Внук Великого князя. Вторая жизнь

История – это порой то, чего

никогда не происходило,

описанное тем, кто никогда

там не был…

(Энрике Понс)

От автора

.

Данная книга написана с помощью фантастического вымысла автора. Исторические названия и персонажи использованы только с целью художественного повествования. Любые совпадения не являются историческими фактами. Жернова истории вращаются в одну сторону. Возможно, кто-то считает, что изменить историю невозможно. Может это и так. Опровергнуть пока никто не смог. Есть разные версии учёных о параллельных реальностях, к сожалению, только версии. А что, если в жернова истории бросить камень, один единственный? Возможно, жернова размелют его в пыль. А если камешек окажется твёрд как алмаз? Сможет ли колесо истории начать менять курс в другом направлении? Я не учёный, потому могу пофантазировать, делая разные предположения. И ещё в этом произведении много «роялей в кустах». Не судите строго за такое допущение. Будущим читателям желаю приятного времяпрепровождения за чтением данной книги.

Предисловие.

Лето 1876 года, дворец Великого князя Михаила Николаевича – «Михайловка»

Во дворце Великого князя Михаила Николаевича, в одной из комнат его дочери сидела, на кровати, и плакала очень симпатичная девушка. Хотя сказать симпатичная мало – скорее юная красавица. Это была Настюшка, как называла ее мамка и кормилица Варвара. Ну а для остальных, это была дочь Великого князя Анастасия Михайловна, причем дочь любимая и вся семья беззаветно баловали ее. Мамка Варвара пришла пригласить принцессу на завтрак.

– Ваше высочество, ваше высочество! Завтрак накрыли, государыня приглашает к столу, – запыхавшись произнесла Варвара, уж сильно она торопилась к своей ненаглядной принцессе, которую любила всей глубиной своей души.

Варвара к этому времени была женщиной, у которой возраст перевалил за 45, была крепкой по здоровью, детей своих не имела, была дочка, но умерла в младенчестве, а более как говорится: «Бог не дал». Исполняла роль мамки и няньки, другие слуги даже в некоторой степени побаивались ее, решительной была Варвара, рождением из казачьего рода. Могла она за свою Настюшку не только девок за косы оттаскать, но и запросто отвесить подзатыльник кому-нибудь из мужиков. Муж ее, Семен, погиб на Кавказе, во время поездки Михаила Николаевича в те места, закрыв своим телом Великого князя, от пули абрека. С тех пор и жила Варвара при княжеской чете. Совпало так, что родилась у нее дочь одновременно с дочерью князя, тогда она и стала кормилицей Анастасии Михайловны. Дочка Варвары умерла через год после рождения Настюшки, от какой-то неизвестной болезни. Варвара вошла в спальню принцессы и увидела плачущую княжну. Быстро подойдя к ней, она приобняла свою принцессу и поглаживая ее по голове стала успокаивать Анастасию.

– Что-то случилось, солнышко ясное? Кто посмел обидеть нашу звездочку? – ласково стала приговаривать Варвара.

Анастасия Михайловна молчала, но всхлипывать стала меньше. Нянька всегда благотворно действовала на нее. «Как же рассказать мне ей? Ведь позора не оберешься. А что скажет батюшка? Об этом даже думать не хочется»: пронеслось у нее в голове. Постепенно воркование и слова няньки возымели свое действие, Анастасия начала успокаиваться. Няня умела хранить секреты, и княжна не раз доверяла ей свои девичьи тайны. Анастасию словно прорвало и рассказала она о своих переживаниях, подозрениях и дальше больше о том, что произошло почти три месяца назад.

Чуть больше двух месяцев назад Анастасия Михайловна была приглашена в столице на бал, по случаю приезжали они с маменькой и Николя, старшим братом, в Санкт-Петербург. Там-то она и попробовала впервые шампанское, которое ударило ей в голову, а князь Дмитрий Петрович Багратион, который ухаживал за ней весь вечер, хоть и был моложе ее на три года, тоже выпил шампанского прилично. Гвардейские офицеры, не стесняясь спаивали молодых отпрысков достойных семей, вот и перебрал Багратион. Позже уединились они в одной из комнат, где все произошло, начавшись с поцелуев, а закончилось вполне логично. Анастасия потеряла девственность, хоть и неумелым был князь по молодости, однако дело довел до логического конца. Анастасия и не поняла даже тех прелестей, о которых говорили девицы на балу, было просто больно и кровь, в результате испачканное белье. Анастасия постаралась незаметно покинуть бал, и даже дома удалось все скрыть. И вот теперь непраздна она больше двух месяцев.

– Ты не говори никому про князя Дмитрия, няня, – твердо произнесла княжна, глядя в глаза Варваре.

– Как же, сокровище мое? Такого не скроешь, никак не скроешь, – тихо произнесла Варвара.

– Крест целуй, что тайну сохранишь, – твердо произнесла Анастасия, глядя в глаза няньке.

– Хорошо, сделаю всё, чтобы не навредить, – прошептала Варвара и достав свой крестик поцеловала его.

– Даже боюсь подумать о том, что скажут папенька и маменька, – со вздохом произнесла княжна.

– Я сама все сделаю и скажу, уж постараюсь, – уже громче сказала Варвара, правда, как это сделать, хоть убей не знала.

Прошла неделя. Варвара все никак не могла подступиться с таким щекотливым вопросом к князю. Как подумает, так душа в пятки уходит. И хоть ругай, хоть не ругай молодого Багратиона, да только не изменить того, что теплится в Анастасии новая жизнь. Однако Варвара набралась смелости и когда служанка несла кофе князю в кабинет, забрала у нее поднос и зашла к Михаилу Николаевичу. Великий князь стоял возле стола, на котором лежали карты и различные бумаги, в руках он держал карандаш. Лицо его было задумчивым и сосредоточенным. Варвара поставила поднос на край стола, на несколько секунд замешкалась, а потом бухнулась на колени, как в омут с головой.

– Батюшка государь, выслушай меня, – проговорила Варвара, упершись лбом в пол.

Князь поднял голову и посмотрел на Варвару. Удивление его было столь велико, что брови поднялись вверх. Несколько минут он не проронил ни слова, пытаясь сообразить, что происходит.

– Что-то произошло? И, пожалуй, встань с колен, да расскажи мне внятно, в чем дело, – произнес он твердо и негромко, хотя удивление сквозило в его словах и взгляде.

Варвара, медленно поднявшись с колен рассказала о приключившейся беде, позор своей принцессы она по-другому и не воспринимала. Но имя виновника не произнесла, отговорившись незнанием. Во время рассказа князь сломал карандаш, лицо его побледнело. Однако самообладание князя не покинуло.

– Сколько времени прошло? – хрипло спросил он.

– Почитай третий месяц доходит, – испуганно ответила нянька.

– Ольга Федоровна знает? – снова хрипло спросил он и взял стакан с водой со стола, торопливо выпив его.

– Никто не знает, только я, – медленно произнесла Варвара.

– Получается, что виновник неизвестен, – произнес князь мрачно, вцепившись в край столешницы, лицо его приобрело грозное выражение.

Варвара испуганно смотрела на князя. Несколько минут в кабинете князя стояла гнетущая тишина.

– Ступай, Варвара, и смотри чтоб ни одна живая душа об этом не узнала, – произнес князь и отвернулся к окну.

Варвара, пятясь назад тихонько вышла из кабинета, она и сама была напугана видом князя, а в голове крутилась молитва «Матушка Пресвятая Богородица спаси и сохрани». Нянька двинулась в сторону комнаты Анастасии Михайловны.

Михаил Николаевич стоял возле окна, но ничего не видел, мысли вихрем неслись в его голове.

«Что же будет? А сколько шипения его недругов и завистников? Царская семья такому известию не обрадуется. Как она могла? И кто тот негодяй, который осмелился так поступить с ней? Может все произошло против ее воли?». Великий князь стоял и размышлял, пытаясь найти правильный ответ на свои вопросы. Забот хватало у наместника Его Императорского Величества на Кавказе и командующего Кавказской армией, а тут такое происшествие с дочерью. Дочь Михаил Николаевич любил, несомненно, больше, чем сыновей, а их было шестеро. Князь начал ходить по комнате, заложив руки за спину, хотелось найти какое-то решение. Через полчаса решив поговорить с дочерью он направился в ее комнату. По дороге князь отдал распоряжение адъютанту.

– Найди мне ротмистра Степанова, пусть прибудет ко мне через час, – сухо проговорил он.

Через несколько минут он входил в комнату дочери.

Разговор получился непростой. Михаил Николаевич не кричал на дочь, но речь его была убедительна. Хотя имя виновника Анастасия отказалась назвать категорично. Разговор с дочерью затянулся на два часа. Велев ей все хранить в тайне, пока даже от Ольги Федоровны, князь вернулся в свой кабинет. Решение в какой-то мере было принято им. Ротмистр Степанов уже ожидал князя.

– Илья Николаевич, вы человек чести и давно служите под моим началом. Мне не раз довелось убедиться в вашей преданности и порядочности, – начал разговор Михаил Николаевич, едва они остались одни в кабинете.

– Ваше Высочество, я всегда к вашим услугам, – спокойно произнес Степанов.

Несомненно, были у Великого князя люди, которым он мог доверится полностью. Взяв слово чести с ротмистра о хранении тайны, князь обговорил с ним дальнейшие действия.

– Очень деликатно, узнайте с кем она могла быть. Времени у вас немного. Могу предположить, что все произошло на балу в Петербурге в начале лета. Требуется во что бы не стало сохранить максимально в тайне и без скандалов. Я на вас надеюсь, ротмистр, – закончил разговор князь.

– Не сомневайтесь Ваше Высочество, будет исполнено в кратчайшие сроки, – ответил ротмистр и щелкнув каблуками с поклоном головы, вышел из кабинета.

После полудня Михаил Николаевич более-менее успокоился, у него созрел план дальнейших действий. «Надо отписать письмо войсковому атаману Рытикову Кузьме Тихоновичу, чтобы прибыл ко мне в Тифлис. Рытиков надежный человек, не откажет в помощи. Крымская война, да и война на Кавказе даром не проходят. Боевое товарищество это не баран чихнул, не забывается такое время. Анастасию отправлю за границу и Варвару с ней, чтобы присмотрела. В охрану поедут казаки, кстати там есть родственники Варвары. Организует все ротмистр Степанов. Не следует к этому привлекать много народа».

Ротмистр Степанов сдержал слово. Без шумихи он выяснил что виновником такого деликатного дела, по всей вероятности, был юный Багратион. Через десять дней он выехал вместе с молодым князем к Великому князю. О браке молодых людей речь не велась, у Михаила Николаевича были другие планы на замужество дочери. Решили, что ребенок останется внебрачным, а молодой Багратион поклялся словом чести, что все останется в тайне, хоть и напуган он был таким известием. С Рытиковым Кузьмой Тихоновичем Великий князь встретился в имении, в Тефлисе. Казачий атаман все понял правильно и решил оказать Великому князю полное содействие. В августе этого же года Анастасия Михайловна выехала на юг Франции, под благовидным предлогом обучения художественному искусству и философии. Туда же поехали казаки для охраны и сноха Рытикова на сносях, у которой срок беременности был, как и у дочери Великого князя. Срок проживания Анастасии Михайловны за границей был большой, потому Великий князь был вынужден посвятить в тайну и свою супругу Ольгу Федоровну.

Весной 1877 года началась война с турками, где Российская империя приняла участие вместе с Балканскими странами. Забот у Великого князя прибавилось. В это же время на юге Франции произошли события, совсем не мирового масштаба. Дочь наместника Его Императорского Величества на Кавказе родила сына в день начала русско-турецкой войны, 12 апреля. Нарекли мальчика Иваном, таково было пожелание Анастасии Михайловны. Днем раньше казачка Аксинья из станицы Марьинской родила мальчика, которого назвали Григорием, она же и взяла на себя роль кормилицы внука Великого князя Ивана. Младенца выдали за второго сына казачки, о чём были распущены нужные слухи. Истинную правду знал сам Кузьма Тихонович, его сын Василий и невестка Аксинья.

Наступило лето 1877 года. В начале июня Анастасия Михайловна вернулась в Михайловский дворец на Дворцовой набережной, а казачка Аксинья поехала в станицу Марьинскую в сопровождении атаманцев верных Рытикову Кузьме Тихоновичу. С Аксиньей поехали оба мальчика Иван и Григорий, которых выдавали за детей молодой казачки. Михаил Николаевич решил, что Ивана пока будут держать в семье казаков. Шла война и Великий князь подумал, что позже он займется судьбой незаконнорожденного внука.

Дальнейшее детство Ивана проходило среди казачьих детей, что несомненно отложилось на его характере. Михаил Николаевич приложил достаточные усилия для образования внука при полном содействии Рытикова. В январе 1878 года Анастасию Михайловну выдали замуж за великого герцога Макленбург-Шверинского Фридриха Франца 3-го, и да, это был династический брак. Как ни странно, слухи и сплетни не разошлись, все оставалось в тайне, в которую были посвящены небольшая группа людей.

Глава 1.

Межгалактический форпост в солнечной системе, рабочее место

наблюдателей.

У монитора с приборами сидел наблюдатель «7», он недавно закончил Академию и был распределен в Корпорацию наблюдателей. Контракт ему подписали на три года и отправили на задворки Вселенной, в систему звезды Жёлтый Карлик. И вот сегодня его первое дежурство. В помещение зашел наблюдатель «5».

– Ну как твое первое дежурство? Не скучаешь, коллега? – смеясь спросил он у молодого соратника.

– Вроде некогда скучать. Вон целая стопка методичек и уставов, изучаю, – ответил молодой, хотя разница в их возрасте была всего лишь пять лет.

– Тебе повезло, в твое дежурство будет проведен прокол в слоях параллельных реальностей. Через несколько часов закончат настройку, и ты поучаствуешь в знаменательном событии, – снова засмеялся наблюдатель «5».

– Чего уж тут знаменательного? – полюбопытствовал наблюдатель «7».

– Разве не знаешь? Такие эксперименты проводят не так часто, в лучшем случае раз в пятьдесят лет, по времени этой планеты. Скажу тебе по секрету, ни разу не проходил эксперимент удачно. Как правило энергетический набор донора гибнет, не приживаясь в реципиенте. Для меня это тоже в первый раз. Если все пройдет удачно всех участников ждет повышение в корпорации, или хорошая премия, – пояснил наблюдатель «5», усевшись в соседнее кресло.

– Зачем нужны такие эксперименты? Разве мы не для того, чтобы просто наблюдать, не вмешиваясь? – спросил наблюдатель «7», проявляя неподдельный интерес.

– Высоколобые умы в Корпорации получили разрешение от Императора на проведении коррекции исторического развития. Кто-то отхватил Грант на это дело, в том числе на изготовление оборудования. Параллельные слои идут в одном направлении развития, с небольшими отклонениями, вот и хотят иметь доступ к коррекции. Хотя всё находится в стадии эксперимента. Вроде и прошлый раз эксперимент прошел неудачно, реципиент погиб. Может у нас что-то получится более успешно. Тогда нас ожидает звездопад поощрений, хотя не факт, – снова пояснил наблюдатель «5».

– Интересно, как это все происходит? – снова спросил молодой сотрудник.

– Знаю, что в прокол зайдет энергетический зонд, он же и заведет донора, а дальше мы будем получать картинку и писать отчеты о влиянии на историческое изменение, если таковое будет.

– А если не получится, тогда что? – снова спросил молодой наблюдатель.

– Если не получится, то проведут еще две попытки. При неудаче этот слой закроют, точнее прокол ликвидируют. Будут работать с другим слоем, а дальше вновь с другим, – пояснил наблюдатель «5».

– Слушай, а почему в нашем Секторе? – не унимался наблюдатель «7».

– Уровень развития гуманоидов влияет. Он слишком низкий в этом секторе. Вот учёные старательно экспериментируют. Хотя сказать честно, никто не обладает такой технологией, только Империя. Ты ведь тоже подписывал дополнительно к контракту документы о неразглашении, как и все остальные, – произнес старший соратник и посмотрел на молодого.

– Да, конечно, просто подробности не знал, – ответил дежурный.

– Кстати, донор уже определен и реципиент тоже, так что в твое дежурство все и произойдет, станешь, как и все мы участником знакового события, – вновь заулыбался наблюдатель «5».

По репродуктору прозвучало сообщение: «Наблюдатель «5», пройдите в бокс номер три». Таким образом сообщение повторили еще несколько раз.

– Ладно не скучай, пойду на вызов. Через несколько планетарных часов начнется эксперимент. Как освобожусь еще заскочу к тебе, поболтаем, – произнес наблюдатель «5» и хлопнув по плечу соратника вышел из помещения.

Лето 2019 года. Россия, Москва.

Я сидел на скамейке в сквере и читал свежую газету «СПОРТ-ЭКСПРЕСС». После обеда двинусь в конную школу, есть у меня такое увлечение на лошадках кататься. Хотя увлекаюсь не только этим, регулярно посещаю спортзал занятий фехтованием, нравится казачьей шашкой помахать. А что еще остается отставному полковнику ГРУ шестидесяти четырех лет от роду, ни и понятно, что пенсионеру. Правда читаю лекции в спецшколе по нашему ведомству, да иногда приглашают как консультанта. Семьей я так и не обзавелся, все время служба забирала. Да и помотало меня по шарику нашей планеты. Какая уж тут к чертям семья? Была правда женщина в молодости, но увы не срослось. А позже только краткосрочные интрижки, не более. Такие романчики сделали из меня просто циника и закоренелого холостяка. Вот так и прошла жизнь Ивана Дмитриевича Рюмина, то бишь моя, по рельсам службы Отечеству. Потомственный офицер, потому, как и отец, и дед, и прадед все служили, так что и передо мной тоже не стоял выбор своей профессии, было все ясно сразу. Отец мой служил в СВР, служба внешней разведки, поэтому детство мое частично прошло за бугром. Мама лингвист и тоже имела отношение к русскому дипломатическому корпусу. Знание языков мне прививали с детства. Стандарт в нашей семье – это английский, немецкий, французский. Есть у меня еще и младшие брат с сестрой. Их эта стезя не обошла стороной. Братец служит в СВР, а сестра, поработав в дипкорпусе, сейчас преподает в МГИМО. Брат и сестра семейные и дети у них есть, а я вот бобылем живу. Хотя питаю слабость к племяннице, дочери сестры, Алёне. А она без стеснения пользуется моим расположением. У нее даже в моей квартире своя комната, а я не возражаю, все-таки родной человек, да и отношения у нас очень дружеские. Алёна историей России увлекается, так что через племянницу получаю интересную информацию, а иногда и она через меня. Вот сижу размышляю о том, как жизнь проходит, вспоминаю, как и где довелось поучаствовать. Знание языков, в процессе службы чуток увеличилось, добавился испанский, китайский, японский, могу и на арабском пообщаться, приходилось бывать в разных местах.

До генерала так и не дослужился, хотя предлагали остаться в рядах разведки, да только здоровье стало подводить. В прошлом году консультировал в Сирии и словил там пулю шальную. Видимо запас везения исчерпал за свою жизнь. Решил «баста», поживем гражданской жизнью, ну или почти гражданской, таких как я бывших не бывает. Взглянув на часы, пошел на выход из сквера, сейчас перекушу и в конную школу. А вечером меня пригласил сослуживец у него юбилей шестьдесят лет, непременно надо будет поздравить, обязательно зайти на рюмку чая. В конной школе конюх предложил мне молодого жеребчика.

– Иван Дмитриевич, вы опытный наездник, может поработаете с Бураном, молодой жеребец, но объезжать всё равно надо? – обратился он ко мне.

– Почему бы и не поработать? Давай выводи своего мустанга, глянем на него, – смеясь согласился я.

Я, конечно, не ковбой в прериях, но в седле держусь уверенно. Вывели Бурана, а он строптивый по всей видимости, храпит и косит на меня своим лиловым глазом. Видимо недоволен. Оседлал его, уселся в седло, жеребец сначала подёргался, а потом вроде ничего, слушается. Проехал на нем несколько кругов, а потом он вдруг заскакал, запрыгал как козел. Я и не понял, что произошло со скотинкой. При падении я попытался сгруппироваться и сам не понял, чем, но получил удар в голову, в район виска. Черт! Неужели жеребец лягнул? Это последнее что пронеслось в голове. В глазах резко потемнело и последнее что я слышал «Иван Дмитриевич, Иван Дмитриевич!» Но чей это был голос я уже не разобрал.

2019 год. Межгалактический форпост в солнечной системе, рабочее место

наблюдателей.

В помещение дежурного снова зашел наблюдатель «5».

– Эксперимент запущен, – без приветствия сообщил он соратнику.

– Будем надеяться, что все пройдет штатно, – поддержал его наблюдатель «7».

– Кое-что разузнал, у донора будут увеличены параметры, – поспешил поделиться наблюдатель «5».

– Параметры?

– Ну да. Добавят по физическим данным и по интеллектуальным. Будет физика у реципиента чуть выше, чем средний стандарт, ну и умственные способности, память или доступ к подсознанию гораздо выше, чем у стандартного землянина. А подсознание донора будет качать информацию из Вселенной, правда в ограниченном доступе, по уровню развития того слоя, откуда сам донор. Перестраховываются скорей всего, хотят, чтобы эксперимент чище сработал, – пустился в объяснения наблюдатель «5».

Оба наблюдателя сосредоточили внимание на экране монитора.

Май 1900 года. Маньчжурия. КВЖД южное направление. Харбин.

Я очнулся, хотя нет. Правильно сказать сначала я услышал голоса, а перед глазами по-прежнему стояла темнота. Говорили девушки или молодые женщины, а может просто голоса молодые звучат.

– Матушка, Ирина Ивановна, что деется. С утра снова казачий офицер приезжал, как его… ага, полковник значитца. Ругался снова на Романа Исидоровича. Все о нашем пациенте выспрашивал. А ведь он христовый ужо пять деньков, как лежит без сознания. Спаси и сохрани его Царица небесная, аминь! – говорит одна женщина, по разговору вроде из простого народа.

– Ты Анастасия, не части так. Роман Исидорович хороший врач и хирург неплохой, все что нужно он уже сделал, а остальное в руках Божьих. Здоровье молодого офицера должно быть сильным, глядишь и очнется, – отвечает вторая, видимо Ирина Ивановна.

– Жалко его, молоденький, да ладненький офицер. Эх, горюшко какое. Видно, важная птица, раз его казаки охраняют, даже вон возле окна двое сидят. А кто он такой? Может вы, Ирина Ивановна, знаете? – снова проговорила простая женщина.

– Хватит причитать! Давай-ка Настя, открой окно, проветрить палату требуется, через час закроешь. Да пойдем отсюда, у нас дел невпроворот, – снова ответила Ирина Ивановна.

Послышался звук открываемого окна и звук шагов, видимо женщины ушли. Темнота в глазах стала проходить, и я попытался открыть глаза. Белёный потолок, светло-зелёная окраска стен. На улице похоже тепло, приятный такой ветерок задувает в окно. Возникает вопрос, где я и что со мной. Что я там последнее помню? А, точно, кто-то меня по голове приложил. Мустанг наверно копытом поблагодарил, а сейчас я в какой-то санчасти. Попробовал пошевелиться. Черт! Болью как прострелило во всем теле, аж голова закружилась. Успокоившись, немного полежал, закрыв глаза. Так попробуем снова осмотреться. Голова перевязана и рука вроде вместе с плечом, а нога-то зачем перевязана бинтами. Это что, злобная коняшка потопталась на мне? Ничего не помню толком. В открытое окно послышались мужские голоса, я прислушался.

– Степан, табачком не поделишься?

– От чего же не поделиться, угощайся. У меня ноне с табаком порядок. Обменял карамультук и ещё кое-чего на базаре, которые давеча у узкоглазых забрал. Сапоги гляди новые у меня, а табаку прилично китаёза мне отвесил, – ответил видимо Степан.

– Которые торгаши? А то у меня тоже трофеи есть, съезжу обменяю.

– Вечерком сменимся, съездим я тебе покажу. Слухай, Петро, урядник сказывал, что на довольствие нас поставил, дескать полковник приплатил местной харчевне, чтоб значит нам сюды прокорм подвозили и для коней тоже, – говорит Степан, я начинаю различать голоса.

– Точно так, не поспоришь. От нас требуется беречь их благородие. А мы что? Мы запросто. За такого командира хоть куда. Слышь, Степан, правду говорят, что наш командир из казаков будет?

– Утверждать не буду. Знаю, что точно он из благородных, княжеской крови, а вырос в нашей станице, в одной дворянской семье жил, все думали, что казачьего роду он, а потом оказалось, что князь.

– Да ну? Не уж-то князь. А науку нашу казацкую хорошо понимает, правильное воспитание у нашего командира, без казачьей науки точно не обошлось. Вот взять, к примеру на кулачках, может получше любого казака помахаться, да и прихватки наши ему знакомы. А такому делу казаки чужого учить не будут, – рассуждает Петро.

– Петро, ты хорунжего Григория хорошо знаешь? Тот, что из Рытиковых, Василия Кузьмича сын.