Последняя наложница императора.

Я сплюнула песок, который в очередной раз попал мне в рот. Жажда была невыносимой. Я уже вторые сутки находилась неизвестно где, и это понятие «вторые сутки» было весьма условным. Часов у меня не было, и о времени я могла судить только по солнцу, которое медленно поднималось над горизонтом и так же медленно опускалось за него.

Мои мысли путались. Где я? Почему я здесь? Последнее, что я отчётливо помнила, это как наша экскурсионная группа попала в песчаную бурю. Ветер поднимал тучи пыли, песок забивался в глаза и рот, мешая дышать. Мы укрылись в передвижном доме бедуинов, который оказался достаточно прочным, чтобы выдержать натиск стихии. Я помню, как все устали, как мы расселись вокруг небольшого костра, что-то пили, пытаясь согреться, и обсуждали, сколько ещё нам придётся здесь куковать.

И на этом всё... Я совершенно не помню, как уснула.

А вот пробуждение было резким и весьма впечатляющим: я оказалась одна на раскалённом песке, под палящим солнцем. Вокруг не было ни души.

Одежда. Она была чужой и странной: облегающий комбинезон из неизвестного мне материала. Высокие сапоги на плоской подошве, доходящие почти до колен. На поясе был зафиксирован широкий эластичный ремень с ножнами для странного оружия, по форме напоминающего обрубок кинжала. Ещё была сумка-рюкзак с непонятными предметами в нём.

Солнце стояло высоко, и его палящие лучи обжигали лицо и потрескавшиеся губы. Вокруг были только песчаные дюны, которые тянулись до самого горизонта.

— Знаете, Георгий Данелия, что я вам скажу, не знаю, как ваши герои вообще выжили на той планете Плюк без пищи и воды. Но вот у дяди Вовы хотя бы Скрипач был, спички и разная понятная мелочь, в отличие от меня. — Я в очередной раз вытряхнула из сумки-рюкзака предметы, пустую чёрного цвета пластиковую бутылку, какие-то металлические палочки, пластины и чёрный квадрат.

— Чёртова Кин-дза-дза какая-то! Скрипач! Люди! — громко и отчаянно прокричала я, чувствуя, что крыша моя скоро съедет окончательно.

Осознание того, что я давно веду диалог сама с собой, вызвало истерический смех. Я упала на колени, закрыла лицо руками.

— Это просто... это просто... — бормотала я, задыхаясь. — Это просто какой-то кошмар. Я подняла голову и завыла, как раненый зверь.

Мой вой оборвался так же внезапно, как и начался, когда я бросила взгляд на горизонт. В небе, на фоне бескрайнего знойного простора, что-то стремительно приближалось к месту, где я находилась. Моё сердце замерло, и я застыла, не в силах отвести глаз от странного летательного аппарата.

Первым инстинктивным порывом было закричать и замахать руками, но что-то внутри меня внезапно переключилось. Не испытывая ни малейшего сомнения в своих дальнейших действиях, я мгновенно упала на живот, а затем, не оглядываясь, начала пятиться назад, осторожно сползая за дюну.

Моё тело сгруппировалось, в любой момент готовое к прыжку, а рука потянулась к ножнам.

— Что это я? — Я замерла, пытаясь проанализировать происходящее со мной. Все мои действия были чёткими, отточенными, как будто бы я это проделывала не один раз. Но додумать эту мысль я не успела, так как нарастающий гул отвлёк всё моё внимание на себя.

Что-то тяжело приземлилось, сотрясая дюны, за которой укрылась я. Гул смолк, послышался лязг, и вслед за этим раздались мужские голоса. Говорили на незнакомом языке, но, к своему огромному удивлению, я отчётливо понимала каждое слово.

— Сигнал был отсюда, — сказал голос.

— Я видел, — пробурчал другой.

Первой мыслью было, что меня нашли и это спасатели. Но дальнейший разговор ввёл меня в ступор.

— Не нравится мне всё это, ты сказал, что это лёгкие деньги, поймать девку и вернуть владельцу. Только я разузнал про неё. Гладиатор с планеты Арена, ещё та штучка, на её счету тысяча убийств.

— Не переживай, хозяин заверил, что ей удалили память, связанную с Ареной, теперь она простая человека.

— Ну-ну. Однако она умудрилась сбежать, убив при этом всю охрану. — Мужской голос замолчал на некоторое время и вновь продолжил: — Я вот всё никак не могу взять в толк, за кой она сдалась императору такая, по мне так наши карри куда красивее, покорнее, услужливее, а уж в ублажении им просто нет равных.

— Наши карри слабые и не могут принести сильного потомства, и потом, кто мы такие... — другой мужчина не успел договорить от внезапно раздавшегося пронзительного звука.

И в тот же миг я почувствовала боль в правом ухе. Мочка вспыхнула огнём, я инстинктивно дёрнула головой, пытаясь избавиться от этого неприятного ощущения.

— Тихо, я её засёк, приготовь сеть.

Осознав наконец, что речь идёт именно обо мне, я резко вскочила с места. Не раздумывая ни секунды, я бросилась прочь. Ноги несли меня с такой скоростью, что песок под ними сливался в одну сплошную пульсирующую жёлтую линию. Горячий воздух свистел в ушах, заглушая все звуки вокруг. Мир вокруг превратился в размытое пятно, а я продолжала бежать, чувствуя, как адреналин бурлит в крови, а страх подгоняет вперёд.

Боль настигла меня внезапно. Судорогой сковало мышцы, и я, потеряв равновесие, с громким криком по инерции полетела вперёд, не в силах остановить скольжение по песку, обдирая лицо в кровь, как наждачной бумагой.

Нарастающая боль стала невыносимой,но прежде чем потерять сознание и погрузиться в темноту, последнее, что я услышала, было:

— Вот это скорость!

— Нам с тобой очень повезло, мой друг, что она от нас побежала, а не кинулась крошить нас на мелкие кусочки...

***

— Какая же сволочь, — бормотала я, делающая очередной глоток шампанского прямо из бутылки и утирая слёзы. В этой ночи, полной разочарования и горечи, я чувствовала себя потерянной и одинокой. Мой мир рухнул, и теперь я пыталась найти хоть какой-то смысл в этом хаосе.

Я сидела на краю балкона, глядя на огни ночного города. Они казались такими далёкими и недостижимыми, как и мои рухнувшие мечты. Мои мысли путались, а сердце разрывалось от боли. Я пыталась понять, как я могла быть так слепа, чтобы не увидеть истинную сущность Игоря, которому доверяла все эти годы, которого любила.

Я сделала ещё один глоток шампанского, но горьковатый вкус напитка не смог заглушить жгучую боль в сердце. Каждый глоток лишь усиливал ощущение пустоты и предательства, словно алкоголь превращал её в кислоту, разъедающую изнутри.

Муж, с которым я делила радости и горести вот уже пять лет, оказался способен на измену. Этот удар был как гром среди ясного неба, он обрушился на меня, оставив меня без опоры и надежды.

Я посмотрела вниз, на ночной город, который продолжал жить своей жизнью. В голове мелькнула мысль: «Вот бы прыгнуть и покончить с этой болью раз и навсегда».

Внезапный звонок мобильного телефона, прозвучавший на столе, уставленном пустыми бутылками и остатками еды, вырвал меня из глубокого созерцания улицы, простиравшейся далеко внизу. Я медленно подняла взгляд, пытаясь сфокусироваться на источнике звука, но глаза, затуманенные алкоголем, с трудом различали детали.

Сделав неуверенный шаг к столику, я пошатнулась и, теряя равновесие, рухнула в плетёное кресло. Оно жалобно скрипнуло под моим весом. Бутылки на столе с громким звоном разлетелись по кафельному полу лоджии, разбрасывая осколки и проливая остатки содержимого.

Я раздражённо ругнулась и провела рукой по столу, пытаясь найти неумолкающий телефон. Наконец, мои пальцы коснулись гладкой поверхности, и я, не глядя, нажала на кнопку ответа.

— Алло, — пробурчала я, еле шевеля языком.

— Танька, твою мать, я уже полчаса под твоей дверью, открывай, зараза. — Я поморщилась от громкого голоса сестры и, нажав отбой, встала и, пошатываясь, направилась к входной двери.

— Ты вообще что себе думаешь, у нас вылет через шесть часов, — врываясь ураганом в квартиру, прокричала Алёнка и остановилась как вкопанная, окидывая комнату взглядом.

— Полный пипец, — присвистнув, она присела на корточки и двумя пальцами приподняла с пола в клочья разорванное свадебное платье. Поворошила порезанные фотографии.

— М-да, — протянула она и, посмотрев на меня, скомандовала: — Быстро в душ, самое лучшее лечение при душевных травмах — это море, солнце и загорелые мужики. Это я тебе не как сестра говорю, а как психолог с хорошим стажем. Давай, давай, нас ждёт Египет и красное морюшко. — Она, не церемонясь, подтолкнула меня в ванную комнату и включила ледяной душ.

***

Я замотала головой, пытаясь освободиться от липкого ощущения холода и влаги, которые сковывали моё лицо.

— Алёнка, прекрати, пожалуйста, — прошептала я. — Это уже слишком.

— Очухалась? Прекрати дёргаться. Я тебе мазь наложил, — проговорил мужской голос.

Я в ужасе распахнула глаза и уставилась на ухмыляющегося мужчину, одетого в серый замызганный комбинезон, в руках он держал пластиковую банку и зажим с марлевым тампоном.

— Кто вы? — пролепетала я и попыталась присесть, но у меня ничего не вышло.

— Ну-ну, милая, не спеши. Ты ведь не думаешь, что мы могли позволить тебе разгуливать по кораблю. Ты слишком опасна, чтобы оставлять тебя без фиксации.

Я скосила глаза на своё полностью обнажённое тело, которое было крепко примотано широкими ремнями к койке.

— Где я? Что со мной? — спросила я, усиленно пытаясь осмыслить происходящее.

— В корабельном лазарете. — Мужчина похлопал успокаивающе огромной ладонью по моей руке. — Раны мы тебе подлечим, водный баланс восстановим. Но вот память, дорогуша, это навряд ли. Не знаю, какой остолоп тебе делал лоботомию, но участки мозга, отвечающие за память, у тебя сильно повреждены.

Он развернулся и, подойдя к стене, на что-то нажал, небольшая панель отошла в сторону, за ней оказалось множество полок, уставленных склянками.

— А куда мы плывём? — спросила я, наблюдая за мужчиной, стараясь не думать о непонятной для меня лоботомии.

— Плывём? — переспросил он и засмеялся. — Мы, дорогуша, совсем недавно вышли из гиперпространства и через пару парсеков будем дома.

Я моргнула, не в силах переварить услышанное, и неожиданно для самой себя выдала:

— Я в туалет хочу.

— Сейчас я подложу впитывающую материю, и ты справишь нужду.

— Я так не смогу, мне нужны нормальные человеческие условия, унитаз мне нужен, — ответила я в надежде, что меня развяжут.

— Человеческие, — повторил он за мной и, покачав головой, опять рассмеялся. — Как тебя зовут, ты хоть помнишь?

— Таня, — пробурчала я на русском.

— Танья, — повторил он, проговаривая каждую букву. — Необычное имя, красивое.

Он подошел ближе, и его взгляд быстро скользнул куда-то за мою голову.

— Память вернуть тебе не в моих силах, — сказал он. — Но у меня есть кристалл, способный показать тебе хроники Арены. Ты сможешь увидеть почти всё, что происходило там с того момента, как тебя телепортировали с Земли пять лет назад. — быстро протороторил он тихим голосом.

Я внимательно его выслушала, и моя улыбка стала медленно расползаться по лицу, я окинула взглядом белые стены помещения. — Я поняла, мы в психушке, да? Меня как буйную связали, а ты думаешь, что ты врач на космическом корабле. Ну конечно же, как я сразу не догадалась.

— Санитары, — заорала я во всё горло, — развяжите меня, я в туалет хочу.

- Да тише ты, ненормальная, — он подскочил ко мне и зажал рот рукой. — Это уже переходит все границы!

Я возмущённо замычала и со всей силы укусила его за ладонь. Он отдёрнул руку и, нахмурившись, посмотрел на меня.

— Ты что, совсем с ума сошла? — сказал он, потирая укушенное место. — Вся команда и так возмущена твоим присутствием на корабле. Хочешь, чтобы тебя на этом самом месте и прибили?

Я фыркнула и, набрав в лёгкие побольше воздуха, хотела было опять закричать. Как вдруг послышалось шипение позади меня, и властный голос произнёс:

— В чём дело, Ван, почему она у тебя не спит? Вопли гладиаторши слышны по всему кораблю.

Врач сразу весь собрался:

— Господин капитан, она только что проснулась, сейчас всё будет сделано, капитан. Мужчина рванул к передвижному столику и взял в руки штуку, напоминающую медицинский пистолет с вставленным в него шприцем.

— Эй, эй, вы что хотите делать, не подходите ко мне, — возмущённо закричала я, и в тот же миг, как тогда в пустыне, в моей голове что-то переключилось, мышцы стали увеличиваться в размерах, а ремни, сдерживающие меня, затрещали и стали лопаться.

— Нам конец, — как-то по-женски взвизгнул врач и рванул прочь из помещения.

Моё тело уже было готово к мгновенной реакции — сгруппироваться и вскочить, но внезапно на меня обрушилась огромная тяжёлая мужская фигура. Его руки, словно железные оковы, сжали мои запястья, а затем резко заломили их за голову, вынуждая меня беспомощно выгнуться.

Его лицо оказалось так близко, что я могла разглядеть каждую морщинку на коже, каждую чёрточку. Его голос, низкий и грубый, прорычал прямо мне в лицо: «Лежать!» Эти слова, произнесённые с такой властностью, заставили меня замереть. Я не могла пошевелиться, не могла даже моргнуть. Его чёрные глаза, как два бездонных омута, гипнотизировали меня, удерживая в плену своей силы.

Несколько мгновений ничего не происходило, мы не отрываясь смотрели друг на друга. Но вдруг глаза великана удивлённо расширились, он повёл головой и шумно втянул воздух ноздрями. В тот же миг что-то больно кольнуло в мою шею, я вскрикнула, лицо мужчины расплылось, и я погрузилась в вязкую темноту.

Очередное моё пробуждение сопровождалось мучительной головной болью и истерично орущим женским голосом.

— Уберите её из гарема, мы не будем жить рядом с убийцей, я пожалуюсь господину, и он скормит тебя гринам.

— Госпожа, это приказ самого императора, я ничего не могу сделать, — ответил спокойный мужской голос.

— Нет, вы слышали, поселить эту дикую человечку с нами, с прекрасными и утончёнными карри. А что будет завтра, завтра мы просто не проснёмся, потому как она нам всем свернёт головы, как цеплятам. — Прогнусавил сквозь слёзы тот же женский голос, и вокруг с нарастающей прогрессией поднялся многоголосый женский плач.

Я застонала, чувствуя, как от напряжения дрожит всё тело. Веки с трудом открылись, и яркий свет ослепил меня. Я поморщилась, пытаясь привыкнуть к нему, но слёзы всё равно навернулись на глаза. Пошевелив руками и ногами, я обнаружила, что теперь они свободны. Медленно присела, голова тут же закружилась, а виски пронзила резкая боль. Я сжала пальцами голову и несколько раз моргнула, прогоняя мутную пелену перед глазами.

Голоса резко стихли. Наступила тишина, нарушаемая лишь журчанием воды и щебетом птиц.

Я облегчённо выдохнула и огляделась.

Мой взгляд скользнул по разноцветной стайке миниатюрных девушек, испуганно и неотрывно следящих за мной, их тела дрожали, прижимаясь к высокому мужчине в чёрном, кожаном костюме, плотно обтягивающем атлетическую фигуру.

— Здравствуйте, — кивнула я им и тут же пожалела об этом. Окружающее пространство мгновенно наполнилось истерическим визгом, и они все как по команде повалились замертво на пол.

— Что это с ними? — я посмотрела на мужчину, который равнодушно перешагнул через одну из девушек и плавной, почти кошачьей походкой направился ко мне.

Красивый, подумала я.

Теперь-то куда меня занесло? Надо было всё же с врачом согласиться и этот кристалл посмотреть. Что же случилось в Египте, может, я в коме и всё, что теперь со мной происходит, это сон? Космос, космические корабли. Гладиаторша, я гладиаторша? Нет, такого просто быть не может. А Алёнка, что с ней?

Я встряхнула головой, решив больше не забивать свой мозг вопросами, на которые у меня сейчас просто-напросто не было ответов. Буду действовать по обстоятельствам и постепенно во всём разберусь.

— Они тебя боятся, — ответил мне красавец с ухмылкой, выводя меня из задумчивости.

Я медленно обвела его взглядом. Мужчина возвышался надо мной, словно башня, его рост был больше двух метров, это точно. Телосложение было тоже впечатляющим: мощные плечи, широкая грудь, словно выкованная из стали, и узкие, но сильные бёдра. Чёрная кожаная одежда облегала его фигуру, подчёркивая каждый мускул.

Его чёрные волосы были заплетены в три толстые косы, каждая из которых спускалась до самой талии. В ушах блестели массивные серьги с глубокими синими камнями, которые, казалось, светились изнутри. Глаза мужчины были подведены чёрным, что придавало им глубину и загадочность. Они были настолько тёмными, что казались бездонными омутами, в которых можно было утонуть. Взгляд его был пронзительным, словно он видел меня насквозь.

Я тоже ответила ему ухмылкой. Мой рост — метр семьдесят восемь — был выше среднего, и в сборной России по баскетболу меня считали невысокой. Центровой я никогда не была, мои позиции ограничивались защитой. Этот факт, однако, не мешал мне чувствовать себя уверенно на площадке, ведь защита — это искусство, требующее не только силы, но и ловкости, стратегии и скорости.

За пределами баскетбольного зала моя ситуация была иной. Несмотря на внешнюю уверенность, найти пару, которая бы соответствовала моим ожиданиям и жизненным ценностям, казалось сложной задачей. Высокий рост и спортивная фигура привлекали внимание, но не всегда приводили к взаимопониманию.

Мужчины часто видели во мне только баскетболистку, не замечая меня как личность. Это заставляло меня сомневаться в своих возможностях и искать баланс между спортивной карьерой и личной жизнью. Воспоминание о муже, который бросил меня ради миниатюрной брюнетки, болезненно сжало в груди, и я непроизвольно кинула взгляд на девушек, которые стали приходить в себя.

Карри были миниатюрными, даже можно сказать, почти эфемерными созданиями. Их тела, скрытые под прозрачными одеяниями, казались хрупкими и невесомыми. Под тонкими тканями едва угадывались очертания их фигур: маленькие груди, изящные плечи, тонкие руки и ноги.

Длинные тёмные волосы струились по их спинам, а белоснежная кожа сияла, как фарфор. Их рост был настолько мал, что создавал резкий контраст с моей крупной и крепкой фигурой.

Что и говорить, на их фоне я выглядела весьма внушительно. Пышные формы, которыми природа щедро одарила меня, резко контрастировали с их хрупкостью. Мои волосы цвета спелой пшеницы, убранные в высокий хвост на затылке, и бронзовая кожа, покрытая тёмным загаром, делали меня ещё более заметной на их фоне.

Где я? — после долгого молчания наконец спросила я.

— Ты в гареме императора трёх объединённых миров Рамина десятого. — ответил мне красавчик.

Послышался благоговейный шёпот со стороны девушек.

— И что я тут делаю? Для наложницы я явно не прохожу по параметрам. — Я многозначительно посмотрела на Карри.

— О, дорогая, ты заблуждаешься, император выбрал тебя, чтобы ты могла принести мужское потомство роду, и не один раз, он рассчитывает, что ты родишь ему как минимум десяток сыновей, — ответил он мне, одобрительно окинув меня взглядом, добавив: — И у тебя это, несомненно, получится.

— Как интересно, вашему Рамину, что детей некому рожать? А если я не соглашусь?

Красавчик рассмеялся. Он сделал шаг вперед. Его пальцы коснулись моего подбородка, и я замерла, не в силах отвести взгляд. В этом прикосновении было что-то дерзкое и властное, что заставило мое сердце забиться быстрее. Я оцепенела на мгновение. Но затем, собрав всю свою решимость, резко скинула его руку и возмущенно произнесла: «Что за наглость такая?».

— Твоего мнения никто не будет спрашивать, Тань-я, — ответил он мне, растягивая моё имя по слогам. — И тебе же лучше, если ты смиренно совсем согласишься, а иначе... — Он достал какой-то блестящий брелок и повертел его в пальцах.

— Я не рабыня, я свободная женщина, — с яростью процедила я, сжав кулаки и отступив назад, приняла боевую стойку. В тот же миг я почувствовала, как что-то уже привычно переключилось в моей голове и мышцы стали увеличиваться, наливаясь силой.

— Зря, — сказал мужчина с сожалением в голосе и нажал на брелок.

Внезапно нечто невероятно мощное сжало мою шею. Воздух вырвался из лёгких, оставив меня задыхающейся и беспомощной. Руки, движимые инстинктом, взметнулись к горлу, пытаясь ослабить хватку, но пальцы бесполезно скользили по гладкой, холодной поверхности обруча, который неизвестно когда появился на моей шее. Обруч безжалостно сжимался, не оставляя ни малейшего пространства для дыхания. Я захрипела и упала на колени, чувствуя, как вот-вот потеряю сознание.

— Довольно, Амар, — послышался властный мужской голос.

Хватка на шее ослабла. Я, глубоко и судорожно вдыхая, подняла слезившиеся глаза на говорившего. Наши взгляды встретились. Что-то смутно знакомое промелькнуло в моём сознании. Но ярость на произошедшее затуманивала мой мозг. Сжав зубы и глубоко дыша, я прикрыла веки рукой, стараясь силой воли привести свои чувства в порядок и угомонить силу, бурлящую в моих венах и мышцах.

— Саид, с каких это пор тебя стали интересовать дела гарема? Решил наконец подобрать себе наложницу? Я думал, ты улетел.

- Отец приказал остаться на празднование уходящего года. А ты что тут делаешь? У тебя самый большой гарем из всех наших братьев, что ты тут сам забыл? - В голосе мужчины послышалась ирония.

- Да вот пришёл глянуть на новую зверюшку отца, брат.

Послышались шаги, и меня больно схватили за волосы.

- Как тебе? Хотя что я тебя спрашиваю, ты же сам её доставил. Интересная особь, не находишь?

Я распахнула глаза и встретила всё тот же взгляд. Мужчина всё ещё стоял передо мной, заполняя собой пространство. Его фигура, мощная и массивная, казалась высеченной из камня. В отличие от брата, в нём не было кошачьей грации. В нём сквозила какая-то первобытная, дикая сила, от которой по спине пробежал холодок. Это была не просто мощь, а нечто первобытное, звериное, что заставляло внутренности сжиматься в тугой комок, а душу — дрожать. И тут я осознала — глаза. Это были те самые глаза, что я видела последним на корабле, прежде чем потерять сознание.

Я дёрнула головой, пытаясь освободиться от крепкой хватки, и с вызовом, презрительно посмотрела на него. Его глаза тут же потемнели, а ноздри расширились, шумно втягивая воздух.

Меня потянули за волосы, поднимая с колен. Позади послышалось шумное дыхание, и мою голову резко запрокинули назад.

— Саид, взгляни на неё. Она такая... необычная. По сравнению с нашими карри, её внешний вид может показаться даже отталкивающим. Но есть в ней что-то, что притягивает взгляд. А этот аромат... Он вызывает почти первобытное чувство, — сказал мужчина, державший меня, и я почувствовала что-то влажное, коснувшееся моей шеи.

Меня передёрнуло, но я продолжала сверлить Саида взглядом. Его лицо напряглось, скулы затвердели, словно он сдерживал бурю эмоций. Внутри него шла невидимая борьба, которую я ощущала почти физически.

— Брось, отцу это не понравится. У неё полная совместимость с нашим геномом, отец отдал за неё такой выкуп, что за эту сумму можно приобрести целый мир, — произнёс Саид твёрдым голосом.

— Да, знаю я , — с сожалением в голосе сказал он. — Ты видел её в бою. Говорят, за пять лет сражений на Арене не было гладиатора лучше её, — ответил Амар и наконец отпустил меня.

Кулаки Саида сжались. Кадык на его шее резко дёрнулся. — Да, она была лучшей... — задумчиво сказал мужчина и, отведя от меня взгляд, добавил: — Пойдём, я тебе всё расскажу, и у меня для тебя подарок, я привёз тебе то, что ты так долго искал.

— Ты добыл шорка? — просияв, воскликнул Амар. — Брат, проси у меня что хочешь, я твой должник.

Кинув на меня быстрый взгляд, Саид улыбнулся брату, и они вместе, весело переговариваясь, покинули помещение.

2

Я долго смотрела вслед удаляющимся фигурам. В сердце что-то сжалось, и я поймала себя на мысли, что не могу отделаться от странного, тревожного ощущения. Казалось, между мной и Саидом было нечто большее, чем он хотел показать. Это чувство, словно острая игла, пронизывало меня изнутри, заставляя вновь и вновь возвращаться к воспоминаниям о его взгляде, так пронзительно смотревшем на меня. Я не знала, что это было — интуиция, предчувствие или просто игра воображения, но это чувство не давало мне покоя.

Пять лет стёрли из моей памяти, словно их никогда и не было. Как такое возможно? Я не могла понять, не могла представить, но поверила. Вокруг происходило столько невероятного, что сомневаться в реальности происходящего не имело смысла. Мир, который я знала и помнила, исчез, и на его месте возник другой, чужой, враждебный.

Я огляделась по сторонам, чувствуя, как голод скручивает живот. Мысли путались, я не знала, что делать дальше. Ошейник на шее тяжело давил. Я осторожно коснулась кожи под ним — под пальцами пульсировала боль. Тщательно ощупала его по всей окружности: ни замков, ни малейших зазоров. Очевидно, что в ближайшее время избавиться от него не получится.