Планетарная нейронная сеть. Разгадка тайны… (знаменитые приключения попаданцев)

4.4. Война

Гленда! Перестань баловаться с листовидными стружками и положи их обратно в шкатулку. У них же характер, аки у муравьёв, враз по траве разбегутся!

(Теко́ Гленде)

__________

– Ты обвиняешь меня в нарциссизме, психиатр-вреднюлька? Я, значит, легенды людские на тигриный язык перевожу, а ты их опротив меня же и применяешь? Больше не получишь блокнот с записями! – Теко́ нарочно поддразнивал грациозную симпотяжку. – Успела один разочек взглянуть на человеческие поселения и давай, не разобравшись, критиковать: “Уродские жилища! Лысая планета! Где все кусты? Почему они не густы? Какая милая собачка, достань мне её оттуда, хоть что-то здесь симпатичное!”

– Параллельная вселенная действительно лысая, – пробухтела Гле́нда. – Нужно уметь смотреть правде в глаза!

И да, я прочитала пару записей в блокноте с серебряными уголками! Ты сам спровоцировал моё любопытство! А что касается нарциссизма… Ты как увидел человеческие украшения, давай кричать: “Я тоже такие хочу! Почему мы придумали кольца только для хвостов, а для пальцев не догадались? Почему я не родился в мире людей? Там же кладезь ювелирной мысли и мастеров по самоцветам! Бла-бла-бла!” Мы вызвались выяснить, что хочет объяснить нам планетарная нейронная сеть, создавая двусторонние зеркала, а ты от подвесок глаз не можешь оторвать! Красота дороже науки? “Драгоценные чернила сами должны конспект доделывать, пока ты, здоровяк, на часы, инкрустированные сапфирами, любуешься?” – архивариус выглядела рассерженной.

– Ого, как ты в каменьях шаришь! Но позволь уточнить, ты реально сейчас злишься? – парень удивлённо уставился на спутницу. – По-твоему, всю экспедицию нужно провести с постным лицом? Так только невротики поступают! А психологически здоровые тигры, если есть проблема, решают её, а коли нет, то кайфуют и юморят.

– Ситуация же серьёзная, поэтому хохмить не надо… – молодая исследовательница сделала последнюю попытку оправдать свой гнев и отстоять точку зрения, но надтреснувший голос выдал выпрыгнувшее исподтишка сомнение.

– Гле́нда, мой милый хомячок, расслабься и получай от созерцания украшений наших многоуважаемых соседей удовольствие! Ты же – девочка! Вот и не выпадай из контекста! – Теко́ сосредоточился на мысленном анализе сведений, известных ему из человеческой хронологии или, говоря на языке людей, истории. Подтолкнуло его сделать сие двустороннее зеркало, которое сменило “слайд” и явило толпу, одетую в военную форму.

Белого тигра заинтересовал вопрос причинно-следственной связи между поведением людей и столь обширной деятельностью в области войн. Зримых коврижек от косьбы народами друг друга он не отследил: многие захваченные территории пустовали, генофонд обеднялся, а единение на фоне общей беды носило непостоянный и скоротечный характер. Исследователь задумался над различием человеческого и тигриного мозга, проговорив вслух: “Возможно, эволюционные ветви двух параллельных миров породили кардинально отличающиеся мозги? И тигры и люди оценивают события по-разному именно в силу этого?” Но блокнот, умеющий дистанционно подключаться к библиотеке научного совета Ло́твона и частично выучившийся присоединяться и к книгам мира людей, провёл сравнительный анализ клеток и обнаружил их полную идентичность.

– Так где же люди повернули не туда и извратили конфликт, который является основой прогресса, до войны? – Теко́ почесал когтями лоб.

– Надо было природе на обезьяне остановиться! – Гле́нда хмыкнула.

– Правильное противостояние наглядно проиллюстрировано в спорте: нельзя узнать свои возможности без соперников! Ты добежишь первой, я за тебя порадуюсь. Я добегу первым, ты за меня порадуешься, – новатор прямо посмотрел в глаза собеседнице. – Разногласия поколений, разница в точках зрения, конкуренция – двигатели прогресса, а боевые действия только и делают, что отнимают ресурсы. Даже если отбросить моральный аспект, войны банально невыгодны с прагматично-финансовой стороны.

– В чём же тогда кроется причина жажды человечества истреблять собственный вид? – поинтересовалась девушка.

– На текущий момент одну из них я вижу ясно – это идеализация войны! – тигр нахмурился.

“Я пришёл к выводу, что в человеческой цивилизации война обросла ореолом героизма”, – сказал молодой футуролог. С древнейших времён рыцари, бойцы, солдаты преподносятся с позиции борцов за справедливость. Убийство не называется таковым, его заменяют на слово “победа”. Люди разделены на страны, в каждой из коих в наличии патриоты. Получается, что патриоты одной страны рубят бошки патриотам другой. Смерть прикрывается наградами, а в публичном пространстве умалчивают о страшнейших сомнениях, ползающих в голове у вояк, которым нужны дозы алкоголя и самовнушения, чтобы убедить себя в полезности резни, не говорят о попытках бывших солдат, разочаровавшихся в военных действиях, покончить жизнь самоубийством и невозможности вести обыденную жизнь из-за мук совести и ночных кошмаров.

– Получается, прогресс не помогает человечеству жить лучше? – белая тигрица сжала в руке шкатулку с листовидными стружками.

– Смотри! – Теко́ указал когтем на двустороннее зеркало. – С одного бока, – тонны вакцин и технологий, с другого, – хронические запоры (Шучу!), непрекращающиеся сражения. Война не возникает периодически, она – постоянный сопутешествователь потомков обезьян. В нашем мире обезьяны полностью травоядны, а в другом – их потомки выкашивают, точно луговую траву, самоих же себя. Поэтому тени появились на Ло́твоне, как показатель того, что здесь нет аналогичного по дикости существа.

– Значит, не называя вещи своими именами, можно спровоцировать геноцид и истребление? – Гле́нда, как архивариус по должности, уважала точность формулировок, но никогда даже подумать не могла, что искривление призмы контекста ведёт к душегубству.

Статный приключенец пояснил, что жизнь тигров и людей скоротечна: “Шестьдесят-восемьдесят лет – слишком мало, чтобы успеть рассмотреть масштабность мировых процессов, следовательно, односторонность преступна!”

– Стычки древних тигров приводили к несчастным случаям. Например, один вмазал другому… Да так “удачно”, что результатом драки стала погибель. Предки белых тигров передавали сей урок потомкам полноценно, дополнительно выделяя главное: “Нет на свете ни одной свято-заветной цели, оправдывающей смерть!” (Аналитическая нагрузка, приходящаяся на одновременно говорящего и смотрящего в двустороннее зеркало Теко́, заставляла его ощущать, как извилины в мозге движутся, совершая ещё один изгиб.)

– А как поступают люди при передаче информации? – девушка облокотилась на ветвь исполина, что предоставил им место для отдыха и обзора за разломившимся временем.

– Они стыдятся своего опыта, поэтому искажают его! Не въезжая, что стыд – мелочь, по сравнению с инвалидностью, полученной на войне! – натуралист напряг оба кулака, поднёс руки ко лбу, растопырил пальцы, соединив между собой средний и безымянный, указательные упёр в область третьего глаза.

– Кряжистый дуб аистолапым в лобешник! – Гле́нда со всего размаху топнула правой ногой. – Дочери и сыны древних обезьян стремаются сказать потомкам, что нахреновертили? И из поколения в поколение передают лишь однобокий обзор случившегося?

– А как иначе объяснить появление героев? Даже если ты пытался обеспечить землями свой народ, накормить их, то это не умаляет твоего истинного наименования. Ради ресурсов человек становился убийцей, но данный позорный кусман событий отрезается, аки износившийся подол одежды! – могучий тигр взглянул на блокнот, который хлопал страницами с серебряными уголками, точно потревоженная птица.

За ночь и утро защитные энергополя полностью зарядились. Прореха между мирами превратилась в огромное, но совершенно обычное зеркало, стала уменьшаться, а затем и вовсе пропала. Теко́ и Гле́нде нужно было двигаться дальше, оставив позади надёжно защищавшее их мелограновое древо. Гибкий указатель, изготовленный из наитончайшей лозы, настойчиво повелевал исследователям человеческой вселенной следовать в древний амбровый лес, – туда, где их ждали хищные тени.

4.5. Бойня хищников

– Самопишущаяся картина, не покладая красок,

фиксирует эмоцио. Почему она не доверяет рациональному?

– В облике эмоций является чуйка.

(Гленда и Теко́)

__________

Местность за вулканом и озером О́мел напоминала радугу: леса сменяли друг друга и шли дуговыми полосами. Деревья средних лет чередовались с младой порослью, а те, в свою очередь, граничили с древними исполинами. Теко́ не удивлялся сему соседству, ибо считал, что детство и преклонные годы – грани, обрамляющие жизнь. Я́рым доказательством тому служит глаголенье детьми мудростей, присущих старцам, и периодическая лёгкая придурь взросляков, которая сводит до атомов подступающую дряхлость, изгоняя её как мелкое насекомое. Парень припомнил стёбное чувство юмора своей прабабушки. Будучи ребёнком и находясь в кроно-доме, он услышал её грозный рык.

– Теко́, грибнявый леший тебя подери! А ну-ка иди сюда! Глянь, что натворил! – взрослая тигрица сердито кричала с улицы. Мысли выскочившего из дома юнца бешено роились, припоминая какая проделка могла ввести прабабушку в гнев.

– Что я сделал? – тигрёнок опустил глаза и притих.

– Ничего! Я просто пошутила! – весело ответила тигрица в годах. За всю свою жизнь она ни разу не ругала мальчика, заслуга тому – умопомрачительное терпение. Прабабушка обладала невероятно сильным характером и могла исподлобья воззриться своими синими глазами на прохожего так сурово, что тот испытывал резкое желание в сей же момент провалиться под землю, затем шарахался в сторону и ретировался со скоростью шального ветра. Многие обходили кроно-дом женщины стороной, но Теко́ знал, что она так шутит. “Странно…” – осудил бы кто-то. “Молодо и дерзко!” – парировал бы Теко́.

Белому тигру не нравилось, что их с Гле́ндой дорога пролегала точнёхонько мимо места, где тени должны были охотиться на водяных оленей. “Потратить столько нервных клеток, чтобы отделаться от хищников, и самим же теперь переться к ним на встречу! Вот древа угорают! Неужто нельзя в другом месте забубенить временно́й разлом? Или я теперь зверям – нянька? Без меня пропадут, сиротки?” – парень злился, поэтому мысленно проговаривал своё негодование, дабы сначала визуализировать его, а затем сжечь на костре принятия. Вначале по мозгу белого тигра разлилось чёрным ядом сетование на несправедливость сотворения миров. Теко́ позволил негативу плескаться по всему черепу, чтобы его сгусток расползся внутри головы, и концентрация понизилась. Когда в черноте появились светлые полосы, тигр сфокусировал своё внимание на них, умозрительно расширяя и вытесняя отравляющую желчь. Уныние холодной змеёй вползло в сознание, и приключенец боролся с самим собой за оптимизм. “Наверное, дьявол и всевышний, кем бы они не были, всегда будут перетягивать душу, как канат в разные стороны”, – силач вспомнил, как юношей участвовал в подобных соревнованиях. “Моя команда всегда побеждала!” – эхо памяти подкидывало нужные намётки. Иногда молодой гений обижался на жизнь, и подобные проблески хорошего помогали выгрестись из депряснячка. “Психика – сложный музыкальный инструмент. И либо я подчиню его себе, либо нервам кранты, и ум станет горем. Давай, вера, возвращайся! Без тебя я хочу уже бросить исследование чужеродного мира людей, прикончить мерзкие тени и послать к чертям двусторонние зеркала, самую дебильную затею исполинов от начала творения Ло́твона!” – железной волей парень возвращал присутствие духа. Теко́ неожиданно припомнил, что прабабушка никогда его не критиковала. Лишь однажды она сделала ему замечание по поводу выпирающего живота.

– Напряги мышцу и не расслабляй её, держи тонус, не распускай пузо! – серьёзно произнесла женщина.

– Чем я могу помочь телу? – спросил ребёнок.

– Качай пресс! – взрослая тигрица придвинула к правнуку табурет из махагониевого дерева, которое моментально регенерировало, поэтому охотно (Если, конечно, хорошенечко его попросить!) делилось с тиграми древесиной для изготовления мебели. Мальчик сел, зацепился пальцами ступней за самую нижнюю ветку кроно-дома, опустил корпус тела назад, затем силой мышц живота поднял его. Это оказалось сложнее, чем он думал первоначально.

Теко́ припомнил, что с изначальной (масштабной) прокачкой психики на позитивный лад, занявшей десять лет, дела обстояли точно также, как и с прессом. Годами тот, кого с детства величали вундеркиндом, приучал мозг фиксировать внимание на счастливых крупинках бытия, из коих воздвигнулся маяк для души, не позволявший захлебнуться печалью. Со стороны весельчак и балагур мог смотреться вечным дурачком на позитиве (Из-за физической мощи парня никто не решался высказывать такое мнение вслух!), а по факту он лютым усилием воли научил себя не выживать, а проживать выпавший жребий. “Жизнь есть субстанция субъективная. В ней нет логики. Нет истины. Наличествуют мнения, отравляющие нам жизнь, помогающие нам жить. Лично я выбираю второе!” – резюмировал внутренним голосом Теко́, и морок довлеющей хандры пошёл на спад.

– О как! – Гле́нда вырвала философа из марева рассуждений. Он оглянулся по сторонам.

– Глупая и бессмысленная жестокость! – силач воззрился на окровавленные тела. – Убивали для удовольствия, не только для еды.

– Мне их так жалко! – архивариус медленно опустилась на колени, рассматривая мёртвую тушу, бок которой был разодран. – В иных обстоятельствах я бы не смогла вынести вида выпирающих деформированных внутренностей, но сейчас испытываю горечь и вину за то, что тени оказались здесь. Именно я направила их сюда, с маху шибанув энергополем.

– У нас не было выбора. Либо хищники порубали бы на куски меня и тебя, либо – водяных оленей! – белый тигр присел рядом с подругой. – Но я, конечно, не думал, что звери выкосят всю стаю.

– Животные выходят на охоту лишь ради утоления голода. Поведение же теней атипично. Насытившись, они принялись разить беспричинно, – Гле́нда сочувственно коснулась рукой тоненького копытца мёртвого оленёнка.

Теко́ мягко провёл согнутыми пальцами по предплечью тигрицы: “Иногда ты казалась мне ледяной принцессой, равнодушной к моим отлучкам в глубины лесов”. Эпизодически я специально рисковал жизнью, например, вторгался с исследованиями в места обитания львов, гепардов, пантер, не страшась смерти и даже провоцируя её, рассчитывая, что моя гибель расскажет больше, чем мог бы я. И после совершённого мною, глупого как я теперь понимаю, трындеца ты поймёшь, как нравилась мне, но будет уже поздно. Вот такая романтика с прибабахом! Правда, так размышлялось лишь в пору лихой максималисткой юности. Однажды, пума здорово разодрала мне руку и поубавила спесь. Шрама не осталось, но гонор пришёл в норму. Это был хороший урок! А ещё я злился на тебя. Ты фыркала, думая, что я забочусь только о скорости бега и объёме мышц. Завидовала успехам в обучении, считая, что мне просто везёт. При этом говорила окружающим, что я – гений. Я не знал, как тебя понять! Ты была, аки пацан-приятель, который шутил обо мне при мне же, не прими за тавтологию, при этом затыкала рот любому, кто пытался высмеять меня. С самого детства так было! Первый раз мы увиделись, когда нам было лет по шесть. И с тех пор, ты – моя тигрица. Даже любовь – не такое всеобъемлющее понятие, как то, что творится между нами. Мы переругиваемся, ссоримся, критикуем друг друга… Наверное, там где есть конфликт – есть и развитие. Ты – моя совесть, а совесть говорит не только хорошее. Я – твой мотиватор, и в заднице у меня не шило, а стадо ёжиков, поэтому ты не узнаешь даже подобия стабильности, всегда будет пороховая бочка. Но обещаю, она будет крайне интересная! А теперь расслабь своё сердце, иначе запаса нервов не хватит до окончания похода. Река крови, омывающая подступь к амбровым исполинам, созданная тенями, настойчиво вещает, что не завершить исследование мы не имеем право.

Глава 5 “Отражения химических зависимостей”