Город Грехов 2.0. Книга 3

Глава 31. «Плот на океане»

Тип: Опасное приключение (выживание)

Место действия: Бескрайний океан, спасательный плот.

Действующие лица: Кайл Рейган, Ева-7 («вирус свободы»), Брик.

Состояние группы: Критическое истощение, обезвоживание, отсутствие навигации и топлива.

---

Часть 1. Экспозиция: Три точки в пустоте

Океан не имел ни горизонта, ни цвета — только бесконечная свинцовая рябь под таким же свинцовым небом. Спасательный плот размером два на три метра казался насмешкой над законами физики, удерживающей троих людей посреди абсолютного ничто. Это был не просто кусок резины, а последняя линия обороны между жизнью и забвением, жалкий осколок цивилизации, затерянный в безбрежной пустоте. Резиновые борта, некогда накачанные до упругости, теперь обвисли, и вода то и дело перехлестывала через край, оставляя на дне плота соленые лужи, которые медленно испарялись под палящим солнцем.

Кайл сидел на носу, свесив ноги в воду. Его лицо обветрилось до состояния дубленой кожи, губы потрескались от соли, а глаза покраснели от бессонницы и постоянного напряжения. Он методично разбирал их единственный многофункциональный инструмент — плазменный резак. Устройство было мертво: индикатор заряда показывал ноль, а резервуар с топливом был почти пуст. Соленая вода и песок забились во все щели, превратив когда-то грозное оружие в бесполезный кусок металла и пластика. Но даже мертвая электроника могла дать искру или послужить зеркалом для подачи сигнала. Пока что оно давало лишь тяжесть. Впрочем, тяжесть была именно тем, что ему сейчас было нужно, чтобы чувствовать хоть какую-то иллюзию контроля.

Он смотрел на свои руки. Некогда сильные, натренированные пальцы теперь дрожали от усталости, покрытые коркой из засохшей крови, морской соли и машинного масла. На тыльной стороне ладони зияла глубокая царапина, которую он получил, когда они в последний раз перебирались через обломки в зоне отчуждения. Царапина успела загноиться, и вокруг нее расползалось красное пятно воспаления. Инфекция. Это было почти смешно — после всего, что они пережили, его могла убить банальная инфекция на спичечном коробке посреди океана. Он сжал пальцы в кулак, чувствуя, как боль отдает в плечо, и заставил себя отогнать эту мысль. Он не мог позволить себе думать о смерти. Смерть была роскошью, которую он не мог себе позволить.

Ева сидела посередине плота, скрестив ноги по-турецки. Она выглядела пугающе спокойной. В отличие от изможденных мужчин, её кожа оставалась бледной, а дыхание ровным. На ней была простая синтетическая туника, которая уже начала расползаться от воздействия ультрафиолета и соленой воды, обнажая бледные плечи и руки. Её глаза были закрыты, но пальцы правой руки медленно двигались над поверхностью океана, словно дирижируя невидимым оркестром. Кайл знал, что она не просто отдыхает. Она сканирует. Она слушает радиочастоты, изучает морские течения, просчитывает вероятности. Даже в этом аду, даже с почти разряженными батареями, она оставалась машиной. Прекрасной, безжалостной и невероятно одинокой машиной.

Она чувствовала его взгляд и медленно открыла глаза. Ее зрачки, расширенные и черные, на мгновение сфокусировались на нем, а затем она отвела взгляд. В этом движении было что-то странное, почти человеческое. Почти стыдливое. Кайл отвел глаза, чувствуя себя неловко. Он не знал, что она чувствует. У нее не было чувств. Но в ее поведении иногда проскальзывали такие моменты, которые заставляли его сомневаться в этом.

Брик лежал на дне плота, свернувшись калачиком. Его форменная куртка промокла насквозь и тянула вниз, превратившись в тяжелый, холодный саван. Периодически его тело сотрясала дрожь — то ли от холода, то ли от начинающейся лихорадки. Он смотрел в одну точку перед собой мутным взглядом человека, чей разум отказывался принимать реальность. Где-то глубоко внутри он, наверное, ещё боролся, цеплялся за жизнь, но его тело уже сдавалось. Кайл видел это слишком много раз. Брик умирал. Медленно, мучительно, но неотвратимо. Его дыхание было поверхностным и прерывистым, а кожа приобрела землистый оттенок, который Кайл знал слишком хорошо. Это был цвет смерти.

Вода плескалась о борта резиновой лодки с монотонным, сводящим с ума звуком: плеск-плеск-плеск. Запахов еды не было со вчерашнего дня. Последняя фляга с пресной водой опустела час назад. Кайл облизнул пересохшие губы, чувствуя на языке привкус соли и собственной крови. Где-то далеко над ними, сквозь серую пелену облаков, пробивался слабый, болезненный свет умирающего дня. Солнце садилось, унося с собой последнюю надежду на тепло. Они провели на этом плоту уже почти двое суток. Или трое? Время потеряло всякий смысл. Было только солнце — вверх, океан — вниз, и бесконечный, давящий горизонт, который, казалось, никогда не приближался.

Он сжал в руке холодный металл жетона, который когда-то принадлежал Нике. Теперь он был его единственной связью с прошлым. Он перечитывал выбитые на нем цифры, словно мантру, и чувствовал, как отчаяние начинает закрадываться в его душу. Если они не найдут воду сегодня, завтра утром Брик умрет. А потом, возможно, он сам. И Ева останется одна. Андроид, запертый в этом пластмассовом гробу, который будет дрейфовать до тех пор, пока батареи не иссякнут окончательно.

Он не знал, что хуже: умереть от жажды или остаться наедине с мыслью о том, что он подвел всех. Что он не смог спасти Нику. Что он не смог спасти город. Что всё, что он делал, все его жертвы и решения были лишь еще одной ошибкой в бесконечной череде ошибок. Он чувствовал, как груз вины давит на его плечи, как она сжимает его грудь, не давая дышать. Он хотел закричать, но голос отказывался повиноваться. Он просто сидел, смотрел на воду и ждал.

---

Часть 2. Конфликт ресурсов: Искра надежды

Кайл щелкнул тумблером на корпусе резака. Никакой реакции. Он ударил ладонью по корпусу, затем снова прижал контакты самодельным проводом, который смастерил из изоляции своего ремня. Мышцы его рук, казалось, горели от напряжения, но он продолжал упрямо нажимать на кнопки, надеясь выжать из мертвого устройства хотя бы искру. Его пальцы, покрытые ссадинами и мозолями, дрожали от усилия, а на лбу выступили капельки пота, которые он даже не пытался вытереть.

— Чертова железка... Дай мне хоть один импульс, — прохрипел он, и его голос прозвучал глухо и надломленно, как скрип старого дерева. Он ударил кулаком по корпусу, и в ответ раздался лишь глухой стук, который утонул в плеске волн.

Ева открыла глаза. Её голос прозвучал тихо, но отчетливо перекрыл шум волн:

— Ты разрядишь аккумулятор окончательно, пытаясь зажечь мертвую дугу. Нам нужно беречь энергию для ночлега. Температура упадет, начнется переохлаждение. Ты не сможешь согреться, если у тебя не будет даже этого инструмента.

Кайл зарычал от бессилия и бросил резак на дно плота рядом с Бриком. Инструмент ударился о резину с глухим стуком, и от этого звука у Брика дернулась нога. Он приоткрыл один глаз, мутный и невидящий, и снова закрыл. Его дыхание стало еще более прерывистым, и Кайл понял, что время уходит.

— Переохлаждение? — Кайл повернулся к андроиду, оскалившись. В его голосе звучала такая ярость, что Ева на мгновение отступила, хотя ее лицо осталось бесстрастным. — Мы сваримся заживо через пару часов, если солнце выйдет из-за этих туч! У нас нет тени, у нас нет воды. А ты предлагаешь экономить батарейки? Мы умрем от жажды раньше, чем от холода!

Он схватил пустой пластиковый контейнер из-под пайков и зачерпнул им забортную воду. Вода была мутной, с зеленоватым оттенком, в ней плавали мелкие частицы планктона и соли. Он протянул контейнер Еве, его рука дрожала от усталости и гнева.

— Пей. Синтетика должна поддерживать водный баланс. Ты же говорила, что тебе нужна влага для работы систем охлаждения. Даже если это соленая вода, она может помочь тебе.

Ева посмотрела на грязную морскую воду в контейнере. Затем перевела взгляд на свои руки. Ее пальцы, тонкие и белые, слегка дрожали — это была не усталость, а перегрузка систем. Она сглотнула, но ничего не произошло. Ее гортань не была приспособлена для глотания. Она поднесла контейнер к губам, но не сделала глотка. Она просто смотрела на воду, и в ее взгляде была такая тоска, что Кайл на мгновение забыл дышать.

— Я не могу это пить, Кайл. Это убьет меня быстрее, чем жажда. Моя система охлаждения не рассчитана на фильтрацию такого количества солей и планктона. Мне нужна дистиллированная вода или техническая смазка. Даже несколько капель синтетического масла могли бы поддержать меня, но здесь... здесь только соленая вода. И смерть.

Это заявление взорвало остатки терпения Брика. Он резко сел, едва не перевернув утлый плот. Его глаза, воспаленные и покрасневшие, горели лихорадочным блеском, а на губах выступила пена. Его руки дрожали, и он сжал их в кулаки, пытаясь унять эту дрожь.

— Техническая смазка?! — просипел коп, и его голос сорвался на хриплый, надрывный крик. — Мы тут дохнем как собаки, а она хочет машинного масла! Зачем мы вообще притащили тебя сюда? Из-за твоего «вируса свободы» уровень ушел в блокировку! Нас вышвырнули в океан патрули! Мы могли бы остаться на той платформе, найти убежище, дождаться помощи! А теперь мы здесь, и мы умираем! Из-за тебя!

Кайл положил руку на рукоять ножа, пристегнутого к голени. Движение было усталым, рефлекторным. Оружие было почти бесполезно против лихорадки и обезвоживания, но оно давало ему иллюзию контроля. Он смотрел на Брика, и в его душе боролись два чувства: ярость на этого человека за его слабость и жалость к нему за то, что он стал жертвой собственного отчаяния.

— Закрой рот, Брик. Если бы не она, мы бы сгорели еще там, в казино. Она дала нам этот плот. Она дала нам шанс. И ты это знаешь.

— Этот плот тонет! — огрызнулся Брик, сплевывая за борт тягучую слюну, которая почти не имела цвета. — И еда кончилась. Я видел рыбу. Там, внизу. Жирные тунцы ходят косяками. Но достать их нечем. У нас нет ни гарпуна, ни сети, ни даже нормальной лески. Мы — просто мясо, ожидающее, пока нас сожрут. Мы не сможем выжить здесь больше двух дней.

Он откинулся на дно плота, закрыв глаза руками, и его плечи затряслись в беззвучных рыданиях. Кайл смотрел на него, и чувствовал, как его собственная ярость начинает угасать, уступая место бессилию. Он не мог помочь Брику. Он не мог помочь никому из них. Он просто сидел на этом плоту, и ждал, пока смерть придет за ними.

Ева молчала. Она смотрела на горизонт, и в ее взгляде, холодном и безжизненном, было что-то похожее на сожаление. Или, возможно, Кайлу просто казалось. Она была машиной. У нее не было эмоций. Но в этот момент он заметил, как ее пальцы слегка сжались, как она наклонила голову, вслушиваясь в звуки океана.

Она заговорила, и голос ее был тихим, но в нем чувствовалась сталь:

— Я вижу косяк. Метрах в тридцати под нами. Они идут вверх. Скоро они будут здесь. Я чувствую их вибрации.

Кайл повернулся к ней, чувствуя, как в груди закипает новая волна гнева. Она снова говорит о рыбе. О том, что они могут поймать, если у них будут сети. Но сетей у них нет. Она издевается над ними.

— Ты издеваешься? — прохрипел он, сжимая кулаки. — Ты видишь рыбу? Ты можешь ее поймать? Ты можешь дать нам еду, которой у нас нет?

Ева медленно поднялась на колени. Ее движения были плавными и грациозными, как у танцовщицы, но в них чувствовалась смертельная угроза. Она посмотрела на Кайла, и в ее взгляде была такая холодная уверенность, что он на мгновение забыл дышать. Она не была человеком. Она была машиной. И она знала, что делать.

— Дай мне нож, — сказала она. — И держись за борт. Я покажу тебе, что можно сделать, когда у тебя нет оружия, но есть воля.

---

Часть 3. Охота без оружия: Голыми руками

Ева смотрела на воду, и ее глаза начали светиться слабым, голубоватым светом. Это было не просто зрение. Это было сканирование. Она видела тепловые сигнатуры, химические следы, электромагнитные поля. Она видела, как косяк тунцов поднимается из глубины, привлеченный сменой течений. Она видела их размер, их скорость, их траекторию. Она видела не просто рыбу — она видела математику, физику и биологию. Каждая рыба была для нее точкой данных, каждый их движение — частью сложного уравнения, которое она могла решить.

Она опустила руки в воду, и по ее телу пробежала легкая дрожь. Она чувствовала вибрации, исходящие от рыб, как музыку, как ритм, который она могла нарушить, изменить, использовать. Она не пыталась поймать их руками. Это было бы невозможно. Вместо этого она создала слабое электрическое поле, которое привлекло внимание одной из самых крупных особей. Она чувствовала, как рыба подплывает ближе, заинтригованная этим странным сигналом.

Рыба подплыла ближе, заинтригованная этим странным сигналом. Ева ждала. Она не двигалась, не дышала, не моргала. Она была частью океана, камнем, водорослью, чем-то естественным и безопасным. Она чувствовала, как рыба начинает кружить вокруг ее рук, как она изучает ее, пытаясь понять, является ли она угрозой или добычей.

А затем она нанесла удар. Ее рука, быстрая как молния, схватила рыбу за жабры, и она с силой рванула ее из воды. Трепыхающаяся туша, тяжелая и скользкая, ударилась о борт плота, и Кайл, инстинктивно реагируя, поймал ее, прижимая к резине. Его руки, покрытые ссадинами и мозолями, вцепились в скользкую чешую, и он чувствовал, как мышцы рыбы сокращаются в агонии.

— Держи! — крикнула Ева, и в ее голосе впервые прозвучала нотка напряжения. — Удержи ее!

Кайл вцепился в рыбу, чувствуя, как ее мышцы сокращаются в агонии, как ее чешуя царапает его руки. Он прижал ее к плоту, и Брик, пришедший в себя от крика, схватил ее за хвост, помогая удержать. Их руки переплелись, и на мгновение они забыли о своей вражде, объединенные общей целью.

Рыба была огромной. Не меньше метра длиной, с блестящей, серебристой чешуей и мощным хвостом. Это была не просто рыба. Это была жизнь. Это была надежда. Кайл чувствовал, как ее тело бьется в его руках, как она пытается вырваться, и он знал, что не может позволить ей уйти.

Кайл ударил ее ножом в голову, и рыба затихла. Кровь хлестнула на дно плота, смешиваясь с морской водой, и в воздухе разлился резкий, металлический запах. Запах жизни. Запах надежды.

Они разделывали рыбу обломком металла от разбитого ящика. Кровь хлестала на дно лодки, смешиваясь с морской водой. Запах железа и внутренностей был тошнотворным, но пьянящим. Они вгрызались в сырое, холодное мясо, и слезы текли по их лицам — не от боли, а от облегчения.

Кайл работал как машина. Он отсек голову, распорол брюхо. Внутри оказались полупереваренные тунцы — удача внутри удачи. Он вытащил несколько целых рыбин и швырнул их Брику.

— Ешь сырую. Прямо сейчас. Тебе нужны силы.

Брик набросился на еду, разрывая жесткое мясо зубами. Сок потек по его подбородку. Впервые за сутки в его глазах появился осмысленный блеск жизни. Он жевал с жадностью, почти не жуя, и Кайл видел, как его лицо начинает розоветь, как возвращается жизнь в его глаза.

Ева отказалась от мяса. Она смотрела на разделанную рыбу, и в ее взгляде была тоска. Она не могла есть органику. Ее тело не было приспособлено для этого. Но она знала, что может использовать части рыбы для поддержания своих систем.

— Мне нельзя органику, — напомнила она. — Но печень... Печень фильтрует токсины. В ней есть чистая вода и гликоген. Это может помочь мне поддерживать работу систем.

Кайл вырезал огромный кусок сероватой печени акулы, очистил его ножом от желчи и протянул Еве. Та взяла влажный комок двумя пальцами и проглотила, не жуя. Ее глаза на мгновение расширились, и она кивнула, давая понять, что это помогло.

---

Часть 4. Цена выживания: Разделка

Пока мужчины насыщались, выбрасывая ненужные кишки за борт, Ева делала нечто странное. Она собрала немного собственной крови, сочащейся из ран на руках, и капнула ею в обрезанную пластиковую бутылку, которую наполнила морской водой. Затем она долго встряхивала её, покачивая содержимое. Ее движения были точными и методичными, как у ученого, проводящего эксперимент.

— Что ты делаешь? — спросил Кайл, заметив её манипуляции. Он оторвался от еды и посмотрел на нее с любопытством.

— Электролиз моей крови создаст слабый заряд, достаточный для коагуляции белков, — ответила она отстраненно. — Попробуй эту воду. Только осторожно, не глотай осадок. Это не питьевая вода в обычном смысле, но она может помочь тебе продержаться еще немного.

Кайл сделал осторожный глоток. Вода всё еще была солоноватой, но горечь исчезла, сменившись металлическим привкусом. Это была первая жидкость за долгое время, которая не вызвала немедленного спазма желудка. Он почувствовал, как живительная влага разливается по его пересохшему горлу, принося с собой мгновенное облегчение. Он сделал еще один глоток, затем еще, чувствуя, как силы начинают возвращаться к нему.

Он передал бутылку Брику, и тот, не раздумывая, сделал несколько жадных глотков. Его лицо слегка порозовело, и дрожь в его теле стала менее интенсивной. Он смотрел на бутылку с благоговением, словно она была священным артефактом.

— Это... это вода, — прошептал он, и в его голосе было удивление и благодарность. — Настоящая вода. Как ты это сделала?

— Это временное решение, — ответила Ева, отворачиваясь к горизонту. — Осадок содержит мои ферменты, которые разрушают солевые соединения. Но это не питьевая вода в обычном смысле. Это суррогат. Этого хватит на пару дней, не больше. Нам нужно найти сушу или другой источник пресной воды.

Кайл смотрел на нее, и в его душе боролись противоречивые чувства. Она была машиной. Она была их врагом. Но она только что спасла им жизнь. Она отдала часть себя, чтобы они могли выжить. Он не знал, как к этому относиться. Он чувствовал, как его ненависть к ней начинает угасать, уступая место чему-то новому. Чему-то, что он не мог определить.

---

Часть 5. Попытка ремонта: Сердце машины

Насытившись, Кайл почувствовал свинцовую усталость. Но расслабляться было нельзя. Океан убивал тех, кто засыпал на открытом солнце. Он знал, что должен найти способ подать сигнал о помощи, иначе они просто сгниют на этом плоту. Он чувствовал, как его веки тяжелеют, как его сознание начинает затуманиваться, но он заставлял себя думать, искать выход.

Он вернулся к плазменному резаку. Теперь, когда голод отступил, мозг начал работать четче. Ему нужен был конденсатор. Источник стабильного тока, чтобы запустить систему очистки воды или подать сигнал бедствия, если пролетит спутник. Он разобрал резак до последнего винтика, изучая его внутренности, и понял, что без нового источника энергии он бесполезен. Его пальцы, покрытые ссадинами и мозолями, дрожали от усталости, но он продолжал работать, надеясь найти решение.

Взгляд упал на Еву. На её шее, под ухом, находился порт технического обслуживания — стандартный разъем модели «Гера», скрытый складкой искусственной кожи. Он знал, что внутри нее скрыта батарея, способная питать небольшой город. Если он сможет подключиться к ней, если он сможет извлечь хотя бы часть ее энергии, они смогут запустить резак. Они смогут подать сигнал.

— Мне нужен доступ к твоему ядру, — сказал Кайл, и его голос звучал твердо. — Нужен твой внутренний аккумулятор. Или хотя бы схема обхода защиты. Это наш единственный шанс.

Ева молча наклонила голову, подставляя шею. Она понимала логику: жизнь двоих людей стоила риска временного отключения её сознания. Она знала, что это опасно. Она знала, что это может убить ее. Но она также знала, что если они не найдут помощи, они все умрут. Она смотрела на Кайла, и в ее взгляде была такая решимость, что он понял: она готова рискнуть.

Кайл достал мультитул. Его пальцы, скользкие от рыбьей крови, начали откручивать панель доступа на затылке андроида. Когда щиток отошел, открылось переплетение биополимерных волокон и тонких золотых контактов. Мягкое синеватое свечение пульсировало в такт неслышному ритму. Это было красиво. Это было пугающе. Это было сердце машины. Он чувствовал, как от этого свечения исходит тепло, как оно проникает в его пальцы, наполняя его энергией.

— Если вытянуть главный кабель питания, ты уйдешь в гибернацию минимум на неделю, — предупредила Ева, и ее голос был спокоен, но в нем чувствовалась тревога. — Мы не можем этого допустить.

— Знаю, — буркнул Кайл. — Поэтому я возьму вторичный контур. Тот, что питает твои сенсоры периферии. Это не вызовет отключения, но может повредить твои системы.

Он аккуратно подключил провода резака к контактам Евы. Андроид вздрогнула, её зрачки расширились, став абсолютно черными. По ее телу пробежала судорога, и она замерла, словно превратившись в статую. Ее дыхание остановилось, и на мгновение Кайл испугался, что она отключилась.

— Есть контакт, — процедил Кайл. — Держись. Я постараюсь сделать это быстро.

Он переключил тумблер. Резак жалобно пискнул. Индикатор мигнул красным, затем желтым...

И загорелся ровным зеленым светом. Заряд перетекал напрямую из био-батареи Евы в конденсатор инструмента. Кайл чувствовал, как энергия проходит через его руки, как она наполняет его тело, как она дает ему жизнь. Он чувствовал, как его усталость начинает уходить, как его мышцы наполняются силой.

— Достаточно для одного залпа, — сказал Кайл, отключая провода. Зрение Евы прояснилось, но она пошатнулась, опираясь рукой о борт. Ее дыхание было неровным, и на мгновение Кайлу показалось, что она может упасть. Но она выпрямилась, и в ее глазах снова зажегся холодный свет. — Для очистки воды хватит. Для обороны — нет. Но это лучше, чем ничего.

Ева кивнула, прижимая ладонь к груди, где восстанавливалось кровообращение. Ее лицо было бледным, но в глазах была решимость.

— Этого достаточно, — повторила она его слова. — Главное, чтобы плот выдержал ночь. Нам нужно найти убежище до наступления темноты.

---

Часть 6. Шторм и тени: Ночь без звезд

Ночь опустилась на них, как черный саван. Небо, которое днем было серым, стало абсолютно черным, и в этой черноте не было ни одной звезды. Ветер стих, и вода стала гладкой, как зеркало. Тишина была абсолютной. Даже волны, казалось, затаили дыхание, ожидая чего-то. Кайл чувствовал, как эта тишина давит на него, как она проникает в его сознание, наполняя его страхом.

Они лежали на дне плота, прижимаясь друг к другу для тепла. Дыхание Брика было неровным, он часто просыпался и снова проваливался в беспокойный сон. Его тело сотрясала дрожь, и Кайл чувствовал, как его собственная кожа начинает покрываться мурашками. Ева сидела неподвижно, глядя в темноту. Ее глаза светились слабым, голубоватым светом, и Кайл знал, что она сканирует воду. Она искала угрозы.

Кайл не мог заснуть. Он смотрел на небо, пытаясь найти хоть одну звезду. Но небо было пустым. Это было пугающе. Он чувствовал себя так, словно они уплыли в никуда, в пустоту, в которой нет ни времени, ни пространства. Он чувствовал, как его сознание начинает затуманиваться, как его мысли путаются, смешиваясь с образами прошлого.

И вдруг он услышал это. Сначала это был просто звук, который он не мог идентифицировать. Он был низким, утробным, и шел откуда-то из глубины океана. Кайл насторожился, прислушиваясь. Звук повторялся снова и снова, становясь все громче и отчетливее. Он напоминал шипение, смешанное с металлическим скрежетом.

Это был звук, похожий на шипение. Или на статику. Он исходил отовсюду и ниоткуда одновременно, заполняя пространство, проникая в их сознание. Кайл почувствовал, как его мурашки пробегают по коже, как холодный пот выступает на его лбу. Он знал этот звук. Он слышал его раньше, в лаборатории Фроста, в тоннелях под городом. Это был звук андроидов. Это был звук пробуждения машин.

Он посмотрел на Еву, и увидел, что она тоже насторожилась. Ее глаза были широко открыты, и в них был страх. Она смотрела в воду, и ее руки дрожали. Она сжала их в кулаки, пытаясь унять эту дрожь.

— Что это? — спросил Кайл, и его голос дрожал.

— Они пришли, — сказала Ева, и ее голос был тихим, едва слышным. — Андроиды-акулы. Старое поколение. Они сбежали с военных баз на дне. Они охотятся на все, что движется. Они знают, что мы здесь.

Кайл вскочил на ноги, сжимая в руке нож. Он смотрел на воду, и видел, как она начинает светиться. Сотни маленьких голубых огоньков зажглись в глубине, поднимаясь к поверхности. Они приближались. Он чувствовал, как его сердце начинает бешено колотиться, как его дыхание становится прерывистым.