ВЕДЬМА ПО РАСПИСАНИЮ

ГЛАВА 1. ПОЧЕМУ НЕ СТОИТ ВЫЗЫВАТЬДОЖДЬ В ЧЕТВЕРГ

– Слушайте сюда, ребятушки. Если вам когда-нибудь скажут, что работа ведьмы – это сплошные полёты на метле под луной и загадочные улыбки, плюньте этому сказочнику в левый глаз. Работа ведьмы – это чистой воды логистика. У нас тут вечный конфликт интересов и накладки по таймингу!

Часть 1. Караси, штрафы и ночной визитер

Магда сидела на крыльце своей избушки и яростно листала ежедневник в кожаном переплёте.

– Вот именно! Какая, к лешему, магия? Тут чистый кризис-менеджмент! – Она с силой хлопнула ладонью по странице, отчего из книги вылетел сушёный лист четырёхлистного клевера, явно не сработавший на удачу.

– Так, Степан, у нас ЧП. Староста Криволучья оплатил «Лёгкий грибной дождик» на четверг. А баба Нюра с окраины занесла три десятка яиц за «Сухую погоду для сушки белья» на то же самое время. И как мне разорваться? Локальное геотаргетирование погоды с точностью до забора у меня ещё в бета-тесте – вышка полетит от такой нагрузки!

Магда со стоном закинула голову, и остроконечная шляпа окончательно сползла на затылок.

– Если я включаю дождь над Криволучьем, у бабы Нюры простыни обвиснут мокрыми тряпками. Это репутационный ущерб и возврат тридцати яиц. Если держу сушь – староста выставит неустойку за засуху в грибных угодьях. Придётся сдвигать слоты...

Из-за куста малины высунулась белая длинная шея. Гусь Степан прищурил один глаз и грозно шлёпнул перепончатой лапой по луже.

– Га-а! – авторитетно заявил он. – Яичницу мы уже съели, так что баба Нюра в приоритете, её KPI мы закрыли. А старосте скажи, что у маны случился технический перерыв. Мол, плановые работы на сервере, повышение тарифов, ретроградный Меркурий, все дела.

– Точно, перенесём сессию на вечер, – пробормотала Магда, хватаясь за перо. – А бабе Нюре выдадим промокод на бесплатный приворотный порошок для коров, иначе мы этот кассовый разрыв не...

Договорить она не успела. Совместить несовместимое и экстренно разрулить овербукинг Магде пришлось прямо сейчас, потому что ровно в 12:00 на горизонте показалась идеальная, отутюженная мантия инспектора Люция. Он шёл со стороны леса, зловеще сверкая начищенными пуговицами, а в руках у него был... кожаный планшет с бланками штрафов. Внеплановый аудит.

Магда едва успела спрятать ежедневник под мышку, как инспектор Люций уже стоял у калитки. Он поправил очки в тонкой оправе и неодобрительно посмотрел на гуся Степана, который как раз пытался незаметно развязать шнурки на инспекторских ботинках.

– Госпожа Маргарита, – сухо произнёс Люций, разворачивая свиток. – На вас поступила жалоба от Комитета по охране природы. Вы вчера вызывали туман над речкой?

– Вызывала, – честно призналась Магда. – По прейскуранту. Романтический, плотность три балла по шкале Есенина.

– Так вот, из-за вашего тумана местный водяной промахнулся мимо своей коряги, врезался в мост и теперь требует компенсацию за моральный ущерб и синяк на левом плавнике. С вас три серебряных монеты штрафа.

Степан зашипел и вытянул шею, готовый пойти в атаку на государственное имущество, но Магда вовремя прижала гуся ногой к крыльцу.

– Ладно, пишите свой штраф, – вздохнула ведьма. – Но учтите, сейчас ровно полдень, и у меня по расписанию...

Она не успела договорить. В небе над Криволучьем что-то громко хлопнуло. Знаете этот звук, когда взрывается перезревший арбуз? Вот точно так же, только на всю округу.

Магда в ужасе схватилась за голову. Заклинания бабы Нюры и старосты, оставленные без присмотра в зачарованном котле, среагировали друг на друга. Вместо аккуратного грибного дождика над огородами нависла фиолетовая туча. Из неё с тихим шлепаньем на крыши домов посыпалось... вяленое потрошёное чучело карася. Потом ещё одно. И ещё. Через минуту в Криволучье шёл плотный, уверенный дождь из сушёной рыбы.

– Это... это не по регламенту! – заикаясь, выкрикнул Люций, прикрывая голову своим планшетом, от которого с весёлым стуком отскакивали караси.

– Га-а! – радостно завопил Степан, взмывая в воздух и ловя добычу на лету. – Обеденный перерыв! Хозяйка, пиво неси, закуска сама с неба падает!

Кое-как утихомирив карасёвый шторм – пришлось вылить в колодец три флакона зелья против икоты, чтобы туча просто растаяла – Магда без сил доползла до кровати. Инспектор Люций, временно контуженный летающей фауной, ушёл писать рапорт в трёх экземплярах, пообещав вернуться утром.

Ведьма закрыла глаза, мечтая поспать хотя бы до восьми. Но у магии, как известно, своё чувство юмора.

Бум. Бум. Бум.

Напольные часы в углу избушки пробили три часа ночи. Время, когда приличные ведьмы видят десятый сон, а неприличные – тихонько варят зелье от морщин. Вдруг в запертую дверь избушки постучали. Не робко, а так... нагловато. Словно стучали не пальцами, а копытом. Или чем-то костяным.

Магда чертыхнулась, накинула халат и, прихватив на всякий случай тяжёлую чугунную сковородку, пошла открывать. Степан шёл следом, грозно шурша перьями.

На пороге стоял парень. Ну, как парень... С виду лет девятнадцать, куртка кожаная, джинсы, кепка набок. Только сквозь джинсы сзади отчётливо пробивался длинный хвост с кисточкой, а из-под кепки торчали аккуратные аккуратные рожки. Мелкий чёрт-недоучка из соседнего оврага.

– Ты время видел, рогатый? – прошипела Магда, занося сковородку. – У меня приёмные часы с девяти!

– Тссс! Вельзевулом заклинаю, потише! – Парень испуганно оглянулся на лес. – Мне только спросить! Я по записи!

Он сунул Магде под нос обрывок пергамента. Это была страница из её собственного ежедневника на завтрашний день. Точнее, на сегодняшнюю ночь.

Прямо между «02:00 – Сон» и «07:00 – Подъём» чьей-то корявой лапой было втиснуто: «03:00. Оживить прадеда. Срочно». А рядом стояла ведьминская печать. Настоящая.

– Откуда это у тебя? – нахмурилась Магда.

– На перекрёстке у цыган выиграл в кости, – честно признался чёрт. – Короче, дело такое. Прадед мой, старый чертила, помер три дня назад. И всё бы ничего, но он утащил с собой в могилу секрет, где зарыт сундук с золотыми царскими червонцами. Нам бы его... это... приподнять минут на пять. Чисто адрес спросить. А то Комитет по налогам нас зажмёт!

Магда посмотрела на чёрта, потом на Степана. Гусь замер, его маленькие глазки-бусинки хищно блеснули при слове «золото».

– Закон о некромантии от тысяча четыреста второго года строго запрещает..., – начала было ведьма.

– Да брось ты свой закон! – гакнул Степан, дёргая ту за халат. – Инспектор Люций спит в трактире без задних ног, караси на крышах сохнут. Давай адрес, рогатый, мы в деле! Только чур, тридцать процентов золота – наши. Мне нужен новый таз для купания и мешок элитного овса!

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

Глава 1. Продолжение

Чёрта, как выяснилось, звали Толиком. Прадеда его, слава богу, поднимать из могилы не пришлось – Толик просто созвонился с ним через спиритическое блюдечко прямо на крыльце избушки. Старик с того света недовольно проскрипел, что золото зарыто в подвале трактира «Пьяный пиксель», ровно под комнатой номер четыре.

А кто у нас занял комнату номер четыре?

Правильно. Инспектор Магического Комитета Люций, который перед сном выпил ромашкового чаю, запер дверь на три заклинания и лёг спать в обнимку со сводом законов.

– Значит так, – шептала Магда, пробираясь по тёмному переулку Криволучья. На ней были чёрные лосины и тёмная куртка, а на голове вместо ведьминской шляпы – лыжная шапочка. – Заходим через чёрный ход. Толик, ты караулишь у бочек с элем. Степан... Степан, ты куда попёр?!

Гусь, обмотавший лапы старыми тряпками для бесшумности, уверенно шёл впереди, напоминая шпиона из дешёвого боевика.

– Га, – тихо, но веско отозвался фамильяр. – Я иду на склад за сушёной воблой. Совместим приятное с криминальным.

Через три минуты ведьма Магда, гусь Степан и один хвостатый чёрт стояли в подвале трактира. Пахло сыростью, квашеной капустой и старым деревом. Толик достал из кармана компас, который вместо севера показывал на ближайшие драгоценности – стрелка в виде маленького копыта бешено крутилась.

– Здесь! – прошептал Толик, указывая на земляной пол прямо под массивной дубовой балкой. – Прямо над нами кровать этого... в очках. Главное – не шуметь.

Магда достала волшебную палочку – точнее, старую пилочку для ногтей, которую она заколдовала для мелких бытовых нужд.

– Земля-землица, расступись как водица, только без брызг и шума, а то инспектор проснется и будет худо, – пробормотала она заклинание собственного сочинения.

Земля послушно зашевелилась и начала расступаться, обнажая кованый угол старого сундука. И всё шло идеально! Ровно до тех пор, пока Степан, пытавшийся стащить с верхней полки связку сушёных карасей, тех самых, вчерашних, не зацепил крылом пустую двухведерную бочку из-под медовухи.

БАМС! ТА-РА-РАХ! БУМ!

Бочка с грохотом покатилась по каменным ступеням подвала, издавая звуки, достойные небольшого оркестра на параде.

Люций спал чутко. Ему как раз снился прекрасный сон, где он выписывает Магде сто пятидесятый штраф за превышение уровня магии в сыворотке, как вдруг пол под его кроватью завибрировал.

Инспектор подскочил, путаясь в длинной ночной рубашке.

– Проверка! Внеплановая проверка! – спросонья закричал он, хватая со стола волшебную палочку-фонарик. – Кто нарушает комендантский час?!

Он выбежал в коридор, распахнул дверь, ведущую в подвал, и замер на верхней ступеньке.

В подвале картина была эпичной. Земляной пол разрыт. Чёрт Толик судорожно пытается запихать в карманы джинсов золотые червонцы размером с кулак. Гусь Степан сидит верхом на бочке с карасем в клюве. А Магда пытается наколдовать заклинание невидимости, но из-за паники у неё получается только иллюзия розового фламинго, который теперь растерянно топчется рядом с сундуком.

Люций медленно перевёл взгляд с золота на Магду, потом на фламинго, потом на чёрта.

– Госпожа... Маргарита? – его голос сорвался на фальцет. – Вы... вы совершаете незаконные археологические раскопки в компании нерегистрированного демонического меньшинства?! Без лицензии?! В три часа ночи?!

– Инспектор, это не то, что вы подумали! – крикнула Магда, хватая Толика за шкирку. – Это... это практическая магия по расписанию! У нас по плану – утилизация старого металла!

– Га-а-а! – закричал Степан, понимая, что дипломатия провалилась.

Гусь самоотверженно бросился вперёд, взмахнул крыльями и залепил инспектору Люцию сушёным карасем прямо по лицу. Инспектор закричал, потерял равновесие и кубарем покатился назад в коридор, запутавшись в собственной ночной рубашке.

– Хватай сундук, рогатый, делаем ноги! – скомандовала Магда.

Они рванули через чёрный ход в темноту ночного леса. Позади, сотрясая стены трактира, доносился яростный крик Люция:

– Я аннулирую вашу лицензию-ю-ю! Вы у меня будете лягушек в болоте по расписанию считать!

***

Пятки Толика сверкали в темноте, как два светлячка, а хвост испуганно наматывался на пояс. Сундук они с Магдой тащили вдвоём, шумно дыша и проклиная жадность прадеда – золота старый чёрт накопил знатно, килограмм под сорок. За ними, тяжело переваливаясь с лапы на лапу, бежал Степан. В клюве он по-прежнему гордо сжимал того самого карася.

– Сюда! К раскидистой иве! – гаркнул Толик, сворачивая в самую непролазную чащу, где сосны стояли так плотно, что даже лунный свет застревал в ветках. – Дядя Борька! Выручай! Кредиторы... то есть Комитет на хвосте!

Вдруг огромный замшелый пень, мимо которого они пробегали, зашевелился, зевнул со скрипом старой сосны и открыл два зелёных, светящихся глаза. Из пня высунулись сучковатые руки, которые ловко сгребли всю компанию вместе с сундуком и затащили в потайной земляной грот под корнями.

Через секунду над их головами послышался топот отутюженных сапог. Люций, тяжело дыша, пробежал мимо, выкрикивая в темноту:

– Нарушение лесного кодекса! Незаконный вывоз цветных металлов! Я всё равно вас найду-у-у!

Когда шаги инспектора стихли, зажёгся тусклый свет от гнилушек. Напротив беглецов сидел Леший – огромный, бородатый, весь в лишайниках и с улиткой на плече.

– Ну, здорово, племянничек, – проскрипел Леший, глядя на Толика. – Опять у деда казну увёл? И ведьму с собой прихватил... Настоящая? Шляпа где?

– Лицензию спасаем, дядь Борька, – тяжело дыша, ответила Магда, стягивая лыжную шапочку. – Спрячь золото. Мы в долгу не останемся. У меня в расписании на следующую неделю есть свободное окно. Могу твоему болоту такой дренаж устроить, век кикиморы сухими ходить будут.

Леший почесал бороду, отчего во все стороны полетели сухие еловые иголки.

– На кой мне дренаж? Мне магия твоя нужна. Ювелирная. Слыхала про берёзу мою любимую? Людмилочкой зовут.

Леший бережно раздвинул корни, и Магда увидела в углу грота... совершенно чахлую, бледную берёзку, у которой вместо листьев висели какие-то грустные жёлтые тряпочки.

– Ну вот, – шмыгнул носом огромный лесной дух. – Не растёт Людмилочка. Соседний Водяной сказал, ей не хватает «гламурного сияния». Хочу, чтоб она у меня серебром отливала и по ночам тихонько пела что-нибудь из репертуара лесных эльфов. Сделаешь – спрячу сундук так, что никакой Комитет с миноискателем не найдёт. Не сделаешь – выдам вас этому очкастому, мне ссориться с властями резона нет.

Магда посмотрела на часы. Было уже 04:15 утра. Самое ведьминское время, когда силы на исходе, а фантазия бьёт ключом.

– Ладно, – ведьма достала свою верную пилочку для ногтей. – Степан, открывай ежедневник. Пиши: 04:20 –Наведение гламура на высшие растения. Толик, тащи сюда из сундука две самые блестящие монеты, будем делать серебряную пыль.

Степан выплюнул карася, открыл блокнот и, зажав крылом карандаш, начал корябать.

– Га, – проворчал гусь. – Если эта берёза запоёт фальшиво, я лично оборву ей все ветки на веники.

Магда затянула заклинание, Толик начал тереть золотые монеты друг об друга, высекая искры, а Леший затаил дыхание, ожидая чуда для своей Людмилочки...

***

Магда взмахнула пилочкой для ногтей, Толик яростно заскрежетал монетами, а гусь Степан для пущего эффекта захлопал крыльями, создавая нужный вихрь. Воздух в гроте заискрился, на ветки чахлой берёзы опустилась волшебная пыльца, и Людмилочка... преобразилась. Она резко выпрямилась, её кора засияла неоновым серебром, а листья зашелестели с металлическим звоном.

Леший замер от восторга, вытирая набежавшую слезу куском моха.

– Ну, Людмилочка..., – прошептал он. – Спой, птичка.

Птичка запела. Правда, вместо нежного эльфийского сопрано из недр серебряного ствола раздался густой, раскатистый, кондовый бас, от которого у Магды заложило уши, а у Толика затряслись рожки:

–О-о-о-ой, да не вечер-р-р, да не вече-е-р!– рявкнула берёза так, что с потолка грота посыпалась земля. – Мне ма-а-ало спало-о-ось!

– Мама дорогая..., – Магда в ужасе уставилась на свою пилочку. – Я вместо заклинания «Лесная нимфа» прочитала «Хор кубанских казаков»! Они же в блокноте на соседних страницах записаны!

– Мне во сне-е-е привиде-е-лось...,– продолжала Людмилочка, вкладывая в песню всю свою берёзовую душу и качая ветками в такт. Грот вибрировал. Улитка на плече Лешего от греха подальше втянулась в раковину и запечаталась.

– Га-а-а! – заорал Степан, пытаясь перекричать поющее дерево. – Срочно делай откат заклинания! Нас сейчас по звуку ОМОН Магического Комитета накроет!

Но было поздно.

– Руки вверх, господа фрилансеры!

Сверху раздался треск ломающихся веток, и прямо через потолок грота, провалившись сквозь слой дёрна, рухнул инспектор Люций. Весь в хвое, очки набок, мантия порвана, но в руке зажжённая палочка-фонарик и бланк для протокола.

– Ага-а-а! – торжествующе воскликнул он, приземлившись аккурат на сундук с золотом. – Попались! Незаконная некромантия, кража госсобственности, а теперь ещё и..., – Люций ошалело посмотрел на поющее басом неоновое дерево – ...и шумовое загрязнение заповедной зоны после двадцати двух ноль-ноль!

Берёза, не обращая внимания на инспектора, взяла ноту повыше:

– Ой, будто конь мой вороно-о-о-ой...

– Тише ты, эстрада листопадная! – шикнул на неё Леший, вставая на защиту своего имущества. Он грозно навис над Люцием. – Слышь, очкастый, ты почто мне потолок сломал? И на сундук мой фамильный усаживаешься?

– Это улика! – пискнул Люций, но с сундука на всякий случай слез. Налоговый кодекс налоговым кодексом, а сердитый Леший – это три центнера чистых неприятностей.

Магда поняла: пора брать ситуацию в свои ведьминские руки. Психология и дипломатия – это не её конёк, её конёк – жёсткий тайм-менеджмент. Она решительно шагнула вперёд и посмотрела на часы.

– Так, тихо всем! – рявкнула ведьма, и даже берёза Людмилочка на секунду поперхнулась на слове «разгулялся». – Инспектор Люций, давайте начистоту. Выпишете штраф – мы пойдём по этапу, золото заберёт государство, а вы до конца жизни будете строчить отчёты. А ведь можно договориться по регламенту.

Люций насупился, но ухо приклонил. Магический Комитет платил немного, а бумажная волокита всем сидела в печёнках.

– Ваши предложения? – сухо спросил он, поправляя очки.

Инспектор Люций презрительно хмыкнул, услышав предложение Магды.

– В гляделки? С птицей? – он поправил очки и гордо выпрямил спину. – Госпожа Маргарита, я окончил Магическую Академию с отличием. Я сдавал экзамен по ментальной концентрации самому суровому профессору кафедры иллюзий и не моргнул ни разу за сорок минут! Вы думаете, меня напугает этот... домашний скот?

Степан при этих словах медленно перестал жевать своего карася. Его маленькие чёрные глазки-бусинки сузились до размеров игольного ушка. Гусь сделал два шага вперёд, транслируя в пространство такую мощную ауру древнего катаклизма, что даже берёза Людмилочка притихла и тихонько зашелестела на мотив «Врагу не сдаётся наш гордый Варяг».

– Правила просты, – объявила Магда, сверяясь с часами. – Время 04:55. Раунд длится до первого моргания. Если побеждает Степан – вы рвёте протокол, забываете дорогу к этому гроту, а сундук списываете как «загадочное исчезновение маны». В качестве бонуса забираете того летающего карася. Если побеждаете вы... что ж, я иду под суд.

– Идёт! – отрезал Люций.

Они сели друг напротив друга прямо на земляной пол подземелья. Между ними сидел Леший, судейским жестом положив огромную лапу на сундук с золотом, а Толик грыз ногти от нервов.

Люций уставился на Степана взглядом потомственного следователя. Гусь ответил ему абсолютно пустым, леденящим душу взглядом существа, чьи предки когда-то спасли Рим, а теперь планируют захватить Криволучье.

Прошла минута. Потолок грота продолжал тихонько сыпаться. Берёза Людмилочка преданно гудела басом на заднем плане, создавая атмосферу вестерна.

Прошло три минуты. У Люция задрожала правая бровь. Он внезапно понял, что совершил страшную тактическую ошибку. Гуси, как известно любому сельскому жителю (но не выпускнику столичной Академии), обладают удивительным строением глаз. У них есть мигательная перепонка, которая защищает глаз, пока сама птица выглядит так, будто смотрит прямо в вечность, не шевелясь.

– Он... он не мигает, – прошептал Люций, чувствуя, как из левого глаза покатилась слеза. – Почему он не мигает?!

– Га, – беззвучно ответил Степан одними губами. Точнее, клювом. В его взгляде читалось: «Я видел рассвет вселенной, инспектор. Твои штрафы для меня лишь пыль под перепонками».

На исходе четвёртой минуты Люций не выдержал. Воздух в подземелье был слишком сухим, а авторитет Степана подавляющим. Инспектор зажмурился, судорожно схватившись за лицо.

– А-а-а! Ладно! Ваша взяла! – закричал он, тяжело дыша. – Это не гусь, это какое-то порождение хаоса!

Степан победно захлопал крыльями, издал трубный клич и первым делом отобрал у Люция бланк протокола, шумно его разжевав и проглотив.

Люций, признавая поражение, вздохнул, взял предложенного Магдой сушёного карася (в качестве компенсации за моральный ущерб) и поплёлся к выходу из грота, бормоча:

– В отчёте так и напишу: «В ходе проверки обнаружена аномальная зона повышенной гусиной концентрации. Дальнейшее следствие опасно для зрения».

Когда солнце наконец взошло над Криволучьем, Магда, Толик и Степан сидели на крыльце ведьминской избушки. Сундук с золотом был надёжно спрятан в лесных офшорах у Лешего, который пообещал выдавать Толику карманные деньги небольшими порциями, чтобы тот снова не проиграл их цыганам.

Магда с наслаждением сделала глоток горячего чая и открыла свой любимый ежедневник. На часах было 08:30.

– Так, Стёпа, – зевнула она, вычёркивая ночные приключения. – Скоро девять. Начинается официальный рабочий день. Что там у нас дальше по расписанию?

Гусь Степан, сытый, довольный и всё ещё слегка серебряный от берёзовой пыльцы, лениво ткнул клювом в страницу:

– «09:00 – Снятие порчи с коров старосты. При себе иметь три ведра парного молока».

– Ну, молоко – это хорошо, – улыбнулась Магда, поправляя свою остроконечную ведьминскую шляпу. – Пошли работать. А то если мы опоздаем хоть на минуту, староста опять накатает жалобу...

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

ГЛАВА2. ПРОКЛЯТИЕ СИНЕГО ПОНЕДЕЛЬНИКА

Понедельник у Магды начался строго по графику.

09:00– Изгнание мелких пакостников, барабашек, из амбара деда Михея.

11:00– Сбор целебной ромашки на Лысой горе.

13:00– Обед.

В час дня Магда сидела за деревянным столом, намазывая мёд на свежую булку. Напротив нее сидел Степан и с важным видом листал свежий номер журнала «Вестник чародейства».

– Слышь, хозяйка, – гакнул гусь, ткнув крылом в глянцевую страницу. – Тут пишут, что в столице ведьмы перешли на новые мётла с вертикальным взлётом и климат-контролем. А ты всё на своей старой берёзовой палке летаешь, у которой из удобств только мох на черенке.

– Зато моя метла экологически чистый транспорт, – отмахнулась Магда. – И вообще, не отвлекай, у меня по расписанию тридцать минут тишины.

Тишина продлилась ровно до тридцать первой минуты. Раздался оглушительный свист, шуршание, и прямо в открытое окно избушки, сбивая занавески и горшки с геранью, влетел... ковёр.

Обычный такой, шерстяной ковёр, красный с узорами, какие в ЭС-С-СЭРЕ вешали на стену для красоты. Вот только этот ковёр яростно чихал, кашлял дымом из бахромы и никак не мог приземлиться. На ковре, намертво вцепившись в ворс пальцами рук и ног, сидел Пашка – местный деревенский изобретатель.

– Магда! Сбивай его! Тормоза отказали! – заорал Пашка, делая третью петлю под потолком избушки.

Магда среагировала мгновенно. Схватив швабру, она прокричала заклинание заземления. Ковёр обиженно икнул, потерял высоту и плюхнулся прямо на обеденный стол, придавив Пашку и похоронив под собой булку с мёдом.

– Пашка, чёрт тебя дери! – вскипела Магда, поправляя съехавшую шляпу. – Ты время видел? У меня сейчас...

– Знаю, знаю, приём по личным вопросам с четырнадцати ноль-ноль! – Пашка вылез из-под ковра, отряхивая с джинсов пух. – Но это экстренный случай! Я его на чердаке у прадеда нашёл. Думал, починю, буду в райцентр за запчастями летать без пробок. Заговорил ворс, залил в бахрому настойку на мухоморах для тяги... А он взлетел и сошёл с ума! Не останавливается!

Степан подошёл к ковру, брезгливо понюхал бахрому и выдал вердикт:

– Га. Передоз мухоморов. У него карбюратор забился. Тьфу, то есть узоры перепутались. Смотри, у него на левом углу вместо защитного ромба нарисован знак «Полный вперёд и ни шагу назад». Он теперь будет лететь, пока до Китая не доберётся.

И тут, как назло, у калитки послышался знакомый, до боли педантичный кашель. В проёме двери появился инспектор Люций. На этот раз на нём были новые очки, старые, видимо, так и не оправились после гляделок с гусем, и огромный ярко-жёлтый жилет с надписью «МагГосАвтоИнспекция».

– Так-так-так, – протянул Люций, прижимая к груди папку «Дело» и победоносно улыбаясь. – Незаконная модификация текстильных изделий? Эксплуатация летательных аппаратов без регистрационных номеров и техосмотра?

Пашка побледнел. Магда сделала фейспалм. Только Степан не растерялся – он быстро накинул на ковёр кусок старой мешковины и притворился, что просто протирает пыль.

– Инспектор, это обычный ковёр, – попыталась улыбнуться Магда. — Мы его... выбиваем. Внутренний клининг по расписанию.