Внук Великого князя. Вторая жизнь

– Иван Дмитриевич, я знаю, что вы искали надежных людей, для осуществления своих планов. Хочу порекомендовать вам своего младшего брата. Он закончил механическое училище, имеет опыт работы. Не побоюсь сказать, что из него получился неплохой инженер. Я в письме ему сообщил о вас. Брат очень заинтересовался и будет ждать вашего решения, – Панков с ожиданием посмотрел на меня.

– Роман Исидорович, я с удовольствием встречусь с вашим братом. Тем более, что вы рекомендуете его. В начале июля мы с Григорием воспользуемся отпусками. Планируем посетить столицу. Дайте адрес вашего брата, и я отправлю ему приглашение.

– Если честно, князь, я бы и сам поучаствовал в научных разработках таких лекарств. Это будет величайший прорыв в медицине.

– Я обязательно это учту, – улыбаясь, я успокоил Панкова.

Было очень даже неплохо если такой ответственный человек, как Панков возьмётся за мой проект. Поэтому я предложил ему подумать о замене, здесь в госпитале, до конца июля. Доктор заверил меня, что непременно этим займётся.

Через три дня Григорий вернулся в расположение сотни. Сотник поручил ему заниматься с казаками тренировками и стрельбами. Всю неделю я ездил в патрули, никакого экстрима не было, видимо хунхузы притихли, хотя позже убедился в ошибочном убеждении. Переделанные Маузеры забрали и сложили себе в багаж, оставив с Григорием себе по одному. Гриша взялся тут же пристреливать свой, для этого он отходил метров на триста от нашего расположения. Наш сотник, узнав, долго восхищался. Пришлось подарить и ему, чтобы его жаба не задушила. Теперь ходит довольный как кот, которому банку сметаны дали. По вечерам начали разрабатывать тактику глубинных рейдов по тылам противника. Григорий ни разу не удивился, заявив, что такими делами вполне занимались пластуны. А перед сном я по-прежнему размышлял о своей роли в судьбе России. В прошлой жизни или в будущей я и не такими делами занимался, в том числе и ликвидацией нехороших «редисок». Да и тоской по социализму не маялся, хоть и вырос в такой стране. По рассказам родителей Россия достаточно хорошо развивалась, с приличными темпами в экономике. На мой взгляд, гибель десятков миллионов людей для достижения социализма, большая плата. Точнее непомерная. Хотя реформы нужны стране. Я и Коленьку, царя нашего, грохну если понадобится. Правда хочется, чтобы он всё-таки сам додумался, или поможем ему в этом. Вот так и строил перед сном планы достойные Наполеона.

Пошла третья декада июня. Валов уезжал на три дня, вернулся какой-то возбужденный. На улице стояла жара, и мы с Григорием сидели на веранде наблюдая как казаки валяют друг друга на тренировке. Патрули отправили с унтер-офицерами во главе. Приехав, Тихон Семёнович позвал нас в канцелярию.

– Господа офицеры, у меня важная новость, – заявил он.

– Поделитесь с нами, Тихон Семёнович, – отозвался Григорий.

– Нам дано распоряжение готовить территорию для увеличения личного состава. Нас формируют как отдельный дивизион, с двумя полными сотнями и добавят конную артиллерийскую батарею. Четыре трёхдюймовые пушки с расчётами и офицерами. Нам требуется подать списки на повышение чинов унтеров и вахмистров. Пополнение будет из рядовых казаков. Офицеров не хватает. Выпуск из училищ будет только в середине лета. Вам, Григорий Васильевич, дадут чин сотника. Вам, Иван Дмитриевич – штабс-ротмистра. Я получаю чин есаула, – Валов прервался, чтобы выпить воды.

– С чего такая суета, в чём причина? – спросил я.

– Восстание боксёров набирает силу. Хунхузы сбиваются в отряды до тысячи и более человек. Думаю, нас ждёт большая заварушка.

– Предлагаю в списках отразить из наших казаков до младших вахмистров. Мелехова, Алёхина, Лазарева и Петрова. Урядникам дать чины, а из казаков тоже есть старательные, подадим с Григорием списки, – вклинился я в речь Валова, а он продолжил.

– Ордена всем подписали, даже меня не забыли, получу «Владимира с мечами», Григорию Васильевичу «клюква». Вам, Иван Дмитриевич «Георгия». А вот что дадут за спасение министра и фрейлин не знаю. Решение от Императора будет. Вам обоим положен отпуск после ранения. Рассчитывайте до конца августа, в последних числах, должны быть оба на месте. Хотя вас, князь, могут и в столице оставить, есть такие разговоры. Алексеев как ужаленный, нервничает. Мундиры завтра же приведите в соответствие с чинами.

Когда мы вышли с Григорием из канцелярии, я добавил, что не мешает под шумок включить в список наших ординарцев. В общей куче не заметят.

Утром Степана Мелехова отправили в Харбин за знаками различия и прочей атрибутикой с тройкой казаков. Заодно и списки завезут начальству. В последующие дни начало прибывать пополнение. На станцию добавили две роты пехотинцев. Нашему отдельному дивизиону нарезали на карте территорию патрулирования. Мы всерьёз взялись за казаков по обучению. Пока тихо, нужно использовать время. В конце месяца мы с Григорием выехали в отпуск.

Июль 1900 год. Имение Рытиковых. Санкт-Петербург.

Да здравствует долгожданный отпуск. Так и есть мы с Григорием и ординарцами едем на побывку. Для начала наш путь лежит в станицу Марьинскую, в имение Рытиковых. Семья Григория, потомственные дворяне. Их имение находится недалеко от реки Малка, что на южной границе Ставропольской губернии. Дед Григория, Кузьма Тихонович Рытиков родом из станицы Гундоровской. В тех краях есть у Рытиковых приличное имение. А вот отец Григория, за заслуги перед отечеством был пожалован имением в Марьинской, где проживает на сегодняшний день Василий Кузьмич с семьёй и младшими детьми. Точнее, есть у Гриши кроме двух старших братьев, есть младший брат и две младшие сестрёнки. Сёстры можно сказать на выданье. Заглядываются казаки на невест Рытиковых. Да и что тут сказать, крепкий дворянский род, многие хотят породниться с такими. Мы с Григорием, точнее не я, а мой предшественник, выросли именно в Марьинской. Хотя, по рассказам Гриши, часто бывали в Гондуровской. Меня память познакомила только с жизнью именно в Марьинской. Я немного беспокоился, что Рытиковы заметят изменения в моём поведении. Василию Кузьмичу не раз предлагали перевестись в Терское казачье войско, но он по-прежнему оставался в Донском войске. Многие казаки из Марьинской, а также с хуторов, тоже попадали на службу в Донское войско. Поговаривали, что переведут отца Григория в Новочеркасск, по службе. Были ещё имения у Рытиковых, но их отец Гриши переписал на старших братьев. Это всё мне рассказывал Григорий по дороге, искренне сочувствуя потери моей памяти. Много мы говорили и о нашем вопросе, какие действия нужны для исправления ситуации в Империи. Меня не удивило, что Гриша спокойно отнесся к ликвидации революционеров и казнокрадов. Особенно после того, как я сказал, что казачество пострадает от изменений в стране. Что тут сказать, до мозга и костей он к казачеству относится щепетильно.

Прибыли в имение, где нас встречали как дорогих гостей. Василий Кузьмич осмотрел нас и выразил «Орлы!». Порадовался нашим наградам и посмеялся над Григорием.

– Что, Гриша, так и обгоняет тебя Иван? Не журись будут и у тебя ещё ордена и чины.

– Да я не беспокоюсь, наоборот радуюсь за брата. Тем более, что в столицу он едет, там ему золотое оружие вручат, – смеясь сообщил Григорий.

Действительно, наградили меня «Георгием» четвёртой степени и «золотым оружием». Гриша получил орден Святой Анны. Нам обоим присвоили очередное звание, мне штабс-ротмистра, а Григорию – сотника.

– Сколько здесь будете, какие планы? – спросил Василий Кузьмич.

– Гриша дней десять. А я в Петербург, там пока не знаю, намекают на другое назначение.

– Не торопись соглашаться, Ваня. Ваш отдельный дивизион будут формировать сначала в отдельный полк, а потом в дивизию, сведения верные. Хотя отговаривать не буду от столицы. Сам решишь, если посчитают спрашивать твоё мнение.

– Интересно…, – задумчиво протянул я, но генерал продолжил.

– Иван, ты знаешь, я всегда считал тебя сыном. Потому сообщу важные новости. Та тактика, что вы придумали с Григорием, заинтересовала государя. На этот счёт уже есть особое решение императора. Без протекции не обошлось, кто давал протекцию, я могу только догадываться. Я бы советовал тебе остаться в особом дивизионе.

– Батя, мы хотим оставить Приму с Буяном. Кобылу покрыли, должен быть толк, – вставил в разговор, свои пять копеек Григорий.

– Хорошо, я сам хотел просить об этом. У меня организован небольшой заводик по производству лошадей. Записал на тебя Гриша и на тебя Иван. Прикупил трёх кобыл хороших кровей, ахалтекинцы вороной, гнедой и золотисто-гнедой. Через год обещали привезти племенного жеребца и ещё двух кобыл. Есть у меня англичанки, попробую селекции проводить, и орловцы есть. Управляющего грамотного взял, так что там порядок, – было видно, что старшему Рытикову было в удовольствие говорить о конезаводе.

Мы ещё поговорили о делах семейных, немного о политике в империи. При чём я был приятно удивлен позицией старого генерала. Он сетовал, что Император Николай Второй совершенно не достоин своего отца. К управлению государством подходит неохотно. Не нравилось Рытикову и то, что в правительстве преобладают карьеристы и казнокрады, которые больше пекутся о своей мошне. Потом был праздничный ужин. Где присутствовали сёстры Григория, Анна шестнадцати лет и Ксения четырнадцати лет. Младший брат Гриши, Тихон, учился в артиллерийском училище второй год. Ожидали его на каникулы в конце июля. Аксинья Семёновна, мать Григория, радостно улыбалась. А в глазах её нет-нет да поблёскивали слёзы. А я подумал, что эта женщина выкормила моего предшественника и наверняка считала его сыном, вполне по праву. Мне она тоже понравилась. Видно было, что в молодости она была красавицей, о чем свидетельствовали прекрасные лица дочерей, похожие на мать. В семье Рытиковых не чувствовалось столичного лоска, который я представлял по фильмам в моём будущем. Я бы охарактеризовал всю семью, как сельские дворяне. По сути, они и были таковыми. В какой-то мере я почувствовал себя как дома. В прошлой своей ипостаси, я был одиноким волком, кроме племянницы Алены толком не роднился ни с кем. Именно она принесла в мой дом уют. Потому я просто наслаждался моментом.

После ужина, мы уединились в кабинете Василия Кузьмича. Закурили папиросы, были здесь и сигары. Григорий с разрешения отца разлил коньяк по бокалам. Немного помолчали и Василий Кузьмич, как бы осмелившись начал разговор.

– Слушай, Иван. Тайна эта не принадлежала мне. А сейчас я думаю тебе пора знать, да и разрешили мне поведать всё тебе. Родом ты действительно Багратион. Князь правильно признал тебя, так как является тебе родным отцом. А вот мать. До сих пор ничего не говорили. Твоей родной матерью приходится Великая княжна, а ныне герцогиня Макленбург-Шверинская Анастасия Михайловна. Так что по материнской линии ты не только потомок Романовых, но и потомок грузинских королей, – Василий Кузьмич вздохнул и замолчал, о чём-то думая.

Гриша смотрел на меня, округлив глаза, он явно был не в курсе. Я и сам-то обалдел. А старший Рытиков продолжил.

– Не суди строго. Так вышло, твои мать и отец были юными и наделали глупостей. Анастасия Михайловна была обручена, разрушить будущий династический брак никто не решился. Вот тогда в тайне мы и взяли тебя как сына. И тайну эту удалось сохранить. Великий князь Михаил Николаевич составлял протекцию по возможности. Он, кстати, ждёт тебя в Петербурге. Насколько я знаю неплохое наследство приготовлено. Однако для нас ты по-прежнему как сын, помни это всегда.