Где в жизни "щасте"?

– Значит, разница всё-таки есть! – я победно вскидываю подбородок.

Он хмурится, изображая глубокого мыслителя, ведёт взглядом по залу, а потом снова «заземляется» на мне.

– Ну, врачами нас будут называть только после ординатуры. А пока мы просто «будущие светила медицины», которые ловят жесткий тильт от одного вида крови на практике. Хотя на самом деле боимся мы только зачёта по фарме. Вот там – реально жесть.

– Ой, никогда не поверю, что можно идти на врача, если боишься крови! – заявляю я.

– Поверь! Можно! – его дыхание приятно щекочет моё ухо, посылая по коже сладкую дрожь. – В этой жизни много чего можно!

После всех событий за последние два года трудно поверить в какие-то там «можно». Но здесь и сейчас рядом Дима. Это не магия и не сон. Это та реальность, которая казалась мне безнадёжно утерянной. Его присутствие рождает во мне что-то новое, и ростки доверия пробиваются через толщу разочарований.

– И что ты выбрал? – я невольно засматриваюсь, как свет софитов скользит по его лицу.

Сейчас, без дорожной усталости и очков, он кажется ещё харизматичнее.

– Выбрал помогать людям и не спать по ночам, – в его голосе шутка мешается с горькой правдой. – Так что, если надумаешь эффектно грохнуться в обморок от избытка чувств, то смело вперёд – ты в надёжных руках.

Он подмигивает, и у меня колени превращаются в желе.

– Обойдёшься, – фыркаю я, чувствуя, как от его близости по коже снова бегут мурашки. – Сама кого хочешь откачаю.

– Заметил, – он на секунду замолкает и внимательно изучает моё лицо. – Тогда в самолёте ты была немного другая

– Что значит – другая? – настораживаюсь я.

Но сердце ликует. Он помнит. Тот рейс, ту меня. Всё это время помнил. Я ведь тысячу раз твердила себе, что это случайность. Что таких парней не бывает. И вот он здесь. Держит меня за талию, и от одного его прикосновения меня всю будоражит, как будто всё начинается с чистого листа.

– Строгая, что ли Напряжённая, как струна под током, – продолжает он, перебивая мои мысли.

– Ага! – мой голос звучит чуть выше обычного. – Когда первый раз летишь самостоятельно, да ещё с маленьким ребёнком

– Ну ты же справилась! Поэтому верю в тебя, – произносит он низким, обволакивающим баритоном, в котором слышится искреннее восхищение. – Кстати как там твоя Майя? Она уже ходит?

Вопрос застаёт меня врасплох, но в хорошем смысле.

– Ходит. Уже почти уверенно. И обожает устраивать погромы, – улыбаюсь я. – А ты помнишь её имя?

– Конечно, помню, – тихо отвечает он, и взгляд становится ещё мягче. – Трудно забыть девчонку, которая сломала мне очки и при этом улыбалась так, будто подарила целый мир.

Музыка снова становится громче и плавно набирает темп. Басы бьют в пол, и наш разговор будто распадается.

– Потанцуем дальше? Или слабо? – бросает мне вызов.

– А тебе? – кокетливо скашиваю взгляд.

– Сейчас заценишь! – отходит на шаг и протягивает мне руку.

Я смотрю в его улыбающиеся глаза и принимаю вызов. В конце-концов, я сюда пришла именно за этим, чтобы танцевать и веселиться.

Диджей врубает какой-то клубный хит. Зал просто разносит, свет мигает, народ ломится на танцпол.

Я вкладываю свою руку в его, и он выводит меня на разворот. На мгновение оказываюсь спиной к нему. Опять ощущаю жар и твёрдые мышцы. Он снова поворачивает меня лицом к себе и притягивает ближе. Двигается круто, будто музыка проходит через него.

Ловим ритм. Танцуем быстро, энергично, почти синхронно, под этот бешеный трек. Чисто современный вайб: чуть дерзко, чуть хаотично, но в этом и кайф.

Выдерживаем несколько треков, и ещё пару минут зажигаем на максималках, пока дыхание окончательно не сбивается.

– Всё, я пас, – выдыхаю я сквозь смех. – Ещё чуть-чуть, и меня можно будет уносить.

– Пойдём, – он сразу берёт меня за руку, нежно сплетая наши пальцы.

Мы вываливаемся в коридор. Тут тише, прохладнее. В полупустом коридоре присутствие Димы ощущается острее. Без суеты и мигающего света я наконец вижу его по-настоящему.

В этом парне есть что-то первобытно-мужское, небрежно-вызывающее.

Белая рубашка навыпуск выглядит так, будто он в ней только что прошёл через шторм. Верхние пуговицы расстёгнуты, в вырезе – смуглая кожа и линия груди. Рукава закатаны до локтей, открывая крепкие предплечья с тонкой сеткой вен. На левом запястье – тяжёлые часы, как единственная деталь, связывающая его с миром порядка.

Я иду к открытому на проветривание окну, ловлю холодный воздух. Подставляю лицо морозному ветерку.

– Эй, ты там не простудись, – Дима быстро встаёт рядом и прикрывает меня своим плечом от сквозняка. – После такой жары в зале можно и заболеть.

– Доктор, вы уже беспокоитесь о моём здоровье? – смеюсь я, пытаясь отдышаться. – У меня сейчас сердце выскочит.

Он автоматически берёт меня за запястье. Считает пульс. Секунда, вторая сосредоточенно щурится, будто реально на практике.

– Пульс учащённый, – говорит с видом знатока.

– Ого, звучит угрожающе. Значит, диагноз уже готов? – хмурю брови.

Дима задерживает пальцы на моей коже чуть дольше, чем нужно. Его большой палец медленно проводит по венам.

– Стопудово – тахикардия, – объявляет он низким голосом.

Он делает паузу и с важным видом добавляет:

– В тяжёлой форме. Требуется срочная госпитализация желательно ко мне.

Кринж! Я офигеваю от такой неприкрытой наглости. Какого хрена?! Это что сейчас было?! Этот чувак ничего не попутал?

Секунда тишины. Наверно, мои эмоции слишком прямолинейны, потому что Дима пялится на меня с каким-то диким испугом.

– Боже, это было ужасно, да? – он морщится и виновато улыбается, склаживая неловкость. – Прости, прости! Я, кажется, сморозил несусветную глупость – он выставляет ладони вперёд, словно преграждая мне дорогу. – Всё-всё! Ладно, отмена диагноза. Просто ты мне очень нравишься, и я

Мне хочется рассмеяться от его растерянного вида. Но я демонстративно закатываю глаза, громко цокаю и пробую уйти.

Делаю шаг, но он на мгновение опережает меня. Замирает слишком близко, будто не решается ни остановить, ни отпустить.

На секунду в его лице мелькает что-то испуганное, почти мальчишеское.

– За кого ты меня принимаешь? – цежу я презрительно.

– Валерия, извини, – в голосе слышится покаяние. – Я Ты – он лихорадочно подбирает слова. – Это был какой-то дурацкий экспромт Совершенно неуместный Ну, перебор И я повёл себя, как кретин. Вот.

Я скрещиваю руки на груди, выдерживая паузу.

– Даже не знаю, что сказать на это, – продолжаю сердиться.

– А не надо ничего говорить, – всё ещё чувствую его нервозность. – Я больше так не буду.

Снова закатываю глаза. Ну, ей Богу! Как дитя малое. «Не будет он!» – хмыкаю про себя.

Между нами повисает тишина. Уже не неловкая, а какая-то плотная, почти осязаемая. Он первым её ломает:

– Давай, ещё один танец, – ненавязчиво предлагает он, нервно запуская пятерню в свои взлохмаченные волосы.

Всё равно его образ не вяжется у меня с каким-нибудь отбитым на всю голову недоумком. Может, реально, крышу снесло в моменте?

– Хорошо. Но в следующий раз думай, что говоришь, – бросаю с напускной холодностью.

Возвращаемся в зал. На этот раз музыка играет спокойнее, и Дима прижимает меня вплотную к себе. Даёт ощутить тот самый импульс – мощный, горячий, электрический.

Мы медленно покачиваемся под трек, почти не двигаясь с места. Его руки уверенно лежат на моей спине чуть выше талии. Приятно греют. И, если он сейчас отпустит, я, кажется, реально потеряю равновесие.

– Тебе здесь не скучно? – его дыхание на моей макушке заставляет вздрогнуть.

– С чего такой вывод? – вскидываю взгляд.

– Так, – дёргает плечом, – показалось.

В этом жесте сквозит лёгкая неуверенность, которая кажется мне безумно милой.

– Креститься надо, если кажется! – манерно хмыкаю я.

Когда песня заканчивается, он наклоняется чуть ближе и говорит мне на ухо:

– Слушай а давай сбежим отсюда по-тихому? Бал огонь, но я бы лучше просто погулял с тобой. Без толпы, без этого шума. Только ты и я. Что скажешь?

У меня перехватывает дыхание. Это предложение сбежать такое сказочно-романтичное и абсолютно безумное.

Я поднимаю на него взгляд. Глаза у парня – серьёзные, выжидающие. В них нет ни капли наглости, только искреннее желание побыть вдвоём.

– Сбежать с почти-доктором с бала – я прикусываю губу. – Такое себе. Звучит как начало плохого фанфика.

– Или очень хорошего, – парирует он.

Разум шепчет: «Лера, очнись, ты видишь его второй раз!». Покалеченное доверие привычно сжимается в комок.

Но интуиция... интуиция впервые за долгое время не подаёт сигнала тревоги. Она просто тихонько мурлычет и подталкивает: «Беги!».

Легкомысленно? Наверно.

– Ты всех так уводишь?

– Только когда девушка – та самая, которую я искал повсюду последние пять месяцев.

Он замолкает, будто сам удивился тому, что сказал, коротко усмехается и проводит ладонью по затылку.

– Чёрт звучит как-то слишком пафосно, да? Я не это имел в виду ну, то есть это, но – сбивается и выдыхает. – Ладно, забей. Я просто рад, что ты здесь.

Слова бьют прямо в солнечное сплетение. Лицо серьёзное, но на губах та же мягкая, немного неуверенная улыбка, словно он боится моего отказа.

– Куда побежим?

– Куда глаза глядят! – снова шутит он.

Ответ уже есть. Просто страшно его произнести.

– На улице зима, – пытаюсь сопротивляться логикой. – Я вообще-то не одета для прогулок.

Он быстро скользит взглядом по мне – кроссовки, тонкие колготки, платье с коротким рукавом – и слегка хмурится.

– Окей! Я знаю одно место, – заговорщически озвучивает свою идею, наклоняясь к самому моему уху. – У нас в корпусе есть зимний сад. Там сейчас никого, только пальмы и тишина. Пойдём? Обещаю не кусаться.

Я уже знаю наверняка, что если сейчас не соглашусь на это безумие, то буду жалеть об этом все оставшиеся праздники. Моя рука сама крепче сжимает его ладонь.

– Веди, доктор. Но если мы там заблудимся в твоих пальмах, искать нас будет Элька, а она в гневе страшна.

– Не заблудимся, – уверенно говорит он, и мы, лавируя между танцующими парами, направляемся к выходу из зала.

Я иду за ним, глядя на его широкую спину, и впервые за долгое время чувствую, что мне не хочется оглядываться назад. Кажется, этот рождественский бал действительно готовит для меня нечто большее, чем просто танцы.

Проходим по каким-то коридорам. По пути попадается кофейный автомат. Дима кидает монетки, и два пластиковых стаканчика наполняются ароматным напитком.

– К сожалению, только такой кофе. Настоящий затестим в следующий раз, – обещает он с такой уверенностью, будто «следующий раз» – это уже решённый вопрос.

Поднимаемся вверх по лестнице и оказываемся в оранжерее университета. Освещение тусклое. Вокруг огромные пальмы, запах сырой земли и экзотических цветов, а за стеклянным куполом – тёмное небо.

Мы садимся на старую скамейку. Он ставит стаканчики на край, на секунду задерживает на мне внимательный взгляд, будто пытается запомнить каждую деталь, и только потом достаёт телефон. Открывает новый контакт и протягивает его мне.

– Запиши свой номер. Прямо сейчас. Чтобы в этот раз я точно тебя не потерял, – голос тихий, но настойчивый.

Беру телефон. Пальцы слегка дрожат, пока ввожу цифры.

– Готово, – говорю я, возвращая телефон.

Он смотрит на экран, улыбается уголком губ и тут же пишет мне сообщение. Мой айфон пиликает в сумочке.

Я достаю его и читаю:

«Привет. Это Дима. Не пропадай, пожалуйста. Я только начал тебя находить».

Ну как тут не улыбнуться? В груди становится тепло и немного тесно. Начинает что-то раскрываться То, что я пять месяцев аккуратно складывала обратно.

– Не пропаду, – тихо отвечаю я. – Обещаю.

Он убирает телефон. Между нами снова повисает та самая густая, сладкая тишина. Только шелест пальмовых листьев и далёкая музыка из зала напоминают, что мы всё ещё в университете.

Дима чуть подаётся ближе и накрывает ладонью мою руку. Сжимает. Не сильно, но чувственно.

– Знаешь я серьёзно. Когда увидел тебя сегодня на танцполе, я офигел. Как будто вселенная сказала: «Ну наконец-то, чувак, ты дождался».

– Я думала, это был просто перелёт, – невинно поджимаю губы. – Эпизод. Случайность. А ты здесь и ещё танцуешь хип-хоп лучше половины зала.

– Хип-хоп – это так – моё хобби, – Дима чуть смущённо ерошит волосы на затылке.

– И моё тоже, – тут же вставляю я. – Совпадение?

– Да ладно?! – вскидывает брови, и в его голосе появляется тёплая, чуть дерзкая нотка. – Жизнь любит такие совпадения.

– Ага, иногда всё так необычно, – задумчиво тяну я, вспоминая, как мечтала о нашей встрече.

– Я до сих пор чувствую себя виноватым, что не догнал тебя тогда в аэропорту, – говорит он тихо. – Хотел взять цифры, но ты так быстро испарилась. Я только с мамой поздоровался оглянулся, а тебя уже нет. Без очков перед глазами муть. Крикнул твоё имя. Валерия. Редкое. Красивое. И всё на этом.

Моё сердце исполняет акробатический трюк. Значит, мне не показалось. Значит, он действительно звал меня.

– Я просто испугалась, растерялась, – смущённо опускаю глаза. – Не хотела навязываться

– Через несколько дней я взял у мамы машину и поехал в Альсфельд. Думал, что мне повезёт встретить тебя там, – тяжело вздыхает, глядя на свои ботинки. – Нет, я не жалею. Я готов был использовать даже самый мизерный шанс.

– Как странно, – делаю глоток кофе. – Мне почему-то тоже хотелось встретить тебя. Я была во Франкфурте несколько раз. И, кстати, мои родители переехали из Альсфельда в Райскирхен. Это ближе к Франкфурту.

– А ещё я прошерстил разные соцсети, – он горько усмехается, потирая ладонью лоб. – Но без данных найти человека нереально. У всех какие-то ники замороченные... Фиг угадаешь.

– У меня закрытые соцсети. Надоело всё до чёртиков. Сторис, лайки Иногда просматриваю, что там у друзей нового. Но давно ничего не выкладываю, – монотонно поясняю я.

– Как видишь, судьба решила, что мои методы поиска никуда не годятся, и взяла всё в свои руки, – он вдруг задорно щелкает меня по носу, заставляя зажмуриться. – Решила, что нам нужно встретиться там, где и не предполагали.

Откровения даются так легко, будто мы знакомы сто лет, а не те несчастные два часа в самолёте.

– Значит, ты без пяти минут врач? – я перевожу тему, потому что градус искренности начинает зашкаливать. – Так какая у тебя специализация? Будешь сердца зашивать? Или

Он встаёт, чтобы выбросить пустой стакан. Я следую его примеру. Окидывает меня таким откровенным взглядом, что шутки застревают в горле.

Забирает стакан у меня из рук и идёт к мусорнику. А я стою, разглядывая листья какого-то дерева, глажу, пробую на ощупь. Возвращается и останавливается в шаге от меня.

– Сердца – это слишком тонкая работа, – произносит он, и его голос вибрирует где-то у меня под рёбрами. – С ними я предпочитаю обходиться осторожно. Без скальпеля.

Я на секунду зависаю, пытаясь переварить скрытый смысл, но Дима вдруг делает решительный шаг ко мне, разрушая границы. Почти вплотную.

Он мягко берет меня за подбородок, заставляя поднять голову. Его лицо совсем близко. Я вижу, какие густые у него ресницы. Его взгляд сканирует моё лицо с такой нежностью, что я забываю, как дышать.

– Теперь я тебя никуда не отпущу. По крайней мере, без боя.

Он медлит. Не бросается в атаку. Даёт мне время уйти, если я захочу. Не перекрывает мой путь к отступлению.

Но я не двигаюсь. Осторожно, почти невесомо, касается своими губами моих. Это даже не поцелуй, а осторожная проверка – едва ощутимое касание с привкусом кофе и цитруса. Мои глаза закрываются сами собой. Я чувствую, как его рука перемещается мне на затылок, притягивая чуть увереннее, но всё так же бережно.

Я отвечаю так же осторожно, и в этот момент всё вокруг будто глохнет. Лёгкое головокружение, слабость в ногах и ни малейшего желания отступать.

Когда он отстраняется, его лоб упирается в мой. Мы оба тяжело дышим.

– Кажется, – шепчет он, улыбаясь, – тахикардия теперь у обоих.

– Доктор, это заразно? – улыбаюсь я сквозь выступившие на глазах слёзы счастья. – Неизлечимо, Валерия. Совершенно неизлечимо.

– Так, кто же ты, доктор? – я заглядываю в его зрачки, пытаясь разгадать тайну. – Я ошиблась, и ты не кардиохирург?

– Ладно, расслабься, Валерия. Кардиохирургия – это круто, но не моё. Слишком много драмы. Я по другой части.

– Ну, давай, колись уже! – игриво ударяю его кулаком в грудь.

Он опять перехватывает мою руку. Прижимает. Я ощущаю его сердцебиение. Частое, гулкое. Как и моё.

– Я будущий офтальмолог, – мягко произносит он, и в его глазах вспыхивает какой-то особенный, тёплый огонёк. – Причём детский. Хочу работать с мелкими. Знаешь, когда ребёнок впервые надевает очки или после операции начинает чётко видеть лицо мамы... это помощнее любого адреналина в кардиохирургии.

Внутри меня что-то гулко ёкает. В голове сразу всплывает кадр из аэропорта: Дима, легко подбрасывающий Майю, его бережные руки и то, как дочка завороженно смотрит на него. Теперь всё встаёт на свои места. Он не просто чувствует детей, это его призвание.

– Так вот почему Майя на тебя так залипла тогда, – догадываюсь я. – Ты её просканировал своим врачебным взглядом?

– У неё, кстати, отличные глазки, очень любопытные. А вот тебе... – он на мгновение замолкает, сокращая дистанцию до минимума и заглядывая в глаза слишком глубоко. – Тебе бы я прописал побольше релакса. И поменьше прятаться от случайных попутчиков.

– Это тоже врачебная рекомендация? – шепчу я, чувствуя, как дыхание становится прерывистым.

– Это личная просьба человека, который пять месяцев не мог забыть цвет твоих глаз, но так и не определил его точно из-за плохого зрения.

– Дима, мне до сих пор стыдно за те очки, – я пытаюсь звучать строго, но губы сами расплываются в улыбке.

– Не парься. Было весело, – он наклоняется чуть ближе, понижая голос до доверительного полушёпота.

– У тебя линзы? – спрашиваю я.

– Сделал лазерку в Германии. Глаза теперь как новые, – он проводит рукой по волосам.

Потом аккуратно наматывает на палец прядь моих волос, касается щеки

– Дим уже поздно. Вдруг нас тут закроют? – спохватываюсь я. – Ночевать в оранжерее – такое себе И меня Майя ждёт.

– Не переживай. Я тут не первый год и примерно знаю, что и как, – он мельком бросает взгляд на наручные часы. – Через минут двадцать начнут всех выгонять.

И всё-таки притягивает меня ближе.

На этот раз поцелуй совсем другой. Сначала он всё такой же нежный. Но уже через несколько секунд что-то внутри нас обоих ломается. Поцелуй становится глубже, жарче. Его руки крепче удерживают меня – одна на талии, вторая на затылке. Я отвечаю ему и прижимаюсь ближе, зарываясь пальцами в его тёмно-русые волосы. В этом поцелуе – все пять месяцев ожидания. Он целует меня так, будто боится снова потерять. А я – наконец-то разрешаю себе жить. Дыхание сбивается. Я понимаю, что тону. И не хочу останавливаться.

В этот момент мой телефон разрывается звонком. Эля

Реальность возвращается. А мне хочется, как в сказке, перевести часы назад, чтобы продлить этот бал в зимнем саду. Но стрелки упрямо смыкаются на полуночи.

– Лерка, ты где запропастилась?! Папа уже на парковке ждёт, мы через пять минут уезжаем!

– Бегу! – выдыхаю я.

Дима провожает меня до выхода. На улице холодно, но его рука всё ещё держит мою. У машины он останавливается, быстро целует меня в висок.

– Не пропадай. Я серьёзно.

– Не пропаду, – улыбаюсь я.

Сажусь в машину. Эля ошалело смотрит на меня, но я только откидываюсь на сиденье и закрываю глаза, всё ещё чувствуя на губах его вкус и тот самый мощный, живой импульс, который наконец-то разгорелся в настоящее пламя.

– Лера! – толкает меня в бок Эля. – Это что было? Ты его знаешь?

– Теперь знаю. Кажется, он тот самый – мечтательно выдыхаю я и наконец выкладываю подруге про наше первое знакомство с Димой.