- -
- 100%
- +
Девушка вспомнила ещё кое-что необычное. За мгновение до того как всё закончилось, руна на шлеме вер-волка, до того момента горевшая зеленым огнем, погасла.
Обсудить бы эти странности с робототехником Айзеком Акимовым. Только черта с два, для этого нужно рассказать ему всё как есть.
Оника морщилась, когда в голову лезли неудачные формулировки, представляла, как отчёт зачитывают перед всем полицейским управлением. Девушка схватилась за голову, взъерошив рыжие волосы. "Твою ж…" Встала, прошлась по комнате. Потом подошла к ноутбуку и стёрла последнюю фразу. "В топку всё…" Нет, она не могла написать в отчёте, как все было на самом деле. Просто не могла.
Как всегда в трудные минуты, Оника взяла в руку висевший на шее амулет с двумя иероглифами, с одной стороны "Сила", с другой "Справедливость". Стороны одной медали, к которым она обращалась в сложных ситуациях.
Это был амулет её отца. Он много лет назад работал в восемьдесят восьмом полицейском участке Города Мира. Отец Оники погиб, когда ей было пять лет. Мать всегда грустила, вспоминая, каким хорошим человеком был её муж, и больше замуж не выходила.
Об отце Оника всегда слышала от матери исключительно в превосходной степени. Со временем у дочери сформировалось ощущение, что с его гибелью нарушилась мировая гармония, и что она должна продолжить его дело, как прямая наследница.
Когда Онике исполнилось восемнадцать лет, у неё не было сомнений куда идти, она поступила учиться на полицейского. Её мать оставила дочь с квартирой в Городе Мира, а сама вернулась на родину, где бабушка и дедушка достигли преклонного возраста и нуждались в уходе по здоровью.
Оника усиленно обучалась, не имея протекций, плюс вечерами работала в Центре по работе с приезжими в Город Мира. Она занималась мелкими юридическими вопросами, работая в качестве помощника по бумажным делам, вела оформление и учет. Эту работу Оника не рассматривала в качестве постоянной. Она была нужна только для обеспечения себя в финансовом плане на время учебы, поэтому, работая в Центре, Ин-Верс не стремилась к особым достижениям.
Зато, она активно занималась самообразованием в плане стимботов и верботов в последний год обучения. В том году она узнала, что восемьдесят восьмой участок, где работал отец, перепрофилируют под дела стимботов и верботов. По её мнению углубленные познания в этой сфере повышали шансы попасть именно в тот участок, ставший особым управлением.
Уже поступив на работу, она продолжала активно изучать всю возможную информацию о роботах, чтобы доказать свою проф-пригодность и свою ценность как сотрудника.
Её знания в теоретическом плане, конечно, уступали знаниям профессиональных робототехников, получивших соответствующее профильное образование, но в плане практического приложения она могла поспорить и с профессионалами. Профильные специалисты по робототехнике контактировали с верботами преимущественно в лабораторных условиях и имели чисто теоретическое представление о реальных особенностях поведения и способностей верботов. При возможном столкновении с созданиями Берсона вне лаборатории, они, скорее всего, просто растерялись бы. А Оника получала свои знания при непосредственном контакте с роботами в "естественной среде". Поэтому она обладала ценным практическим опытом, подкрепленным теоретической информацией, которую она тщательно собирала и анализировала, не пренебрегая никакими источниками.
Вот и сейчас амулет отца помог принять важное решение. Во имя его памяти, она не хотела войти в историю полиции, как первая жертва сексуального насилия вербота. Об этом не должны узнать на работе.
Оника отправила шефу письмо с отчётом, где было почти всё, кроме момента изнасилования, о котором никто не узнает. Это не являлось радикально важным для следствия. Девушка закрыла ноутбук и облегчённо выдохнула, пытаясь принять обстоятельства. Фенрира всё равно поймают и сдадут в Схрон. А лишние подробности только создадут проблемы для неё самой в дальнейшем, повлияют на карьеру и отношение коллег. Она не вынесет даже косого взгляда в свою сторону от сослуживцев, придется уходить из этого полицейского управления. Уезжать в другой город. А если просочится в прессу, то и вообще…
Ночь была беспокойная. Раны кровили. Толком не спалось. Всё болело.
На следующий день после случившегося Оника обратилась в частную женскую клинику, не раскрывая подробностей. После осмотра врач заявила, что в целом ничего страшного не видит. Небольшое растяжение, внутренние ссадины. От услышанного Оника в ужасе икнула. Как такое могло случиться именно с ней? И обижаться толком не на кого. Не на глючного же робота, который натыкается на стенки, и по злому року судьбы наткнулся на неё.
…5 4 3 2 1… Недавнее прошлое
2,5 года назад
Ден
Ты сидишь в своем доме, в кабинете за своим столом и смотришь видео на мониторе.
Рядом за столом расположился Матеуш, знакомый режиссер, и внимательно наблюдает за твоей реакцией. Но ты не хочешь, чтобы тебя читали, и потому сохраняешь бесстрастное выражение лица.
То, что происходит на экране, похоже на эротические фантазии школьника, только осваивающего мультипликацию. Настолько плохо, что уже и хорошо. Для таких же друзей-школьников. Или для низкопробного юмористического шоу. На экране стройка и два строительных стимбота, которые занимались отнюдь не строительством.
– Ну, что думаешь? – с блеском в глазах спрашивает тебя Матеуш, когда двухминутный пробный ролик заканчивается.
Ты думаешь, что предпочел бы видеть более профессиональную реализацию своей идеи. Ты озвучил её нескольким знакомым режиссерам примерно полгода назад на одном кинофестивале. Как продюсер, ты предложил им финансирование для съемок синемы эротического жанра со стимботами в главных ролях.
Для тебя этот проект очень важен. С тех пор, как ты узнал о своей смертельной болезни, желание запечатлеть свой след в синематографе не оставляет тебя. Но ты хочешь снять не просто ещё один эротический фильм. Нет, ты хочешь снять шедевр, какого до сих пор не снимал ещё никто.
И именно поэтому тебя так раздражает то, что принес сегодня Матеуш. Это совсем не то, на что ты рассчитывал. И точно не то, на что ты готов дать деньги.
Ты выжидаешь паузу, пусть понервничает. Матеуш еще молод и видимо действительно думает, что сделал шедевр. Наконец ты говоришь без единого намека на улыбку:
– Если ты хотел меня рассмешить, тебе это удалось.
Матеуш смотрит на тебя с удивлением. Конечно, он шесть часов летел в Город Мира с континента на дирижабле не для того, чтобы пошутить.
– Разве это не то чего ты хотел? Роботы. Я понимаю, что нужно доработать телодвижения, взять нужные ракурсы…
Наверное, у Матеуша и в мыслях не было этого делать, но сейчас тебе кажется, что над твоей мечтой насмехаются. Для тебя этот проект не ещё один в числе многих. Для тебя он, скорее всего, станет последним. И ты хочешь, чтобы всё получилось безупречно, чтобы о тебе не умолкали восторженные разговоры, даже, когда болезнь с тобой расправится. А твою мечту сейчас на твоих глазах опошляют и втаптывают в бытовуху.
– Это не то чего я хотел, – холодно отвечаешь Матеушу, стараясь не повышать тон. – Ты посмотри на их движения. Выложить такое можно разве что ради смеха на открытых ресурсах. Я хочу остаться в памяти зрителя актером, продюсером, а не клоуном.
– Погоди, Ден, – торопливо говорит Матеуш, он нервничает, суетится, открывая другой файл. – Посмотри ещё вот на это.
При просмотре предыдущего ролика ты полагал, что дальше качеству падать уже некуда. Но ты ошибался. Оказывается, резервы ещё есть.
– Боже, что это… Шахта?
Происходящее на экране настолько ужасно, что ты уже перестаешь ужасаться. Тебе становится смешно. Всерьез такое воспринимать нельзя, даже негативно.
Сменился лишь антураж. Теперь на экране были стимботы-шахтеры.
Разновидностей антропоморфных стимботов не так много. Роботов использовали там, где людям было работать опасно. Стройка, шахта, пожары, производство атомных котлов…
В кабинет входит твоя жена, когда-то она была красоткой, известной моделью, она появлялась на модных показах и обложках журналов. Её хотели все мужчины, но она отдалась тебе. Сейчас ей уже пятьдесят, она следит за собой, роскошная золотая грива волос, подтянутая грудь, она ходит даже дома в платьях и на каблуках. У вас двое взрослых детей. Только её взгляд давно изменился, она не смотрит с обожанием, между вами уже нет искры, вы часто ссоритесь. Узнав о диагнозе, она больше не говорит о разводе даже во время ссор. Сейчас в руках у неё поднос с чаем и лекарством.
Ты недоволен Матеушом:
– Что дальше? Стимботы-пожарные? Ты им всем будешь приклеивать морковки, и заставлять играть в чехарду? – Выпиваешь таблетки, откидываешься в кресле. – Добавьте между ними горячую девочку. Может тогда будет не так уныло? Потому что сейчас это убожество. Словно робот-пылесос наткнулся на упавший будильник, и тыркается в него, потому что не может проехать.
Матеуш дожидается пока женщина выйдет и отвечает:
– Актрисы не соглашаются, Ден. Они боятся стимботов.
– Тоже мне проблема! Значит, не те суммы предлагаешь, или не тем… Хотя не факт, что актриса спасет положение. Нужно что-то делать с самими роботами. Такими мне они не нравятся. Они топорные и неуклюжие.
– Можно нанять программистов, они доработают их программу, придадут движениям плавности, и…
– Ты не понимаешь, – резко прерываешь молодого режиссера, – это всё равно будут дергающиеся марионетки. А мне нужны роботы-актеры. Настоящие актеры, живые, чувствующие, взаимодействующие между собой. Я хочу, чтобы каждый из них, и все они вместе руководствовались не заложенной примитивной программой, а сверхзадачей своей роли. Да ну, что я тебе говорю, ты и сам прекрасно всё знаешь. Сверхзадача, сцензадача, центральный персонаж сцены, вокруг которого взаимодействуют все остальные. Ничего этого у тебя нет и в помине.
При других обстоятельствах, будь у тебя достаточно времени, ты уже давно указал бы ему на дверь. Его воплощение твоей идеи с роботами, конечно занимательное, но очень уж сырое. И ты, скорее всего, предпочел бы подождать более проработанного варианта. От Матеуша или от кого-то другого, неважно. Если бы у тебя было это время. Но его нет, болезнь оставила тебе лишь жалкие крохи. И пока они не исчерпались, тебе нужно воплотить свою грандиозную идею. Матеуш единственный, кто предложил хоть что-то, и у него есть энтузиазм продолжать работать. Видимо, придется иметь дело с тем, что есть.
Некоторое время ты сидишь и молча смотришь на погрустневшего Матеуша, затем говоришь:
– Я понимаю, что добиться от роботов всего того, о чем я сейчас говорил, сложно. Но я также понимаю и другое. В таком виде, в котором они сейчас, снимать их нельзя. Понимаешь, дело тут не только в плавности движений. В твоих роботах отсутствует ощущение того, что происходит вокруг, а мне нужно, чтобы они чувствовали. Чувствовали партнера, чувствовали сцену, свою задачу в этой сцене. Нужно, чтобы они стремились донести до зрителя какую-то мысль. Так, как это делают хорошие актеры, независимо от жанра.
– Но на современном этапе развития компьютер не может обеспечить роботу такой живости реакции, – растерянно произносит Матеуш. – По крайней мере, встроенный компьютер стимботов. Он просто для этого не предназначен. Ни к чему демонстрировать живость, управляя экскаватором.
Некоторое время Матеуш размышляет, затем задумчиво говорит:
– Можно, конечно, отказаться от использования собственного компьютера и перейти на внешнее управление. Тогда можно применить машину помощнее, способную реализовывать более сложные алгоритмы поведения. А со стимботом её связать, скажем, через беспроводной канал.
– Никакой компьютер, даже самый мощный, не способен хорошо сыграть живого человека! – Тебя раздражает, что Матеуш не может выйти за рамки привычного мышления. – Будь он хоть супермощный, это будет лишь имитация. Пусть качественная, но имитация. И поверь мне, зритель моментально это почувствует.
– Что ты предлагаешь, Ден? – Режиссер с удивлением на тебя смотрит. – Я тебя не понимаю. Если нельзя использовать компьютер, то как?
– Будем использовать людей.
Глаза Матеуша удивленно округляются:
– Ты, что ли, с пульта предлагаешь ими управлять?
– Разумеется, нет, – фыркаешь в ответ. – Будем использовать технологию захвата движения. Никаких компьютерных имитаций. Всё будет отыгрываться вживую, настоящими людьми. А стимботы будут точно копировать их движения. Надеюсь, это позволит достичь приемлемого результата.
– Я думал об этом. – Матеуш, нервно вертит в руках солнечные очки. – Но здесь есть другая проблема. Сама конструкция платформы рабочих стимботов не обеспечивает всего разнообразия движений, которые может совершить человеческое тело. У них ведь нет такого сложного скелета, как у нас. Например, позвоночник состоит всего из трех сегментов, конструкция суставов значительно проще, чем у нас. А самое главное, что электропривода заменяющие мышцы, не могут так дозированно и точно выполнять движения, как это происходит у нас. Вообще вся моторика у них упрощенная.
– Значит, придется её усложнить. Ищи специалиста по стимботам. Мне нужно, чтобы он усовершенствовал наших будущих актеров, довел их подвижность до требуемого уровня. А заодно и разработал систему управления через захват движения.
Разговор тебя утомил, и ты в изнеможении откидываешься на спинку кресла. Ты чувствуешь, как твои часики тикают, и возможности оставить после себя жирный след в истории синематографа всё меньше. И всё же ты находишь в себе силы сказать:
– Мне нужно, чтобы стимботы в кадре выглядели живыми…
…1 2 3 4 5… Настоящее время
Оника
Оника отсиделась сутки дома, а на следующий день вновь вернулась к работе. Начальник Рикард Доджер похвалил за подробный отчет и созвал всех на совещание. Он пригладил усы-подкову и произнес:
– Как мы знаем, верботы создавались в лабораториях Берсона для оцифровки человеческого сознания.
Доджер любил разглагольствовать, делать долгие вступления, напоминая всем уже известные и очевидные факты, а сотрудники были вынуждены слушать. Такую привычку к спокойной неторопливой манере общения начальник управления по его словам перенял у старого индейца племени Кичай, который работал на их семейной ферме и следил за лошадьми. В детстве Рикард любил слушать истории и легенды, которые тот часто рассказывал по вечерам. Сейчас он периодически пересказывал некоторые из этих историй своим подчиненным.
Все уже знали, что в первые десять-пятнадцать минут не будет сказано ничего нового, и можно расслабиться. Сам же Доджер считал, что таким образом подводит своих сотрудников к теме разговора.
– Это единственные стимботы, с которыми перенос удался в принципе. Но, напоминаю, эти роботы умеют только ходить, как сомнамбулы, натыкаясь на стены.
Рикард остановился перед Оникой, сидевшей с немного потерянным видом.
Ин-Верс прокручивала в памяти, как вер-волк напал на неё и не могла взять в толк, как он застал её врасплох. Она шла очень осторожно. Помещение хорошо просматривалось. Она была начеку и постоянно оглядывалась. В какой момент была допущена ошибка? Как Фенрир смог её подловить? Не мог же он двигаться с такой сверхскоростью, что добрался до неё за секунду? И если не брать в расчет совсем уж фантастические варианты о телепортации или невидимости, то объяснить такую оплошность с её стороны было сложно. Впрочем, даже эти варианты она не отмела сразу. Размышляя вчера дома о случившемся, Оника пыталась найти логическое объяснение внезапному появлению вер-волка. Не придя ни к чему разумному, она решила поискать в глобальной сети. Начала с наиболее простого и вероятного варианта, с камуфляжа. Теоретически вербот мог иметь защитную окраску, которая позволяла ему сливаться с окружающей местностью. Проблема была в том, что робот, напавший на Онику, такой окраски не имел. А уж рассмотрела она его очень хорошо. Он был целиком серебряного цвета.
Следующим вариантом шел адаптивный камуфляж, или мимикрия. В разное время Ин-Верс встречала в СМИ упоминания о ведущихся в разных странах разработках, дающих возможность объектам изменять свою расцветку подстраиваясь под фон окружающей местности. Но, во-первых, подобные технологии худо-бедно работали, только если объект оставался неподвижным, а во-вторых, они все касались чего-то крупного и большого, в основном военных машин. Об оснащении мимикрией антропоморфных роботов в глобальной сети не было ни слова.
Подумав, Оника решила поискать по слову «невидимость». Результат ожидаемо разочаровал. Сеть подтвердила, что современный уровень технологий не позволяет пока добиться полной невидимости в оптическом диапазоне.
Перебрав все разумные варианты, она решила обратиться к не совсем разумному, и ввела в поисковую строку слово «телепортация». В ответ она получила множество ссылок на фантастические фильмы, книги и несколько геймерских сайтов. Возможность реальной телепортации на современном уровне даже не рассматривалась.
Оника зашла в тупик. Несколько минут она просто устало смотрела в монитор. Затем откинулась назад в кресле, и её взгляд уперся в потолок.
Внезапно её пронзила догадка. До сих пор она рассуждала о возможности перемещения Фенрира исключительно в одной плоскости. Но ведь, он мог спрыгнуть и сверху. Изучить потолок просто не пришло в голову. Пока она пряталась, вербот вполне мог забрался наверх и по металлическим стропилам под потолком добраться до двери, где и поджидал её. Оника не была уверена, способны ли верботы на такие сложные акробатические действия, но это, казалось, единственный вариант объяснения произошедшего, без сверхъестественных допущений.
– Какова основная опасность, исходящая от верботов? – обратился Рикард к ней, вовлекая в разговор.
Девушка удивленно на него посмотрела и покраснела, потому что уже некоторое время не слушала начальство, размышляя о стычке с Фенриром.
Рикард часто говорил, что монологи с подчинёнными не продуктивны, уже через десять минут слушатели начинают отвлекаться, поэтому при любой возможности, старался привлечь в беседу своих сотрудников, задавая простые очевидные вопросы. Он недовольно посмотрел на девушку разочарованный, что она не поддержала кинутый ей словесный пас.
– Правильно, офицер Ин-Верс, основная опасность заключается в том, что верботы являются военной разработкой. – Рикард продолжил расхаживать по залу совещаний. – Хотя Берсон и преследовал благую цель дать человечеству новые знания, но он вовремя понял, что человечество не готово к ним и закрыл этот ящик Пандоры. Однако, не забывайте, что спонсировали проект военные, и сколь обманчиво мирным не выглядят верботы, они всё же имеют зубы, рога и бивни… Да, Берсон отказался делать верботов чисто утилитарными боевыми машинами. Его цель была иная. Создать механические вместилища человеческих сознаний, протез всего тела для тех, с кем жестоко обошлась судьба. С пострадавшими в авариях, терактах, имеющими неизлечимые болезни. Влить их обратно в общество и, несмотря на военную направленность всех верботов, дать возможность им заниматься привычными человеческими делами и участвовать в мирной жизни. Но при этом, если называть вещи своими именами, верботы – это военные роботы. И относиться к ним нужно соответствующе.
Оника громко икнула и поспешно уставилась на руки. Спину саднило при движении, но в остальном раны были поверхностные и уже почти не беспокоили.
Следы от зубов на шее и царапины на спине она объяснила в отчёте схваткой с верботом, что в принципе так и было, если опустить некоторые подробности.
– Тайники Берсона продолжают вскрываться, – говорил шеф Рикард, – и это происходит всё чаще.
На экране появился график частоты появления верботов.
– Десять лет назад Сигурд Берсон сделал свой прорыв в науке, создав технологию оцифровки человеческого сознания. Через некоторое время он устроил всем известное Великое Закрытие, запрятав своих роботов по тайникам и уничтожив информацию по технологии оцифровки. Ещё через некоторое время Берсона убили и все были уверены, что на этом история с верботами закончилась. Но проходит год, и его тайники начинают вскрываться. Вначале, в течение четырех лет, это происходит не чаще одного раза в пару месяцев. Пять верботов в год, это немного. За четыре года меньше двадцати блуждающих роботов. Их держат в университетах робототехники и изучают. Но затем частота их появления начинает возрастать. Люди стали обнаруживать блуждающих то тут, то там, систематически уже каждый месяц. Когда в две тысячи девяносто третьем нас перепрофилировали в управление по делам верботов, их ловили уже по двадцать в год. Схрон, организованный на нашем острове, на территории бывшей Компании Берсона, принимает всех пойманных верботов. Сейчас их количество там уже перевалило за сотню. Но, несмотря на это и на то, что Схрон тщательно изучает роботов Берсона уже пять лет, тайна оцифровки так и не раскрыта.
Все собравшиеся смотрели на начальника полиции и видели его обеспокоенность. Все были обеспокоены.
– По последним данным в Схроне сто девятнадцать верботов, – выудила из памяти информацию Оника Ин-Верс, чтобы несколько сгладить свою недавнюю невнимательность.
А командир её группы Иван Родригес, по прозвищу Красавчик, добавил:
– И это не считая тех, кого успели перехватить перекупщики. Неизвестно, сколько ещё верботов находятся в частных коллекциях богачей и на черном рынке.
– Именно, – согласился Рикард Доджер. – Но это не меняет нашей задачи. Два года назад наш участок был перепрофилирован конкретно под дела верботов, потому что тенденция появления блуждающих уже стала вызывать у людей панику. Роботы периодически мелькают то тут, то там в разных частях города и не всегда удается оперативно среагировать и поймать их. По большей части это шестидесятые, они редко нападают. Упрутся в стенку и стоят неделями. И мы подолгу о них не знаем. Но ведь существуют и девяностые, хотя за всё время их обнаруживали всего несколько раз. Напомните, чем опасны девяностые, офицер Хати.
Доджер обратился к единственному темнокожему члену оперативной группы.
– Они могут оказать серьезное сопротивление при задержании, – ответил тот. – Они могут прятаться и осмысленно нападать. Это осознающие себя боевые машины.
– Именно! – обрадовался Рикард, что на этот раз его слушали и отвечали. – Позавчера офицер Ин-Верс… Между прочим, будучи одна!.. на своей шкуре испытала предположительно девяностого вербота, перешедшего в боевой режим. – Рикард обвел всех долгим взглядом и с нажимом сказал: – И не просто вербот, а Фенрир! Наша коллега с огромным трудом осталась жива!
Весь зал зааплодировал Онике, а шеф похлопал ее по плечу, от чего она поморщилась.
– Ох, прости, – вовремя спохватился Рикард, вновь возвращаясь к публике. – Вот чем опасен девяностый. Вот как важно действовать по инструкции. А если бы на ее месте был гражданский? Фенрир убил бы его.
Оника хотела провалиться сквозь землю.
– Итак. – Шеф хлопнул по столу двумя тяжёлыми папками. – У нас снова две наводки. Два блуждающих. Верботы появляются с пугающей частотой. Фенрир был два дня назад и ушел от нас. Можем встретить его снова. Вооружайтесь лучше. Через час выдвигаемся ловить. Две группы, синяя и красная. В полном составе. Подробности у командиров. И больше никаких заданий в одиночку. Только парами.
Все начали подниматься со своих мест.
– Акита! – позвал Онику Захар Закинский, коллега, приписанный к другой группе, к красным.
Это прозвище Оника получила по недоразумению. На одном из первых заданий ей поручили охранять точку, и забыли оповестить о том, что миссия закончена. Все вернулись на базу. Спохватились о ней только под вечер уже в управлении. А вернулись за ней только за полночь. Все удивились, когда Оника, сидевшая под проливным дождём, встретила их радостно без единого бранного слова. Она, конечно, догадалась, когда стемнело, что ее попросту забыли, но не стала уходить с места и добираться самостоятельно. Во-первых, чтобы её смогли найти, когда за ней вернутся. Во-вторых, у нее была мысль, что всё это проверка новичка, уйдет ли она, покинет ли пост без прямого приказа. Тогда кто-то сказал, что она как Хатико, но созвучное имя было у африканца Хати Камо из их группы синих, и могла возникнуть путаница, поэтому в тот день по дороге обратно ее окрестили Акитой.
– Акита, – повторил Зак, догнав Онику на выходе. – Ну как ты?
– Ничего… – отвела взгляд Оника.
– Как ты одна справилась? – продолжил он. – Выстоять в одиночку против девяностого Фенрира это не шутка! Сильно он тебя поранил?
Оника оттянула ворот, показывая следы зубов на шее и спине. Она уже сняла пластыри, поэтому не кровоточащие раны были во всей красе.
– Во-оу! Клёпаный котёл! – искренне расстроился Закинский.
Оника вымученно улыбнулась. Хоть с Заком они были в разных командах, но она считала его не просто коллегой, а своим другом, их рабочие столы располагались рядом, они часто болтали и сразу хорошо поладили. Он работал тут на несколько лет дольше самой Оники.