Отвергнутая драконом. Кровь, которую искали драконы

Квартира постепенно наполнялась привычной вечерней тишиной, которая всегда приходила незаметно, будто дожидалась момента, когда за окнами окончательно стихнет дневная суета. С улицы еще доносился ровный шум машин, где-то в соседнем дворе смеялись дети, не желавшие расходиться по домам, а на кухне тихо гудел чайник, напоминая о себе лишь тогда, когда в разговоре наступала короткая пауза. Такие вечера Ирис любила больше всего. После бесконечной городской беготни они казались островком спокойствия, где можно было наконец перестать думать о работе, счетах, планах на завтра и бесконечных мелочах, из которых, как ни странно, и складывалась обычная человеческая жизнь.

Она стояла у открытого окна, облокотившись ладонями о широкий подоконник, и наблюдала за тем, как на противоположной стороне улицы медленно загораются окна многоэтажек. В каждом из них шла своя жизнь: кто-то накрывал на стол, кто-то укладывал детей спать, кто-то возвращался домой с работы, устало бросая ключи на тумбочку у двери. Иногда Ирис ловила себя на мысли, что ей нравится придумывать истории совершенно незнакомым людям. Вон тот мужчина с пакетом из супермаркета наверняка снова купил слишком много сладкого, потому что обещал дочери приготовить воскресный торт. Пожилая женщина этажом выше, как обычно, сейчас включит старый телевизор, сделает себе чай и до полуночи будет смотреть детективы. А молодая пара из соседнего подъезда опять станет спорить из-за какой-нибудь ерунды, хотя уже через полчаса непременно помирится.

Наверное, именно такие мелочи и создавали ощущение дома.

— Если ты сейчас снова скажешь, что размышляешь о смысле жизни, я начну переживать, — раздался за спиной насмешливый голос Алекса.

Она даже не обернулась.

— А если скажу, что думаю о том, как странно устроены люди?

— Тогда перестану переживать. Это хотя бы похоже на тебя.

Ирис улыбнулась и только теперь повернулась к брату. Алекс уже успел переодеться в домашнюю одежду и теперь возился возле кухонного шкафа, пытаясь найти упаковку кофе, которую сам же куда-то убрал утром. Смотреть на эти поиски было забавно: каждый раз он уверенно открывал один и тот же шкаф, удивлялся, что там ничего нет, закрывал его и спустя минуту повторял все сначала.

— Второй слева, — не выдержала она.

— Что?

— Шкаф.

— Не может быть.

— Может.

Алекс открыл нужную дверцу, несколько секунд молча смотрел на стоявшую перед ним банку кофе, после чего обреченно покачал головой.

— Когда-нибудь ты начнешь использовать свои сверхспособности во благо человечества.

— Я уже использую. Иначе ты давно умер бы от голода.

Он рассмеялся и поставил чайник на стол.

— Между прочим, сегодня твоя очередь готовить ужин.

— Неправда. Мы договорились, что готовит тот, кто раньше приходит домой.

— Именно поэтому я сегодня задержался.

— Очень благородно с твоей стороны.

Ирис подошла к холодильнику, достала упаковку овощей и, мельком взглянув на часы, машинально отметила, что до девяти остается совсем немного. День пролетел так быстро, что она даже не успела заметить, когда за окном начало темнеть. Казалось, еще совсем недавно солнце ярко освещало улицу, а теперь мягкие сумерки медленно стирали привычные очертания домов, превращая город в бесконечное море огней.

Она уже собиралась закрыть дверцу холодильника, когда лампа под потолком едва заметно мигнула.

Один раз. Потом второй. А затем в квартире неожиданно погас свет.

— Отлично, — недовольно протянул Алекс, автоматически посмотрев в окно. — Только этого не хватало.

Однако соседние дома по-прежнему светились десятками окон, а фонари вдоль улицы продолжали ровно освещать тротуары, словно электричество исчезло только у них.

— Странно... — тихо произнесла Ирис, поставив упаковку на стол.

Она сделала несколько шагов к выключателю, машинально нажала клавишу, прекрасно понимая бессмысленность этого жеста, и уже хотела достать телефон, чтобы включить фонарик, как вдруг почувствовала, что пол под ногами едва заметно дрогнул, будто где-то совсем рядом прошел тяжелый поезд. Старый дом иногда действительно отзывался подобной вибрацией, поэтому сначала она не придала этому никакого значения, однако через мгновение дрожь повторилась, только теперь намного сильнее, заставив жалобно задребезжать стекла в серванте.

Алекс резко поднял голову.

— Ты тоже это почувствовала?

Ирис молча кивнула.

В следующую секунду воздух прямо посреди комнаты пошел кругами, словно невидимая рука коснулась поверхности прозрачной воды, и пространство, которое еще мгновение назад казалось совершенно обычным, начало медленно изгибаться, теряя привычные очертания. Ни вспышек света, ни оглушительного грохота не последовало. Все происходило почти бесшумно, отчего увиденное казалось еще более невозможным: стены будто отодвигались назад, потолок плыл перед глазами, а в самом центре комнаты медленно возникала темная трещина, расширявшаяся с каждой секундой и безжалостно разрывавшая саму ткань окружающего мира.

Темная трещина продолжала расширяться с пугающей медлительностью, словно кто-то невидимый с огромным усилием разрывал ткань привычного мира, и чем шире становился этот разлом, тем отчетливее Ирис понимала, что перед ней происходит нечто невозможное, чему невозможно подобрать хоть сколько-нибудь разумное объяснение. Казалось, сама квартира перестала существовать такой, какой была еще мгновение назад: знакомые стены словно теряли свою прочность, очертания мебели расплывались, а воздух дрожал так сильно, что на него становилось почти больно смотреть.

— Алекс... — едва слышно произнесла она, не отрывая взгляда от темной щели.

Он уже стоял рядом, машинально заслонив ее собой, хотя и сам выглядел ничуть не менее растерянным. За всю жизнь ему доводилось видеть многое: аварии, пожары, землетрясение, случившееся несколько лет назад, но сейчас происходило нечто такое, чего не могло существовать ни в одном из известных человеку законов природы.

Разлом неожиданно вздрогнул. Не расширился. Не вспыхнул. Он словно сделал глубокий вдох.

Из его глубины вырвался ледяной поток воздуха, ударивший по комнате с такой силой, что со стола полетели листы бумаги, кухонные полотенца сорвались с крючков, а дверцы шкафов одновременно распахнулись, глухо ударившись о стены. Лампа под потолком вспыхнула ослепительно ярким светом и тут же лопнула с сухим хлопком, осыпав пол дождем мелких стеклянных осколков.

Ирис инстинктивно закрыла лицо руками. В тот же миг пол под ногами исчез.

Она не успела даже вскрикнуть, потому что ощущение опоры пропало мгновенно, словно кто-то одним движением выдернул из-под нее весь окружающий мир. Перед глазами стремительно завертелись темные и серебристые полосы, смешавшись в сплошной поток света, от которого закружилась голова, а тело стало удивительно легким, будто перестало принадлежать ей.

Где-то совсем рядом она услышала голос Алекса. Он что-то кричал. Пытался дотянуться до нее. Она даже почувствовала, как их пальцы почти соприкоснулись, но в следующую секунду какая-то неведомая сила вновь отбросила их друг от друга, и все вокруг окончательно утонуло в густом серебристом тумане.

Невозможно было понять, сколько прошло времени. Несколько ударов сердца или целая вечность. Мысли путались, тело не слушалось, а вокруг не существовало ничего, кроме бесконечного движения, которое то ускорялось, заставляя внутренности болезненно сжиматься, то неожиданно замедлялось, будто позволяя сделать короткий вдох перед новым рывком.

И вдруг все закончилось. Так же внезапно, как началось.

Ирис больно ударилась коленями о камень и, не удержавшись, упала вперед, выставив руки. Ладони обожгло холодом шероховатых плит, дыхание перехватило, а в ушах еще продолжал стоять гул, не позволяя сразу понять, что происходит вокруг.

Она с трудом приподнялась на локтях, несколько раз глубоко вдохнула и только теперь заметила, что рядом, всего в нескольких шагах от нее, пытается подняться Алекс. Он выглядел таким же ошеломленным, как и она сама, и первое, что сделал, придя в себя, — резко повернулся в ее сторону.

— Ты цела?

Ирис коротко кивнула, хотя сама еще не была в этом уверена. Лишь после этого она подняла голову и впервые по-настоящему посмотрела вокруг.

Квартиры больше не существовало. Не было ни кухни, ни окон, за которыми совсем недавно шумел вечерний город, ни привычных стен, среди которых прошла почти вся ее жизнь. Вместо них вокруг простирался огромный каменный двор, освещенный десятками высоких факелов, пламя которых беспокойно металось под порывами холодного ветра. Со всех сторон поднимались мощные крепостные стены, настолько высокие, что их вершины терялись в темноте, а над ними развевались длинные знамена с незнакомыми гербами, каких Ирис никогда прежде не видела.

Но сильнее всего ее поразили люди. Их были десятки. Высокие мужчины в тяжелых доспехах, вооруженные мечами, копьями и арбалетами, окружали место, где они появились, плотным кольцом, не оставляя ни малейшей возможности для бегства. Кто-то уже спешивался, кто-то стремительно занимал позиции, а остальные не сводили с двух незнакомцев настороженных взглядов, в которых не было ни удивления, ни растерянности. Лишь холодная готовность уничтожить любого, кто окажется опасен.

Наступила короткая, почти неестественная тишина. Она длилась всего несколько мгновений, но именно за это время Ирис успела понять, что все эти люди смотрят только на них. Не друг на друга. Не на странный разлом, который за их спинами уже начал медленно исчезать. Только на нее и Алекса.

Затем кто-то первым выхватил меч.

За ним второй.

Третий.

И уже через несколько секунд холодный звон стали прокатился по всему двору, словно единая команда заставила десятки клинков одновременно покинуть ножны. Мужчина в темном плаще, стоявший впереди остальных, сделал несколько шагов вперед, внимательно всматриваясь в незваных гостей, после чего медленно поднял руку.

Все вокруг замерли.

Ирис почувствовала, как Алекс осторожно коснулся ее локтя, будто без слов предлагая держаться вместе, и сама сделала едва заметный шаг ближе к брату, не понимая, что страшит ее сильнее — невозможность объяснить, кто они такие, или абсолютная уверенность в том, что здесь никто не станет их слушать.

Молчание нарушил резкий, властный голос, эхом разнесшийся между каменными стенами:

— Убить чужаков!

И в тот же миг вооруженные люди одновременно шагнули вперед.

Глава 2. Первая кровь

Стоило прозвучать приказу, как оцепление сомкнулось с пугающей слаженностью, будто десятки людей заранее знали, что именно должны сделать, если однажды в самом центре крепости появятся незнакомцы. Никто не задавал вопросов, никто не требовал объяснений и не пытался выяснить, каким образом двое молодых людей оказались среди каменного двора, куда невозможно было проникнуть ни через одни ворота. Их уже приговорили, а значит, оставалось лишь привести этот приговор в исполнение.

Первый арбалетный болт сорвался с тетивы прежде, чем Ирис успела осознать происходящее.

Она лишь краем глаза заметила короткую темную вспышку, услышала резкий свист рассекаемого воздуха и инстинктивно качнулась в сторону. Болт пролетел так близко, что она почувствовала движение воздуха возле щеки, а уже в следующую секунду где-то рядом звонко ударился о камень, выбив из древней плиты россыпь светлых осколков.

Следом в небо взметнулись новые стрелы.

— Беги! — почти одновременно выкрикнул Алекс, хватая сестру за руку.

Они сорвались с места, не имея ни малейшего представления, куда именно нужно бежать, потому что со всех сторон их окружали высокие стены, вооруженные люди и совершенно незнакомый мир, в котором каждый шаг мог оказаться последним. Под ногами гулко отдавались каменные плиты, дыхание почти сразу сбилось, а позади уже слышался тяжелый топот десятков сапог, сопровождаемый короткими, отрывистыми командами.

— Не упустить!

— Отрезайте справа!

— Живыми не брать!

Ирис никогда не думала, что человеческий страх способен так сильно менять восприятие времени. Мир словно растянулся, позволяя замечать каждую мелочь с болезненной отчетливостью: отблеск факелов на отполированной стали мечей, клочья пыли, поднятые бегущими людьми, тяжелое дыхание Алекса рядом, собственное сердце, стучавшее так громко, будто хотело вырваться из груди.

Они не успели преодолеть и половины двора, когда впереди выросла новая цепь солдат.

Путь оказался отрезан.

Алекс резко остановился, разворачиваясь назад, но позади кольцо уже почти сомкнулось, и теперь стало очевидно, что никакого выхода не осталось.

— Ирис... — тихо произнес он, впервые за все это время по-настоящему испугавшись.

Она крепче сжала его ладонь, хотя прекрасно понимала, что ничем не сможет помочь. Все происходящее было настолько невозможным, настолько далеким от привычной жизни, что сознание продолжало отчаянно искать хоть какое-нибудь разумное объяснение, цепляясь за мысль, что это сон, галлюцинация или чудовищная ошибка.

Но мечи были слишком настоящими.

Как и лица людей, медленно приближавшихся к ним.

Как и холодный ветер, приносивший запах сырого камня, дыма и лошадей.

Человек в темном плаще вновь поднял руку, и солдаты почти одновременно выставили вперед копья, заставляя брата и сестру отступить еще на несколько шагов.

— Закончить, — спокойно приказал он.

Именно в этот миг воздух над двором вспыхнул ослепительным золотым светом.

Он возник не снизу и не сбоку, а высоко над головами, словно само ночное небо внезапно раскололось, выпуская наружу поток сияния, настолько яркого, что люди невольно закрывали глаза руками. От этого света каменные стены вспыхнули золотом, факелы почти потеряли свое пламя, а длинные тени заметались по земле, превращаясь в хаотичный танец.

Почти сразу раздался оглушительный удар.

Не похожий ни на раскат грома, ни на взрыв.

Будто столкнулись две огромные невидимые силы.

Мощная волна воздуха прокатилась по двору, сбивая людей с ног, гася часть факелов и заставляя лошадей испуганно вставать на дыбы. Несколько солдат отлетели к стенам, кто-то выронил оружие, кто-то, не удержавшись, рухнул на колени, закрывая лицо от нестерпимого сияния.

Когда ослепительный свет начал понемногу меркнуть, Ирис увидела человека.

Он стоял между ними и вооруженными людьми так спокойно, словно оказался здесь задолго до начала схватки. Высокий, широкоплечий, закутанный в темный дорожный плащ, скрывавший большую часть доспехов, он держал в руке длинный меч, лезвие которого было окутано тем самым золотым сиянием, что несколькими мгновениями раньше разорвало ночную темноту.

Лица незнакомца Ирис почти не различала, однако ей хватило одного взгляда на замерших солдат, чтобы понять: боятся они вовсе не ее с Алексом.

Они боятся именно этого человека.

И впервые с того момента, как чужой мир затянул их в свою безжалостную реальность, она почувствовала, что надежда еще не умерла.

Незнакомец не стал отвечать ни на вопрос Ирис, ни на удивленные взгляды солдат, потому что время для слов безвозвратно ушло в ту самую минуту, когда над крепостью прозвучал приказ убить чужаков. Он лишь медленно поднял меч, лезвие которого по-прежнему было окутано золотистым сиянием, и сделал несколько шагов навстречу приближающимся воинам. Казалось невероятным, что один человек способен остановить целый отряд, однако произошло именно это. Те, кто еще мгновение назад уверенно наступал, неожиданно замедлили шаг, а затем и вовсе остановились, переглядываясь между собой с плохо скрываемой тревогой. Ирис не понимала причины этой внезапной нерешительности, но достаточно было посмотреть на лица вооруженных людей, чтобы почувствовать: страх испытывают не они с Алексом, а те, кто собирался их казнить.

— Турен... — почти с ненавистью произнес человек в темном плаще, командовавший стражей. — Не думал, что ты осмелишься прийти сюда лично.

Незнакомец никак не отреагировал на эти слова. Он смотрел только вперед, словно видел перед собой не отдельного противника, а всю опасность целиком, и лишь негромко произнес:

— Отойдите. Эти двое не имеют отношения к нашей войне.

В ответ раздался короткий, сухой смешок.

— Тем хуже для них.

Следующее мгновение поглотил бой.

Ирис никогда прежде не видела человека, который двигался бы с подобной скоростью. Казалось, он вовсе не сражается, а каким-то непостижимым образом заранее знает, откуда последует следующий удар. Меч в его руке описывал широкие сверкающие дуги, золотой свет вспыхивал при каждом столкновении стали, а люди один за другим отлетали назад, не успевая даже приблизиться настолько, чтобы достать его клинком. В происходящем не было ничего общего с теми поединками, которые показывали в кино или исторических реконструкциях. Это была настоящая битва, жестокая, стремительная и беспощадная, где цена малейшей ошибки измерялась человеческой жизнью.

— За мной! — бросил он через плечо, не оборачиваясь.

Ирис не стала задавать вопросов. Сейчас она уже не думала, кто этот человек и почему рискует собой ради совершенно незнакомых людей. Единственным желанием было выбраться отсюда живыми, пока кольцо солдат окончательно не сомкнулось.

Они бежали следом за ним по узкому проходу между каменными зданиями, а позади все громче раздавались крики преследователей, звон оружия и тревожные сигналы рогов, эхом отражавшиеся от высоких крепостных стен. Несколько раз Ирис казалось, что спасение уже совсем рядом. Впереди действительно показалась широкая арка, за которой начиналась дорога, уходившая за пределы внутренней крепости, однако стоило им приблизиться, как из темноты навстречу выехал новый отряд всадников.

Лошади, закованные в тяжелую броню, перегородили проход, а за их спинами быстро строились лучники.

Незнакомец резко остановился.

Ирис увидела, как его взгляд скользнул по всадникам, затем по крышам домов, где уже занимали позиции стрелки, потом по дороге, откуда с каждой секундой прибывали новые воины, и впервые заметила в его лице не решимость, а напряженное отчаяние человека, который за одно мгновение просчитывает десятки вариантов и понимает, что ни один из них уже не приведет к благополучному исходу.

Где-то совсем рядом вновь задрожал воздух.

Тонкие серебристые нити, похожие на те, что совсем недавно разорвали московскую квартиру, начали медленно переплетаться между собой, образуя нестабильную светящуюся воронку. Она была гораздо меньше предыдущей, постоянно меняла форму и то расширялась, то сжималась, словно могла исчезнуть в любой момент.

Турен бросил на нее всего один взгляд.

Этого оказалось достаточно, чтобы принять решение.

Он стремительно развернулся к Алексу и Ирис, и девушка впервые увидела его лицо так близко. Оно показалось ей странно знакомым, хотя она готова была поклясться, что никогда прежде не встречала этого человека. В его глазах не было страха за собственную жизнь, но была такая глубокая боль, что она невольно замерла, не понимая, отчего совершенно незнакомый мужчина смотрит на нее так, будто расставание с ней причиняет ему почти физическое страдание.

— Простите меня... — едва слышно произнес он.

Она не успела спросить, за что именно он просит прощения.

Одна за другой в воздух взмыли десятки стрел.

Турен вскинул свободную руку, и золотое сияние мгновенно развернулось над ними огромным полупрозрачным куполом. Стрелы с оглушительным треском ударились в невидимую преграду, осыпаясь вниз дождем сломанных древков, однако сразу вслед за ними в защиту ударили новые залпы. По золотистой поверхности одна за другой побежали темные трещины, становившиеся все шире с каждым мгновением.

Он понимал, что удерживать защиту долго не сможет.

Не отпуская меча, Турен сделал шаг к Алексу и неожиданно положил ладонь ему на плечо. Золотой свет вспыхнул так ярко, что Ирис невольно зажмурилась, а когда открыла глаза, брат уже стоял возле самой серебристой воронки, которая начала стремительно затягивать его внутрь.

— Нет! — вскрикнула она, бросаясь вперед.

Алекс тоже рванулся к сестре, успев крепко схватить ее за руку, и на короткое мгновение ей показалось, что сейчас они сумеют удержаться друг за друга, несмотря ни на что. Их пальцы сжались так сильно, что стало больно, однако именно в этот миг защитный купол над головами окончательно лопнул.

Оглушительный удар магии прокатился по площади.

Волна чужой силы буквально рассекла пространство между братом и сестрой.

Пальцы медленно разжались.

Алекс исчез внутри серебристого разлома.

Турен уже бросился к Ирис, но с противоположной стороны в пролом ворвались всадники, окончательно отрезав его от девушки.

И тогда она впервые по-настоящему поняла, что осталась одна среди мира, который желает ей смерти.

Глава 3. Незнакомка

Рассвет только начинал окрашивать восточный край неба бледным серебром, когда по дороге, тянувшейся вдоль северной границы владений Рионов, медленно двигался небольшой конный отряд. После ночной прохлады над влажными лугами еще стелился густой туман, скрывавший низины и небольшие овраги, а высокие сосны, темными стенами поднимавшиеся по обе стороны дороги, казались молчаливыми стражами этих земель, знавшими каждую тропу и каждого путника, которому выпадало пересечь их пределы.

Во главе отряда ехал молодой мужчина, чье присутствие не требовало ни громких приказов, ни дорогих украшений, ни демонстрации силы для того, чтобы окружающие безошибочно понимали, кто здесь главный. Люди расступались перед ним совершенно естественно, словно так было всегда, а воины, сопровождавшие его, не следили за каждым движением своего командира лишь потому, что давно привыкли: любое принятое им решение окажется верным. Он редко повышал голос, никогда не отдавал приказов в приступе гнева и не требовал уважения, прекрасно понимая, что подобные вещи невозможно получить силой. Именно поэтому его слово ценилось куда выше любого крика.

Джексон Рион возглавил Дом всего три года назад. Слишком рано. Слишком неожиданно.

После смерти отца многие были уверены, что молодой наследник не сумеет удержать власть, что опытные вассалы рано или поздно начнут диктовать ему собственную волю, а соседи непременно воспользуются слабостью нового главы древнего рода. Однако время довольно быстро расставило все по своим местам. Те, кто ожидал увидеть неопытного юношу, обнаружили человека, который умел не только владеть мечом, но и слушать, замечать, принимать решения, за которые впоследствии никогда не приходилось краснеть перед собственными людьми.

Его боялись не потому, что он был жесток.

Напротив.

Во всех соседних владениях хорошо знали: если Джексон дал слово, он его сдержит; если пообещал защиту — не оставит своих людей даже ценой собственной жизни; если объявил войну — значит, все возможности договориться были исчерпаны. Именно эта спокойная надежность заставляла уважать его гораздо сильнее, чем вспыльчивость многих прославленных военачальников.

— Милорд, — поравнялся с ним седоволосый капитан, — восточная застава передала, что ночь прошла спокойно. Ни одной попытки пересечь границу.

Джексон едва заметно кивнул, не сводя взгляда с дороги.

— Значит, спокойно было только у нас.

Капитан удивленно посмотрел на него.

— Почему вы так решили?

Молодой глава Дома медленно поднял голову. Ветер, дувший навстречу, приносил запах дыма, влажной земли и чего-то еще, почти неуловимого, отчего внутри появлялось смутное чувство тревоги.

— Потому что птицы молчат.

Старый воин невольно прислушался. Только теперь он заметил, что лес действительно казался необычно тихим. Ни одной утренней переклички, ни шелеста вспорхнувшей стаи, ни привычного стрекота мелких лесных птиц.

— Возможно, рядом хищник.

— Возможно.

Однако выражение лица Джексона не изменилось.

Он уже собирался тронуть коня дальше, когда где-то далеко, за полосой густого леса, раздался приглушенный человеческий крик.

Настолько слабый, что большинство всадников даже не повернули головы.

Зато Джексон услышал.

И сразу натянул поводья.

Несколько мгновений он молчал, вслушиваясь в ветер, будто надеялся уловить еще хоть один звук, однако лес вновь погрузился в прежнюю тишину.

— Вам показалось? — осторожно спросил капитан.

Вместо ответа Джексон развернул коня.

— Проверим.

Никто не стал спорить.

Отряд свернул с дороги и почти сразу оказался среди старых сосен, где между покрытыми мхом валунами вилась едва заметная тропа, известная лишь местным егерям. Ветки хлестали по плечам всадников, копыта глухо стучали по влажной земле, а воздух становился все тяжелее, словно сам лес пытался предупредить их о приближающейся беде.