Нашла коса на камень, или Приручение строптивого монарха.
- -
- 100%
- +
Тотчас за столом зашуршали, завозились, и вот ко мне протянулось пять очаровательных женских рук с клочками пурпурной ткани. Вышивки на них в полной мере отображали герб Русии, но качество исполнения все же различалось. Хотя мне это было безразлично. Мне не терпелось перейти к обсуждению блюда, обещанного Вингельминой.
Похвалив девушек за старание и усердие, я повернулся к принцессе Вергии.
Вингельмина светло и открыто мне улыбнулась и протянула овальное блюдо, на котором горкой был выложен этот самый салат. Сверху он был свекольного цвета с белоснежной шапкой неизвестного мне соуса.
Я осторожно принял это блюдо, поставил перед собой и бросил взгляд на девушку. Она по-прежнему смотрела на меня с открытой улыбкой, ожидая моего вердикта и, по-видимому, не сомневаясь в высокой его оценке.
- Аппетита не было совершенно, но все формальности должны быть соблюдены. Поэтому я, заставив себя взять вилку, ковырнул салат и пожал плечами. Бурак — бураком, только с каким-то белым соусом. Вкус приятный, но ничего особенного!
Ваше Величество! – прозвенел голосок девушки. – Этот салат состоит из нескольких слоев! Чтобы почувствовать его вкус, нужно сразу брать кусочек сверху донизу и положить в рот сразу все слои. Позвольте, я вам покажу!
Я удивленно приподнял брови. Но еще больше я удивился, когда Вингельмина, легко поднявшись из-за стола, сама подошла ко мне и вместо лакея положила на тарелку свой салат! За столом от шока повисла тишина. Даже лакеи, казалось, застыли каменными истуканами. Но Вингельмина, как, ни в чем не бывало, продолжила говорить.
- Ваше Величество! Вот смотрите, видите, какой салат красивый на разрезе!? Такой разноцветный, слоеный! И вот так нужно его кушать!
Она моей вилкой отломила аккуратный кусочек сверху донизу и поднесла его к моему рту. Я, шокированный происходящим, принял из ее рук угощение, но в ту, же секунду забыл о недавней неловкости, всецело растворившись в необычном солено-сладком вкусе этого невероятного блюда. Взяв у девушки свою вилку, я съел еще и еще. Не припомню, чтобы мне когда-то так сильно нравилось какое-либо блюдо. И всё было бы хорошо, если бы я не знал правды! Увы. Мне пришлось буквально заставить себя отложить вилку и строго посмотреть на Вингельмину.
— Что, вам не понравилось!? — на лице девушки отразилась вся гамма обуреваемых ее чувств.
Я увидел растерянность, шок, удивление и затем сильное огорчение. Конечно, она же хотела быть во всем первой! Да вот не вышло, и сейчас ее ждет разоблачение. Только вот как начать этот неприятный разговор? Но, по счастью, девушка мне сама помогла.
— Не может быть! Это очень вкусный салат! И я так старалась!
— Вы ли? — Я медленно встал и смерил девушку презрительным взглядом. — Это не вы его делали! — Последние слова прозвучали обличительно и очень громко. Принцессы довольно зашушукались и даже захихикали. А я тут же пожалел о содеянном! Нужно было или всех обличать в мошенничестве, или сделать это один на один. Но что сделано, то сделано. Я как император уже не мог остановиться, необходимо было довести дело до конца.
— Я проходил вчера вечером мимо кухни и видел, как вы сидели, сложив руки, в то время, пока повара готовили за вас, лишь подходя к вам и уточняя рецепт!
На лицо девушки набежала тень, ее губы сжались, а в глазах, как мне показалось, блеснули злые слезы. Но стыда или страха я в них не увидел. Оказывается, это прожженная лгунья, раз даже стыда не испытывает за раскрытый при всех обман.
— И как же долго вы мимо кухни... проходили? — тихим, но твердым голосом спросила Вингельмина. А я даже мысленно ей поаплодировал. Надо же, как мастерски она умеет держать удар!
Краем глаза я заметил, как лакеи удивленно переглянулись. Уж они-то знали, что, заглянув в кухню, проходя мимо ее двери, невозможно ничего разглядеть с того ракурса. Зато принцессы сидели, радостно ловя каждое сказанное мною слово и наблюдая, как топят одну из них.
— Достаточно долго... проходил, — в тон дерзкой принцессе ответил я, сверля ее взглядом. Щеки девушки покрылись лихорадочным румянцем, но в глазах уже не было слез, в них светилась злая решимость.
— Не знала, что дверь королевской кухни настолько широка, что ее можно проходить почти полтора часа. Возможно, вы застали те несколько минут, когда я присела отдохнуть? — Девушка прямо и без страха смотрела мне в глаза.
— Не думаю, что это так, — сердце кольнула неприятная мысль, что, возможно, принцесса права. Но также может быть, она просто до последнего не желает сдаваться, загнанная буквально в угол.
— Хорошо, — уже почти спокойно ответила она, — я предлагаю пари!
Я в это время пил вино и чуть было не подавился, услышав подобное предложение от девушки королевской крови!
— И в чем же оно заключается? — усмехнулся я, все больше поражаясь ее выдержке.
— Вы сейчас позовете поваров. Двух, трех или всех, на Ваше усмотрение, и по одному их опросите. Думаю, Вам, Ваше Величество, они не посмеют лгать. Так вот, если хоть один из них скажет, что я их просила готовить вместо меня, то я тут же собираю вещи и уезжаю в Вергию! Более того! Я от имени своих родителей отказываюсь от спорной реки Ольшанки в пользу Русии! Но если я смогу доказать свою правоту, то я также уезжаю отсюда прямо сейчас, ни минуты не хочу находиться там, где меня бездоказательно при всех назвали лгуньей! Но перед этим Вы письменно признаете эту реку… общей!
По залу пронесся удивленный вздох.
— Почему это общей? — непослушными губами произнес я.
— Это будет выгодно обеим нашим странам. И я бы объяснила, в чем именно эта выгода, но Вы, Ваше Величество, предпочли устраивать… не совсем мне понятные соревнования за трон рядом с Вами. Хотя лично мне он не очень-то и интересен.
Шум, охи, ахи, взволнованный шепот, и, похоже, звук падения в обморок тела одной из принцесс. Я же отчетливо понимал, что теперь веду я, а вовсе не я, император этой страны. Эта девчонка смело говорила просто невозможные по своей дерзости вещи. Виновный человек так не станет себя вести. Или станет, если его загнать в угол? Решение пришло мгновенно, хотя, впрочем, другого и не было. Я сам горел желанием, наконец, узнать правду. Тем более и предложенные Вингельминой условия меня вполне устраивали. Ведь даже в случае своего проигрыша я не терял реку окончательно.
- Эй, — я махнул рукой стоявшему у двери швейцару. Тот сделал несколько шагов вперед и почтительно замер.
— Позови мне одного из охраны. Швейцар поклонился и, выглянув за дверь, что-то быстро произнес. Тотчас вошел один из стражей и, щелкнув каблуками, замер в ожидании приказа.
Приведи ко мне шеф-повара Аржу, его сестру Даяну и еще несколько поваров и поварят на твой выбор. Как только охранник ушел выполнять мой приказ, я повернулся к девушке.
— Так вас устроит? Выбор поваров произвольный, страж не знает о нашем споре.
— Вполне, — спокойно ответила девушка, села на свое место и приказала лакею положить себе еды. Я же, еле сдержавшись, чтобы не открыть от удивления рот, поразился ее самообладанию. В полной тишине Вингельмина спокойно завтракала, пока я и пять принцесс лишь растерянно на нее посматривали.
Наконец распахнулись двери, и вошел шеф-повар с сестрой, три повара и два поваренка.
Приказав остаться Аржу, а остальным ждать своей очереди, я приступил к допросу. Опрос проходил быстро. Я задавал то прямые четкие вопросы, то с подвохом, но ни один из опрашиваемых не сбивался и отвечал быстро и по существу. Вызывая следующего, я оставлял опрошенного в зале, дабы они в коридоре меж собой не смогли договориться.
И вот уже опрошены все семь человек, но ни от одного я и слова не услышал против Вингельмины. Напротив, каждый из них твердил, что принцесса очень хорошо владеет кухонным ножом, ловко чистит рыбу, прекрасно разбирается в продуктах и даже сложный соус смешивала самостоятельно.
На мой вопрос, почему я видел, что Вингельмина сидела, а они подходили к ней за подсказками, ответил один из поваров. Мужчина пояснил, что сам подошел к принцессе с просьбой повторить за ней новое блюдо для того, чтобы знать его рецепт, и в случае, если оно понравится мне, чтобы они могли его в точности воспроизвести.
В тот момент, когда он к ней подошел, девушка уже подготовила все основные продукты, и ей осталось только смешать ингредиенты для соуса и собрать салат послойно. Вот Вингельмина и присела отдохнуть, пока повара чистили овощи и рыбу для своего салата. Как раз именно этот момент я и застал, сделав слишком поспешные выводы и устроив это позорное судилище!
Отослав поваров, я встал и, чувствуя себя до ужаса унизительно и нелепо, при всех принес Вингельмине извинения. Девушка спокойно и с достоинством выслушала меня, едва кивнув головой, принимая их. Но затем, промокнув губы салфеткой, попросила разрешения удалиться, чтобы начать собирать вещи.
— Ваше Величество, после завтрака мы с вами подпишем оговоренное соглашение, и я хотела бы сразу уехать в Вергию, здесь мне делать больше нечего. Хотелось бы до ночи добраться до дворца.
Я лишь с трудом сглотнул и кивнул, наблюдая, как девушка покидает обеденный зал.
Моей выдержки хватило не более чем на пять минут, после чего я извинился перед принцессами, предложив им не прерывать завтрака, и поспешно вышел вслед за Вингельминой. Я не мог позволить ей вот так уехать. Я вообще не хотел, чтобы она уезжала.
Легко взбежав по лестнице на второй этаж, я не успел завернуть на пролет, ведущий на третий, как услышал жарко спорящие голоса и увидел в полутемном коридоре какое-то шевеление. Шагнув в ту сторону, я замер, не имея сил даже дышать. Мой брат зажимал в углу очередную красотку, но дело в том, что на девушке было то самое, необычно розового цвета, платье и белый передник с кружевными оборками. А самое ужасное заключалось в том, что девушка не сопротивлялась, напротив, ее пальчики ухватились за юбку и начали медленно скользить вверх по стройной ножке, оголяя то, что дозволительно видеть лишь супруге на брачном ложе.
Смотреть далее я не смог. Резко развернувшись, сбежал вниз и, скрежеща зубами, направился в оружейную.
— Быстро ко мне всех спарринг-партнёров! — крикнул я и успел заметить, как один из них спешно перекрестился.
Глава 12. День унижений
Я буквально ввалилась в комнату, пожалуй, потратив на это последние моральные силы. После полученной львиной порции адреналина меня трясло от наступившего отходняка.
Моих горничных в комнате не было, но это даже и к лучшему. Ведь переполошатся девушки, начнут расспрашивать, а я сама не знаю, как им всё рассказать и не разреветься.
Меня до сих пор колотило от обиды и унижения. И даже, несмотря на то, что всё разрешилось в мою пользу, в этом не было заслуги Эдуарда. Лишь потому, что я честно самостоятельно готовила этот конкурсный салат, а еще потому, что повара были честны и не стали на меня наговаривать, моя репутация и достоинство были спасены. Только это позволило мне гордо высказать императору то, что я хотела, и удалиться с высоко поднятой головой. А уж чего мне это стоило — другой разговор.
И, оказывается, видимо, провидению показалось, что мне мало на сегодня потрясений. Ведь когда я уже с облегчением выдохнула, стоило мне только покинуть обеденную залу и подняться на свой этаж, то была буквально сметена вихрем с длинными белыми волосами и наглыми руками. Всё произошло так быстро, что я опомнилась лишь в каком-то темном углу, прижатая к твердой груди местного бабника.
Этот гад что-то бормотал про наглую девицу, вздумавшую прикрываться императором, и что он меня проучит и укажет мне мое место. Кажется, там было много других непристойностей, но меня гораздо больше беспокоили не слова наглеца, а его руки, бессовестно шарящие по моему телу, а его восставшее мужское начало довольно красноречиво давало понять, что, скорее всего, разгоряченный и считающий себя в своем праве мужчина попользует меня прямо здесь и сейчас!
Собственно, самого процесса я не боялась, все же не девочка, да и опыт абстрагироваться от пыхтящих на мне лысых, толстых и старых любовников имею немалый. Тем более что нависающий надо мной сейчас концентрат тестостерона отвращения не вызывал, а, скорее, наоборот, был очень привлекателен. И все же я не привыкла, чтобы меня брали все, кому не лень, и без моего на то разрешения. Да и не стоило забывать, что я в этом мире не абы кто, а принцесса, более того, находящаяся в этот момент в статусе полномочного посла!
Само собой, что сделай он со мной ЭТО, унизиться, промолчав, я не смогла бы, но и, рассказав, я, мало того, что буквально подтолкнула бы два королевства к войне, но и разрушила бы собственную репутацию, обнародовав то, что я уже не девственница. Кстати, признайся я, сейчас, Артану, что я вовсе не горничная, как он сам для себя решил, а принцесса, то и это бы мне не помогло, ведь он бы посчитал, что я его обманываю. Так что оставался один единственный способ, он же самый действенный.
Перестав вырываться из рук мужчины, я медленно подняла голову, уставившись на него взглядом опытной куртизанки. Облизнув губы так, что его взгляд тут же словно прикипел к ним, грудным, хорошо поставленным голосом промурлыкала, что у меня нет больше сил, сопротивляться настолько мощному магнетизму такого шикарного мужчины. Сказала, что я уже горю и что согласна ему отдаться здесь и сейчас! А в доказательство взялась левой рукой за юбку и начала медленно ее поднимать, эротично оголяя свою ножку.
Артан завороженно замер, наблюдая, как все выше и выше оголяется мое бедро. Его дыхание стало более рваным, а руки на моей талии, задрожав, ослабили хватку. Я легонько оттолкнула его от себя правой рукой, он сразу напрягся, но я тут, же принялась задирать юбку и с другой стороны.
У сего действа было сразу две задачи. Первая — усыпить бдительность объекта, а вторая — освободить свое колено от сковывающих его длинных юбок. Как только я подняла подол платья на нужную высоту, последовал мощный выверенный удар коленом в промежность насильника, и мое поспешное бегство было скрыто громким криком поверженного врага. Мужчина ожидаемо схватился за причинное место и упал на каменный пол, ругаясь и постанывая.
Я же поспешила как можно скорее скрыться с места преступления, справедливо полагая, что на его крики и стенания тут же сбегутся люди. И верно, не прошло и пары минут, как в коридоре послышался топот множества ног и взволнованные голоса. Быстро закрыв дверь на задвижку, я схватила первое попавшееся платье и поспешила переодеться. Едва я это сделала, как в дверь забарабанили.
Я сжалась от страха, не зная, что делать дальше и как себя вести. Убежать-то я, убежала, но вот как быть, если решат, что императору не стоит знать о такой мелкой неприятности, как суд над зарвавшейся горничной? Ведь то, что меня поселили именно в крыле для прислуги, я уже знала, так что меня и слушать даже не станут, начни я кричать, что я вовсе не служанка, а принцесса! То, что сначала я посчитала не стоящим внимания, теперь оказалось очень важным. Нужно было сразу сказать императору об этом недоразумении. Но теперь уже было поздно об этом сожалеть, все равно ведь уезжаю. Сейчас мне бы только переждать эту суматоху в коридоре и подписать с Эдуардом соглашение об Ольшанке, и можно выдвигаться в дорогу.
С быстро колотящимся о мои ребра сердцем, я минут пятнадцать гипнотизировала взглядом дверь, ожидая, когда ее начнут взламывать. Время шло, но ничего не происходило, шаги и голоса в коридоре постепенно затихли. Я облегченно выдохнула, и тут в дверь громко постучали.
Глава 13. Конфуз международного масштаба
Эдуард
Впервые мне не удалось выпустить пар с помощью боя на мечах. Я невольно раз за разом мысленно возвращался к тому моменту, когда нежные девичьи пальцы сжимают ткань юбки и медленно поднимают ее, оголяя стройную ножку. Я несколько раз пропустил выпады не самого опытного из моих спарринг-партнеров, и ведись бой по-настоящему, я был бы уже мертв. Поняв, что результата от моих упражнений нет, я молча отдал меч оружейнику и пошел в свои покои.
Освежившись, решил напиться. Но, взяв бутыль с вином, в последний момент передумал. Знаю ведь уже, что выпивка не притупляет мою память, и боль в сердце не ослабляет. Тогда остаются только дела! И да, после завтрака я должен был подписать с Вингельминой соглашение о совместном владении спорной рекой. Поэтому совмещу сразу два дела: подпишу документ и посмотрю в глаза этой… девушке. Позвав камердинера, попросил пригласить принцессу в мой кабинет.
Надев свежую белую рубашку и черный костюм с серебряными петлицами, направился в свой кабинет. Договор о совместном владении Ольшанкой подготовлен был еще вчера, оставалось только прописать, на каких именно условиях мы будем ею владеть. И все же я поторопился, позволив Вингельмине отбыть сегодня же в свое королевство. Обида обидой, но все же в первую очередь она здесь находится в виде посла, а это, как ни крути, накладывает определенные обязательства. Постараюсь убедить ее остаться хотя бы на два дня, чтобы мы смогли согласовать детали.
Едва я вошел в кабинет и не успел даже сесть за стол, как дверь позади меня с грохотом открылась, и внутрь буквально влетел Артан. Пожалуй, я впервые видел названного брата в таком состоянии. Его волосы были всклокочены, камзол расстёгнут, рубашка выбилась из штанов, и при этом он сильно прихрамывал.
- Разыщи мне ее! Найди ее, Эдуард, или я за себя не отвечаю! Иначе я выбью все эти чёртовы двери в крыле прислуги и, найдя ее, просто убью на месте! - Глаза Артана были налиты кровью и бешено вращались.
— Успокойся! О ком ты говоришь?
— Как это о ком? Конечно, об этой наглой лгунье Гелии! — Брат, словно раненый зверь, метался по кабинету, прихрамывая и держась за мужское достоинство.
— Прекрати мельтешить! Сядь! Сядь и расскажи мне всё по порядку! — Мне пришлось рявкнуть, иначе, слушая только проклятья и угрозы в адрес неизвестной горничной, мы так и не доберемся до сути. — Расскажи всё по порядку, кто она такая, чем тебя так взбесила и почему ты хромаешь?
Артан остановился, но садиться не стал. С минуту я слушал лишь его тяжелое дыхание, которое постепенно выравнивалось. Наконец, он взглянул на меня более-менее осмысленно и прохрипел:
— Она ударила меня коленом по… чреслам!
— Что!? — Мой шок был очень сильным, я ни разу не слышал, чтобы девушка защитила свою честь подобным образом.
— Но когда ты успел еще и к горничной пристать, когда только что… — Тут я буквально заставил себя замолчать. Мне не хотелось выглядеть извращенцем, подсматривающим по темным углам за милующимися парочками.
— Когда я что? — Подозрительно прищурился брат.
В этот момент в дверь постучали, и с тихим: «Можно, Ваше Величество?» в кабинет вошла Вингельмина.
— Ах ты ж, дрянь! — С диким воплем Артан ринулся на девушку. И только благодаря отточенной постоянными тренировками реакции я сумел опередить его, заслонив принцессу собою. Но брата было не остановить, взревев, словно раненый зверь, он вцепился в мои плечи, пытаясь сдвинуть меня с места, и при этом продолжая кричать:
— Ты же говорил, что не имеешь дел с горничными! Выходит, ты мне врал!
— Что, девка? — Это он уже кричал Вингельмине, заглядывая мне за спину. — Значит, императору мы даем, а его братец что, рылом не вышел? Недостаточно для тебя хорош? Да, тварь?
Еще секунду назад стоявшая за моей спиной девушка вдруг шагнула вперед и со всего размаха ударила брата по лицу. Звук вышел очень громкий, как от хлыста. Но, видимо, и сам удар получился не слабый. Девушка потрясла кистью и болезненно поморщилась, тогда как Артан ошарашено схватился рукой за щеку, под которой наливался красным след от ладони принцессы.
Едва справившись с потрясением, я поднял руку, загораживая девушку от повторения агрессии со стороны брата, и поспешил прояснить явное недоразумение.
- Артан, познакомься, это наша гостья из Вергии, Ее Высочество, принцесса Вингельмина!
- Что? — Дал петуха голос брата, и он кулем осел прямо на пол.
- А это… — Я начал в свою очередь представлять Артана.
- Я знаю, кто это, — тихо заговорила девушка, глядя на него нечитаемым тяжелым взглядом, — это великовозрастный и избалованный вседозволенностью повеса, возомнивший по праву молочного родства с императором и его покровительства, что имеет право силой принуждать слабых девушек к близости. При этом его совершенно не волнует ни их несогласие, ни последствия его поступка! А ведь он прекрасно знает, что обесчещенной девушке очень трудно будет выйти замуж, что ее наверняка выгонят из дома. Знает, что, оставшись на улице без средств к существованию, она скорее всего, погибнет! А ведь многие обесчещенные им девушки, а затем изгнанные родителями, носили под сердцем его ребенка! Так что, Ваше Величество, я знаю, кто это! — Вингельмина посмотрела мне в глаза. — Это бесчестный, бессердечный, без зазрения совести, безнаказанно пользующийся своим положением великовозрастный распутник!
Каждое сказанное принцессой слово било Артана куда сильнее пощечин. Он побледнел, ведь так с ним еще никто никогда не разговаривал. Девушка закончила свою пламенную обличительную речь, перевела взгляд на меня и, прямо и спокойно посмотрев мне в глаза, спросила:
- Ваше Величество, вы пригласили меня для того, чтобы познакомить с вашим… братом? Или поругать, что я, защищая свою честь, принесла ему… некоторые неудобства?
— Неудобства? — Отойдя от первого шока, возмутился Артан. — Да ты меня покалечила! Да я теперь не смогу… — Он замялся, не смея продолжить свою мысль.
— Не сможете что? — Вингельмина дерзко вздернула подбородок, без страха и смущения глядя в глаза возвышающегося над ней, моего непутевого брата. — Не беспокойтесь, к сожалению, сможете. Но примерно недельку придется прикладывать лед. А то ваше «чудо» уже наверняка распухло и теперь мешает ходить, да? — Ядовито припечатала она, с насмешкой глядя в лицо Артана.
И, похоже, впервые мой брат не нашелся, как ответить на такое явное оскорбление. Он лишь тихо прошептал:
- Простите, Ваше Высочество! — И покаянно понурил голову.
Воспользовавшись паузой, я пригласил принцессу присесть, а затем не удержался от вопроса.
- Ваше Высочество, насколько я понял, Артан по какой-то нелепой ошибке принял вас за горничную. Это, конечно, никак его не оправдывает! — Добавил я поспешно, заметив, что красивые брови девушки вновь нахмурились. — Но все же, как так вышло, что он не один раз встретил вас в крыле прислуги?
- Всё очень просто! — Девушка пожала плечами и ухмыльнулась. — Я там живу.
***
Я ошарашено замер на пороге маленькой, бедно убранной комнаты для прислуги и только теперь понял, что меня удивило в ответе Вингельмины тогда, в «Тенистой беседке». Так как в ее так называемых «покоях» была только старая, рассохшаяся кровать да грубо сколоченные стол, кресло и узкий шкаф, из открытой двери которого торчали пышные наряды принцессы. Да и то только те, что поместились в него. Остальные так до сих пор и находились в тяжелых кованых сундуках, занимающих почти половину этой крошечной комнаты. Я почувствовал, как стыд и злость буквально захлестывают меня.
- Кто? Кто посмел поселить в крыло для прислуги принцессу сопредельного государства? — Боюсь, мой рычащий от еле сдерживаемой ярости голос испугал стоявшую рядом со мной девушку.
— Барбара, — откуда-то пискнул тоненький голосок. Подняв глаза, я увидел, что за спиной Вингельмины прячется худенькая в конопушках девушка.
- Ты кто? Вроде бы лицо знакомое.
Девушка бочком, со страхом в глазах, вышла из-за своего укрытия и, присев в поклоне, прощебетала:
— Я, Ваше Величество, Тильда, горничная. Была приставлена экономкой в услужение Ее Высочеству.
— Так это правда, что именно Барбара поселила Вингельмину в эту убогую комнату?
Девушка кивнула и подняла на меня виноватый взгляд. Больше ни к чему было пытать горничную. И так понятно, что она ни при чем, и ей не по статусу возражать старшей распорядительнице.
— Тильда, а позови-ка ты Барбару ко мне! Пусть подойдет ко мне в кабинет, — как можно спокойнее попросил я девчушку и обернулся к Вингельмине.