Так покайся же, Анфиса!

— О, — только и смогла выдавить Машенька. Сейчас на месте своей старшей коллеги она видела уже не девушку ангелоподобной внешности, а пышущего огнём из ноздрей дьявола. Тут-то она и поняла, что пора ретироваться, пока ей тоже не перепало. — Я… я, ну я пойду тогда. У меня пара скоро начнётся.

Дьявол, хрустнув шеей, повернулся на сто восемьдесят градусов и вкрадчиво поинтересовался, прожигая Машеньку тёмным взглядом:

— Далеко-о-о ка-а-афедра?

— Нет, — студентка тыкнула по наручным часам. — Мне на метро минут пятнадцать. Успеваю, — а затем торопливо распрощалась со старшей. — До свидания.

«Ага, пока-а-а-а», — донеслось из-за спины заунывно, когда Машенька уже спряталась за дверью. Тихонько выдохнула, перекрестилась раз. Вспомнив лицо «дьявола», на всякий случай перекрестилась ещё раз, помолилась Будде с Аллахом и только потом наконец вдохнула. Машенька сама не заметила, как затаила дыхание со страху.

— Пусть сегодня всё сложится… пожалуйста. Давно не видела её такой злой, — бормотала она себе под нос, отходя от лаборатории всё дальше, пока в лифте не наткнулась на незнакомца. Тот походил на огромного чёрного кота.

— Здравствуйте.

— Доброе утро. Ты же из лаборатории полимеров? — высокий и широкоплечий, он перегородил кабину лифта. На бейджике, что свисал с его шеи, Машенька успела прочитать часть имени: «Рагушев».

— Д-да?

— Анфиса Сергеевна в кабинете?

— Эм-м-м, я… –лаборантке стало крайне жаль этого улыбчивого мужчину перед ней, изо рта будто на автомате вырвалось. — Она… она очень занята и просила её не отвлекать.

— Что ж, понятно. Спасибо! — Марк учтиво отошёл, впуская студентку в лифт. У него самого в мыслях крутилась таблица, в которой по пунктам были расписаны все рабочие вопросы на сегодня. Он вообще-то планировал отстреляться после утренней встречи, а не в обед — тем более что он и так был на этаже Анфисы по своим делам. Но, видно, не судьба. «Какая жалость. Надеюсь, выйду вовремя сегодня», — про себя вздохнул Марк, — «Если опоздаю, то не попаду на квест. Мелкая грозилась, что оторвёт мне ноги за такое, ха-ха…».

Тем временем в лаборатории Анфиса всё ещё испускала флюиды навозной кучки. Убрав готовый полимер в тёмный ящик, Свитская вернулась в родной кабинет. В течение ещё пары часов в её глазах мелькали бесчисленные статьи — она собирала данные по поводу заказа, который недавно поступил им от турок. Переписка шла уже около недели, и они ждали ответа с их стороны. Проштудировав сколлар и пабмед, Анфиса отобрала около десяти приглянувшихся ей статей про системы вирусных векторов[5]с наноразмерным полимерным покрытием и принялась читать. Английские буквы летали на экране, как капли воды во время ураганного ливня. Фиса изредка переключалась на переводчик, чтобы удостовериться в правильности написанного.

— Что за дерьмовая аннотация? Сплошная вода и ни черта по делу. Блин.

Спустя пару-тройку часов непрерывного чтения Анфиса сняла очки и зажмурилась, потирая переносицу. Буквально в этот же момент зазвонил будильник.

Механический женский голос на фоне противного звона колокольчиков известил: «Дык, дык, дык, дон. Четырнадцать ноль-ноль. Обсуждение с Марком. Дык, дон, дык, дык, дык».

— Вот б… — Свитская тут же вскочила на ноги. Выглядела она сейчас не лучше зомби — у тех хотя бы еда в быстром доступе.

※※※

В коворкинге было тихо.

— У нас осталась неделя. Ты структурировала свои материалы?

— Хм… — Анфиса выразительно уставилась в потолок, совершенно не обращая внимания на коллегу. Отсутствие еды и многочасовой умственный труд совсем её доконали. Сейчас Фиса хотела бутерброд из автомата с первого этажа… или хотя бы остатки печенья с кухни… что-нибудь, чтобы утолить этот жуткий голод.

— Отвечать не собираешься? — не так спокойно, как прежде, повторил Марк.

Анфиса вяло посмотрела на него:

— Ага… По поводу биостата[6]договорилась, инженерия в процессе.

— Отлично, у меня тоже всё есть.

— Есть или не есть, вот в чём вопрос, да-а-а…

— Чего-чего? — на лице Марка застыла маска недоумения. Он впервые с начала их небольшого совещания внимательно всмотрелся в лицо собеседницы. Она всё поправляла очки, тёрла синяки под глазами, а пальцы еле-еле касались мышки. Свитская будто находилась в другом пространстве. «Что можно поменять в расписании?», — угрюмо подумал Рагушев и, молча выдвинув стул из-за стола, направился на выход, параллельно печатая что-то в телефоне. Сегодня он не планировал обедать, чтобы не опоздать на встречу с сестрой, поэтому чем больше переменных, тем хуже. Марк оправдывался лишь тем, что, если Анфиса Сергеевна придёт в себя, то всё потерянное время можно будет легко наверстать. Да и вообще, долгое время не видя эту женщину, весь негатив к ней испарился: и за её хамское поведение, и едкие фразочки. Пока работа идёт хорошо, он не будет вовлекать личные эмоции в общение — во время их переписки Свитская предстала перед ним, если и не самым хорошим человеком, то, по крайней мере, профессионалом своего дела. И таких людей Рагушев искренне уважал и был готов на уступки.

Свитская опомнилась, когда почти потеряла его из виду:

— Ты куда?

Марк бросил через плечо:

— Кофе-брейк. Мне надо передохнуть минут тридцать, встретимся здесь же.

Учёная рассеянно уставилась на него, не в силах поверить в свою удачу:

— Ох… вот как. Да, отдыхай.

※※※

Анфиса долго ждала возвращения Марка — успела и кофе заварить, и за бутербродом сходить, и посчитать овец минут пятнадцать. Короче, выглядела уже не так убито, как раньше. Поэтому, когда Свитская увидела в дверях коллегу, она даже улыбнулась по-доброму. Сытая женщина — довольная женщина.

— Продолжим? — Рагушев выглядел более изнурённым, чем раньше, но силы в его голосе от этого не поубавилось.

— Хм, — Анфиса изо всех сил старалась игнорировать эти равнодушные, хмурые глаза и уставший вид. Теперь-то до Свитской дошло, что «кофе-брейк» мужчина устроил исключительно для неё. А ему самому точно не до отдыха. Отчего-то на сердце девушки сделалось кисло и чуть сладко, словно съела кусочек лимонного пирога.

В этот раз они успели проработать методический план почти до конца — люди из того злополучного чата писали девушке сами, поэтому работа шла без осложнений. Самым «невкусным» оставалось согласование даты экзаменов по биоинженерии, но Анфиса по большей части уже разобралась с этим. Она уже любезно напомнила заведующему кафедрой о себе, поставив в копию письма начальство. Конечно же, отписываться сразу стали оперативнее.

— Я договорюсь с Костей и Людой про аспирантов, со студенческими парами тоже разберёмся быстро — ребята заполнят электронную таблицу, твой научный руководитель и заведующая учебной частью обещали посодействовать, — Рагушев положил телефон в карман брюк, взял ноутбук подмышку и задвинул за собой стул. — На этом всё. Остальное можем доделать дистанционно.

Кивнув друг другу на прощание, учёные умы разошлись.

К этому времени в кабинете на этаж выше Свитскую уже ждал Тимофей Колаич с партнёрами. В пять часов вечера наконец-то состоялась та самая утренняя встреча. Как бы Анфиса ни была зла, она не могла себе позволить сорваться сейчас.

— Добрейший вечерочек, коллеги! — бодро отрапортовал научрук, снимая маску. Добродушная улыбка, ямочки на щеках — и тот же человек сегодня утром, во всех красках, смачно отправлял «почкоедов» в далёкое пешее эротическое. Анфиса бы не поверила, не будь очевидицей произошедшего.

— Добрый, — ответил главный хирург из отделения нефрологии Солнцевской больницы. Это был мужчина в возрасте со статной, подтянутой фигурой. Большими невинными глазами он смотрел на Свитскую и Тимофея Колаича, совершенно искренне не чувствуя вины за душой.

— Ну что же, присаживайтесь, — вены на висках руководителя лаборатории вздулись, как воздушный шарик, наполненный водой. При этом голос Тимофея Колаича оставался таким же громким и искренним.

Анфиса даже позавидовала: «Он так виртуозно матерится без слов. Мне ещё учиться и учиться».

— Как мы и сообщили по переписке, мы бы хотели сотрудничать с вами. Нужно на полимере высадить клетки рака мочевого пузыря и посмотреть, как они будут реагировать на предоставленные нами вещества, — кратко и по делу сообщил Михайло Вадимыч.

Это для простых смертных учёные говорили на тарабарщине из сложносочинённых предложений и терминов, между собой никто так не разговаривал — если достаточно простых слов, чтобы описать то, что тебе надо, зачем всё усложнять?

— Понятненько, ну в целом я всё понял. У вас уже есть протокол эксперимента?

— В общих чертах. Я вышлю вам на почту всё, что есть.

— Отлично.

Когда встреча закончилась, Анфиса сразу написала Кларе. Ещё утром они договорились встретиться на кухне, чтобы перекусить. Когда обе девушки уселись за стол, жутко голодная полимерщица отвечала на все вопросы, прилетевшие со стороны подруги, не особо задумываясь над их значением.

— Фис, а вы с Марком в последнее время переписываетесь много? — тыкая вилкой в тарелку, спросила Клара. На собеседницу она отчего-то боялась смотреть.

— М-м-м, — Свитская кивнула с набитым ртом, про себя отмечая, что курочка сегодня невероятно мягкая, булгур идеально сварен, чуть солоноватый, идеально дополняется соусом песто. — Рафотаем фефте.

— Вы работаете вместе?!

— Так выфло, — ответила Анфиса, запихивая новый кусок. Ей не казалась эта новость чем-то особенным. Но вот вкусная курочка — это да-а-а! Сколько же она не ела? Сто лет тому назад во сне? Иначе почему это так вкусно!

— Ясно, — Клара опустила вилку и внезапно замолкла.

— Кха-кха, что такое? Живот болит? — Анфиса даже жевать перестала. Положила одну руку на лоб Клары, а вторую на свой. — Температуры вроде нет.

— А-ага… — Клара побледнела, как по щелчку. — Я… пойду таблетку выпью. Да… — прикусив губы до крови, Миланова поспешила уйти, даже забыв убрать за собой посуду.

Анфиса растерянно уставилась ей вслед: «Чёрт возьми». Парочка коллег, заставших эту сцену, уставились на Свитскую с тихим укором в глазах. Но, стоило ей поймать их взгляд, как они сами поспешили ретироваться. Тогда учёная наконец вернулась в мыслительный рейв: «Я же не хотела говорить с ней о Марке, вот же ж! Она только отходить от отказа начала…».

Оставшийся рабочий день прошёл без происшествий, а вечером Анфиса получила от Клары следующее голосовое сообщение: «Давно никуда не выходили. Забронила нам столик в клубе. Приходи обязательно!».

— Так мы же вроде недавно на выставку ходили?.. — Свитская задумчиво уставилась на последнюю фразу. — Видимо, опять по новой её повело. Что ж, сама дура, язык бы себе отрезать.

Пока Анфиса дорабатывала последние часы, прощалась с коллегами, надевала пальто, её не покидало странное предчувствие. Словно собачонка цапнула за пятку: больно, гадко, а преступника уже и след простыл.

Когда Свитская приехала к клубу, к ней сразу подошла официантка:

— Здравствуйте! Бронировали?

Внутри громко играла иностранная музыка, у барной стойки толпился народ в ожидании своих мест, и неоново-красные огни кувыркались на стенах, будто не могли насытиться людскими разговорами.

— Да, — продолжала оглядываться по сторонам она. — Бронь на имя Клара.

— Пойдёмте, я Вас провожу.

К тому времени, когда Анфиса наконец оказалась у нужного столика, подруга уже была пьяной в стельку: перед ней стояла куча пустых стаканов, бокалов со всевозможными цветными трубочками и полупустая бутылка текилы.

— Что за концерт, кто-то родился или получил премию Дарвина? — Фиса вырвала алкоголь прямо из рук подруги. Клара вяло подняла голову, смотря на приятельницу замутнённым взглядом.

— Об… щай мн…

— Чего-чего? — оперевшись о спинку стула, Анфиса наклонилась ближе к Кларе. В заведении играла громкая музыка, Свитская и себя-то с трудом слышала, куда уж до других.

— Чт.. Марка… не влб…

— Не вые…?

— Не влю… влюбишься! — несколько трагично повторила девушка.

— А-а-а, поняла, не влюблюсь в Марка, понятно… Погоди, что? — Анфиса тут же отпрянула. Никто, никто не мог ей приказывать «не испытывать» что-либо! Даже больше — такие, казалось бы, простые слова вызывали в ней неприятные детские воспоминания со времён рождения сестры. Мама тогда часто говорила Фисе не быть «такой». Такой — активной, свободолюбивой, слишком любопытной и игривой. Такой, какой она являлась.

— Поч… не отвечаешь?.. — Клара потянула её за рукав.

Свитская ещё прикидывала, как ответить без мата, а Клара уже залпом хлопнула коктейль. Потом встала, пьяно буркнув что-то невнятное, и начала уходить.

— Ты куда? — поймала её Анфиса на выходе. Клара не взяла с собой ни пальто, ни вещи.

— Не твоё дело! — огрызнулась та и, выхватив свои вещи из рук подруги, запрыгнула в первое попавшееся такси. Водитель только закончил поездку и никак не ожидал такого лихого прыжка на заднее сидение. — Плачу пятёрку, если довезёшь!

Тот сразу же радушно улыбнулся:

— Куда едем, девушка?

Остаток фразы Свитская уже не услышала. Дверь захлопнулась, изолировав все окружающие звуки. Тем вечером Миланова в квартиру не вернулась, но Анфиса была настолько поражена идиотизмом происходящего, что не придала этому значения. Подумаешь, к родителям поехала или сняла комнату в отеле. Вернётся.

Но, разогревая завтрак в шесть часов утра, сварливая особа угрюмо бормотала:

— Откровенно обнаглела! Бойкот решила устроить, побег, понимаете ли. Хоть бы позвонила, алкоголичка!

Вопрос справедливости стоял острее некуда. Свитская считала: разноса она не заслужила, а разгребать это всё тем более. Клара не кошка, а она не королева кошачьего лотка. Может, потому что в любом споре Фиса сначала отстаивала свою правоту. А друзья потом отваливались. Прямо как почки весной.

— Надо найти её, а то вдруг реально на мусорке дрыхнет, — недовольно пробормотала Анфиса, отправившись на работу одна.

Она и правда искала Миланову на рабочем месте, но, расспросив и охрану, и коллег, оказалось, что та не появлялась в лаборатории. В расстроенных чувствах Анфиса работала усерднее, чем обычно, хотя, казалось бы, лучше уже нельзя. Оставался последний вариант. Тот самый, который она до сих пор не проверила и проверять категорически не хотела.

Анфиса Свитская: [Ты на работе?]

K Marks: [Допустим. Клару ищешь?]

Анфиса Свитская: [Сейчас подойду]

Ворвалась Свитская к Марку темнее тучи.

— Она сегодня не пришла на работу. Ты знаешь что-нибудь?

— Ночевать она тоже не возвращалась?

Очки девушки полезли на лоб:

— Ты и это знаешь?!

— Так это правда?.. Что ж, видит бог, не хотел я быть участником всего этого. На, посмотри. Кажется, Клара была пьяна, пока писала мне. Я ей звонил утром, но она не брала трубку, — и протянул собеседнице телефон с открытым чатом. Куча сообщений от Клары были пропитаны тревогой, смущением и даже ревностью.

Клара Миланова: [Почму ты мпняотверглб?]

Клара Миланова: [Чемя ч не хчроша?]

Клара Миланова: [Анфиса тебе сказала что-то обо мне даб]

Клара Миланова: [Она стервп не встречййся с ней]

Клара Миланова: [Марк, почму ты не отвечаешь/]

Клара Миланова: [Марк!ъ][7]

Остальное Анфиса читать не стала. От увиденного её уже покоробило. Хотя покоробило легко сказать — девушка была сильно ранена. Казалось, что чёрствое сердце пронзила острая боль, будто в него вонзились тысячи игл.

Наблюдая, как быстро меняются микровыражения на лице девушки, Марк преспокойно отпил свой кофе. Вчера вечером, выйдя с квеста, он был, мягко говоря, в шоке от изобилия уведомлений. Рагушев насчитал от Клары в районе двадцати с лишним сообщений странного содержания. Если бы не младшая сестра, заинтересовавшаяся внутренней драмой, Марк скорее всего не стал бы читать всё это до конца — коллега тогда была явно не в себе. Так что если уж с ней разговаривать, то только лично.

— Там последним сообщением ссылка на коттеджный комплекс в Подмосковье. Скорее всего, она ещё там. Хочешь съездить?

Дочитав до конца, Свитская потерянно присела на край стола. Какое-то время она просто молча смотрела на свои руки. Ответила не сразу:

— Что ты сказал, когда Клара тебе призналась?

— Что она похожа на мою младшую сестру, и я не могу воспринимать её иначе, — Марк осторожно забрал телефон из рук Анфисы и, покопавшись в галерее, показал ей фотографию милой девочки с ямочками на щеках, очень похожей на мужчину внешне, а стилем и прической сильно напоминающую Миланову. — Марина, знакомься. Правда милашка? У меня ещё фотки есть.

— Симпатичная, — тихо ответила Свитская. — Срочно скинь мне адрес из сообщения. Всё остальное не надо, я не хочу этого видеть.

— Поедешь к ней одна? — в этот момент смартфон Марка запиликал, напоминая о предстоящей встрече. Он покрутил телефон в руках с минуту, вперившись глазами в пустоту. Затем отложил в сторону. Снова взял, перечитал сообщения — и залип, будто забыв, где находится. Бросив быстрый взгляд на Анфису, он шумно выдохнул, нервно провёл рукой по волосам и снова уставился на собеседницу:

— Слушай, не будь такой резкой. Подвезу. По крайней мере, я тоже в этом замешан…

— Ладно, — угрюмо ответила Свитская и тут же вышла из кабинета.

※※※

Когда они встретились на парковке, на улице уже горели фонари. Тёмное декабрьское небо над головой нависало над ними, словно тяжёлый неподъёмный купол. На асфальте лежал растаявший, грязный снег. Анфиса подумала, что они с Марком очень похожи — для Клары она сейчас та самая склизкая лужица под ногами.

— Холодно? — окликнул её Марк.

— Нет, — Свитская наконец надела протянутый ей шлем. — Воспоминания нахлынули.

— Не то слово, — рассмеялся Рагушев, снимая мотоцикл с предохранителя. Раздался рёв двигателя. — Садись.

— За тобой?..

— А ты куда хочешь? — усмехнулся он.

— Боже, дай по роже!.. Марк Владимирович, Вы явно переплачиваете за алфавит, — Анфиса бойко запрыгнула за спину мужчины, но вот руки поднять так и не решилась. Они зависли в воздухе, чуть касаясь края чужой куртки.

— Я просто так не даю, — обернувшись, Рагушев уже сам положил её руки себе на талию. — Ну, чего зависла?! Держись крепче! Если слетишь, похороны оплачивать не буду.

— Я твои тоже. Вези нормально, — Анфиса в отместку прижалась к нему вплотную, вызвав у водителя лёгкий смешок.

Мотор взревел. Без лишних слов они выехали с рабочей парковки и направились по злополучному адресу — судя по навигатору, ехать им было около сорока минут. Анфиса думала, что Клара уже свалила оттуда, но всячески отгоняла дурные мысли. Да, девушка была жутко разочарована. Да, теперь ей трудно воспринимать подругу как прежде и видеть в Кларе… близкого человека, которым она так дорожила. Но это не значит, что Свитская желала ей смерти. Она отложила обиду в сторону. На время. Безопасность человека, её соседки по квартире, сейчас была превыше всего.