- -
- 100%
- +
Плотная ткань бордового цвета надежно скрывала меня от всего мира. Я вдыхала пыльный запах давно не стиранного занавеса и мечтала никогда не покидать его уютные складки. Только здесь я могла хоть ненадолго расслабиться и не стараться делать вид, что меня совершенно не волнуют насмешки окружающих.
Крики и свист зрителей слились в один монотонный гул, напоминающий грохот прибоя. Оркестр заиграл бравурный марш, предваряющий выход шпрехшталмейстера, который должен был вот-вот объявить мой номер.
Я грустно усмехнулась. Долго же мне не давалось это слово, и я бесконечно его перевирала, чем буквально выводила из себя грузного почтенного господина, считающего, что именно на нем держится весь этот цирк уродов!
А я вовсе и не насмехалась! Я реально не могла выговорить это ужасное слово, обращаясь к нему за чем-либо. Отчего правая рука хозяина цирка терпеть меня не мог и всячески мне пакостил при любом удобном случае.
Вот и сейчас он сдержал обещание, приказав оркестру перед моим выходом играть не одну из мелодий их репертуара, а некие мерзкие звуки, напоминающие хохот гиены! И я поспешила выпутаться из надежной уютности плотной ткани, не дожидаясь, когда шпрехшталмейстер грубо схватит меня за предплечье и выволочет на манеж. Ведь тогда довольные зрители с удвоенным энтузиазмом начнут забрасывать меня гнилыми фруктами или овощами, и хорошо, если не тухлыми яйцами.
Я провела руками по юбке, расправляя возможные складки, и, задержав дыхание, раздвинула занавес. Шпрехшталмейстер ожидаемо ожег меня злющим взглядом, но я его почти не заметила, так как в данный момент на мне скрестились несколько десятков любопытных, предвкушающих потеху взглядов «почтенной публики».
В нос ударил концентрированный запах пота множества людей, собранных в одном шатре в жаркую погоду. Оркестр сменил «гнев на милость», и мерзкие звуки трубы сменились на вполне приличную мелодию, под которую я выходила на манеж вот уже около трех месяцев.
Зрители на мгновение замерли, разглядывая меня, но тут одинокий голос, гнусаво произнесший: «Фу, у нее на коже какие-то мерзкие пятна!», запустил цепную реакцию, и зрительские ряды взорвались криками и улюлюканьем, время от времени разбавляя их пронзительным свистом.
Я вздрогнула и двинулась по кругу, стараясь держаться ближе к краю манежа, как требовало начальство. Время от времени я кружилась на ходу, давая возможность зевакам разглядеть себя получше. Я шла механически, как кукла, пять шагов, поворот, снова пять шагов и новый поворот.
И вот мне в плечо прилетел первый «подарок»! Не первой свежести помидор с сочным чмоком ударил меня и медленно сполз по руке, упав на манеж. А дальше гнилые овощи и фрукты посыпались на меня, как из рога изобилия, я только успевала вовремя отворачивать лицо или прикрывать его руками.
- Ну и уродина!
- Дорогой, а она не заразная?
- Какая мерзость! Таких нужно душить уже в колыбели!
- Мама! Смотри! Вон то пятно на плече похоже на большую бабочку!
Услышав последнюю фразу, я невольно сбилась с шага и бросила удивленный взгляд на маленького мальчика лет шести, сидевшего с расфуфыренной мамашей во втором ряду. Пожалуй, лишь только он один смотрел на меня с восхищением, как на нечто диковинное, но, между тем, прекрасное! Я робко улыбнулась малышу и чуть не пропустила надкусанное яблоко, летевшее мне прямо в лицо. Я ловко отбила его, чем заслужила несколько жидких аплодисментов. Не ожидая от себя ничего подобного, я подхватила юбку и грациозно раскланялась. Зал замер.
Впервые я уходила со сцены не под свист и улюлюканье, а под удивленный шепот и неуверенные хлопки. Шпрехшталмейстер проводил меня растерянным взглядом, не зная, как реагировать, но тут же опомнился и поспешил на сцену объявлять следующего бедолагу. Да, пока он не побежал с докладом к хозяину цирка, но обязательно сделает это, едва представление закончится. А значит, у меня есть примерно полчаса, чтобы хоть немного отдохнуть и побыть в одиночестве.
Я покинула яркий шатер и направилась к одной из кибиток, поделенных, как и прочие, на две равные части, которые, собственно, и являлись жильем для работников этого необычного цирка.
Мы не блистали какими-либо талантами или умениями, не показывали захватывающих дух трюков. Мы показывали себя! Раз за разом выходя на потеху жестоким людям, давая им возможность выместить на нас злость от их собственных неудач и ошибок. По сути, мы были своего рода кривыми зеркалами, своей внешностью отражая внутреннее уродство посетителей необычного цирка.
Я дернула ручку двери и с облегчением вздохнула, оказавшись «дома». Только в этом крошечном закутке, где помещалась кровать да маленький столик под окошком, завешанным клочком полупрозрачной розовой органзы, я чувствовала себя в безопасности, словно улитка в своем домике.
Я сняла с гвоздя свое единственное сменное платье да кусок фланелевой ткани, заменяющей мне полотенце, и с неохотой вышла наружу. К счастью, вокруг цирковых кибиток была натянута парусина, и хотя бы здесь мы, «актеры», могли чувствовать себя защищенными от любопытных глаз вовсе не почтенной публики!
Дверь помывочной, под которую была отведена половина одной из кибиток, хлопнула, и из нее, придерживаясь рукой за поручень, по высоким ступеням осторожно сошла карлица Матильда. Кроме крохотного роста, едва с трехлетнего ребенка, она обладала на редкость кривыми ногами, повторяющими форму бублика, и коротенькими ручками.
Матильда обернула полотенце вокруг головы на манер тюрбана, а под мышкой держала постиранное платье. Я снова инстинктивно дернулась ей навстречу с желанием помочь, но сдержалась, не желая нарваться на грубую отповедь. Маленькая женщина очень болезненно относилась к любым попыткам помочь ей, считая, что этим окружающие как бы подчеркивают ее ущербность.
- Лицо сегодня не пострадало? – обратилась она ко мне и, не дождавшись ответа, повернулась ко мне левой стороной: - А я вот сегодня не убереглась! Сволочи! Уже гнилой картошкой бросаться начинают!
Под глазом у карлицы наливался багровый синяк. Неделю назад точно такой же красовался у меня под правым глазом. Это мне яблоком прилетело.
- Ладно, потом поболтаем, а то искупаться не успеешь! – подмигнула она мне здоровым глазом и заковыляла в свой «дом».
Я закрылась в душевой, поспешно сбросила с себя испачканное гнилыми фруктами платье, отряхнула его от налипшей мякоти и положила в широкий таз. Его поставила под душ, встала туда ногами и принялась мыться, переступая с ноги на ногу, таким образом экономя и воду, и время. Скоро меня должен сменить «циклоп». Это трехглазый мужчина с третьим, рудиментарным, невидящим глазом на лбу.
Смыв с себя липкий и не очень приятно пахнущий сок, я наскоро обтерлась полотенцем, слегка отжала им длинные волосы, надела чистое платье и выжала условно постиранное. Мыло нам давали лишь раз в неделю, а ежедневная стирка после выступления представляла собой лишь полоскание заляпанной фруктовой мякотью и соком, одежды, после чего часто оставались на вещах цветные пятна, поэтому вся наша одежда шилась из ткани пестрой расцветки.
В дверь тихонько постучали, деликатно напоминая, что подошла очередь следующего смыть с себя «благодарность почтенной» публики.
Дорогие читатели!
Если вы любите необычные сюжеты фэнтезийных романтических историй,
То рада пригласить вас в одну из них!
Очень надеюсь, что эта история про очень необычную героиню придется вам по душе!
Буду благодарна за вашу поддержку в виде звездочек книге и особенно вашим добрым комментариям!
Подписывайтесь на автора, чтобы не пропустить новые главы!
Итак... продолжаем! :)
Глава 2. Идея фикс
- Сейчас! Минуточку! – крикнула я, быстро оглядев себя в единственном на весь цирк треснутом зеркале на стене душевой.
Выйдя из помывочной, сочувствующе улыбнулась чернокожему огромному детине с третьим закрытым глазом посреди лба. Ему бы выступать силачом в нормальном цирке, да ловить цветы от восторженных почитателей, а вместо этого ему приходилось уворачиваться да прикрывать лицо от метких бросков жестоких зрителей.
- Азалия, тебя хозяин просил зайти, - Джеймс вернул мне сочувствующий взгляд и скрылся в помывочной.
Я уже давно уяснила, что если тобой интересуется лицо начальствующее, то ничего хорошего от этого не жди. Но делать нечего. Я быстро повесила на натянутую между кибиток веревку мокрое платье и постучалась в самый приличный вагончик на колесах.
- Войдите!
Я привычно, с покаянным видом стояла в дверях, ожидая, пока хозяин вдоволь насверлит во мне взглядом дырок.
- Ну и чем ты объяснишь свое сегодняшнее поведение во время представления? – голос хозяина походил на скрежет несмазанных шестеренок в проржавевшем механизме и перемежался надсадным кашлем. Мужчине было не больше сорока лет, но из-за своей вредной привычки курить практически без перерыва выглядел он на все шестьдесят, плюс ко всему постоянно кашлял.
- Эйр Покровски, я не понимаю, о чем вы? – я на самом деле не помнила за собой большей провинности, чем шуточный поклон в ответ на комплимент маленького мальчика. И, оказывается, именно это и стало причиной неудовольствия хозяина цирка.
- Что за реверансы на манеже ты удумала делать? – мужчина сильно закашлял, от чего его лицо сильно побагровело. Я уж думала бежать звать кого на помощь, но он внезапно перестал кашлять и уставился на меня покрасневшими глазами. – Ты знаешь, что выручку наш цирк делает в основном на гнилых овощах и фруктах, а когда ты раскланялась, удивленные зрители перестали метать их в тебя! Ты хочешь, чтобы я вообще по миру пошел? Я вычитаю из твоего жалования сегодняшний день! – проревел он со злобой и снова закашлял, указав мне на дверь.
Собственно, мне и возразить было нечего, я прекрасно знала, что специальный человек, нанятый хозяином, каждый день к закрытию городского рынка выезжает на старой скрипучей телеге и скупает у торгашей за бесценок подпорченные овощи и фрукты. Затем вся эта не первой свежести куча остается стоять под открытым небом ночью и палящим солнцем днем, чтобы к следующему вечеру, как говорил, смеясь, хозяин, товар дошел до кондиции.
Затем каждый купивший билет зритель покупал заодно и кулек с изрядно пованивающими снарядами, которыми потом щедро «угощал» особо не понравившегося артиста цирка уродов. Так вот, этот самый пакет стоил больше самого билета!
Я уже была снаружи, когда, закрывая дверь вагончика, вдруг подняла взгляд на развалившегося в плетеном кресле хозяина и неожиданно для самой себя спросила:
- Эйр Покровски, а можно было бы попробовать продавать еще и маленькие мягкие игрушки?
Хозяин громко высморкался, свернул платок, вытер им же вспотевший лоб и, наконец, проявил интерес к моему предложению.
- И позволь спросить тебя, Азалия, кто будет покупать эту ерунду, если мягкой игрушкой нельзя испачкать человека и сделать ему больно?
Окрыленная хотя бы тем, что хозяин вообще согласился меня слушать, я вернулась назад и прикрыла за собой дверь.
- Представьте, эйр Покровски, что кому-то из зрителей понравился кто-то из нашей труппы! Хозяин удивленно выпучил глаза и закашлялся. Наконец он успокоился и натужно прохрипел:
- Вздор! Кому вы вообще можете нравиться? Вот взять тебя, к примеру, фигура — просто мечта! Соболиные брови вразлет! Большие карие глаза с поволокой и длинными ресницами! Шикарные волосы цвета каштана. Красивая девка была бы, просто загляденье, если бы не эти белые уродливые пятна у тебя на коже! Люди-то думают, что зараза какая! С чего это ты можешь кому понравиться? Да еще чтобы тебе игрушку кидали, а не тухлый помидор?
Я улыбнулась, вдруг вспомнив того мальчонку.
- Сегодня во время представления один мальчик из второго ряда сказал, что пятно на моем плече похоже на бабочку! Вы представляете! Ему понравилось!
Мужчина отмахнулся, скорчив брезгливую мину.
— Это ребенок! Что с него взять?
- Да, но его мать кивнула на его слова и улыбнулась! – я все еще не теряла надежды убедить этого довольно скупого мужчину. Ведь даже еду нам готовили именно из тех полусгнивших овощей, что только привезли с рынка и какие еще имеют более-менее свежий вид.
- Я знаю, что пятна нельзя убрать с тела, но… их можно сделать красивыми!
Хозяин резко остановил кресло-качалку и удивленно вылупился на меня, а затем запрокинул голову и громко захохотал. Дождавшись, когда он успокоится, я поспешно продолжила, боясь, что ему надоест меня слушать.
- Эйр Покровски! Можно же попробовать! Будем говорить, что тухлятиной кидать можно в тех участников представления, кто не понравится. А в тех, кто понравился, бросать мягкие игрушки!
- Ну и в чем моя выгода? – прищурился мужчина.
- А выгода в том, что покупать будут не только гнилье, но и игрушки, а это дополнительные деньги! Но и это еще не все! – я сделала драматическую паузу, - мягкие игрушки при ударе не сломаются. А если испачкаются, их можно постирать и…
- Ииии? – хозяин аж привстал с кресла, словно гончая добычу, чувствуя замаячившую дополнительную прибыль.
- И снова продавать! По многу раз! – закончила я, с волнением ожидая вердикта хозяина.
- Разрази меня гром! – громко хлопнул он ладонями по коленям, тяжело поднимаясь с кресла, - а девчонка-то права! – глаза его азартно заблестели в предвкушении, но затем он нахмурился и грозно посмотрел на меня.
- Ты считаешь, что кто-то из наших «красавцев» может понравиться почтенной публике? – Пожалуй, в нашем цирке уродов такое не пройдет, - расстроенно цыкнул он зубами.
- Ну а что стоит просто попробовать? Закупить для этого дела совсем немного игрушек? А как понравиться зрителям, я научу наших «красавцев»! – улыбнулась я задорно.
- Знаешь, Азалия, - усмехнулся мужчина, - а мне уже даже интересно, что из этого получится! Но… будет одно условие! – он поднял палец и криво усмехнулся. У меня тревожно засосало под ложечкой, очень мне не понравилось это «но»! – Я выдам тебе зарплату за этот месяц, и ты… купишь на нее игрушки! Если у тебя все получится, то я верну ее тебе в двойном размере! А если нет… то в следующий раз думай, прежде чем прийти ко мне с новым гениальным предложением! – захохотал хозяин, крайне довольный своей задумкой, а я с трудом сглотнула вдруг образовавшийся в горле ком и подумала про свою мачеху. Если у меня не выгорит моя идея, то ей не на что будет жить в следующем месяце!
Дорогие читатели!
Если вам нравится эта история, то приглашаю вас в еще одну, не менее увлекательную, о попаданке в тело безумной принцессы и строптивом монархе!
***
Всего лишь один неосторожный шаг, и моя душа профессиональной содержанки попадает в тело безумной младшей принцессы, а совершившие этот жуткий обмен родители отправляют свою «кровиночку» в другое королевство с важным заданием.
Использовать ли мне свои прошлые умения или просто быть самой собой, покажет время и… странный каприз сурового монарха...
Читать здесь: https://litnet.com/shrt/aOb8
Глава 3. Ход конем
Вагончик хозяина цирка уродов я покидала со смешанными чувствами. С одной стороны, появился шанс хоть что-то изменить в моей ежедневной унизительной работе, а с другой… Завтра должна прийти моя мачеха, чтобы взять денег из моей зарплаты на житье. Вот только тогда на что мне покупать игрушки?
Я задумчиво шла к своему вагончику, когда меня окликнули.
- Азалия! – я подняла взгляд и огляделась. Мне махала с порога своей части кибитки карлица Матильда.
Я подошла к ней.
- Что, тебя вызывал хозяин? Долго ты у него была, - нахмурилась женщина, бросив быстрый взгляд в сторону хозяйского жилища. - Надеюсь, он тебя не выгнал?
- Да нет. Я ему рассказала одну идею, как увеличить прибыль цирка.
- Что? Зачем тебе это? – брови карлицы удивленно взлетели. - Считаешь, что мы приносим ему мало денег? Чтоб ему лопнуть! – зло топнула она кривой ножкой в детском сандалике.
И у нее были все причины более всех нас недолюбливать эйра Покровски. Ведь хозяин платил ей меньше всех, давая женщине всего лишь половину дневной ставки и мотивируя это тем, что маленькому человеку и еды требуется меньше, уж не говоря про размер одежды. И он вовсе не учитывал то, что у Матильды есть маленькая дочка, которую нужно тоже кормить и одевать, а дети растут быстро.
Отец малышки был неизвестен, но, судя по всему, он не был карликом. Девочка у матери-карлицы внешне не отличалась от обыкновенных детей, разве что была особенно миниатюрна, напоминая мне Дюймовочку из одноименной сказки. Но все части ее тела были совершенно пропорциональны, что явно указывало на ее «нормальность».
Двор потихоньку наполнялся хмурыми участниками труппы. Кто-то задержался в душе, и теперь около кибитки с помывочной уже ожидали три человека в грязной от гнилых помидоров одежде, а, судя по непередаваемому аромату, кому-то из них не повезло нарваться на тухлое яйцо.
- Эта идея не только для хозяина может быть удачей, но и для нас, - возразила я. – Если у меня все получится, то и твоя дочка сможет выступать!
- Нет! Я не пущу Ребекку на сцену! Не позволю издеваться над ребенком!
- Тихо! Не шуми! После ужина я сразу всем расскажу о своей идее.
Хмыкнув, Матильда покачала головой и, повиснув на ручке двери, с трудом закрыла ее у меня перед носом.
Я лишь усмехнулась, снисходительно относясь к вредному характеру карлицы. За время моего пребывания в этом теле я уже успела нарастить слоновью кожу, чтобы реагировать на такие мелочи.
Закрывшись в своей маленькой комнатке, достала из тайника под столешницей старую, тщательно свернутую афишу и принялась набрасывать эскиз своего будущего нарядного платья!
Результатом я осталась очень довольна! Оставалось лишь придумать, где взять для него ткань? Вот если бы купить… Точно! Я аж подпрыгнула, найдя такое простое и оригинальное решение.
Ведь куда проще и экономичней купить рулон ткани, оставить отрез на платье, а из остальной ткани, а вернее из обрезков, наделать выкроек для маленьких мягких игрушек! Сшить их и набить совсем маленькими обрезками этой же ткани! Экономия в экономии получится!
Да, это был единственный способ распорядиться деньгами так, чтобы мачехе хоть и скромно, но хватило на еду на месяц, и я смогла выполнить свою задумку.
Послышался тихий звон медного колокола, призывающий к ужину. Отрезав ту часть афиши, где я рисовала выкройку платья, оставила ее на столе, а с собой взяла кусок, где было изображено несколько выкроек игрушечных зверюшек.
Ужинали мы на улице, под полотняным навесом. Ароматная пшенная каша, пожалуй, была моей любимой едой, особенно после всех этих овощных рагу с весьма неприятным вкусом и сомнительным происхождением. Изредка нам давали и мясо, все в той же каше, но крохотными кусочками. И тогда, во время еды, я изо всех сил думала о чем угодно, лишь бы не пытаться угадать, бегало это мяско недавно или летало, лаяло, мяукало или каркало?
Но в этот раз я не могла позволить себе не спеша насладиться своей любимой едой, боялась, что люди разойдутся. Быстро проглотив последнюю ложку каши, запила ужин яблочным компотом и, несколько раз звякнув по опустевшему стакану ложкой, встала из-за стола.
Мой способ обратить на себя внимание сработал, и на меня тут же обратилось несколько знакомых и уже давно не вызывающих оторопи лиц.
Моими «братьями» по несчастью являются: карлица Матильда, трехглазый здоровяк Джеймс, бородатая Марта Ильинична – дородная женщина с окладистой рыжей бородой, молодой парень с гипертрихозом Измаил, лицо которого густо поросло жестким черным волосом. А также толстяк Изи с невероятно толстыми ногами, отчего он передвигается медленно и сильно раскачиваясь, а в контраст ему длинный и худой, словно скелет, Акси. Еще в нашем цирке уродов есть двуликий человек по имени Витас, у него имеется еще одно лицо на затылке, которое может смеяться, издавать звуки и показывать эмоции, а также девушка Эмма с патологией коленных суставов, которые изгибаются в противоположную сторону, отчего она может передвигаться только на четвереньках.
Вот такая у нас собралась пестрая компания. Я вздохнула и коротко поведала о недавнем случае на манеже, а также о своем разговоре с хозяином цирка. Опережая недовольные возгласы, а то и ругань, я поспешила добавить, что слышала о подобном цирке, где такие же, как мы, выступают перед зрителями с необычными номерами, за что те бросают на сцену цветы и конфеты. Я замолчала, взволнованно обведя взглядом притихшую аудиторию.
- Конфетку я бы съел! – пробасил толстяк Изи, - а лучше сразу пару пудов! – и громко засмеялся.
Его никто не поддержал, все сидели глубоко задумавшись.
- А что мы будем делать на манеже? – первым задал важный вопрос двуликий Витас.
- А кто что может! – поспешила пояснить я, тайком вытирая вспотевшие ладошки о подол платья и уже радуясь тому обстоятельству, что меня выслушали и еще не закидали остатками каши. – Вы подумайте до завтра, что каждый из вас мог бы делать на манеже? И сразу предупреждаю, что перед нами не стоит задача выполнять цирковые номера также хорошо, как настоящие циркачи. Нам нужно делать то же самое, но смешно! Когда люди смеются, они становятся добрее!
- А если я не придумаю? Если я ничего не умею делать? – опечалилась Матильда.
- Да, а если у нас не получится, и нас снова начнут забрасывать гнильем? – поддержал ее худой, словно скелет, Акси.
Я подняла руку, пресекая подобные выкрики, не желая, чтобы пораженческое настроение раньше времени затопило призадумавшихся коллег.
- Давайте мы не будем раньше времени паниковать! Предлагаю завтра встретиться также после ужина и обсудить, кто что придумал! Между прочим, у меня уже сейчас есть кое-какие идеи для вас! А за завтрашний день надеюсь придумать еще.
- И все же, а вдруг у нас не получится? – снова встрял Акси.
- Да, и нас снова станут забрасывать тухлыми овощами и фруктами? – поддержала его Матильда.
- Ну что ж, тогда вы ничего не теряете. Все станет как и было. Но если вы даже не попробуете, тогда вы точно потеряете…
- Что? – округлив глаза, спросила бородатая Марта Ильинична.
- Шанс! Вы потеряете шанс что-то изменить в своей жизни!
Народ пораженно замер, задумавшись над моими словами.
- Азалия! Иди к хозяину за зарплатой! – позвал шпрехшталмейстер Теодоро и ядовитым тоном добавил: - На покупку мягких игрушек!
Глава 4. Сбежавший жених
Я сидела в своей комнатушке, разложив на столе полученные монеты, и старалась прикинуть предстоящие траты. Так ни до чего не додумавшись, тяжело вздохнула. К сожалению, я так и не научилась ориентироваться в здешних ценах.
Ладно, посоветуюсь завтра с мачехой, может, она что дельное придумает? С этими мыслями я сгребла монеты, высыпав их в полотняный мешочек, и засунула его под матрас. Задув свечу, скинула платье и забралась под тонкое, «украшенное» многочисленными заплатами одеяло.
Сон не шел. Почему-то снова вспомнилась моя недолгая жизнь в этом мире в довольстве и сытости.
Три месяца назад
- Азалия! Жених приехал! – дверь моей комнаты резко открылась, ударившись о стену. – Ой! Извини! Ты готова? – моя мачеха окинула меня критическим взглядом и еле заметно поморщилась, когда взгляд скользнул по россыпи белых неровной формы пятен на моей шее и зоне декольте.
- Я не буду их прятать! – опередила я ее. - Смысл? Тогда и лицо мне придется завесить густой вуалью! А как же тогда «товар лицом показать»? – усмехнулась я и с вызовом посмотрела на свое отражение в зеркале. – Надеюсь, потенциального мужа успокоит размер моего приданного.
- Предыдущих не успокоил, - тихо ответила мачеха, но я ее услышала.