Оставлю прошлое прошлому...

Глава

Глава 1

Темнота держала меня крепко. Я вырывалась, тянулась изо всех сил к свету, маячившему где-то впереди, а она, холодная, вязкая, окутывала меня как спрут, не давала дышать, обездвиживала, сковывала. Но я не хочу в темноту – я хочу под солнышко. Откуда-то пришла мысль, что сдаваться нельзя, что, смирившись, потеряю и этот ничтожно малый шанс, что имею сейчас. Шанс на что? Сама не знаю, но борюсь. Мне показалось, или тьма действительно удивилась моей настойчивости? Она на мгновение ослабила хватку, прошелестев на грани слышимости: «Упрямая, то, что надо...» А я, собрав последние крохи сил, вынырнула в свет, глотнула воздух – лёгкие горели, словно адское пламя жгло их изнутри.

А дальше начался какой-то сюр, бред, абсурд – называйте как хотите, но более точного слова я подобрать не могу. Вокруг шло самое настоящее сражение, почти средневековое, правда, имеющее некоторые нюансы: страшные мужики, обвешанные железом, верхом на странных кожистых тварях с мордами и телами не то крокодилов, не то варанов, весьма кстати проворных, отбивались от пеших оборванцев, превосходивших их количеством раз в двадцать. Гремело железо, мимо меня проносились сгустки пламени, в воздухе стояла жуткая вонь, словно спалили тонну шерсти. Я сидела на обочине дороги возле перевëрнутой колымаги, привалившись к колесу, и пялилась на них, не в силах произнести ни слова. Вокруг трупы. И не один, не два, а десятка полтора, покромсанные, словно побывали в неведомом огромном жернове смерти. Столько крови, столько смертей я не то что в реальной жизни, в кино не видела. В кино ты понимаешь, что это грим, что всё ненастоящее, а здесь – лицом ко мне лежал молодой парень из верховых, перерубленный от плеча до лопатки. Странно, но он был ещё жив и пытался мне что-то сказать. Я сделала усилие и подползла к нему, чтобы услышать: «Леди, попробуйте призвать огонь...» После этого он закрыл глаза.

Какая леди? Какой огонь? Что происходит? Подняла голову вверх – взгляд мой упëрся в зеленоватую бездну. Почему небо не голубое? Мысли путались, и меня охватила странная горячка: снова опалило лёгкие, перед глазами заплясали языки пламени. В этот момент огромный, одетый в кожаные штаны и драную рубаху мужик с двумя клинками, заметив, что я подаю признаки жизни, бросил предыдущую жертву и направился прямо ко мне, ощерившись гнилыми зубами. Такой злобной рожи я отродясь не видывала. Руки сами собой взметнулись вперёд ладонями от себя, а из них, словно из сопла ракеты, вырвалось со страшной силой голубое пламя и оставило от нападающего только оплавленное оружие. Как так? Напротив меня метров на тридцать вперёд образовалась прогалина – гладкая, обугленная земля, на которой то тут, то там валялись куски металла. Зато жечь внутри перестало, словно я освободилась от чего-то.

Глава 2

Сражающиеся одномоментно замерли и уставились на меня. Я видела, как неверяще-воодушевлëнно смотрят всадники, как испуганно – пешие, а потом как по щелчку пальцев битва вновь закипела с утроенной яростью, а обо мне словно все забыли. Пешие, лишившись многих товарищей (я неплохо проредила их огнём), вскоре потеряли задор, и их стали теснить. Через полчаса и вовсе всё было окончено. Я же, так и не обретя дара речи, сидела у обочины, уставившись на свои ладони, на которых не было ни ожогов, ни копоти.

Что-то ещё было не так, неправильно, но я, находясь в прострации, не могла сосредоточиться вообще ни на какой мысли. Не в силах смотреть больше на кровь, закрыла лицо ладонями, и тут до меня дошло: руки не мои, по-другому на лице ощущаются. Тоже аккуратные, с длинными пальцами, но не мои. Где новогодний маникюр за сто баксов, который я сделала два дня назад? Вместо него обычные коротко остриженные ноготки. Где родинка между большим и указательным пальцами? За неимением зеркала стала себя ощупывать. Длинные волосы, собранные в сложную причëску, вместо моей очень короткой стрижки пикси – результата недавнего бунтарства. Черты лица пальпацией не определить, но губы гораздо полнее. А на затылке огромная шишка. Дотронулась – боль запульсировала. И одета странно: длинное голубое платье странной конструкции с широченными рукавами, на не моих ногах сандалии с высокой шнуровкой. Это точно не любимые потëртые джинсы и тёплые брендовые ботиночки. А где пуховик? Снег, наконец, где? С утра было 31 декабря, я готовилась к празднику.

Долго размышлять мне не дали: подъехал один из верховых – крепкий дядька лет сорока, широкоплечий, с чёрными как смоль волосами, кареглазый. Он соскочил с животного, стараясь не беспокоить левую руку, и поклонился:

– Леди Астрея, позвольте поздравить вас с обретением огня и выразить восхищение силой вашего дара.

А я, не поняв, что обращаются ко мне, стала осматриваться в поисках той самой леди, однако на эту роль претендовать никто, кроме меня, увы, не мог: вокруг одни мужики и неопознанные зверюшки, недобро косящие глазом. Люди окружили меня, а я смотрела на них во все глаза, даже рот открыла от удивления. Как там меня папочка учил: в любой непонятной или странной, на твой взгляд, ситуации сохраняй хотя бы внешнюю непоколебимость! Это сбивает с толка противника. Так и поступим.

– Зачëтная реконструкция. Особенно лошадки впечатлили. Дайте угадаю: это передача «Розыгрыш»? Где ведущий? Когда мой маникюр успели снять и переодеть меня? Пуховик и джинсы верните, а то в вашем балахоне я запутаюсь и споткнусь, – высказывала я им, поднимаясь с земли и оправляя платье, которое действительно было неудобным.

Теперь окружающие отзеркалили недоумевающий взгляд, который был за минуту до этого у меня. Тот самый мужик, который подъехал ко мне первым, переминаясь с ноги на ногу, виновато улыбнулся, показав здоровущие клыки, и произнëс:

– Нас ваш муж предупредил, что вы, леди, весьма находчивы и обязательно попытаетесь нас запутать, а затем сбежать. Лучше не стоит. Сейчас экипаж поставят на колёса, соберут вещи, и мы продолжим путь к вашему новому дому. Конечно, лорду Гордиану мы пошлëм гонца с сообщением, что вы обрели огонь и что необходимо расследовать нападение на обоз.

Тут уж я не смогла сдержаться – возмущению моему не было предела.

– Какой муж? Вы с ума все посходили? Нет у меня никакого мужа, и не было ни-ког-да. Слышите? Снимайте уже ваш грим. Посмеялись – и хватит. Меня жених ждёт.

Мои слова не произвели никакого эффекта. Мужчины, спешившись, занялись делами: одни стаскивали тела нападавших на обочину, осматривали и обыскивали их, и делали это так обыденно, что меня начало мутить; другие привели из ближайшего леска животных, очень похожих на тех, что под седлом, но более мощных, и чинили упряжь (видимо, «лошадки» убежали, когда транспорт перевернулся); третьи собирали и перевязывали собственных раненых. Кстати, тот парнишка, что со мной говорил, был вполне себе жив, даже сам встал, придерживая разрубленное плечо, которое уже не кровоточило. Всего я насчитала одиннадцать человек, кроме троих раненых. Тот дядька был у них за главного.

Меня никто не трогал, позволив просто сидеть и наблюдать. А я занималась тем, что выискивала проколы в «игре актëров», но должна была отметить, что в роль они вжились идеально, аутентичность на высоте. Интересно, как они животинок сделали? Не прикопаешься. Вспомнила даже старенький фильм «Холоп», где мажора перевоспитывали в атмосфере русской помещичьей усадьбы. Но я-то к мажорам никаким боком не отношусь, работаю с шестнадцати. Меня незачем перевоспитывать. Стоп, а руки, волосы?.. А огонь из ладоней?.. Как это объяснить? Решила пока подыграть шутникам, потом вместе посмеëмся.

Настолько ушла в себя, что не заметила, как одно из животных, принюхиваясь выступающими на вытянутой морде ноздрями, подобралось ко мне. Очнулась, когда почувствовала горячее, не совсем свежее дыхание у своего лица. Шершавый язык прошëлся по моему лбу. Прямо перед глазами мелькнули мощные челюсти с рядами треугольных зубов, больше похожих на пилы. Одно короткое мгновение мой мозг обрабатывал информацию, а распознав угрозу... Истошный визг огласил окрестности. В ближайших кустах кто-то упал с веток и ломанулся напрямик в чащу; один из мужиков с испуга уронил себе на ногу поднятое им колесо и смачно выругался; ездовые животинки встрепенулись и сбились в кучу. Только подобравшееся ко мне чудовище не пошевелилось и смотрело, казалось, с обидой.

– Леди Астрея, это ж ваш личный цмок, вы его с яйца выкормили, – попытался вмешаться старший. – Не пугайте бедных животных.

– Какой цмок? Прекращайте свой балаган. Я отказываюсь дальше в этом участвовать, – истерила я.

Меня по-прежнему не стали слушать, просто каждый занялся своим делом. Этот, как его, цмок смотрел на меня с укоризной. Божечки, что происходит? Так, никаких резких движений, и подальше от страхолюдины. Вот совсем он не выглядит как домашний питомец. Огромная вытянутая морда с двумя рядами шипов вдоль, выступающими ноздрями, широкой лобной костью переходила в мощную длинную шею, которая напоминала скорее ствол старого дерева. Чёрные бездонные глаза, расположенные по бокам головы были лишены зрачков. Он всё время жмурился, и кожистые подвижные веки закрывали попеременно то один, то другой глаз. Узкий раздвоенный язык временами мгновенно вылетал из пасти, а затем возвращался обратно. Длинное подвижное тело опиралось на мускулистые пятипалые лапы с когтями сантиметров по десять. При этом у всех четырех конечностей предплечья чуть выступали в стороны, а нижняя часть ноги шла вертикально. Двухметровый хвост, ничуть не уступающий по толщине шее, всё время был в движении. И эта махина, в холке доходящая до плеча взрослому человеку, чего-то от меня хотела.

Благо, транспорт – большая коляска с откидным верхом и отделением сзади, заполненным сундуками, была готова. Меня не нужно было упрашивать занять в ней место – лишь бы подальше от приставучей скотинки. А та что-то обиженно проурчала и пристроилась в хвост колонны.

На мерное покачивание коляски, стресс и испуг мой организм отреагировал глубоким сном.

Глава 3

Я вернулась на несколько часов назад, в свою привычную жизнь.

– Новый год к нам мчится, скоро всё случится... – напевала я, подъезжая к даче своего жениха, где собиралась провести всю праздничную неделю. Только он и я, свежий воздух, шашлык, ëлка, шампанское... И много-много любви. Скоро я окажусь в кольце любимых рук, скоро весь мир перестанет для меня существовать. Я предвкушала близость, я таяла от одной мысли о нём. Как хорошо, что удалось сдать все зачëты в универе автоматом и на работе, в офисе отца, тоже срочных дел не оказалось. На целых пять часов дольше я пробуду с любимым, но мне всё равно мало. Знаю, что он тоже ждёт, наверняка готовит сюрприз.

Оставив машину за воротами, я чуть ли не бегом рванула через калитку, открыла дверь своими ключами, хотела скинуть пуховик... Но... дальше проходить не имело смысла: под ёлкой в гостиной на расстеленном пледе два разгоряченных тела предавались разврату. Именно разврату – пошло, откровенно, грязно. Олег, мой Олег, который был со мной предупредителен и нежен, сейчас, не церемонясь, не сдерживаясь, в каком-то бешеном азарте имел грудастую пепельноволосую блондинку, в которой я признала его горничную. Девица увидела меня, нагло ухмыльнулась в лицо и повернулась так, чтобы мне лучше был виден весь процесс. Олег же не замечал ничего, потому что был близок к финалу. Зарычав по-звериному, он смачно шлëпнул блондинку по заднице и попытался отдышаться. Только в этот момент он обратил внимание на меня, истуканом замершую в дверях. В его взгляде не было ни раскаяния, ни сожаления.

– Тебя не учили не приезжать без звонка? – зло выплюнул мужчина. – Я приму душ, и мы поговорим.

Но я увидела достаточно, так что разговор мне не был нужен. Развернувшись на автомате, я почти выбежала из дома. Вслед мне неслось:

– Не смей просто так уходить... Я столько сил приложил...

Я прибавила скорости и уже находилась на верхней ступеньке гранитной лестницы, которой так гордился Олег. Он, голый, разъярённый, попытался задержать меня, но успел ухватиться лишь за край шарфа. Этого оказалось достаточно, чтобы я потеряла равновесие и кубарем покатилась вниз. Последнее, что я увидела, – неотвратимо приближающийся к моему лицу угол последней ступеньки – самое её остриё, мой крик и фоном доносящиеся слова: «Ты всё испортила. Мне нужны связи твоего отца». Дальше темнота, с которой я боролась.

Глава 4

Открыла мокрые от слëз глаза. Понимание накрыло меня... Я же умерла... Наверное... Не выживают люди после такого. Может, кома? Это многое объясняет, но не всë. Я дышу, говорю, думаю, сон вот увидела, чувствую, наконец... А эти странности?.. А чужие руки и волосы?.. А огонь из ладоней, который я посчитала спецэффектами?.. Теперь в моей голове было больше вопросов, чем ответов. Я же полюбила, я просто хотела замуж за того, кого полюбила. Что в этом плохого?

Моё подавленное состояние не осталось незамеченным: в плечо толкнулась огромная костлявая голова, и раздался вздох, совсем как настоящий. Вот что с этим цмоком делать? Меж тем стало смеркаться. Солнце одним боком уже ушло за горизонт, нежная зелень небосвода в противоположном конце посерела, проявляя разноцветные огоньки разной степени яркости. Наступала ночь. Первая ночь неизвестности.

Ехали не останавливаясь, даже ужинали на ходу. Мне досталось несколько нарезок мяса с хлебом, и, по-моему, сыр, только он был странного цвета – серый. Я механически немного пожевала, запила водой, остатки скормила цмоку, чему тот был безумно рад, и снова погрузилась в свои мысли.

Если Василиса Князева, единственная и любимая дочь самого модного адвоката Москвы и владельца успешной адвокатской конторы, умерла, то кто я сейчас? И где?

Я привыкла мыслить рационально. Всем в детстве читали на ночь сказки, а я слушала бракоразводные и уголовные дела. Так родители и меня укладывали, и сами готовились к заседаниям. Жюля Верна и Конан Дойла мне заменило римское право, любовные романы – материалы о громких разводах прошлого. Исключением были братья Стругацкие. Собрание их сочинений полностью перечитала, а некоторые произведения и не по одному разу. Цепляло.

Естественно, в университет пошла на юридический. В конторе отца работала с шестнадцати: начинала курьером, к четвëртому курсу доросла до секретаря. Я не была занудой и заучкой: были вечеринки, были друзья. Я была обычной весёлой девчонкой, только чëтко знала, чего хочу. Всегда трезво смотрела на мир, следовала пословице: семь раз отмерь – один отрежь. Получается, что единственная моя ошибка – Олег. Лишь раз позволила чувствам взять верх. И что из этого получилось? Родители, безусловно, докопаются до правды, всех на уши поставят. Что удивительно, сейчас анализирую и понимаю: звоночки, говорящие о двуличии жениха, были, но я их игнорировала, погрузившись в любовный дурман. К сожалению, история не знает сослагательного наклонения, так что оставим прошлое прошлому. Есть вопросы потруднее: что это за место, как я здесь оказалась, почему выгляжу иначе? Вопросы, вопросы... Одни вопросы. Незаметно я провалилась в сон, в этот раз без сновидений.

Весь следующий день я внимательно смотрела по сторонам и всё больше убеждалась, что это не наша Земля: ни автомобилей, ни самолётов в небе, ни антенн, ни телефонов, ни железных дорог. Зато все передвигаются на цмоках, имеют при себе мечи, вместо собак за нами в деревнях гонятся мини-тиранозавры: прижимают к груди передние короткие лапки с острыми когтями и на двух задних несутся, курлыкая страшной костистой пастью. В поле тоже на больших ящерах работают, только со слоновьим телом и маленькой змеиной головой на длинной шее – этакие тяжеловесы. Так увлеклась рассматриванием достопримечательностей, что забыла ещё об одном важном моменте: у меня ж муж какой-то числится. Конечно, у этого тела своя история, хозяйка должна быть... Только где она? Смоталась, а на меня муженька повесила своего. Ладно, будем разбираться с проблемами по мере их поступления.

Три дня дороги вымотали меня настолько, что я была бы уже рада любой хибаре в качестве дома. Пусть будет хотя бы какая-то определëнность, а не как сейчас – уравнение с десятком неизвестных.

К обеду четвëртого дня показалось имение, больше походившее на средневековый замок. Четыре сторожевые башенки по сторонам света были соединены крепостной стеной не менее пяти метров в высоту, а над стеной возвышалась крыша самого дома и ещё две башни. Дорога к воротам заросла так, что коляска еле продвигалась. Да и сами ворота с трудом открылись из-за ржавых петель. Что-то мне уже не нравится всё это.

В результате титанических усилий мы оказались на просторном, мощённом диким камнем дворе, который, на удивление, совершенно не имел признаков запустения. В дом вела огромная каменная лестница, один взгляд на которую воскресил в моём сознании недавние прискорбные события. Я замерла перед ступеньками, но всё же заставила себя сделать первый шаг, понимая, что со страхами нужно бороться.

Что ж, дом как дом: два этажа с высоченными потолками, пыль, мебель в чехлах. Солдаты, а теперь я знала, что меня сопровождают именно солдаты под командованием раби ракта Брутуса – командира верховой манипулы, выгрузили и занесли в дом сундуки, распрягли цмоков, поставили их в стойла (оказывается, коляска и животные мне остаются), а затем Брутус достал из седельной сумки свиток и зачитал мне мои права и обязанности.

Короче, я обязана находиться в этом имении пожизненно или до особого распоряжения моего мужа лорда Гордиана, ти рекса (читай, командующего) императорской армии. Максимальное расстояние, на которое я могу отойти от крепостной стены, равно двум зарам (один зар равен нашему километру), что соответствует расстоянию до ближайшей деревни. Соблюдение границ будет контролироваться магически. Тут я сделала круглые глаза: магия?

Я имею право нанимать крестьян для работы по дому, но не имею права принимать гостей из высшего сословия без согласования с тем же мужем. И дальше по списку, чего я не могу. В общем, ничего не могу.

На содержание мне выделяется пятьсот золотых в год. Тут же мне был вручëн первый мешочек и связка каких-то металлических квадратиков, как потом выяснилось, ключей от дома.

Это что ж такого натворила прежняя владелица тела, что в такую немилость впала? Однако выслушала крайне внимательно – сказалось, что выросла в семье юристов. Если задокументировано на бумаге, значит важно. И задала, на мой взгляд, важный вопрос:

– Кто раньше владел этим поместьем?

Ответ я получила вполне удовлетворительный: поместью больше пяти тысяч лет, построил его пра-пра-пра-прадед лорда Гордиана, величайший маг-артефактор всех времён и народов, основатель современной империи. Построил его в конце жизни, чтобы было где на старости лет предаваться размышлениям и отдыхать от общества. Из-за удалëнности от больших городов здесь почти никто не жил долго, но все магические артефакты работают исправно, потому что созданы самим хозяином – Цезарем Великим. В этом месте мои глаза опять округлились. Интересно получается. Значит, Цезарь...

Напоследок солдаты проверили воду в колодце, оставили немного продуктов и посоветовали на ночь цмоков отпускать охотиться в лес, потому как зверья здесь много, а уйти они из-за магической привязки никуда не смогут. Староста ближайшей деревни должен пожаловать с утра, чтобы уладить хозяйственные вопросы.

Ворота закрылись – я осталась одна.

Глава 5

Я стояла посреди двора, не решаясь войти и начать хозяйничать. Чужой дом, странная реальность, магия... Что это всё значит? Кома? Посмертие? На вопросы мои отвечать некому. Любопытство в какой-то момент пересилило: до зубовного скрежета хотелось увидеть своё теперешнее отражение, ведь уже и так понятно, что выгляжу иначе. Лестница по-прежнему внушала ужас, но я загнала свой страх подальше и пошла знакомиться с новой собой. Зеркало нашлось на втором этаже, в комнате, видимо, служившей спальней. Зависла я надолго. От прежней меня не осталось ничего, кроме роста и комплекции. Раньше была яркой брюнеткой с короткой стрижкой, с карими глазами миндалевидной формы и кожей, имеющий оттенок лëгкого загара даже зимой, – наследство дедушки-сирийца, который приехал в Советский Союз перенимать опыт строительства коммунизма, да так и остался, влюбившись в дочку своего куратора. В зеркале же отражалась натуральная блондинка с белоснежной кожей, с огромными зелёными глазами, яркими пухлыми губками – этакая фифа, девочка с обложки.

Теперь мне удалось толком разглядеть конструкцию платья, которое я не снимала трое суток. Да вы даже не представляете, каково это – три дня не иметь возможности помыться, переодеться, но, как ни странно, запаха пота я не чувствовала ни от себя, ни от солдат. Так вот, на мне была помесь хитона и непонятно чего ещё. Широченный отрез ткани был обëрнут в несколько слоëв поверх хитона вокруг груди и талии, из этого же материала приделаны к хитону огромные рукава, а нижняя часть была из европейского средневековья – пышной и многослойной. Размотала пояс-корсет – даже дышать стало легче. А юбка и рукава, оказывается, отстëгиваются. В итоге осталась в обычном хитоне до щиколоток. Похожу так, меня здесь всё равно никто не увидит. В дороге я обратила внимание, что крестьянки одеты практично и просто, но я вроде как леди... И зачем такие сложности?

Пора приниматься за ревизию, ведь в дороге ни одного сундука я не открывала. И неплохо бы подготовить место для ночлега – скоро вечер. Решила начать со второго. Я хоть и выросла в обеспеченной семье, но к домашней работе приучена – спасибо мамочке. С горем пополам вытащила на просушку матрас и подушки, открыла окно, щёткой, найденной на кухне, вымела паутину и грязь, а затем тщательно вымыла, пустив на половую тряпку один из чехлов. Попутно познакомилась с принципом подъëма воды из колодца. Даже бельё с кровати успела прополоскать. Больше ни на что сил не хватило. И только убрав спальню, обнаружила неприметную дверь в углу комнаты. Сюрприз – ванная, самая настоящая, с каменной купальней, с трубами, с кранами. Покрутила один ради интереса – вода пошла, холодная, второй – горячая. И унитаз, правда бронзовый, работающий. Счастью моему не было предела. Вот что, значит, имел в виду офицер, когда говорил о работающих артефактах. Да это подарок судьбы просто. Так, теперь к сундукам – надо бельё чистое найти да мыло какое-нибудь.

Перед помывкой решила выпустить цмоков в лес погулять. Взяла по кусочку хлеба каждому, а своему ещё и фрукт, похожий на грушу. Я уже привыкла к этой зубастой няшке, потому что к прежней хозяйке он был безумно привязан и ко мне лез с нежностями при каждой возможности, искренне радовался, готов был скакать, если я обращала на него внимание. Это в принципе не вязалось с его размерами и устрашающим внешним видом. Надо бы ему кличку дать, а то всё «скотинка», «тварюшка». Животные отправились самостоятельно кормиться – хищники всё же, а я с удовольствием приняла ванну. Хоть что-то хорошее.

Первое утро в новом доме началось неожиданно: с нижнего этажа раздался звук настоящего колокола. Ещё вчера мне объяснили, что пугаться не стоит – это кто-то пришёл в гости и стоит у ворот. Закутавшись в огромный балахон, найденный в одном из сундуков, кое-как заплетя косу, потопала к воротам. Что там мне говорили? Открыть окошечко, убедиться, что плохого мне не желают, а только потом впускать. Так и сделала. За воротами в такой ранний час стояли две крестьянские подводы с четвёркой парней и десятком девушек и женщин. Все дамы одеты в простые длинные платья, на всех разноцветные фартуки, волосы спрятаны под чепцы. Оно и понятно, работают много, потому и одежда удобная. Руководил ими осанистый мужик лет пятидесяти – местный староста. Было заметно, что он не знает, как себя со мной вести. С одной стороны, как-никак леди, знать. С другой, приехала явно не по своей воле, почти в заточении буду находиться. Значит, самой надо границы устанавливать.

Заехали во двор, оглядываясь, потому что последние лет десять здесь точно никто не появлялся. Тут и цмоки мои появились, нагулявшиеся, сытые, сами в стойла прошли. А моя личная зверушка притащила в зубах добычу – кого-то очень похожего на небольшого кабанчика, только с костяным гребнем вдоль спины. Положил у моих ног и довольно оскалился окровавленной мордой, ожидая похвалы. Пришлось почесать под пастью, там, где шкура чуть нежнее, сказать, какой он заботливый. Это сразу разрядило обстановку. Мужчины удивлялись сообразительности животного, а женщины сразу стали предлагать блюда из поддубника. Оказывается, это местный деликатес. Потом и до главного дошло: пригласила старосту осмотреть дом и определить фронт работ.