку. По агентурным данным корабли Владивостокского отряда стоят в порту и наверняка не готовы выйти в море для сражения. Было бы хорошо, если получится повредить корабли русских, которые стоят на рейде. Два лёгких крейсера были оставлены, как резерв. Японская эскадра не стала приближаться к берегу ближе, чем на девять миль. Первый залп из орудий главного калибра сделал броненосец «Идзумо». Капитаном на «Идзумо» служил капитан 1-го ранга Идзити Суэтака. Затем вся эскадра повернула параллельно берега и открыла огонь из орудий левого борта. Пройдя на север до района бухты под названием «Горностай», Камимура развернул эскадру. После этого, вернувшись к месту, откуда произвели бомбардировку, эскадра повторила обстрел с более близкого расстояния. В это же время наблюдая за берегом японцы увидели дымы от русских кораблей. Камимура знал, что реально с ним в бой могут вступить только четыре корабля русских. При чём из них всего три броненосца, а у Камимуры пять броненосных крейсеров, имеется преимущество, которое можно использовать в своих целях. Плюс резерв из двух лёгких крейсеров, которые могут ударить с фактором неожиданности. Тем не менее Камимура велел своим броненосцам отойти мористее9 и там подождать корабли русских.

Выполняя приказ своего командира «Щука», погрузилась на перископную глубину и отошла от острова восточнее. Русские подводники ожидали, когда японские корабли пройдут мимо, за этим следил акустик боцманмат10 Шорохов из БЧ-7, который в данный момент нёс вахту. При наборе в акустики на подлодку учитывали наличие музыкального слуха, Иван Шорохов был лучший из всех кандидатов. У акустиков стояло оборудование записи звуков на виниловую пластину. Делалось это для того, чтобы знать звуки различных кораблей и судов. Как только японские корабли прошли, боцманмат Шорохов выключил запись.

– Прошли, ваше благородие, – сообщил акустик своему прямому командиру мичману Крылову.

Мичман Крылов сразу передал сообщение на мостик, где присутствовал сам Беклемишев, хотя вахтенным офицером в данный момент был капитан 3-го ранга Гирс. Подлодка сделал разворот.

– Поднять перископ, самый малый ход, – дал команду Беклемишев, а вахтенный офицер продублировал приказ командира.

Некоторое время Беклемишев наблюдал за японской эскадрой, потом пригласил Гирса.

– Твоё мнение, Владимир Константинович, – предложил высказаться командир подлодки своему старпому.

– Судя по названиям кораблей – это 2-ая эскадра, командующий вице-адмирал Камимура. Лёгкие крейсера оставил для того, чтобы они в нужный момент нанесли удар нашим, если они выйдут в море. У нас есть прекрасная возможность разочаровать Камимуру, даже удивить, у нас должно получиться, – ответил улыбающийся Гирс.

– Пора нам показать на что способна наша «Щука» на самом деле, командуйте Владимир Константинович, – распорядился Беклемишев и отошёл от перископа.

Решили пока сохранять радиомолчание, чтобы не вызвать подозрение японцев, которые вполне могли перехватить радиосигнал. Подводники успели заметить, что лёгкие японские крейсера встали на рейд. Подлодка сделала разворот и двинулась к крейсерам, сокращая дистанцию. Как только Беклемишев решил, что до крейсеров осталось примерно сорок кабельтовых11, вновь подняли перископ. Минные аппараты на лодке неподвижные, потому командиру пришлось наводить прицел движением корпуса подлодки. Беклемишев прильнул к перископу.

– Торпедные аппараты товсь, – громко отдал команду командир «Щуки».

Беклемишев решил провести залп по одной торпеде в каждый корабль, повредить крейсера, а потом если потребуется добить. В БЧ-2 закипела работа, готовили минные аппараты к выстрелу.

– Левой торпедой пли, – снова отдал команду Беклемишев, когда всё было готово к выстрелу.

Через несколько минут произошёл второй запуск торпеды. Убрали перископ. Теперь на подлодке все замерли в ожидании, отсчитывая мысленно минуты. Первая торпеда достигла цели за семь минут.

– Есть попадание, – доложил акустик, который самым первым услышал взрыв торпеды.

Через четыре минуты услышали второй взрыв, а затем более мощный подрыв, даже подлодку слегка тряхнула.

– Поднять перископ, – приказал Беклемишев.

Теперь стоило посмотреть на результаты своей работы. Крейсер «Касаги» получил пробоину в носовой части, нос корабля заметно начал проседать. А вот второй выстрел стал «золотым», видимо торпеда попала в то место, где находился каземат с боезапасом, крейсер «Ёсимо» разорвало пополам. Было видно, как обе половинки корабля стремительно погружаются под воду. Давать возможность выжить крейсеру «Касаги», Беклемишев не собирался. Потратив ещё одну торпеду, наблюдали, как крейсер «Касаги» погружается в морскую пучину, а японские моряки пытаются что-то сделать для своего спасения.

– Теперь можно прогуляться к броненосцам, – довольным голосом произнёс командир «Щуки», отдавая распоряжения для дальнейших действий экипажа.

По морским законам бросать моряков, терпящих бедствие нельзя, пусть даже врагов, но здесь Беклемишев ничего не мог сделать, разве что сообщить на крейсер «Урал» о том, что потоплены два лёгких крейсера Японии. С подлодки отправили радиограмму. Сам же он отправился в ту сторону, куда ушли броненосцы 2-ой японской эскадры.

Капитан 1-го ранга Рейценштейн, как командир Владивостокского отряда, был ознакомлен с данными разведки. Патрульный миноносец «209» обнаружил дымы на горизонте. Из чего следовало, что к Владивостоку двигается японская эскадра. Владивостокский отряд обладал неплохими силами и вполне мог оказать сопротивление японцам. Шесть крейсеров, четыре канонерских лодки, три миноносца и шесть миноносок могли оказать сопротивление при постановке правильной задачи. Имелся ещё крейсер «Варяг», но он в данный момент стоял в сухом доке, где производили модернизацию силовых агрегатов, меняли угольные котлы на нефтяные, а ещё проводили частичную замену вооружения. Капитан 1-го ранга Николай Карлович Рейценштейн не воспринял всерьёз предупреждение капитана 209-го миноносца. На всех крейсерах даже не удосужились развести пары в котлах, за исключением броненосцев «Рюрик» и «Богатырь». Эти два крейсера только что пришли в порт, потому стояли под парами. Ничего не делать тоже было преступно, потому капитан 1-го ранга Рейценштейн дал распоряжение командирам «Рюрика» и «Богатыря», выйти в Уссурийский залив и проследить за японцами, но в бой не вступать до особого распоряжения. Трусов и Стемман не понимали такого распоряжения командира отряда, но оспаривать не стали, приказы не обсуждаются, а выполняются. Броненосцы «Рюрик» и «Богатырь» вышли в Уссурийский залив. Оба командира броненосцев видели, как японцы вошли в залив, как «Идзумо» произвел залп из орудий главного калибра, целью стали форт Линевича и форт Суворова, которые входили во вторую линию обороны Владивостока. Трусов и Стемман радировали Рейценштейну о том, что японцы начали бомбардировку, заодно испросили разрешения вступить в бой с японскими кораблями. Но командир отряда Рейценштейн велел дожидаться оставшиеся крейсера, чтобы вступить в сражение всем отрядом. Когда японцы выстроились параллельно берега и начали вести огонь из орудий левого борта. Трусов и Стемман вновь запросили у командира отряда разрешение вступить в бой, но получили очередной приказ ожидать оставшиеся крейсера отряда. Эскадра японцев тем временем развернулась и начала вести обстрел с правого борта. Когда и эти действия закончили, японцы повернули вглубь залива, возможно давали шанс выйти Владивостокскому отряду в залив и принять сражение. В этот момент произошли события, которых никто не ожидал. Броненосец «Якума» шёл последним в ордере12. Турусов стоял на смотровой площадке перед рубкой и наблюдал за японской эскадрой, то же самое делал командир броненосца «Богатырь» Стемман. Рядом с Трусовым стоял его старший помощник капитан 2-го ранга Лопатин. Трусов и Лопатин видели, как в кормовой части броненосца рядом с бортом поднялся большой фонтан воды от взрыва.

– Для мины слишком большой взрыв, очень похоже на самодвижущуюся мину, – произнёс Лопатин, не отрывая глаз от бинокля.

– Готов поставить гривенник против рубля, что это Беклемишев, – усмехнулся Трусов.