- -
- 100%
- +
Поезд этот шел через такие глухие леса, что за окнами вагона иногда деревьев было меньше, чем отличных грибов между ними. По дороге мы делали остановку в Осташково, и затем пересекали Волгу, еще не очень широкую, но чистую и красивую.
Кроме дефицита билетов, почти постоянно существовала проблема продуктов, которые надо было купить в Ленинграде и в целости и сохранности доставить в Невель, а точнее, в Видусово.
Самым проблемным продуктом считалось мясо – продукт нужный, но нежный и редкий. Его в СССР давно бы занесли Красную Книгу, но такой не создали, а если бы и создали, то срок бы дали за такую инициативу.
Но анекдотов на темы дефицита было изрядно. Раз есть анекдоты, то ситуация решаемая, но окольным путем. Однако нужны при этом терпение, ловкость, почти граничащая с дипломатией, чтобы улестить нужного человека, ну, и конечно, нужны деньги, а куда без них.
Когда все из необходимого приготовили к поездке, то следовало весь провиант, нужную обувь и одежду, подарки и гостинцы вовремя собрать, упаковать и доставить на вокзал.
К сожалению, каких-либо тележек для багажа в те времена еще не было, и поэтому все тащили в руках и за плечами.
Обычно поезда невельского направления уходили с Витебского вокзала. Поэтому начало отпуска и конец его прочно связывался с этим красивым вокзалом. Но полюбоваться им не удавалось – мешали суматоха отъезда и нехватка времени.
Чтобы осмотреть вокзал и оценить его красоту, однажды зимой ездили туда всей семьей. Надо признать, что он не только красив, но еще и удобен. В нем есть необходимая логика, понятная пассажиру – человеку нервному, торопливому и чаще не местному.
К сожалению, этот пример хорошей логики, а точнее, уже логистики, не был учтен в новом Ладожском вокзале Питера. Но сейчас речь идет не об этом.
Поезда с Витебского вокзала уходили в разное время, но нам нужен был такой, чтобы в Невель он прибывал утром. Потому что нашему «табору» с железнодорожного вокзала необходимо еще перебраться на автовокзал, а там отстоять длинную и нервную очередь и купить билет на автобус, уже до самого Видусово.
И вот, наконец, мы на месте. Как обычно, по приезде начинались поцелуи, объятия и разговоры. Ведь надо узнать и сообщить все новости за целый год. А при большой родне, сложности и непредсказуемости нашей жизни – это долгая история.
Раскладывали в закрома и в холодильник все привезенное и с большими усилиями доставленное. Чувство выполненного долга, естественно, нас переполняло, но только после того, как скоропортящиеся припасы оказались в холодильнике, разгружены рюкзаки и дорожные сумки, отданы, в смысле, подарены гостинцы родным, и вот только тогда мы считали отпуск начавшимся.
Как ждали мы этого перехода от всех треволнений поездки к радостям деревенской отпускной жизни. Поэтому спешили все быстро разложить, подарить, сообщить основные повороты в жизни и неслись купаться на озеро. Вот об этом благостном моменте, можно сказать, мечтали, чуть ли не год.
Озеро рядом от дома, метрах в двухстах или даже меньше. Какое счастье ощущали мы, ныряя в его прохладные воды. Купались и будто причащались святой озерной водой.
Тут же обычно встречались знакомые еще с прошлых лет и тоже начинались расспросы и рассказы. Мы узнавали у них, есть ли черника, будет ли брусника и клюква, и вообще, как жизнь.
После купания сразу шли домой, а там уж сестры Мария и Лариса что-нибудь приготовили перекусить после дороги. Дети, как саранча, все сметали после дорожной сухомятки.
В субботу к вечеру я уже готовил баню, а мы и приезжали чаще именно в субботу, поэтому билеты брали на поезд, который уходил в пятницу вечером, в последний рабочий день.
Банное действо – это сложный ритуал. Надо натаскать воды, принести дров, наломать веников, а потом затопить печку и приглядывать за ней. Баня наша топилась по-черному, а это своего рода управляемый костер.
О том, что ломать веники для бани и даже подбирать камни для печки-каменки – это большое искусство, я расскажу как-нибудь в другой раз. Но протопить печку для бани – это тоже немалое умение. Тут и количество дров, и отсутствие головешек очень важно. А проветрить и подготовить баню уже после прогорания дров, тоже не простая штука.
Наконец наступало самое главное – действо с вениками, у которого даже слова, то есть глагола, пока нет. Не скажешь же «парение» с веником.
После первого захода в баню, когда посмаковал первый пар, был особый момент. Я распаренный выбирался в предбанник, переводил дух после хорошей парной и отдыхал в блаженной тишине.
Именно в этот момент и наступало ощущение счастья – начался отпуск. Наконец-то суматошный и строгий город отпустил тебя на недолгое время. Можно даже сказать, что город, как бы отпустил удила, и ты со всеми родными на свободе, да не просто на свободе, а обретаешься где-то около Рая.
Ты переходишь в другое измерение времени, к другим радостям, к другим ощущениям. Впереди еще почти полтора месяца пребывания в этих райских кущах.
Обо всех прелестях жизни на природе надо писать отдельно. А вот о бане как заключительном событии отпуска тоже надо сказать, хотя бы немного. Когда отпуск уже на исходе и пришла пора собираться в обратный путь, как обычно, в последнюю субботу также была баня.
Поэтому заключительное пребывание в предбаннике после парной тоже носило какой-то символический характер. За эти пять-десять минут как бы проходили перед глазами важнейшие моменты прошедшего отпуска.
Я понимал, что было нам хорошо и интересно, но пришла пора заканчивать эту райскую жизнь. Приближался отъезд в город с его хлопотами, заботами, но и радостями. И как бы нам в деревне не было хорошо, но подступает осень, а затем и зима придет – времена здесь, пожалуй, более трудные, чем в городе.
Позднее узнал историю про мальчика, который просился к бабушке в деревню и не хотел рано вставать, чтобы идти в детский садик. Он говорил: «Не хочу идти в садик, а хочу к бабушке в деревню, у нее там всегда лето!».
Так и мы с печалью уезжали в город после летнего недолгого счастья, а суровой зимой вспоминали эти райские летние дни.
Меж Звоницей и Ущёй
Со мной, наверное, многие согласятся, что купание с загоранием прибавляют здоровья, но быстро надоедают, и многие отдыхающие начинают искать развлечений и приключений. Мы тоже купались, но на разу не лежали на песке, чтобы пристал загар. Зато развлечений и приключений не искали – не было нужды.
Близ Видусово, где мы проводили славные дни отпуска, время летело настолько быстро, что мы едва успевали оценить всю прелесть лета. Уже в октябре – ноябре нам казалось, как тому мальчишке, что в деревне всегда светило солнце и были одни радости. Хотя бывали, конечно, дожди, и холода, но они обычно сменялись хорошей погодой. Эти недолгие непогоды не мешали нашему летнему счастью.
В окрестностях деревни оказалось, настолько много удивительных мест, что почти за десяток летних сезонов не удалось всех их осмотреть. Как ни странно, но большую часть этих достопримечательностей, я увидел, когда пас коров! Было, правда, это занятием не частым.
Примерно раз в месяц, когда выпадала наша очередь, мы с Колей Коптеловым пасли деревенское стадо. Коля – это удивительный человек, известный во всей округе, а теперь еще и наш родственник.
На два хозяйства – Ларисы Николаевны и Коли с женой Валентиной – дочерью нашей хозяйки – набиралось довольно много живности – одна корова и пяток овец. Поэтому пропорционально числу голов, нам приходилось пасти два дня подряд.
С довольно большим стадом мы передвигались по полям, что лежали вокруг. Двигались наши коровы с овцами медленно, поэтому я с Колей все время переговаривался.
Самое удивительное, что и животные что-то сообщали друг другу – у них есть свой язык звуков, поз и движений. Мы за ними все время приглядывали, а мне же хотелось побольше узнать у Коли о тех местах, по которым проходили со стадом.
Поразительно, но почему-то в любой местности можно встретить много слов с необычными ударениями и названиями. Некоторые из них поначалу казались нелепыми, но потом мы к ним быстро привыкали.
Так, в том краю Псковской области обычное слово «пастИ» произносилось, как «пАсти». Вот мы и пАсли наше видусовское стадо с шести утра до шести вечера в любую погоду. Хотя не совсем так, в сильную жару мы делали днем перерыв, чтобы буренки отдышались в хлевах, да и мы спешили выкупаться и освежиться.
Вообще-то это были нелегкие дни, но очень интересные. Каждый раз мы гнали коров в новые места, просто потому, что им надо дать новую и свежую траву. Для меня эти новые окрестности почти каждый раз оказывались совершенно неизвестными. Вот я и обращался к Коле с просьбой рассказать что-нибудь из их истории.
Самое высокое место в округе – это холм ЗвонИца. Во время войны там наши и немцы устраивали наблюдательные пункты. Следы от этих сооружений, правда, едва заметны, но кое-что еще можно разглядеть.
Мы прогоняли наших подопечных через места, где когда-то жили люди. После этого селитьбы – все то, что осталось от деревень Росамаки и Чурилово – стали более понятными, хотя сохранившиеся приметы уже едва различимы. Прошедшая война сильно порушила родовое гнездо Волковых – Ларисы, Марии и их сестер и братьев.
Добирались мы и до полей близ Салепты – удивительного места у дальнего края озера. Позднее Коля показал следы от монастырских построек и остатки кладбища. Монастырь исчез, а точнее, его уничтожили еще в 1929 году или чуть позднее.
Мы водили стадо прямо, как Сусанин поляков, по дальним полям из расчета, чтобы эти вредные животные не потравили – не потоптали засеянные поля или не пожрали сено в стогах. Надо признать, что хлопот с этими, казалось бы, неповоротливыми скотинами было много. Думаю, что и применение слова «скотина» здесь будет уместным и понятным.
Удивительно, но догнать и наказать какую-нибудь коровищу, нарушившую правила, нами установленные, оказывалось совершенно невозможным. Коровы проворно убегали и ближе, чем на пяток метров меня не подпусками. Коле тут очень помогал пастуший кнут, почти хлыст.
Это целое сооружение из разрезанных вдоль старых ремней от комбайна, особых скрученных бечевок и еще ряда приспособлений. Этим кнутом-хлыстом Коля ловко доставал бока коров, и те становились заметно послушнее, а точнее, осмотрительнее в своих проказах.
Я твердо решил, что надо научиться владеть кнутом – хлыстом так, чтобы извлекать им оглушительные щелчки и попадать бичом по выбранной «цели».
Этому искусству Коля учил меня почти целый день. Если честно сказать, то досталось не коровам, а почти всем частям моего тела. Почему-то особенно пострадала голова, а, точнее, уши. Неужели они так у меня торчат? Досталось и пятой точке, ногам и спине. Но к вечеру я уже более-менее овладел техникой извлечения звука, похожего на выстрел.
Оценил мое новое умение только сын. Надо признать, что мне удалось передать его Егору быстрее, чем самому научиться. Может быть, потому что я уже хорошо представлял наиболее трудные моменты этого искусства.
На следующий день Коля вооружил и меня личным кнутом, а коровы быстро уловили угрозу с моей стороны и стали покладистей и предусмотрительней – они меньше нарушали пределы дозволенного.
Академик И. П. Павлов все-таки был не прав – разум у животных есть. Ему бы попАсти коров – он быстро бы это понял.
Ловец
В этом названии есть что-то оксюморонистое. Это село расположено так далеко от всяких водоемов, что настоящие ловцы чего-либо в тех местах не водились никогда.
Однако Ловец – это центр здешнего мира – в этом селе правление совхоза, школа, магазин, медпункт, клуб и библиотека. То есть это, если не ловец наших душ, то их держатель или, по крайней мере, содержатель их.
От Ловца во все концы, то есть в отделения совхоза, ходили небольшие автобусы, на которых можно было подъехать простому человеку среди дня, если будет такая оказия. А по утрам и вечерами эти автобусы ходили регулярно, развозя рабочих и служащих. Зимой на них еще и учеников доставляли в школу и обратно.
От нашего Видусово до Ловца почти четыре километра. Все норовили попасть на какой-нибудь из отходящих автобусов. Видусовские жители, угадав на такой автобус, потом радостно сообщали односельчанам, что, мол, удачно съездили в Ловец и приехали «на Онухрее» и «на Николае». Это обозначало, что они угадали на автобус, где шоферил один из этих сельчан.
Магазин в Ловце – это сельмаг, считай, сельский универсам. Поэтому магазин – это центр притяжения почти всех окрестных жителей. Там всегда толпился народ.
Нельзя сказать, что люди приходили в магазин от нечего делать. Нет, утром большая часть покупателей ожидала привоза хлеба. При этом мужчины утром ждали не хлеба, а совсем другого продукта, который в те антиалкогольные времена уже продавали после одиннадцати часов утра.
Соблазн купить нужное средство был велик, но присутствие женщин внутри магазина мужичков отпугивало и даже отрезвляло. Они старались послать гонца, имеющего возможность проникнуть в магазин «с заднего прохода». Этот конспиративный прием был почти беспроигрышным.
Понятно, что люди покупали в магазине все необходимое, а не только хлеб. Поэтому в магазине часто толклись покупатели, ожидающие приезда машины с новинками ширпотреба. Однако прием товара и поступление его в продажу дело довольно долгое, но многообещающее, а посему люди терпеливо и безропотно ждали, ведь у них была цель.
Библиотека
В магазин мы наведывались не реже, чем раз в неделю. Обычно покупали свежий хлеб, да и какие-либо другие продукты тоже. Но была у нас еще одна важная потребность в еженедельных походах в Ловец. Это посещения сельской библиотеки, довольно богатой и демократичной.
Нам позволяли набирать целый рюкзак книг и журналов. За неделю мы почти все прочитывали и направлялись за новой порцией увлекательного чтива. А книги там встречались просто уникальные, чем мы с удовольствием и пользовались. Записывались в библиотеку всей нашей компанией – это повышало показатели ее работы.
Когда записывался Егор, уже, будучи студентом Военмеха, или БГТУ, такой аббревиатурой он обозначался в действительности. Библиотекарь, записывая Егора, спросила, где он учится, на что Егор ответил, как и следовало: «БГТУ». На что библиотекарь сказала: «Ага, понятно» и записала – ГПТУ. Мы, естественно, развеселились после такого смыслового переворота.
Часы
Мы с Валей часто вдвоем ездили или ходили в единственный, а поэтому и главный, магазин, чтобы купить чего-либо из еды, но и прочие товары, точнее, тот самый ширпотреб, тоже покупали там нередко.
Как-то раз мы увидели довольно привлекательные часы-тарелку. Дело в том, что у нас в ленинградской квартире в кухне на стене развешаны красивые тарелки, а эти часы отлично вписались бы в интерьер. Цена на них, однако, показалась немного несуразной – дороговато их оценили. Мы ходили в магазин почти все лето, а может быть, и два, но как-то рука не поднималась купить эти дорогущие часы.
И вот через пару лет борьбы с соблазном мы решили опять прицениться к ним. Собрались в Ловец и приготовились, как теперь говорят, к радостям шопинга. Но цена нам опять показалась великоватой из-за того, что в конце отпуска денег оставалось уже в обрез. Решили – ладно, обойдемся без часов. Вернулись домой в Видусово и пошли купаться.
Может быть, вода в том озере такая, что смывает всякую суетность. И мыслить начинаешь спокойнее, без напруги.
Почему-то опять вспомнили об этих часах. Прикинули, что скоро день рождения Валюши. Не можем мы, что ли по этому поводу устроить себе подарок? И в один момент, как искра между нами проскочила – конечно, надо купить и дело с концом – это подарок хороший и вещь нужная в доме.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.