Анонимное общество любителей морских купаний

– И все же это как-то, ну, как бы сказать, тревожно!

– Я понимаю ваши опасения, мэм. Украшение, конечно, будет сказочным, но само собой, по мановению вашей руки, оно не появится.

Нам следует поверить друг другу, хоть это не просто. Давайте так: я покажу вам, где лавка. Сегодня вы, к сожалению, не успеете, скоро начинается суббота, но завтра вечером лавка будет открыта. Пошлите надежного человека, проверьте, сами поговорите с мастером. В конце концов, покажите ему свою жемчужину, пусть он ее оценит. Когда вы убедитесь, что это виртуоз своего дела и достойный человек, то поступим так: мы с вами встретимся неподалеку от лавки, я принесу жемчуг. Вы можете пригласить человека, разбирающегося в драгоценностях. Пусть он взглянет, вы убедитесь, что я вас не обманываю.

– Ну что вы? Яив мыслях такого не держу!

– Мэм, я все понимаю, мы взрослые люди! Конечно, мне приятно, что вы не считаете старину Дона грязным прохвостом, но речь идет о немалой сумме, во всяком случае, для меня она весьма значительна. И тут – либо я верю вам, а вы верите мне, либо нет. Но тогда я буду вынужден припомнить, что по-прежнему являюсь детективом агентства Пинкертона.

– Послушайте, мы же обо всем уже договорились! – возмутилась баронесса.

– Все-все, мэм, больше не напоминаю. Считайте, что я уже просто частное лицо. Итак, я приношу шкатулку с жемчугом, вы его осматриваете, шкатулка переходит к вам, вы передаете мне деньги. Затем я иду в лавку и договариваюсь с мастером Абрахамом. Потом ухожу черным ходом – не стоит, чтобы нас видели около лавки вместе. Остальное вы сможете уладить сами. То есть, конечно не вы, а ваш замечательный жених. Хотя, признаться, любому куда приятней иметь дело лично с вами. Увы, вряд ли нам удастся свидеться вновь. После того, как вы заплатите мне «выходное пособие», я думаю уехать в Индию. Надеюсь, этих денег мне хватит до смерти. А потому, так как не успею до отъезда засвидетельствовать свое почтение, скажу прямо сейчас – мне в жизни не доводилось видеть женщины прекраснее и умнее вас. Будь я бароном или маркизом, непременно похитил бы вас у этого поляка…

– Мистер Спарроу, я обожаю своего жениха и не желаю слушать такие речи.

– Виноват, мэм, но не судите меня строго. Не смею больше задерживать. До завтра!

Граф Тарло услышал удаляющиеся шаги, затем хлопнула дверь. Он убрал от уха латунный раструб и глянул на Андре:

– Ты знаешь, где эта лавка?

– Да. Место не слишком бойкое. Улочка на окраине. Домик. Садик на высоком берегу залива. Но ювелиры там сидят еще с тех пор, как после разгрома Наполеона король Луи-Филипп даровал предку нашего князя звание пэра Франции. Семейство Абрахам в те времена изготовило знаки пэрства.

– Предложение не выглядит обманом, – перебил его граф Тарло. – оно, и впрямь, могло бы быть выгодным. Двадцать восемь таких жемчужин стоят куда дороже. Одна проблема – их не продать. Полиция Европы и Америки только и ждет их появления. А здесь все получается так гладко, так похоже на правду, что категорически не может ею являться.

Мадемуазель Киба обвела всех предвкушающим взглядом – ну точно выход на сцену оперной звезды. Конечно, зрителей в этот час в апартаментах графа Тарло собралось немного, но каждый глядел на Женевьеву с нескрываемым интересом.

– Начну с племянника султана. Абдурахман-паша действительно приехал сюда четыре дня тому назад, об этом есть заметка в местной газете, да еще и с фотографией этого восточного наследника, с шиком выходящего из вагона поезда. Из-за этого снимка едва не случился скандал. Абдурахман-паша приехал в редакцию и начал браниться, мол, прибыл сюда инкогнито, и не давал разрешения на публикацию. Что ему весьма не хотелось бы, чтоб его дядя, султан Абдул-Гамид II узнал, где он проводит время. Его величество терпеть не может этот европейский разврат. Во избежание международного скандала номер по большей мере успели изъять. Но в редакции осталась пара рабочих оттисков. – Девушка вытащила из ридикюля сложенную газету и протянула номер его сиятельству. – А уже на следующий день здесь появился и мистер Донован Спарроу.

– Только на следующий день? – уточнил граф разворачивая лист со следами чуть смазанной типографской краски.

– Да, – кивнула мадемуазель Кеба.

– Он приехал из Генуи, или из Ниццы?

– Из Ниццы.

– Из Ниццы сюда приходит два поезда, дневной и вечерний.

– Так и есть, – подтвердил Андре.

– Судя по тому, что фотография в газете сделана в светлое время, Абдурахман-паша был пассажиром дневного поезда.

– Да, это вечерний выпуск, а снимок сделан днем.

– Стало быть, частный детектив упустил главного подозреваемого на целые сутки. Немалый срок. Прошу извинить, что перебил. Что же было дальше?

– Приехав в княжество, сыщик остановился в гостинице «Савойская башня».

– Небольшая гостиница возле горной дороги, – пояснил Андре. – Там в прежние времена останавливались те, кто ехал через наши земли из Франции в Италию и обратно.

Мадемуазель Женевьева согласно кивнула:

– В самом деле, гостиница маленькая и публики там немного.

– Разумно, – кивнул граф Тарло. – Сыщику нет особой нужды привлекать к себе внимание.

– Я поговорила с портье, он утверждает, что мистер Спарроу появился там лишь однажды, когда снимал номер. Потом он присылал за вещами помощника с записками. Однако самих записок нигде нет.

– Как выглядел этот помощник? – спросил граф.

– Сутулый, с бакенбардами. Смотрел исподлобья.

– Замечательно. Что еще?

– Детектив заплатил вперед за целую неделю и сказал, что, быть может, продлит аренду.

Граф кивнул.

– Я уговорила портье, и он позволил мне заглянуть в номер, – продолжила камеристка.

– И что?

– Ничего. Совершенно ничего. В номере мистера Спарроу нет никаких личных вещей.

– Вот как? Интересно. Есть еще что-нибудь, что нам следует знать?

– По распоряжению мадам Алисы я побывала в ювелирной лавке «Ларец Царицы Савской». Она принадлежит семейству Абрахам уже почти век. – Женевьева остановилась, собираясь с мыслями. – Не так давно прежний хозяин, Самсон, куда-то уехал, а вместо него приехал его двоюродный брат Самуэль, весьма благообразный немолодой человек. Я переговорила с ним, показала кое-какие безделушки, мол, хочу продать. Он назвал хорошую цену, но сказал, что сегодня ничего покупать не станет, поскольку заходит суббота. Он и впрямь производит впечатление человека, хорошо разбирающегося в своем ремесле. Тогда я пошла к другому ювелиру и между делом пожаловалась, что мне не удалось продать эти побрякушки месье Абрахаму. Тот сказал, что, в самом деле, месье Самуэль, хотя и, несомненно, мастер своего дела, не больно-то радеет об успехе лавочки. Что и мистер Самсон Абрахам, прежний владелец, не много продавал и покупал, однако у него всегда были отличные частные заказы. А тут – ни того, ни другого.

– Занятно, – протянул граф Тарло, – а вот интересно бы узнать, братья похожи между собой?

– Как утверждает мой новый знакомый, очень.

– И когда, как утверждает ваш знакомый, появился двоюродный брат господина Самсона Абрахама?

– Три месяца назад.

– Примерно в это же время я прибыл в княжество, – задумчиво подытожил граф. – Занятное совпадение. – Он поглядел на мадемуазель Киба: – Сударыня, у меня к вам есть необычный вопрос: чем вы подводите стрелки на веках?

Начало смеркаться. Андре велел кучеру остановить экипаж в неприметном проулке и оглянулся. Человек в расстегнутой на груди рубахе, в цветастой жилетке и котелке ждал, облокотившись о фонарный столб. Увидев фиакр, он поднял стоявший у его ног деревянный чемоданчик и шагнул навстречу.

– Пройдись-ка до поворота – скомандовал камердинер, и возница спрыгнул на брусчатку. – Проследи, чтобы никто сюда не сунулся.

– Вас тут так много, – скривился Донован Спарроу и надвинул поглубже котелок. – Ну, да ладно, к ночи меня уже здесь не будет. – Он приветствовал Тарло, его невесту и их юную спутницу. Вот, поглядите. – Он раскрыл чемоданчик, вытащил оттуда небольшую резную шкатулку и протянул графу. Тот заглянул внутрь и протянул ларец мадемуазель Киба.

– Вы разбираетесь в жемчуге? – удивился сыщик.

– Мои дед и прадед были ювелирами, я выросла в мастерской.

– О, достойно уважения!

Женевьева зажала жемчужину между двумя пальчиками, потерла и начала глядеть на просвет. Затем взяла еще одну жемчужину, потом наугад третью и четвертую.

– Поверхность чуть шершавая. Излишнего блеска нет. Зернышко на месте. Да, это жемчуг. Очень крупный. Безупречной формы. Прекраснейший розовый жемчуг.

Лейб-улан вытащил из-под сиденья саквояж и двумя руками протянул его детективу:

– Если желаете, можете пересчитать.

Сыщик приоткрыл его, заглянул внутрь и, довольный, закрыл:

– Я вам верю, ваше сиятельство, да и не в ваших интересах меня обманывать. – Он вложил саквояж в чемодан и закрыл замок. – Через десять минут вас будут ожидать в ювелирной лавке «Ларец царицы Савской». – Он приподнял котелок и вышел из фиакра.

– Действуем! – будто вспомнив эскадронные учения, скомандовал граф Тарло. – Андре сказал, что за лавкой действительно есть небольшой сад, туда ведет черный ход. Он обещал, что по улице, куда сад выходит, будет прогуливаться мадам Ле Блан. Пожалуй, это лучше, чем наряд полиции.

Граф вытащил серебряные часы, звякнул крышкой, поглядел на стрелки, затем на камердинера:

– Войдем через восемь минут. Не будем давать противнику фору для разворачивания боевых порядков.

– Как прикажете, ваше сиятельство.

– Дорогая, вы с Женевьевой возвращайтесь в отель, – продолжил граф.

– Вот еще!

– Это может быть опасно!

– Но вы же нас защитите?!

– Преступники могут быть вооружены револьверами, помещение маленькое, невесть что может случиться.

Мадам Алиса поджала губы, но вернувшийся кучер уже занял место на козлах и раскрутил над головой бич.

Ювелир сидел за работой. Небольшой столик позади стойки освещался яркой электрической лампой Эдисона-Суона.

– А, это вы? – увидев в дверях гостей, проворчал он.

– Наш друг сказал, что вы могли бы…

– Да, мог бы. Зачем об этом кричать на всю улицу? Прямо скажу, это не то, чего мне хотелось всю жизнь. Но кому интересно, что я хочу? Давайте, что вы там принесли.

Граф подал знак. Андре приблизился и поставил на стол перед мастером Абрахамом резную шкатулку. Тот приоткрыл ее, тяжело вздохнул и кивнул, тряхнув длинными завитыми локонами:

– Да, я уже видел прежде этот жемчуг. – Он закрыл крышку, точно опасаясь прикасаться к сокровищам. – Полагаю, вы не станете интересоваться здоровьем моей покойной тещи, и мы сейчас уже говорим о ста тысячах франков? Это не так много. Я с этого получу очередную уйму седых волос и свою пару копеек. Сами подумайте: жемчугу нужна достойная оправа, чтобы все видели, какое там сокровище, а теперь еще, чтобы никто не мог разобрать, какое именно. Вы дадите пятьдесят тысяч сейчас и еще пятьдесят, когда я закончу работу.

Он поднялся, опираясь на крючковатую палку, положил локоть на стойку и согнутым пальцем поманил к себе графа.

– Вот, что я вам скажу. Я прекрасно знаю этот жемчуг, мне не нужно его мерять, и я не хочу, чтобы, пока суд да дело, он лежал здесь. Это как носить в карманах мед. Очень вкусно, очень грязно, может слипнуться, и в любой момент тебя могут ужалить. Оно мне надо? Можете хранить ваши сокровища у себя, или, если пожелаете, абонировать сейф в банке. Через неделю, когда все остальное будет готово, я возьму у вас эти жемчужины. – Он взял со столика ларец, поставил на стойку. – Половина денег сейчас, половина, когда будете уже забирать заказ. По-моему, это честно.

– Да, вполне. – Граф Тарло достал бумажник, вытащил пачку купюр и положил на стойку.

– Знаете ли, деньги любят счет. – Мастер Абрахам протянул ладонь.

– И чистоту, – жестко объявил Тарло, хватая ювелира за мизинец, выворачивая и резко подавая его вниз.

– Что вы делаете? Что это за шутки?

– Почтеннейший Абдурахман-паша, или лучше называть вас Донован Спарроу или служащим мистера Прагоса? Может, вы и сами забыли свое настоящее имя, но у вас на руке тушь, которой я испачкал ручку саквояжа с деньгами.

Крючковатая трость врезалась графу в лоб, и сноп искр брызнул из его глаз. С неожиданной резвостью старый ювелир метнулся к черному ходу. Андре попытался ухватить его за длинную бороду. Мастер Абрахам взвыл, рванулся, и борода осталась в руках у камердинера.

– За ним! – с трудом поднимаясь с пола, закричал Тарло.

Андре перескочил через стойку, но «старый ювелир» уже скрылся за дверью. Щелкнул засов. В несколько ударов Андре вышиб дверь и ринулся вслед убегающему. Спустя несколько минут граф, едва держась на ногах, выбрался в сад. Андре стоял, недоуменно глядя в сторону моря.

– Где он?

– Прыгнул в море, – понурившись, сообщил камердинер. – Мы думали, он уйдет через сад, а у него там подземный ход. Безумный! Утонул, я думаю.

– Безумный? Не так уж он и безумен, – заметил граф Тарло. – Он все хорошо спланировал, даже красиво… Мы вполне могли попасться в его западню. Как он едва глянул на жемчуг, и тут же вернул его нам! Блестящий трюк!

– И что?

– Андре, когда старик оперся на стойку, он перекрыл нам обзор. И ты, и я знали, что там, внизу, на столике стоит резная шкатулка с жемчугом. И что он не касается ее руками. Но ни ты, ни я не видели ее. В этот самый миг ювелир нажал скрытую под столиком педаль. Крышка стола повернулась вокруг оси, и вместо шкатулки с настоящим жемчугом мастер попытался вернуть нам вот это. – Граф развернул ладонь, показывая обломки чего-то белого с поблескивающими краями. – Это алебастр, покрашенный несколькими слоями розового перламутра. Не так давно некий господин Эдвард Хош открыл мастерскую по производству такого жемчуга здесь, поблизости, на острове Майорка.

Мы бы наивно полагали, что, получив пятьдесят тысяч, ювелир старательно работает над оправой, и то, что он не хочет хранить у себя жемчуг – лишь очевидная предосторожность. В этой истории вообще было слишком много очевидного. Слишком много. Множество персонажей, совершенно не похожих друг на друга. Но никогда мы не видели двоих в одно и то же время. Один исчезал, другой появлялся.

А их лица… как бы человек ни пытался загримировать свое лицо, несколько точек на нем остаются неизменными. И у этого «старика» были те же самые точки, что и у мистера Спарроу. Он успел переодеться и устроить маскарад, но не успел вымыть руки. Так что можно не сомневаться, если бы спустя неделю мы пришли сюда, увидели бы, что лавка закрыта, или у нее новый владелец. Мы бы наивно полагали, что пятьдесят тысяч, которых «ювелир» еще от нас не получил – надежная гарантия, потому что он ведь никуда не денется, пока их не получит. Но против нас играл опытный картежник, он знает, когда нужно брать карты, и когда сбрасывать. Мы бы сохранили этот «хвостик», а он бы увел все остальное.

Уже много позже, когда его бы и след простыл, фанфарон-граф и его вздорная невеста выяснили бы, что их одурачили. Но не побежали бы в полицию – жемчуг-то краденый. Не знаю, кто играл против нас на самом деле, но он все отлично продумал и подготовил. И то, что мы его не до конца просчитали – впредь нам урок.

– Надо доложить мадам Ле Блан. Она ждет там, на улице. – Андре махнул рукой в сторону каменного забора. – В конце концов, все прошло довольно удачно – мы ничего не потеряли, деньги целы, жемчуг в наших руках. Если не считать вашего разбитого лба…

– Мой разбитый лоб позволит отложить день свадьбы, и это тоже удача, – усмехнулся Тарло и вдруг напрягся. – Погоди, там что-то блеснуло!

– Где? – удивился Андре.

– Вон там, в море.

– Это закатное солнце на волнах.

– Может быть, и так. Но мне кажется, это перископ…