- -
- 100%
- +
Зеркальные двери постепенно начали закрываться. Элизабет шумно выдохнула, расслабляя плечи.
— Подождите! — внезапно послышался резкий, властный мужской голос.
Чьи-то сильные пальцы бесцеремонно перехватили и разжали закрывающиеся створки лифта. Сердце Элизабет в ту же секунду просто остановилось, а дыхание перехватило, когда она увидела, что лифт заблокировал Маркус.
Новый президент компании неторопливо, с кошачьей грацией вошёл в кабину. Двери за его спиной захлопнулись, и в замкнутом пространстве лифта мгновенно воцарилась удушающая, звенящая пауза.
— Простите, — едва слышно произнесла Элизабет, стараясь унять внутреннюю дрожь. — Мне нужно вниз, на парковку, а вам, наверное…
Она резко замялась. Разум вовремя подсказал, что сейчас точно не стоит упоминать, будто она знает точный номер этажа, где располагается его секретный кабинет.
— А вам, наверное, наверх, — почти шёпотом закончила Элизабет, опустив глаза.
Маркуса, казалось, искренне позабавил её испуганный тон и то, как отчаянно она пыталась скрыть место его обитания. На его безупречном лице промелькнула едва заметная улыбка, коснувшаяся лишь уголков пухлых губ.
— Я еду домой, так что мне тоже нужно на подземную парковку, — ровно ответил он.
Элизабет тихо выдохнула. В его глубоком голосе больше не было той пугающей, звериной ненависти, что на лестничной клетке. Скорее, это было сказано с полным, вежливым безразличием, но от этого становилось не менее жутко.
Элизабет аккуратно нажала на нужную кнопку панели, зеркальные створки лифта с тихим щелчком сомкнулись, и кабина плавно тронулась с места. В то же мгновение всё замкнутое пространство лифта заполнил тот самый знакомый, дурманящий аромат его тела. В голове Элизабет снова появилось лёгкое, дезориентирующее головокружение, а тело мгновенно бросило в жар. Ей стало невыносимо душно. Дрожащими пальцами она расстегнула две верхние пуговицы шёлковой блузки, чувствуя, что ей катастрофически тяжело дышать.
Сердце в её груди было готово буквально вырваться наружу, а внизу живота всё предательски заныло от тягучего, концентрированного тепла. Такого дикого, всепоглощающего сексуального влечения Элизабет не испытывала ещё ни разу в своей жизни. Конечно, она прекрасно понимала, что Маркус Веллер был более чем красив. От этого мужчины за версту веяло безупречным стилем, первобытной сексуальностью и смертельной опасностью. Как говорится, все хорошие девочки втайне обожают плохих парней. Элизабет судорожно пыталась глотать воздух ртом, глупо надеясь как можно меньше вдыхать этот сводящий с ума шлейф.
«Что бы ты хотела, чтобы я с тобой сделал?» — внезапно бархатным рокотом прозвучал вкрадчивый вопрос прямо в её подсознании.
Элизабет готова была поклясться, что этот голос принадлежал стоящему рядом мужчине. Но Маркус замер неподвижной мраморной статуей, его губы даже не шелохнулись, а взгляд был устремлён строго на светящееся табло с номерами этажей.
«Я точно схожу с ума… Либо я окончательно слетела с катушек от стресса, либо на меня так пагубно действует затяжное отсутствие секса», — панически думала она, пытаясь вспомнить, когда в последний раз была на свидании. Неужели с момента болезненного разрыва прошло уже больше полугода? «Мне срочно нужно с кем-то расслабиться в ближайшие выходные, иначе я окончательно потеряю над собой контроль и начну бросаться на людей».
«Ты же хочешь, чтобы это был именно я, Элизабет?» — снова этот обволакивающий ментальный голос ласково окутал каждый сантиметр её разгорячённого тела.
Внутреннее пламя разливалось горячей, пульсирующей волной, концентрируясь глубоко внизу живота. Элизабет едва удерживалась на ногах — колени стали абсолютно ватными, в глазах темнело, и она была готова в любую секунду с позором грохнуться в обморок прямо к его ногам. Остатки её логического разума отчаянно пытались найти хоть какое-то рациональное объяснение этой чертовщине.
«Скорее всего, его парфюм просто содержит запредельную концентрацию мощных феромонов нового поколения. Да, именно так», — к такому единственному спасительному выводу пришла Элизабет, цепляясь за эту мысль как за соломинку. Она даже не подозревала, что так на её зов крови отвечает её истинная пара бессмертного.
«Вот же сукин сын!» — возмущенно проговаривала она про себя, пытаясь унять бешеный стук сердца.
Наконец лифт с тихим звуком прибыл на минус первый этаж. Подземная парковка. Зеркальные двери разъехались, и Элизабет почувствовала, как спасительный прохладный воздух ударил ей в нос.
«Свобода!» — мысленно закричала она от счастья.
— До свидания, мистер Веллер! — выпалила она на одном дыхании и стремительным шагом рванула к своей машине, желая как можно быстрее убраться подальше от этого невыносимого мужчины.
Добравшись до своего автомобиля и заперев за собой двери, Элизабет наконец-то смогла глубоко выдохнуть. Разум постепенно приходил в норму, а морок рассеивался.
«Нужно на законодательном уровне запретить мужчинам использовать парфюм с такими сильными феромонами, — сердилась она, чувствуя, как к щекам приливает густой румянец. — Я ведь готова была отдаться ему прямо там, на полу в лифте!»
Элизабет завела двигатель. Нужно было скорее ехать домой и принять ледяной душ. Этот день уже на старте оказался слишком долгим и изматывающим.
Подъехав к своему коттеджу, Элизабет отчаянно молилась, чтобы матери не оказалось дома. Меньше всего на свете ей хотелось, чтобы Джилл увидела её в таком взвинченном и растрёпанном состоянии. Девушка быстро вошла в дом и повернула ключ в замке.
— Мам? — негромко позвала она.
В ответ со стороны комнат донеслась идеальная тишина. Элизабет с облегчением выдохнула: видимо, мать ушла за покупками.
Сбросив туфли, она направилась прямиком в спальню. Скинув с себя шёлковую блузку и юбку, Элизабет включила прохладную воду и встала под освежающие струи душа. Наконец-то! Ледяная влага оказалась как нельзя кстати. Её разгорячённое тело стало понемногу остывать, хотя шальное сексуальное желание всё равно никак не хотело отступать до конца.
После душа Элизабет накинула лёгкий шёлковый халат и подошла к зеркалу. Быстро высушив волосы феном, она устало опустилась на кровать. Ей было жизненно необходимо разложить по полочкам всё, что сегодня произошло.
«Итак, Элизабет Джонс. Сегодня ты едва не сорвалась в бездну, почти лишилась работы мечты и практически отдалась собственному боссу в лифте. Тебе не кажется, что это как-то многовато для одного утра?»
Она потерла виски, чувствуя колоссальную усталость. «Мне нужно срочно поспать. К приходу мамы я обязана выглядеть бодрой и собранной. Сначала я наберусь сил, а уже вечером придумаю, каким именно образом мне обойти Майкла и заполучить этот контракт на застройку у Сан-Джасинто».
С этими мыслями Элизабет укуталась в мягкое одеяло и мгновенно провалилась в глубокий, безмятежный сон.
Глава вторая
Маркус сидел в своём кабинете, методично разбирая бумаги. Родовое имение Веллеров располагалось на самой окраине города в заповедной зоне, подальше от любопытных людских глаз. Вся огромная территория тщательно охранялась — ни один человек без ведома хозяина не мог ступить на эту землю. После смерти князя Вольдемара здесь действовал один нерушимый закон: за каплю пролитой человеческой крови виновному грозила немедленная смертная казнь.
Вот уже год Маркус являлся полноправным предводителем клана. Единственным чистокровным вампиром их рода. После того как он бросил вызов собственному отцу и убил его в честном поединке, множество приспешников и советников Вольдемара в панике покинули замок. Многие из них тогда поклялись жестоко отомстить за смерть старого хозяина.
Однако Маркус прекрасно знал: ни один вампир в здравом уме не посмеет бросить ему открытый вызов. Он был признан самым сильным и хладнокровным воином среди всех существующих кланов. Именно благодаря боевой мощи Маркуса и Бальтазара их покойному отцу удавалось веками держать в страхе вампиров по всему миру. С самого раннего возраста Маркус тренировался с лучшими стражами рода, с каждым годом оттачивая мастерство борьбы, пока не достиг шестнадцатилетнего возраста. Именно в тот день, в его день рождения, Маркуса и Бальтазара отправили на первую в их жизни настоящую войну. Чтобы удержать лидерство, Вольдемар решил жестоко подавить восстание взбунтовавшегося соседнего клана.
Был дан чёткий и безжалостный указ: мужчин старше шестнадцати лет — уничтожить на месте, а женщин и детей доставить в цитадель невредимыми. Вольдемар планировал создать новую, преданную армию, которая будет слепо поклоняться ему. Смертные и обращённые женщины были необходимы для продолжения рода и создания будущих гибридных бойцов.
Маркус до сих пор вспоминал тот страшный день с содроганием. Он отчётливо помнил лицо каждого, кого лишил жизни. Помнил глаза тех, чья душа покидала тело прямо у него на руках. Он вырывал чужие сердца безжалостно, хладнокровно и молниеносно. Ослушаться приказа деспотичного отца означало немедленную смерть. Истребление целого клана оказалось показательно-воспитательным уроком для остальных: другие семьи склонили головы перед Веллерами вообще без боя. Таким образом Вольдемар окончательно подчинил себе всех бессмертных. Кланы были обязаны беспрекословно повиноваться единому правителю и каждый год отдавать дюжину своих детей на воспитание в замок. За это им гарантировали защиту и сохранение жизни.
С каждым последующим годом Маркус лично обучал всё новых и новых детей искусству убивать. Слабых и сострадательных по приказу Вольдемара безжалостно казнили. Благодаря столь суровым и кровавым законам князь имел в своём распоряжении самую сильную, непобедимую армию бессмертных, во главе которой бессменно стоял его единственный сын и наследник — Маркус.
Маркус разительно отличался от своего отца. В нём никогда не было той слепой, упивающейся властью жестокости. С каждым прожитым годом ему становилось всё тяжелее наблюдать за кровавыми методами правления деспотичного князя.
В те времена люди гибли в родовом имении Веллеров практически каждый день. Большинство молодых вампиров просто не умели, да и не хотели контролировать своего внутреннего зверя: они жадно выпивали пленных смертных за один раз или намеренно наносили им страшные раны, несовместимые с жизнью. Самое ужасное, что бессмысленное убийство человека всегда вызывало одобрение Вольдемара и никогда не считалось наказуемым преступлением. Маркус же во время кормления всегда оставался предельно осторожен, а повзрослев, и вовсе полностью перешёл на покупную донорскую кровь.
С возрастом наследник стал всё чаще и открытее перечить отцу. Он больше не был запуганным ребёнком, и парализующий страх перед тираном был ему неведом. Физическое развитие Маркуса окончательно остановилось в возрасте тридцати лет, зафиксировав его тело на пике силы, — с того дня он больше не постарел ни на мгновение. Единственными близкими, кто искренне разделял его недовольство диктатурой Вольдемара, были его мать Амелия и единственный верный друг Бальтазар.
Амелия всегда дарила сыну искреннюю, безграничную любовь, компенсируя леденящую отцовскую жестокость. В детстве, когда маленький Маркус до изнеможения уставал от бесконечных изнуряющих тренировок и глубоких порезов, которые безжалостно наносил ему Вольдемар за малейшее непослушание, он мог спрятать лицо в ладонях и тихо поплакать на коленях у матери. Только в эти редкие минуты ему становилось по-настоящему тепло, хорошо и спокойно.
По суровым законам Вольдемара любое проявление слабости каралось немедленной смертью. Проявление нежных чувств матери к сыну тоже каралось смертью. Любые эмоции, кроме праведного гнева, ярости и жестокости, были в замке под строжайшим запретом. И когда Маркусу исполнилось всего десять лет, его мать внезапно скончалась. Официально — от болезни, но мальчик уже тогда подозревал страшную правду.
После потери матери у него остался только Бальтазар.
Тот тренировался вместе с Маркусом с самого раннего детства. Он был всего на два года младше, но по силе и ловкости практически не уступал наследнику. Это были два самых сильных воина во всей непобедимой армии Вольдемара. Они часами оттачивали свои боевые навыки друг на друге: Маркус обладал сокрушительной, смертоносной силой, Бальтазару же не было равных в феноменальной скорости движений. Со временем юноши переняли лучшие боевые качества друг друга, становясь абсолютно неуязвимыми на поле боя.
В юности они часто тайком сбегали из замка, чтобы побыть на воле в глухих лесах. Только там, вдали от тирании, они наконец-то могли дышать полной грудью, дурачиться и искренне смеяться. Бальтазар тоже был категорически против бессмысленного убийства смертных и полностью разделял взгляды друга. Он так же сильно ненавидел Вольдемара всем своим мёртвым сердцем, которое перестало биться много лет назад. И у него на эту ненависть было полное, неоспоримое право.
Когда Бальтазару исполнилось всего восемь лет, его отец погиб, сражаясь со свирепой стаей оборотней по самоубийственному приказу князя. Его мать, овдовев, наотрез отказалась вступать в новые союзы с другими вампирами для создания потомства. Дело в том, что его родители были истинной парой. Только встретив ту самую, предначертанную судьбой родную душу, мёртвое сердце вампира оживает и начинает стучать вновь. Именно по этому оглушительному толчку в груди бессмертный безошибочно определяет свою половину.
Отказавшись предать память мужа, мать Бальтазара, Мария, совершила непростительный в глазах князя проступок. Вольдемар решил в наказание отдать её соседнему клану Вассо как вещь. Правитель проигнорировал и протесты собственного сына, и горькие мольбы маленького Бальтазара. Марию насильно увезли, и спустя всего неделю измученная женщина покончила с собой. Бальтазар, как и Маркус, остался круглым сиротой. Общее страшное горе сплотило мальчиков навсегда, превратив их в неразлучных братьев.
Долгое время живя под жестоким гнётом отца, Маркус никак не решался бросить ему открытый вызов. Древний вампирский закон сурово гласил: бессмертный, проливший кровь своих родителей, навечно проклинает собственный род и обрекает душу на вечные мучения. Маркус, в отличие от отца, всегда свято чтил законы. Несмотря на то что Вольдемар регулярно нарушал высшие догмы, он делал это настолько хитро и цинично, что всегда умудрялся выходить сухим из воды. Только Высший Совет имел право судить чистокровного вампира. А поскольку этот Совет целиком состоял из приспешников и единомышленников Вольдемара, ему абсолютно всё сходило с рук. Остальные же кланы просто панически боялись смертной казни.
Все настойчивые попытки отца женить Маркуса на дочерях влиятельных старейшин с треском провалились. Маркус свято верил, что обретёт истинное счастье, которого ему так отчаянно не хватало, только рядом со своей суженой. Все остальные женщины были ему безразличны. Прошло больше четырёхсот лет, прежде чем Маркус окончательно потерял всякую надежду встретить свою пару. Время от времени он проводил ночи с чужими женщинами, но делал это исключительно из физиологической необходимости.
Жестокие условия, в которых Маркус провёл столетия, в итоге превратили его в жёсткого, опасного и хладнокровного хищника, вселяющего первобытный страх в каждого, кто оказывался рядом. И единственное, что в его израненной душе осталось непоколебимым, — это обострённое чувство справедливости, честность и верность своим принципам. С приходом цивилизации и развитием семейного бизнеса Вольдемар отбросил войны и территориальные завоевания на задний план. Смертный мир стремительно менялся, и древний князь быстро адаптировался к новым реалиям. Теперь он владел одной из крупнейших строительных корпораций в мире — естественно, не без прямого применения своих скрытых вампирских способностей. Виртуозно убеждать, внушать нужные мысли и беспрепятственно проникать в разум любого человека — это то, что получалось у него лучше всего. Этот мощный ментальный дар он в полной мере передал своему сыну. Вольдемар с головой погрузился в легальный бизнес, и эпоха кровопролитных войн для клана наконец-то подошла к концу.
Для Маркуса эти перемены стали глотком долгожданной свободы. Ему больше не приходилось по приказу отца безжалостно убивать, порабощать и стирать с лица земли целые семьи сородичей. Он с жадностью принялся изучать точные науки, осваивать иностранные языки, много путешествовать по миру и внедряться в различные человеческие профессии. Мир вокруг развивался на бешеной скорости, и молодой наследник ни на шаг не отставал от него. В какой-то момент ему даже показалось, что он окончательно примирился со своей вечной жизнью. И хотя в самом родовом имении Веллеров суровый внутренний уклад оставался прежним, Маркусу было вполне достаточно и того, что его руки больше не были по локоть в чужой крови.
Но эту хрупкую идиллию в один миг разрушил несчастный случай.
В один из дождливых вечеров личной охране Вольдемара доложили, что совсем недалеко от закрытых границ охраняемой территории их клана самовольно поселилась бродячая группа вампиров-кочевников, не признающая никаких законов.
Маркусу и Бальтазару был отдан чёткий приказ: скрытно разведать обстановку в лагере чужаков и доставить их предводителя прямиком к Вольдемару. Маркус и сам горел желанием разузнать всё о незваных гостях ради безопасности своего клана, поэтому без лишних слов согласился на вылазку.
Братья приняли решение выдвинуться ровно в полночь. Хотя дневной свет не вредил чистокровным древним вампирам и они могли беспрепятственно передвигаться под солнцем, ночные сумерки обеспечивали идеальную маскировку. Им совершенно не хотелось привлекать к себе лишнее внимание людей или кочевников, если что-то пойдёт не по плану.
С наступлением глухой ночи воины отправились на разведку. Им хватило всего десяти минут, чтобы бесшумно добраться до временной стоянки чужаков. На небольшой поляне, сразу за границей охраняемой заповедной зоны, расположилась лагерем группа бродячих вампиров. Трое из них лениво сидели вокруг костра, а в двух палатках неподалёку тоже угадывалось явное движение.
— Сколько ты насчитал? — едва слышно спросил Маркус, сканируя темноту.
— Ровно десять вампиров, — так же тихо ответил Бальтазар.
— Я чую ещё двоих, — Маркус едва заметным кивком указал в сторону журчащего ручья.
— И каков наш план? — Бальтазар хищно заулыбался. — Предлагаю заявиться без приглашения и наглухо испортить им эту ночную тусовку.
— Согласен, — Маркус слегка улыбнулся, оценив боевой настрой брата. — Вперёд.
Через мгновение они со сверхчеловеческой скоростью сорвались с места и материализовались прямо у пылающего костра. Всё произошло настолько быстро и бесшумно, что кочевники испуганно ахнули от неожиданности, инстинктивно обнажая клыки.
— Доброй ночи. Я хочу видеть вашего главного, — ровным, леденящим тоном начал разговор Маркус.
— Кто ты такой, чёрт возьми, и зачем тебе понадобился наш вожак? — огрызнулся один из сидящих у огня.
— Я — Маркус Веллер. Старший страж клана Веллер.
Все трое вампиров тут же подскочили как ужаленные и в паническом оцепенении уставились на Маркуса.
— Ну вот, как всегда, всё досадно, — разочарованно протянул Бальтазар, вздыхая. — Они чуть в штаны не наложили при одном только упоминании твоей фамилии. А я так искренне надеялся хорошенько размять косточки в драке!
— Бальтазар, помолчи, — осадил его Маркус. — Дай высказаться нашим гостям.
В эту секунду из палаток на шум вышли ещё шесть вампиров. Их бледные лица и одежда были грубо перепачканы свежей кровью.
— Я так понимаю, вы только что охотились на нашей суверенной территории? — глаза Маркуса опасно засветились ярко-янтарным пламенем ярости.
Со стороны ручья неторопливо вышли ещё двое, и один из них заговорил. Его голос до боли напоминал мерзкое змеиное шипение:
— Прошу прощения, господин Веллер. Мы здесь совсем недавно и просто не знали, что эта благодатная территория уже кем-то занята.
Чужаки подошли ближе к огню, и теперь их можно было во всех деталях разглядеть. Тот, что говорил, явно являлся предводителем этой бродячей банды. На вид ему было не больше сорока лет. Длинный чёрный плащ шлейфом касался сырой земли. Абсолютно заурядная, ничем не примечательная внешность, если бы не одна деталь — неприятная, высокомерная ухмылка, которую Бальтазару тут же захотелось стереть вместе с зубами. Кочевник вёл себя настолько вальяжно и вызывающе, что Маркуса мгновенно окутал глухой гнев. Никто ещё за всю его долгую бессмертную жизнь не смел вести себя столь неуважительно перед лицом старшего стража.
— Я повторяю: вы без разрешения питались на наших землях, — процедил Маркус сквозь зубы.
— Конечно! — издевательски воскликнул мужчина, раскинув руки в стороны. — А как же иначе? Эх, господа Веллеры, вы только что пропустили просто знатный человеческий пир!
— Мы нарвались на группу отдыхающих. Несколько семей в одном месте — вот это везение! — его смех раздался так громко и раскатисто, что Маркус даже поморщился.
— К сожалению, нам нечем вас угостить, мои ребята были так голодны, что смели всё на своём пути. Тем более что среди людей были дети, а ими, сами знаете, особо не наешься, — последние слова он выдавил из себя с издевательским презрением.
— Ах ты сукин сын! — в ярости прокричал Бальтазар и хищным рывком кинулся на говорящего.
Схватив брата за плечо, Маркус изо всех сил попытался его удержать, силой возвращая на место.
— Мы сделали что-то не так? Разве люди созданы не для того, чтобы нас кормить? — кочевник говорил с явной желчью, а в его голосе сквозило высокомерное презрение.
— Мы стараемся питаться, не убивая людей, — ровным, леденящим кровь тоном произнёс Маркус.
Всё внутри него кипело от дикой злости, он сам был готов в ту же секунду вцепиться в горло этому наглому чужаку и вырвать его чёрное сердце.
— Тем более мы никогда не охотимся на детей и не убиваем их, — продолжал Маркус, чеканя каждое слово. — Их не хватит, чтобы утолить голод взрослого вампира, ты и сам это прекрасно понимаешь.
Глаза Маркуса зловеще сверкнули в полумраке ночной поляны. В них бушевала первобытная, сокрушительная ярость. Заметив этот взгляд, Бальтазар немного успокоился и сделал осторожный шаг назад, готовый к любому развитию событий.
На лице чужака на мгновение промелькнуло искреннее удивление.
— Никогда бы не подумал, что самый жестокий и влиятельный клан в мире внезапно печётся о никчёмных жизнях смертных, — он снова разразился звонким, приторным смехом.
Маркус из последних сил сдерживал своего внутреннего зверя, чтобы прямо здесь не оторвать голову этому чудовищу. Бальтазар желал того же. Ситуацию осложняло то, что древний закон бессмертных сурово запрещал самовольно убивать других вампиров. Карать сородичей разрешалось исключительно за открытое неповиновение Вольдемару или за объявление войны против правящего клана. В этот миг Маркус искренне желал послать все эти отцовские законы к чёрту и просто размазать этих ублюдков по земле.
— Наше мнение по поводу людей кардинально расходится, — Маркус подошёл к нему почти вплотную. — Я требую, чтобы ты немедленно отправился со мной в резиденцию и склонил голову перед Вольдемаром Веллером.
Вместо ответа поляну снова огласил громкий, безумный хохот.
— Чтобы я, граф Дионис Мальро, склонил перед кем-то голову?! — лицо вожака исказилось от ярости, а белки его глаз стремительно налились кровью, превращаясь в багровые провалы. — Никогда!
— Тогда ты поплатишься за это своей головой! — прокричал Бальтазар и первым кинулся в бой.
Маркус мгновенно понял: черта пройдена. Прозвучал открытый отказ подчиниться воле князя, а такое неповиновение по закону бессмертных означало только одно — голову с плеч.
Маркус молниеносным рывком бросился на вожака, но путь ему мгновенно перегородил один из преданных бойцов Диониса. Выпустив когти, Маркус совершил всего два отточенных, смертоносных движения, и через секунду с глухим хрустом вырвал чужаку сердце, отбрасывая безжизненное тело в сторону.
Бальтазар в этот момент уже яростно боролся с двумя противниками одновременно. Сверхчеловеческая скорость была полностью на его стороне: он двигался как размытая тень, уклоняясь от выпадов и нанося рваные раны. Но главной целью Маркуса оставался сам вожак — он одержимо мечтал разорвать эту тварь на куски за убитых детей.