- -
- 100%
- +
© Виктория Сверчевская, 2020
ISBN 978-5-4498-5278-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Пролог
День выдался по-осеннему ненастный. Лохматые темные тучи, поглотившие лазурный небосвод, мрачно и равнодушно изливали на землю ледяные потоки воды.
Ева стояла у окна, прижавшись лбом к заплаканному стеклу. Ее лицо было мокрое от слез, а в разгоряченной голове пульсировала, полная отчаяния, единственная мысль – она осталась совсем одна! У нее больше нет бабушки, самого близкого и родного человека на свете, и она не представляет, как ей жить дальше. Бабушка, любимая бабушка! Неужели это правда, что ты покинула свою бедную Еву навсегда?
Часть 1 «КНИГА»
– О чем мечтаешь, Ева? – добродушно улыбнулся сидящий за рабочим столом у окна пожилой мужчина.
Девушка встрепенулась и зарделась.
– Бывает же такое, совсем забыла, что я на работе! – она слегка покачала головой, со смущением признавая свою оплошность. – Петр Карлович, Вы не волнуйтесь, готовые документы я уже передала на отправку в канцелярию.
– Я и не волнуюсь, ты у меня умница и к тому же красавица, – немедленно откликнулся Петр Карлович и лукаво бросил взгляд на девушку, – И куда только смотрят представители доблестного мужского рода, не понимаю! – в деланном возмущении воздел он руки.
В ответ Ева весело рассмеялась.
– Если Вы не понимаете, куда смотрят эти ваши «представители», торопясь по своим неотложным делам, – кокетливо пожав плечиками, проворковала она, – то я Вам объясню: под ноги, конечно, Петр Карлович, куда же им еще смотреть!
Петр Карлович оживился и, игриво подмигнув девушке, приготовился продолжить занимательный разговор. Но тут в кабинет, словно пава, вплыла особа средних лет с кислым выражением лица.
– Все веселитесь! – раздался с порога ее писклявый голос.
– Милочка! Сегодня мы отменно поработали и заслужили небольшой перерыв, – словно оправдываясь, миролюбиво забубнил Петр Карлович.
– Я Вам не милочка! – взвизгнула пава, бесцеремонно его прерывая. – Для Вас я Нина Петровна, и не только Вы сегодня работали, заметьте, другие не менее заняты, но не имеют привычку постоянно ставить себе это в заслугу!
Поджав губы, Нина Петровна раздраженно бросила на стол Евы стопку листков.
– Совсем замоталась из-за ваших бумаг, – со злобой прошипела она и демонстративно вышла, не слишком тихо прикрыв за собой дверь.
– Вот курица! – натянуто улыбнулась Ева и неожиданно набросилась на своего соседа. – Петр Карлович, почему Вы допускаете, чтобы с Вами разговаривала в подобном тоне эта безмозглая, мокрая курица? Почему?
– Дружочек, словосочетание «безмозглая курица» следует произносить просто как «курица», ибо оно одно уже предполагает отсутствие мозгов, – попробовал невесело отшутиться Петр Карлович.
Но девушка не унималась.
– Все равно, я не понимаю! Вы, человек с ученым званием, позволяете так вести себя людям, которые и ногтя Вашего не стоят, не понимаю! – Ева недоуменно пожала плечами. – И ведь если бы это было в первый раз! «Курица» и несколько ей подобных экземпляров пользуются Вашей воспитанностью и деликатностью, чтобы безнаказанно изливать свою желчь ежедневно, ежечасно…
– Девочка моя, успокойся! – по-стариковски сгорбившись за рабочим столом, мягко проговорил Петр Карлович. – Не стоит ничтожным людям уделять столько внимания. Они, право, не заслуживают этого, поверь мне.
Помолчав немного, он добавил:
– А теперь, пожалуй, займемся работой. Вон, сколько документов принесли.
Весь оставшийся день прошел в обычном трудовом ритме. Торопливо покидая здание родного Института проектно-изыскательных работ в надежде успеть на шестичасовой автобус, Еве пришлось выдержать на себе перекрестный обстрел явно негодующих взглядов из намеренно приоткрытой двери приемной, где восседала пава и ее наперсница, женщина неопределенного возраста с одутловатым лицом и звучной фамилией Качнева. Хотя это и не было оговорено должностными обязанностями, видимо, из самых «лучших» побуждений, эти особы считали своим долгом отслеживать в конце рабочего дня уход многочисленной вереницы сотрудников. В итоге тот, кто рискнул покинуть рабочее место на пару минут раньше положенного времени, неизменно попадал в их черный список, который каждое утро следующего дня ложился на стол директору.
С гордо поднятой головой Ева прошествовала мимо вражеского поста. Сбегая по лестнице, она заметила, как шедший позади молодой человек в коричневой короткой дубленке со словами, произнесенными вкрадчивым голосом: – Здесь, кажется, сквозняк, – с силой захлопнул дверь приемной, лишив тем самым почтенных женщин возможности вести неусыпное бдение. За дверью тотчас раздалось возмущенное кудахтанье, и дверь распахнулась с новой силой.
Ева, не удержавшись, рассмеялась: – Вот курицы! – и выбежала на улицу.
Вдохнув полной грудью свежего морозного воздуха, она поспешила к автобусной остановке.
По пути домой Ева забежала в продуктовый магазин. Ей нужен был только хлеб, но она с удовольствием потолкалась среди людей, рассматривая разнообразные товары на многочисленных полках супермаркета.
С тех пор, как не стало бабушки, Ева чувствовала себя дома особенно одинокой. Отвлекаясь от мрачных дум на работе, девушка неизменно возвращалась к ним, как только переступала порог родной квартиры, где все напоминало о счастливых годах, прожитых вместе с бабушкой. Вот и сейчас, поужинав и перемыв посуду, Ева, усевшись в большое удобное кресло перед включенным телевизором и, машинально наблюдая за мельтешившими на экране кадрами, задумалась.
Как ей не хватало бабушки, любимой бабушки. Мысль о том, что на всем белом свете она осталась одна, иногда просто парализовывала ее. Родителей Ева помнила смутно, они погибли в автокатастрофе, когда ей едва минуло пять лет. Поэтому бабушке пришлось заменить их обоих, насколько это было возможно. Конечно, были еще друзья, знакомые, но в конечном итоге они не выдерживали никакого сравнения с истинно близким человеком. Кровное родство – нечто особенное, сильное, подчас не поддающееся здравому смыслу чувство. Свои секреты, увлечения, разочарования, обиды Ева могла доверить только бабушке, твердо зная, что ее никогда не предадут. А вот теперь она одна, наедине со своими печалями и радостями, взлетами и падениями. Правда, есть Марк, но это уже совсем другое, гораздо менее надежное. Кстати, о Марке… Девушка потянулась к телефону, но в последний момент отдернула руку, норовисто вскинув головку. Последняя их размолвка была полностью на его совести, поэтому Ева решила дождаться явки с повинной. Вздохнув, она снова углубилась в воспоминания детства и юности, иногда смахивая с ресниц набежавшую слезинку. «Надо бы пойти в комнату, где жила бабушка и разобрать ее вещи», – подумала девушка. Прошло полгода, но до сих пор у нее не хватало мужества переступить порог и нарушить порядок, царивший при жизни бабушки, словно так можно было осквернить память о ней.
«Дождусь Марка, и мы вместе переберем все вещи, может, тогда на сердце станет немного легче», – решила Ева, и, отгоняя назойливые грустные мысли, попыталась сосредоточиться на просмотре какой-то бестолковой передачи о вреде курения.
…
На рассвете Еву разбудил настойчивый телефонный звонок. Еще не совсем проснувшись, она нащупала рукой настойчиво вибрирующий на прикроватной тумбочке аппарат:
– Алло!
– Я хотел позвонить раньше, – затараторил в ухо приятный мужской баритон, – но вовремя вспомнил, что ты страшная засоня! Зато сейчас, когда практически все население страны уже закончило свой утренний туалет и приступило к работе, я, не страшась быть обруганным, хочу сказать – прости меня, любимая, я был не прав!
Слушая нескончаемый монолог Марка, Ева, щелкнув выключателем ночника, посмотрела на будильник. Стрелки часов упрямо показывали полшестого, несмотря на уверения Марка о всеобщем пробуждении и начале рабочего дня. Дождавшись небольшой заминки в безмятежно льющейся речи, девушка вкрадчивым голоском пропела:
– Так, значит, говоришь, значительная часть населения уже закончило свой утренний туалет?
На другом конце провода воцарилось напряженное молчание. Ева так ясно представила себе оторопелое выражение лица Марка, что еле удержалась от смеха. Несмотря на ранний звонок, разбудивший ее так некстати, злиться совсем не хотелось. Молчание затягивалось, пришлось девушке первой его нарушить, поскольку она уже стала опасаться, все ли в порядке с Марком и не окаменел ли он с трубкой в руке.
– Ты там не заснул случайно? – кротко поинтересовалась она.
В ответ трубка тяжело вздохнула.
– Любимая, скажи только, когда я могу к тебе приехать?
…
До полудня время пролетело незаметно. Ева так погрузилась в работу, что не заметила, как наступил обеденный перерыв. Отложив чертежи, она весело кивнула своему коллеге:
– А обедать мы сегодня собираемся, как Вы полагаете?
Петр Карлович оторвался от бумаг и поднял на девушку усталые глаза.
– Дружочек, что-то не хочется сегодня идти в столовую, если тебе не трудно, захвати какую-нибудь булочку, я здесь чайку потом попью.
– Договорились! – Ева натянула шубку и выбежала из комнаты.
Столовая была расположена очень удобно, только перейти на другую сторону улицы, и перед тобой – небольшое двухэтажное здание с симпатичным крыльцом и ажурными перильцами.
Еве нравилось неторопливо вышагивать по дороге и наблюдать, как проходящие мимо мужчины заинтересованно оглядывают ее. «Они, наверное, думают, – про себя рассуждала девушка, – какая красивая песцовая шубка у этой молодой женщины». Ева нежно провела рукой по блестящему, искрящемуся на солнце, меху. Ей нисколько не было жалко ни обедов, ни ужинов, принесенных в жертву ради эффектного наряда. «Нужно уметь иногда устраивать себе праздник», – любила повторять она, задумывая очередное рискованное предприятие. Бабушка всегда с восторгом принимала идеи внучки и старалась по мере возможности внести свою лепту в осуществление ее замыслов. Улыбка тронула красиво очерченные губки Евы, когда она вспомнила простодушное лицо родного человека, светящееся радостью при виде ликующей Евы.
– Что-то не торопитесь, уж обед скоро закончится! – сладенький голос Качневой бесцеремонно прервал приятные воспоминания девушки.
– Постараюсь не опоздать! – бросила Ева вслед демонстративно обогнавшей ее компании.
Нина Петровна шла под руку с Подколесовой, женщиной, считающей себя «счастливой обладательницей» прямо-таки убойного бюста, на самом деле потешно и неуместно, словно инородное тело, прилепленного к ее приплюснутой, низкорослой фигуре. Время от времени они поглядывали на ручные часики и перешептывались. Качнева семенила рядом, перебегая то на одну, то на другую сторону, заискивающе заглядывала в лица подружек, и производила довольно отталкивающее впечатление. Наблюдая со стороны, Ева подумала: «Какие неприятные люди»!
Заскочив в столовую, она на секунду остановилась, отыскивая глазами свободное место, присоединяться к расположившейся неподалеку злобной троице не хотелось. Ее окликнула сидящая за столиком недалеко от двери смуглая молодая женщина. Просияв, Ева поспешила к ней, на ходу стягивая с себя шубку и беретик.
…
Уже сидя на своем рабочем месте, девушка рассказывала Петру Карловичу, мирно попивающему чаек с булочкой, об инциденте, происшедшем в столовой.
– Представляете! – задыхалась Ева от возмущения. – Мы мирно обедали – Настя, Макс и я, никого не трогали. И вдруг к нам подруливает эта курица Нина Петровна, и, обращаясь к Насте, но, разумеется, имея ввиду и нас с Максом, своим писклявым голосом заявляет, что если обедать такими темпами, то времени точно не хватит для того, чтобы вовремя подготовить документы к проекту, и что она, имея срочную работу, вообще не позволяет себе такой роскоши, как обед. И это она смеет говорить Насте, безропотной трудяге, которая тащит работу всей группы! А у Качневой и Подколесовой при этом лица сияли от удовольствия, не понимаю, как можно испытывать радость от оскорбления и унижения другого человека!
Ева передохнула и неожиданно выпалила:
– Терпеть их не могу, иногда ловлю себя на мысли, что при случае не упустила бы возможности разделаться с ними.
Петр Карлович улыбнулся.
– Дружочек, ты находишься на том счастливом этапе жизненного пути, когда можно позволить себе быть максималистом. Попробуй быть мудрее, не замечать их нападок, не реагировать на язвительные замечания, поверь, это заденет их гораздо сильнее, нежели твое публичное возмущение.
– Ха-ха! – Ева удивленно взглянула на своего опытного коллегу. – Да если не давать отпор, они же на голову сядут, вот как к Вам, извините. Нет, я с Вами не согласна, ограниченные люди не способны оценить тактичность и деликатность – уж слишком все это для них сложно и непонятно.
Ева откинула со лба прядь тяжелых светло-каштановых волос и сердито посмотрела на Петра Карловича. «Вот почему его и в грош не ставят»! – подумала она и тяжело вздохнула. Нет, себя она в обиду не даст, слишком много чести выслушивать ехидные замечания и делать вид, что ничего не произошло.
Ева еще раз бросила неодобрительный взгляд в сторону пожилого коллеги. Машинально взяв в руки незаконченную смету, она начала рассеянно просматривать ее, и вскоре незаметно с головой погрузилась в работу.
Петр Карлович ласково, поверх очков, изредка посматривал на ее прилежно склоненную головку: «Ах, молодость, молодость – прекрасная пора»!
…
В пятницу, после окончания рабочего дня, Ева решила отменить посещение любимого торгового центра. Она торопилась домой, чтобы подготовиться к свиданию с Марком. Кстати, последний собственной персоной должен был прибыть к восьми часам вечера полностью поверженный и сдавшийся на милость победителю, то есть Еве.
Первым делом девушка стала приводить себя в порядок, чтобы встретить Марка во всеоружии.
Выбор подходящего наряда для романтического вечера чуть было не испортил ей настроение. Ева стояла перед забитым вещами платяным шкафом с видом весьма озабоченным и даже слегка расстроенным. Кофточки и платья, безумно уставшие проводить огромное количество времени в тесном темном ящике, пытались зацепиться рукавами за проворные пальчики девушки, чтобы вырваться на свободу и, наконец-то, блеснуть своим великолепием при свете дня. Однако, шансов быть востребованными у каждой из них при наличии бешеной конкуренции, было немного. На кровати уже валялось с десяток разношерстных тряпок, и всем им грозила опасность, не выдержав строгого отбора, снова очутиться в темной каморке в подвешенном состоянии. Внимательно изучив содержимое гардероба, Ева пришла к выводу, что выудить что-либо стоящее больше не удастся. Поэтому, круто развернувшись, она подошла к кровати и принялась критически осматривать разбросанные на ней разноцветные куски материи. Приняв долгожданное решение, Ева твердой, не знающей сомнений рукой ловко подцепила из набросанной кучи тряпья маленькое бархатное платье цвета морской волны. Оставшаяся тряпичная братия тут же зароптала, но, несмотря на безмолвные протесты, была безжалостно помещена обратно в шкаф.
Одевшись, девушка подкрасила перед большим настенным зеркалом пухлые губки и, отступив на шаг назад, внимательно вгляделась в свое отражение. Платье соблазнительно облегало ее складную фигурку, а густая волна ниспадающих на плечи каштановых локонов придавала облику особое очарование. Слегка приподняв темные стрельчатые брови и, критически осмотрев себя со всех сторон прозрачными, светло-зелеными глазами, Ева осталась вполне довольной своим внешним видом.
Звонок не заставил себя долго ждать. Пунктуальность была отличительной чертой Марка, которой он очень гордился, потому что на этом, собственно говоря, и заканчивался список его замечательных качеств. Ева, попытавшись согнать с лица предательскую улыбку, поплыла открывать дверь долгожданному гостю. Первое, что она увидела – был букет, вернее, не просто букет, а букетище, состоящий из огромного количества пушистых и душистых белых хризантем. Где-то в просвете между многочисленными цветками влажно блестел темно-карий глаз Марка. Ева растроганно отступила назад.
– Марк, ты просто несносный обольститель! Неужели это все мне?
Вместо ответа молодой человек, воспользовавшись тем, что дверной проем освободился, немедленно втиснулся в узкую прихожую и важно произнес:
– Конечно, тебе, любимая, как ты можешь в этом сомневаться!
Затем, сунув букет в руки разомлевшей девушки и слегка подтолкнув ее в сторону гостиной, он, проворно снимая одновременно куртку и ботинки, безмятежным голосом заворковал про то, что у него так некстати сломалась машина, что пришлось ловить такси, и что это оказывается проблема, о которой он и не подозревал, что мороз на улице крепчает, что… Шагнув в комнату, залитую ярким электрическим светом и увидев все еще неподвижно стоящую Еву с огромным букетом цветов в руках, Марк запнулся, залюбовавшись девушкой, лицо его стало серьезным.
– Какая ты у меня красавица!
Он взял из рук Евы букет, небрежно бросил на диван и, нежно обняв девушку за плечи, добавил:
– Как я по тебе соскучился!
Позже, когда ночь опустилась на город, они мирно дремали в кровати. Полная луна сквозь окно изливала чудный матовый свет. Проснувшись от ее магического сияния, Ева тихонько пошевелилась и осторожно скосила глаза в сторону Марка. Тот, тихонько посмеиваясь, озорно подмигнул ей в ответ.
– Ах, ты, хитрюга! – Ева шутливо потрепала друга за торчащее из-под одеяла ухо. – Я боюсь сделать лишнее движение, чтобы не разбудить эту бестию, а он, оказывается, давно бодрствует и спокойно созерцает мои мучения.
Марк весело рассмеялся и сладко потянулся.
– Знаешь, Евка, ты не поверишь, я несколько дней подряд вижу во сне твою бабушку. Как будто она стоит вдалеке и говорит: «Вы, молодой человек, не оставляйте одну мою Евочку, ей теперь особенно одиноко»! Знаешь, говорит, будто предупреждает, чтобы я берег тебя пуще глаза. Славная была старушка, любила тебя безумно, да и меня не обижала.
Слушая Марка, девушка крепче прижалась к его плечу.
– Мне ее так не хватает, ты даже представить не можешь, как! Я до сих пор не могу зайти в ее комнату, все тебя ждала, чтобы мы вместе пересмотрели все вещи, разобрали их, ненужное выбросили. Ведь бабушка не обиделась бы, правда?
– Конечно! – Марк нежно чмокнул Еву в пухлые губки. – Завтра, вернее уже сегодня, обязательно все разберем. А теперь спать, а то скоро уже рассвет.
Некоторое время Ева продолжала лежать на спине с открытыми глазами, воспоминания захлестнули ее, но постепенно ровное дыхание Марка оказало на нее умиротворяющее воздействие. Она перевернулась на бок, и, уткнувшись Марку в плечо, вскоре уснула.
…
Утро выдалось ясным. Молодые люди мирно завтракали в залитой солнечным светом кухне, за окном совсем по-весеннему разноголосили птицы.
– Знаешь, Евка, – Марк пристально вгляделся в миловидное личико девушки, – мне тут пришла в голову чудесная мысль – давай поженимся!
Ева в смятении опустила глаза и стала ковырять ложкой в тарелке с недоеденной кашей.
– Марк, я очень люблю тебя, но что-то мне подсказывает, что еще не время нам обоим предпринимать такой серьезный шаг. Не думай, я не жеманничаю и не привередничаю, ничего такого, но… словом, давай немножко повременим, а там видно будет, вполне вероятно, что наша свадьба не за горами.
Марк молча, не перебивая, выслушал девушку, затем накрыл широкой ладонью ее тонкие пальцы и нежно сжал их.
– Я буду ждать, сколько надо.
Поднявшись, он подошел к окну и стал задумчиво смотреть вдаль.
Ева какое-то время тихонько сидела на стуле, но потом, решив сменить щекотливую тему и прервать затянувшееся молчание, игриво дернула молодого человека за рукав.
– Кажется, кто-то обещал мне помочь разобрать бабушкину комнату, – капризным тоном протянула она, – Может, не откладывая, заняться этим сейчас?
Марк, желая поскорее разрядить напряженную обстановку, с готовностью кивнул головой.
Взявшись за руки, они прошли по коридору и, переглянувшись, остановились около двери, ведущей в одну из комнат. Испытывая нечто вроде суеверного страха, молодая пара ступила на порог небольшой комнатки, все убранство которой состояло из небольшой кровати красного дерева, старинного комода с подзеркальником и платяного шкафа. У стены одиноко стоял стул. В далеком прошлом, вместе с другими предметами, не дошедшими до настоящих дней, эта мебель, должно быть, составляла весьма изысканный гарнитур. В комнате все было щедро припорошено пылью, загадочно серебрившейся при ярком дневном свете. Марк окинул взглядом небольшое пространство, вздохнул и, подворачивая рукава рубашки, шутливо изогнулся в поклоне:
– Ну-с, с чего прикажете начинать?
Через час работа шла полным ходом. Был разобран и приведен в порядок платяной шкаф. Тщательно протерты широкие подоконники и туманные стекла окон. Вычищенное зеркало утратило свою томную поволоку и четко отражало мелькающие фигуры с тряпками в руках. Уборка подходила к концу, когда, добравшись до самого последнего ящика комода, Ева неожиданно обнаружила под аккуратной стопкой белья, довольно толстую книгу в кожаном переплете цвета корицы. Находка заинтересовала ее, ибо книга была без названия, и девушка, желая поскорее утолить свое любопытство, открыла ее. Первая страница, отличавшаяся девственной, слегка пожелтевшей, белизной, заинтриговала Еву еще больше. Она торопливо перевернула страницу, все повторилось – та же пустая пугающая желтизна. Недоумевая, девушка перевернула и ее, и в тот же миг невольно отпрянула. Черные, как смоль, слова, возникшие перед ее глазами, складывались в зловещие фразы, производившие в целом довольно удручающее впечатление.
ОСТАНОВИСЬ! – гласила надпись. – ЗНАНИЯ, ДАРОВАННЫЕ КНИГОЙ, МОГУТ СДЕЛАТЬ ТЕБЯ НЕСЧАСТНЕЙШИМ ИЗ ЛЮДЕЙ, ЕСЛИ ТЫ НЕ СУМЕЕШЬ ПРАВИЛЬНО ИМИ ВОСПОЛЬЗОВАТЬСЯ!
ОТВЕТЬ НА СЛЕДУЮЩИЕ ВОПРОСЫ: СПОСОБЕН ЛИ ТЫ УПРАВЛЯТЬ СВОИМИ ЭМОЦИЯМИ? УМЕЕШЬ ЛИ ТЫ ПРОЩАТЬ ОБИДЫ? ЦАРИТ ЛИ МИР В ТВОЕЙ ДУШЕ?
ЕСЛИ ХОТЯ БЫ НА ОДИН ВОПРОС ТЫ ОТВЕТИЛ ОТРИЦАТЕЛЬНО, НЕМЕДЛЕННО ЗАКРОЙ КНИГУ И ЗАБУДЬ О ЕЕ СУЩЕСТВОВАНИИ, ИНАЧЕ БЕДА НЕ ЗАСТАВИТ СЕБЯ ДОЛГО ЖДАТЬ!
Ева еще раз изумленно пробежала глазами витиевато выписанный глянцевый черный текст и слабо вскрикнула:
– Марк, подойди сюда, что бы это значило? И откуда у бабушки могла взяться подобная книга?
Подошедший Марк, на ходу вытирая руки о перекинутое через плечо полотенце, принял книгу из рук своей подруги и, бегло прочитав зловещее предостережение, недоуменно пожал плечами.
– Единственное, что я могу предположить, – протянул он, – так это то, что перед нами, скорее всего, какая-то старинная страшилка, и стоит просмотреть ее до конца, чтобы потом, как там сказано… – Марк поискал глазами нужное место в тексте и считал его с саркастической улыбкой, – «немедленно закрыть книгу и забыть о ее существовании».
Шутливый тон молодого человека, на которого черное обращение не произвело тягостного впечатления, успокоил и ободрил Еву. Она была полностью согласна со своим другом, надо просмотреть книгу! Устроили тут игру в вопросы и ответы, как будто недостаточно такого добра в настоящем!
Ева подошла к Марку, держащему в руках книгу, и чмокнула его в щеку.
– Ты, как всегда прав, дорогой, давай посмотрим, что там дальше, я умираю от любопытства!
Усевшись рядышком прямо на кровати, они положили книгу к себе на колени. Подтолкнув под локоть Марка, девушка дала понять, кому предоставляется право совершить решающий шаг по перевертыванию страницы. Молодой человек вынужден был с мученической улыбкой на лице подчиниться. К их общему разочарованию, следующая страница кратко и буднично возвестила: УРОКИ ЧЕРНОЙ МАГИИ. ПРАКТИЧЕСКОЕ ПОСОБИЕ. Увидев знакомые слова, частенько мелькающие на книжных полках современных супермаркетов, Марк разразился гомерическим хохотом, Ева не отставала от него, промокая кончиком фартука повлажневшие от смеха глаза. Пролистав книгу дальше, молодые люди, окончательно развеселившись при виде многочисленных заклинаний, небрежно отбросили ее и в изнеможении откинулись на кровать.
– И зачем бабушка хранила такую дребедень? А знаешь, – Ева озабоченно повернулась к Марку, – бабушка никогда мне не показывала книгу, странно, правда?
– Да ничего странного, – отмахнулся молодой человек. – Старушка сама про нее давно забыла, вот и пролежала она здесь, в комоде, под ворохом белья, не один десяток лет. Надо бросить ее в мусорный мешок, который мы с тобой собрали.
Ева задумчиво покачала головой.
– Не может быть, чтобы бабушка так просто хранила ее, что-то тут не так. Может, она была дорога ей как воспоминание? Как бы то ни было, много места книга не займет, пусть себе хранится как память о бабушке!