Евроремонт для Императора, или Питерские не сдаются!

Марина решительно поправила очки в стильной оправе и покрепче перехватила сумку. В Питере шел мелкий, колючий дождь, а в строительном гипермаркете на Ваське было шумно и пахло свежепиленой сосной.

— Послушайте, любезный, — Марина смерила ледяным взглядом продавца. — Я просила керамогранит под бетон, а вы мне предлагаете «уютный беж». Вы представляете, что со мной сделает заказчик на Крестовском, если я предложу ему «беж»? Он меня в нем и похоронит. И будет прав, потому что это преступление против эстетики.

Продавец что-то пролепетал, но Марина его уже не слышала. Под ее ногами внезапно разверзлась бездна. Нет, не метафорическая бездна творческого кризиса, а вполне реальная воронка, от которой пахло старыми библиотеками, озоном и... мокрыми собаками.

— Опять Ника со своими порталами, — только и успела подумать Марина, проваливаясь в серое ничто. — Если она выкинула меня в лесу, я заставлю её перекрашивать потолок в моей спальне. Зубной щеткой. И без аванса.

Приземление вышло жестким. Вместо привычного кафеля Марина ощутила под ладонями холодный, склизкий камень. Вокруг царил мрак, а в воздухе висел такой густой туман, что его хотелось отодвинуть шваброй.

— Так, — Марина поднялась, отряхнула дизайнерский пиджак и проверила сумку. К счастью, профессиональный арсенал был на месте. — Либо в гипермаркете взорвали отдел спецэффектов, либо у кого-то очень плохой вкус на освещение.

— Смертная... — раздался из темноты голос, от которого задрожали зубы. Это был не просто бас, это был рокот тектонических плит. — Ты пришла молить о смерти или о пощаде?

Марина, не глядя, выудила из сумки мощный фонарь-прожектор и щелкнула выключателем.

Луч света разрезал тьму, как скальпель. В десяти метрах на троне, который выглядел так, будто его собрали из остатков анатомического музея, сидело ОНО. Огромный мужчина в доспехах, которые явно не знали, что такое полироль. Черные шипы, вороненая сталь и лицо, выражающее такую степень мировой скорби, будто ему только что сообщили об отмене всех рейсов из Пулково навсегда.

— Ваше Величество? — Марина направила луч фонаря прямо в переносицу гиганту. — Погаси это солнце, женщина! — взревел он, прикрываясь рукой. — Ты в Тронном Зале Мрака!

— Освещенность помещения карается только штрафами от трудовой инспекции, — перебила его Марина, уже деловито обходя «зал» по периметру. — Боже, какой кошмар. У вас тут коэффициент естественного света ниже нуля. Эти гобелены... они из чего? Из волос грешников? Фу, какая безвкусица. Синтетика была бы гигиеничнее.

Она остановилась у стены и брезгливо ковырнула ногтем черный налет. — И это не магия мрака, дорогой мой. Это грибок. Обычный черный грибок. Вам нужно срочно проветривать помещение и менять систему вентиляции. Вы же Император, а не плесень.

Император Дракано Мрачный застыл. Его чешуя на скулах начала багроветь. — Я — Повелитель Теневых Пределов! Моё имя шепчут с ужасом...

— Ваше имя шепчут с ужасом, потому что боятся задохнуться в этой пыли, — Марина повернулась к нему и прищурилась. — Кстати, о вас. Встаньте, пожалуйста.

— Что?! — Дракано даже приподнялся с трона. — Встаньте-встаньте. Мне нужно понять масштаб катастрофы. Эти наплечники... Они делают из вас не грозного властелина, а шкаф, который пытались собрать пьяные орки. Вы «холодная зима» по цветотипу, а носите этот тусклый антрацит. Это же вас полнит! И визуально съедает шею. Вы не Император, вы — черная дыра в плане имиджа.

В зале воцарилась тишина. Где-то в углах испуганно пискнули горгульи. Леди Элеонора, наблюдавшая за сценой из тени, довольно улыбнулась. Ника не обманула — эта женщина действительно не знала слова «страх».

Марина тем временем полезла в сумку и вытащила небольшой прямоугольный предмет из черного пластика с блестящим «глазком».

— Какую ещё... рулетку ты достала, женщина?! — севшим голосом спросил Дракано, подозрительно косясь на прибор. В Межмирье «рулеткой» иногда называли древний способ казни через случайный выбор яда, и энтузиазм незнакомки его пугал. — Это твоё оружие?

— Это лазерная рулетка, милорд. Ла-зер-на-я, — Марина закатила глаза так, будто объясняла первокласснику таблицу умножения. — Сейчас мы замерим обхват вашей груди и высоту этого ужасного трона. Мы сделаем из вас икону стиля Межмирья. Вы будете таким брутальным, что заговорщики будут сдаваться при одном взгляде на ваш идеально скроенный камзол.

Она нажала на кнопку, и тонкий красный луч уперся прямо в массивную бляху на поясе Императора. Дракано вздрогнул и инстинктивно схватился за меч.

— Это... метка Смерти? — прошипел он, глядя на красную точку на своей груди.

— Это метка того, что у вас обхват талии на десять сантиметров больше, чем положено для героического силуэта, — отрезала Марина. — Прекратите героически раздувать ноздри, вы мне сбиваете фокус! Не дергайтесь, Ваше Величество. Питерские методы — это вам не магия. Это наука. И первый пункт нашего плана: выкидываем этот костяной хлам и заказываем нормальный диван!

Глава 2. Синдром выгорания в чешуйчатом эквиваленте

— Ты... ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? — голос Дракано Мрачного перешел в опасный ультразвук.

Воздух в зале мгновенно стал вязким и горячим, как раскаленная смола. Марина почувствовала, как воротничок блузки прилип к шее, а ладони мгновенно стали влажными. Сердце дало сбой, пропустив удар, и на секунду в голове мелькнула паническая мысль: «Марина, ты в шаге от превращения в горстку пепла, беги!». Но питерская закалка и не такие кризисы переживала. Она лишь крепче сжала блокнот, стараясь, чтобы пальцы не дрожали.

— Направила свою... «метку смерти» на сердце Императора! — прорычал он.

Дракано сделал шаг вперед, и под его бронированным сапогом гранитный пол отозвался жалобным хрустом. Трещина, похожая на черную молнию, прошила камень и остановилась в сантиметре от носка туфли Марины. Свечи в тяжелых канделябрах разом погасли, и зал погрузился в багровое марево, исходящее от самой кожи Дракона. Воздух вокруг него дрожал от жара, а запах озона стал невыносимым.

— Войны? Милорд, не льстите себе. Это инвентаризация, — Марина сглотнула комок страха, заставляя голос звучать ровно, хотя в коленях предательски задрожало. Она демонстративно поправила очки, скрывая за этим жестом секундную слабость. — И, судя по результатам, ваша империя находится на грани эстетического банкротства. Встаньте ровнее. У меня есть подозрение, что левый наплечник съехал, и это портит вам всю вертикаль власти.

Дракано шумно выдохнул, и из его ноздрей вырвалось два столба сизого дыма. Камень под его ногами начал краснеть, по залу пошел жар, как от открытой духовки. Он выглядел так, будто решал: испепелить наглую женщину прямо сейчас или сначала дождаться, когда она объяснит, что такое «вертикаль».

— Марина, деточка, — из тени колонны мягко выплыла леди Элеонора. Она единственная в этом зале не потела и не дрожала. — Не будь так строга к моему мальчику. Он просто давно не видел... прогресса.

В этот момент Марина уловила новый запах. Сквозь гарь и озон просочился тяжелый, приторно-сладкий аромат лилий и гнилой плоти. Она проследила за взглядом Дракона и увидела на небольшом столике у трона брошенное украшение — массивную брошь в виде паука из черных алмазов. От неё исходила такая густая аура неприязни, что Марине захотелось немедленно вымыть руки. На стене рядом висел огромный портрет: женщина в черном бархате с лицом ангела и глазами расчетливого палача. Лилианна.

— Элеонора! — рявкнул Дракано, и от его крика со стен посыпалась каменная крошка. — Уведи эту сумасшедшую, пока я не забыл о гостеприимстве!

— Нет, — Марина обернулась к нему, игнорируя жар, который теперь обжигал лицо. Она подошла к столику и кончиком ручки брезгливо отодвинула брошь-паука подальше от своих записей. — Элеонора права. У вас запущенный случай интерьерной депрессии. Посмотрите на этот трон! Кости, черепа... Это же мечта некроманта-недоучки. Он же холодный, жесткий и, уверена, жутко скрипит. А эта брошь? Она же вытягивает из помещения остатки нормальной энергии. Неудивительно, что вы такой нервный. У вас тут не тронный зал, а штаб-квартира токсичных отношений.

— Это Трон Тысячи Погибших Врагов! — взревел Дракон. Магия вокруг него вспыхнула так ярко, что Марина на мгновение зажмурилась. Камень под троном начал плавиться, превращаясь в вязкую лужу.

— Это тысяча причин обратиться к психологу, а потом — к дизайнеру, — Марина открыла глаза и, стараясь не смотреть на плавящийся пол, пнула берцовую кость, торчащую из подлокотника. — Значит так. Первое правило нашего ребрендинга: мы убираем всё, что пытается нас съесть или отравить своим парфюмом. Грыз! Или как там тебя... Громила в розовом!

Из-за портьеры, стыдливо прикрывая мощную грудь клочком пушистых перьев, вышел орк.

— Грыз здесь, хозяйка, — басом отозвался он. — Я в ресурсе. Я готов к трансформации. Только, чур, императора не бить, он у нас ранимый, когда перегреется.

Дракано поперхнулся дымом. Жар начал медленно спадать, но камень под его ногами всё еще опасно светился. — Грыз? Ты... ты предал меня ради перьев?

— Это не перья, господин, это элемент личного бренда, — важно пояснил орк.

Марина кивнула, делая пометку в блокноте. — Грыз, бери ребят. Весь этот костяной антиквариат — в переплавку. Стены зачистить до основания. И найдите мне хоть одно окно, которое не заколочено досками! Мне нужно выветрить этот запах Лилианны. От него у меня мигрень начинается, а у вас — политическая слепота.

Она подошла к Императору так близко, что почувствовала жар, исходящий от его доспехов. — Ваше Величество, Лилианна поддерживает этот мрак, чтобы вы не заметили, как она и её отец превращают ваш замок в филиал морга. Верите мне?

Дракано посмотрел на свою руку, по которой только что скользнул холодный взгляд Марины. Потом на брошь-паука, которая в тусклом свете казалась живой.

— У тебя есть три дня, — прохрипел он, и багровое пламя в его глазах окончательно затухло, оставив лишь усталость. — Если через три дня замок не станет... «стильным», я скормлю тебя горгульям. Клянусь кровью предков.

— Договорились, — Марина лучезарно улыбнулась, хотя внутри всё еще мелко дрожало. — Грыз, начинай демонтаж! И осторожнее с костями, они пойдут на переработку. А вам, милорд, я настоятельно рекомендую снять шлем. От него у вас мимические морщины и явный перегрев мозга.

Дракано издал звук, похожий на стон раненого зверя, и пулей вылетел из зала, проламывая сапогами раскаленный гранит.

— Ну что, леди Элеонора? — Марина повернулась к матери Императора, чувствуя, как адреналин наконец-то начинает отпускать. — Начинаем закупку материалов. И уберите этот портрет в подвал. У меня на такие лица аллергия со времен работы в глянцевых журналах.

Глава 3. Демонтаж с пристрастием

Утро в Цитадели Мрака началось не с кофе. Оно началось с визга ржавых петель и грохота, от которого по стенам поползли новые трещины. Марина, облаченная в рабочий комбинезон (в сумке питерского стилиста всегда должен быть комплект на случай «грязных» переговоров), стояла посреди главного холла. В одной руке она сжимала стаканчик с кофе, в другой — маркер, которым только что приговорила к сносу половину «наследия предков».

— Так, Грыз, — Марина уверенно перечеркнула жирным крестом морду гигантской горгульи, подпирающей свод. — Эту — на выход. Она не подпирает, она создает визуальный шум и депрессию. И у неё слишком агрессивный оскал, это демотивирует персонал.

Грыз, чье розовое боа теперь было живописно припорошено вековой пылью, кивнул с видом знатока. — Понял, хозяйка. Слишком много токсичной мимики. Парни, вира!

— Что здесь происходит?! — громовой голос Дракано заставил орков замереть, а горгулью — опасно накрениться.

Император стоял на верхней галерее. Без шлема он выглядел еще внушительнее, но сейчас его лицо медленно наливалось багровым гневом. Воздух вокруг него начал вибрировать, а по перилам галереи побежали мелкие электрические разряды.

— Доброе утро, Ваше Невыспавшееся Величество, — Марина даже не обернулась, хотя затылком почувствовала, как по залу пошел жар. — Мы занимаемся расхламлением. Вы знали, что у вас в холле тринадцать статуй, изображающих разные стадии агонии? Это очень плохо влияет на аппетит и либидо.

Дракано стремительно спустился вниз, буквально проламывая ступеньки своим весом. Камень под его сапогами жалобно стонал. Но не успел он извергнуть пламя, как в дверях возникла Лилианна.

Марина почувствовала её появление кожей. Холод — резкий, могильный, колючий — ударил в спину, заставляя плечи непроизвольно напрячься. Воздух в зале, только что раскаленный гневом Дракона, мгновенно остыл. На витражах, изображавших битвы прошлого, начал проступать иней, медленно съедающий свет.

— Дракано, любовь моя... — голос Лилианны звучал как шелест змеиной чешуи по сухому пергаменту.

Она медленно шла к ним, и с каждым её шагом свечи в настенных бра гасли, покрываясь серой пылью. Сегодня она была в платье из черного кружева, которое казалось живым, шевелясь в такт её шагам. На шее сверкало колье в виде сплетенных змей, и Марине показалось, что изумрудные глаза этих гадин моргнули.

— Что здесь делает эта... простолюдинка? — Лилианна остановилась, и Марина ощутила, как невидимые ледяные иглы впиваются в её ауру. Ладони мгновенно заледенели, а стаканчик с кофе в руке пошел мелкой рябью.

— Простолюдинка здесь работает, — Марина медленно повернулась, заставляя себя расправить плечи. Она посмотрела прямо в глаза Лилианне. Внутренний голос кричал: «Беги, она тебя заморозит!», но профессиональная гордость была сильнее. — А вы, должно быть, отвечаете за этот... кладбищенский дизайн? Знаете, колье — чудесное. Но змеи в этом сезоне — это такой моветон. Сейчас в моде осознанность, а не террариум на шее.

Лилианна замерла. Её тонкие пальцы судорожно сжали веер из вороньих перьев. Раздался резкий хруст — костяные пластины веера не выдержали магического напряжения и лопнули, осыпаясь черными обломками. В ту же секунду ближайшее к ним окно покрылось густой паутиной трещин.

— Ты смеешь... — прошипела она, и вокруг её рук начал закручиваться черный туман. — Дракано! Избавься от этого мусора. Она оскверняет Цитадель своим присутствием!

В зале воцарилась тяжелая, удушающая тишина. Марина почувствовала, как между Императором и Лилианной натянулась незримая струна. Дракано стоял между ними — монументальный, пышущий жаром, зажатый между привычным холодом своей любовницы и обжигающей дерзостью новой гостьи.

Он посмотрел на Лилианну. Её лицо было идеальной ледяной маской, знакомой ему столетиями. Она предлагала ему привычный мрак, предсказуемую тяжесть и покой склепа. Затем он перевел взгляд на Марину. Она стояла на фоне перечеркнутой горгульи, с маркером наперевес, и в её глазах не было страха — только дикое, неукротимое желание всё здесь переделать.

А потом он увидел его. Фиолетовое кресло-мешок, которое Грыз успел вытащить в центр зала. Оно выглядело как вызов всему Межмирью.

Пауза затянулась. Слышно было только, как осыпается иней с окон. Дракано переводил взгляд с ледяных рук Лилианны на решительное лицо Марины. Это был выбор не между стилями. Это был выбор между вечным сном и пугающей жизнью.

— Она... — Дракано заговорил хрипло, и по залу снова пошла волна жара, сталкиваясь с холодом Лилианны. — Она утверждает, что у Хранителя Врат астигматизм. И что этот трон убивает мою спину.

— Дракано! — Лилианна сделала шаг к нему, и стекло в окнах окончательно лопнуло, осыпая пол алмазной крошкой. — Ты слушаешь бредни этой девки?!

Император посмотрел на свою любовницу так, будто видел её впервые. В её глазах он прочитал не заботу, а жажду контроля. А потом он сделал то, чего не ожидал никто.

Дракано медленно, с достоинством, подошел к фиолетовому мешку и опустился в него. Кресло издало мягкое, почти издевательское «пфух». Тело Императора, привыкшее к пыткам костяного трона, внезапно обмякло. Он откинул голову, и в этом движении было столько облегчения, что Лилианна пошатнулась, будто её ударили.

— Ого... — выдохнул Дракано, прикрывая глаза. — Лилианна, ты была права про мощь... Но ты никогда не говорила, что я могу сидеть, не чувствуя, как копчик впивается в чью-то берцовую кость.

Лилианна побледнела так, что стала прозрачной. Магия вокруг неё взвилась черным вихрем, свечи вспыхнули зеленым пламенем и тут же погасли, оставляя после себя запах серы и гнилых лилий.

— Ты пожалеешь об этом, Дракано, — прошипела она. — И ты, смертная, тоже.

Она развернулась, и подол её платья, задев мраморную вазу, превратил её в мелкую пыль. Лилианна вышла, и вместе с ней из зала ушел мертвенный холод, оставив только Марину, Императора в фиолетовом мешке и ошарашенных орков.

Марина выдохнула. Плечи наконец расслабились, хотя руки всё еще были ледяными. Она победно посмотрела на Грыза. — Первый раунд за нами. Грыз, не стой столбом! Сноси стену. Я чувствую, что за этим «мраком» скрывается шикарный вид на горы, который этот ящер прятал от себя триста лет!

Дракано, утопая в мешке, только слабо махнул рукой. Его империя рушилась, но, черт возьми, это было самое удобное крушение в его жизни.

От автора:

❤️ Если Марина и её методы ремонта уже успели вас повеселить, поддержите книгу ⭐. Для меня это очень важно и помогает истории находить новых читателей.

Глава 4. Скелеты в шкафу и шелк в дефиците

Если Тронный зал был «лицом» Империи, то спальня Дракано Мрачного была её глубоким, запущенным тылом. Темным, пыльным и забитым вещами, которые стоило сжечь еще в эпоху первых костров.

Марина стояла перед исполинским шкафом из черного дерева, инкрустированного когтями вымерших монстров. В воздухе висел тяжелый аромат лаванды, нафталина и той самой «магии Тьмы», которая на проверку оказалась просто отсутствием проветривания.

— Так, — Марина решительно распахнула створки. — Сейчас мы узнаем, почему вы прячетесь в доспехах даже во время обеда.

Дракано пребывал в состоянии подозрительной покорности. Он сидел на краю своей исполинской кровати под балдахином из черного бархата, на котором за триста лет скопилось столько пыли, что из неё можно было слепить небольшую армию.

— Это святая святых, — глухо проворчал Император. Его чешуя на скулах едва заметно мерцала багровым. — Мужчина не должен показывать свой гардероб женщине, если он не собирается...

— Если он не собирается выглядеть как пугало на огороде, — перебила Марина, выуживая из недр шкафа нечто бесформенное и серое. — Милорд, это что? Плащ Пожирателя Надежд? Он пропитан молью и плохим вкусом. Эти плечи делают из вас грушу, а не властелина. В утиль!

В этот момент за спиной Марины раздался тихий, вкрадчивый смешок. Воздух в спальне мгновенно заледенел. На стенах, обшитых темным шелком, начал проступать иней, складываясь в уродливые, пугающие узоры в виде изломанных костей.

— Ты зашла слишком далеко, смертная, — Лилианна стояла в дверях. Сегодня на ней было платье кроваво-красного цвета, которое казалось текучим, словно живая кровь. В руках она крутила ту самую брошь-паука. — Личные покои Императора — это не место для твоих мещанских замеров.

Марина почувствовала, как по позвоночнику пробежала ледяная волна. Воздух стал колючим, легкие словно наполнились битым стеклом — Лилианна высасывала жизнь из комнаты.

— Лилианна, дорогая, красный вам идет, — Марина обернулась, стараясь скрыть, как бешено колотится сердце. — Но этот оттенок «гнилая вишня» подчеркивает ваши синяки под глазами. Вам нужно больше спать и меньше интриговать.

Лилианна сузила глаза. Она резко взмахнула рукой, и брошь-паук вспыхнула ядовитым фиолетовым светом. В ту же секунду гора вещей, отобранных Мариной на выброс, вдруг ожила. Плащи и обрывки бархата взвились в воздух, свиваясь в безобразное матерчатое чудовище с пустыми рукавами вместо лап.

Тканевая тварь, клацая пряжками, кинулась на Марину.

В этот миг время для Марины замедлилось. Она увидела приближающуюся массу гнилого бархата и поняла: «Всё. Это конец. Сейчас меня просто задушат старым плащом». Страх был таким реальным, что во рту появился привкус металла, а ноги на долю секунды онемели. Но взгляд упал на Дракона, который уже начал вставать, и питерская гордость взревела: «Только не перед ним!».

Марина резко выхватила из сумки баллончик. — Антистатик «Лана»! — рявкнула она, выпуская струю аэрозоля прямо в «лицо» твари. — И дезинфектор для поверхностей! На, получи, пылевой клещ-переросток!

Чудовище замерло, запуталось в собственных рукавах и с глухим стуком шлепнулось на пол, превратившись обратно в груду вонючего тряпья.

— Что это за заклинание?! — Лилианна отступила на шаг, её веер из вороньих перьев снова треснул в пальцах.

— Это называется «бытовая химия», — Марина вытерла холодный пот со лба. — Очень освежает мировоззрение.

Дракано, наблюдавший за сценой с открытым ртом, медленно перевел взгляд с Лилианны на Марину. В его глазах отразилась настоящая буря. Он посмотрел на свои руки — на перстень с рубином, который, как говорила Лилианна, «пил его силу».

— Лилианна, — голос Дракано прозвучал неожиданно твердо. Холод в комнате начал отступать под его нарастающим жаром. — Марина права. В этой комнате слишком много вещей, которые пахнут смертью.

— Дракано! — Лилианна вскрикнула, и зеркало над комодом покрылось сетью трещин. — Ты предаешь нашу историю ради этой... девки?

— Я предаю радикулит и моль, — отрезал Император. Он встал во весь рост. — Марина, продолжай.

Лилианна издала звук, похожий на скрежет металла. Она развернулась и вышла, хлопнув дверью так, что иней на стенах мгновенно превратился в черные, грязные потеки воды, похожие на слезы. По комнате пополз запах гнилых лилий — магия Лилианны уходила, оставляя после себя выжженное, мертвое пространство.

Марина выдохнула и опустилась на край кровати. Ноги всё еще подкашивались. — Господи, Дракано... У вас в замке не любовница, а ходячий рефрижератор.

Она подняла глаза и увидела, что Император всё еще стоит перед ней. В комнате повисла тяжелая, густая тишина, пропитанная не гневом, а чем-то совершенно новым. Воздух между ними словно наэлектризовался.

— Она тебя не простит, — тихо сказал он. Его голос вибрировал, отзываясь в самой груди Марины. — Никто раньше не смел высмеивать её магию.

— В Питере и не такое высмеивали, — Марина заставила себя улыбнуться, глядя ему прямо в глаза.

Пауза затянулась. Дракано смотрел на неё сверху вниз — огромный, пугающий, но в этом мягком свете фонаря какой-то... уязвимый. Он медленно протянул руку, словно хотел коснуться её щеки, но в последний момент передумал и сжал пальцы в кулак.

— А теперь — раздевайтесь, — голос Марины сорвался, но она быстро вернула себе деловой тон. — Мне нужно снять мерки. Чистая геометрия, милорд. Ничего личного.

Дракано замер. Его кадык дернулся. Он медленно, не отрывая взгляда от Марины, поднял руки к тяжелым пряжкам на плечах. Металл звякнул в тишине спальни. Один ремень, второй... Тяжелая пластина доспеха с глухим стуком упала на ковер. За ней — вторая.

Марина сглотнула. Под сталью обнаружилась простая рубашка, плотно облегающая мощный разворот плеч. Она видела, как под тонкой тканью перекатываются мышцы и как тяжело вздымается его грудь.

— Подойди, — хрипло приказал он. — Снимай мерки, дизайнер.

Марина встала, чувствуя, как жар, исходящий от него, обволакивает её. Она взяла ленту, но руки предательски дрогнули. Питерские не сдаются... но, боже, какой же он горячий.

Глава 5. Трэш, угар и нежно-бирюзовые стены

Марина стояла с сантиметровой лентой в руках, стараясь не смотреть на то, как Дракано медленно стаскивает через голову рубашку. В комнате было слишком жарко. Гораздо жарче, чем полагалось по законам физики и даже магии. Казалось, Император решил самовоспламениться от одного её присутствия.

— Вы... вы можете не так интенсивно дышать? — Марина ткнула лентой в его широкую грудь. — Вы мне сбиваете показатели вдоха.

— Я пытаюсь не испепелить этот замок от возмущения, — прохрипел Дракано. Его кожа под её пальцами была как разогретый мрамор. — Женщина, ты понимаешь, что сейчас происходит? Ты стоишь в спальне Императора Межмирья и обматываешь его тесемкой!

— Я занимаюсь моделированием вашего светлого будущего, — отрезала Марина, хотя сердце чечеткой билось о ребра. — Повернитесь спиной. Боже, какая широкая... Грыз! Зови своих специалистов! Нам нужно срочно обдирать эти траурные обои, пока я не впала в когнитивный диссонанс.