- -
- 100%
- +
Редактор Юлия Ременец
© Светлана Золотенкова, 2026
ISBN 978-5-0070-1928-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Когда-то существовал забытый нами мир, где люди жили в согласии и почитали своих божеств. Боги с интересом наблюдали за радостями собственного творения. Боги принимали обличье людей, существовали среди них, однако создателям не дано было понять истинной ценности короткой человеческой жизни.
Со временем люди освоили земли, основали королевства. Каждое почитало своего бога, возвышая его перед остальными. У одних богов это вызывало восторг, а у других — гнев, но все они защищали жизни тех, кто им поклонялся. На протяжении веков боги оберегали этот многообразный человеческий мир, поддерживая в нем хрупкий порядок. Но мир, который мы никогда не знали, не видели и уже не сможем наблюдать, был обречен в тот момент, когда бог пожелал стать человеком.
Несколько десятилетий назад
В темных коридорах богатого королевского зала раздавалась музыка. Стража, едва скрывая напряжение, услужливо открывала двери вновь прибывшим в большой тронный зал, где проходило празднование. Главные королевские мужи наперебой громко высказывали пожелания и воспевали подвиги воинов Огня, то и дело поднимая наполненные доверху кубки, расплескивая вино. Король настороженно сидел во главе стола, время от времени бросая озабоченный взгляд на стражников. Слуги спешно кружили по залу, следя за тем, чтобы на столах не было пустого места от угощений.
Придворные дамы щедро одаривали всех своими улыбками, украдкой поглядывая на принцессу, а она старалась держаться так, как и требовал статус, но ее лица не покидало волнение. Все заботливо смотрели на нее и умилялись. Гости наивно полагали, что тревоги принцессы были связаны лишь с очевидным положением, ведь всего через несколько месяцев на свет должен появиться долгожданный наследник.
В какой-то момент к королю незаметно подкрался начальник стражи и что-то шепнул на ухо, на что правитель побледнел. Он опасливо, украдкой взглянул на своего сына, после чего в спешке покинул зал. Увлеченные шумным весельем, тостами и вином гости даже не заметили исчезновения хозяина праздника, однако это заметила принцесса. Она с беспокойством посмотрела в окно. Там, в белой дымке тумана, что стелился над землей, за пышной листвой деревьев королевского сада, из темноты ночи показались воины. Они двигались так быстро, что принцесса в панике схватилась за руку сидящего рядом принца.
— Земан! — встревожилась она. — Земан, они идут!
Но тот лишь скользнул по ней опьяненным взглядом. Принцесса с натянутой улыбкой поднялась из-за стола и с притворным спокойствием покинула праздник.
В это время из глубины зала в сторону выхода непринужденно пробирался малознакомый кому-либо здесь гость с мутными, словно дым, глазами. Он с самого начала неприметно наблюдал за всем происходящим, и ему не составило труда догадаться, что творится что-то неладное.
Как только принцесса оказалась за дверями роскошной залы, она побежала по ковровой дорожке просторного коридора в надежде поскорее покинуть дворец, но сквозь звуки веселья послышались доносившиеся с улицы крики стражи.
Принцесса хорошо понимала, что незваными гостями на этом торжестве были люди из Совета Алафея — воины Грома, пришедшие вершить правосудие. Она точно знала, что этой ночью ей суждено умереть.
Она едва успела свернуть на лестницу, как в коридоре появились незнакомцы в черных плащах. Принцесса спустилась на кухню. Поглощенные суматохой слуги при виде ее тут же склонили головы.
— Воздух… — не обращая на них внимания, задыхаясь, шептала принцесса, схватившись за живот. — Мне нужен воздух!
Слуги растерянно указали ей на дверь. Принцесса что есть сил побежала по зеленой аллее, перебирая шелковыми башмачками камень кладки, но ноги, казалось, становились тяжелее с каждым ее шагом. Сквозь пышную листву уже виднелись стены внутренней крепости города, как за спиной принцессы снова послышались крики. Она старалась бежать еще быстрее, захватывая руками подол платья. На пути ей попадались местные жители, в чьих глазах мелькала паника, но принцесса не обращала на них внимания, она в отчаянии мчалась сама не зная куда. Ее глаза лихорадочно искали дом, закоулок, хоть что-то, где бы она могла укрыться.
Вскоре где-то вдалеке раздались голоса. На другом конце улицы началась суматоха. Едва принцесса обернулась, как тут же заметила дюжину незнакомцев в черных одеяниях. Осознав, что она на краю города и спрятаться ей не удастся, она побежала к воротам южной крепости, после чего свернула с дороги в сторону леса.
С трудом пробираясь сквозь высокую траву, принцесса крепко держалась руками за живот. Сухие жесткие стебли касались ее лица, оставляя жгучие полосы, но это было ничто по сравнению с тянущей болью, которая расходилась по низу живота, то усиливаясь, то затихая.
— Боги… — со слезами шептала принцесса. — Только не сейчас… Умоляю, только не сейчас.
Земля задрожала от топота копыт, а по ногам принцессы потекли воды.
Вскоре лес поредел, а за стволами деревьев в глубине показалась старая хижина. Стараясь не закричать от боли, принцесса мысленно продолжала молить Богов, но было слишком поздно, ее дитя готовилось явить себя этому миру.
Уже на пороге хижины, в глубине леса она заметила человека, которого знала. Он спокойно стоял в стороне, наблюдая.
— Прошу, помоги мне! — слезно умоляла она.
Взглянув на мокрый подол ее нежно-розового платья, он прекрасно понял, что она вот-вот родит.
— Я не могу тебе помочь… — мрачным голосом отозвался мужчина. Он отстраненно перевел глаза в сторону крепости, словно ожидая прихода ее преследователей.
— Я знаю, что меня ждет смерть, — дрожащим от страха голосом продолжала принцесса, — знаю, что меня не оставят в живых. — Она, хватаясь за живот, скрючившись от боли, склонилась над землей. — Но ведь ты не такой, как они, — проронила принцесса, — я слышала, что о тебе говорят. Прошу, — ее голос задрожал, — Прошу, помоги мне. — умоляла она.
Мужчина сделал шаг и вышел из-за деревьев. Он с абсолютным спокойствием на лице посмотрел в сторону крепости.
— Что суждено, обязательно произойдет. — мрачным голосом отозвался он.
Внезапно резкая боль в животе пронзила тело принцессы. Она, скрючившись склонилась к земле, сбивчивым голосом моля его о помощи, но мужчина оставался непреклонен.
Где-то вдалеке вновь раздались крики. Принцесса из последних сил заползла в хижину. Тянучие боли по низу живота настигали ее волнами одна за другой, отчего девушка закусывала свой кулак, чтобы не кричать. Она судорожно впивалась ногтями в старые половицы, сдирая кожу пальцев в кровь. Ее роды были стремительными. В какой-то момент адские боли стали нескончаемыми и вскоре живот принцессы обмяк.
Едва придя в себя, она с ужасом в глазах и трясущимися руками перебирала ткань подола. Как только показалось крохотное окровавленное тельце, взгляд принцессы застыл. Она настороженно потянула руки к младенцу, опасаясь, что он мертворожденный, но как только коснулась груди ребенка почувствовала ровное сердцебиение. Ребенок еле слышно закряхтел.
В этот момент с улицы снова послышались грубые мужские крики. Осознавая, что воины Алафея стремительно приближаются, принцесса судорожно начала рвать ткань своего подола, после чего укутала в нее младенца. Прижав дитя к груди, она с паникой в глазах искала куда спрятать ребенка, но хижина была пуста, без каких-либо укромных мест. Тогда девушка выбежала на улицу, надеясь укрыться в лесу, но было слишком поздно — в направлении хижины с глубины леса мчалась дюжина незнакомцев в черных одеяниях. Под страхом неизбежного принцесса прильнула к земле и со слезами на глазах положила ребенка в один из кустов, после чего поднялась на ноги и медленно побрела навстречу своим преследователям. Казалось, она была безмятежна, но взгляд ее был прикован к мутным, словно дым глазам, глазам таинственного мужчины, что оставался на прежнем месте все это время. В какой-то момент тело принцессы обмякло, и она замертво рухнула на землю.
Мужчина не отрываясь смотрел на девушку, но так и не увидел ничего, что бы заставило его вмешаться.
Бездыханное тело принцессы подхватили воины и помчали в сторону южной крепости дальше вершить свое правосудие.
Мужчина проводил их взглядом, после чего глубоко вздохнул. Как бы ни молила его принцесса, как бы не было ему жаль эту несчастную девушку он был уверен, что поступил правильно, ведь всю свою жизнь он придерживался одного единственного принципа — не вмешиваться в то, что не касается его самого и ему подобных, а таковых в этих землях не оказалось.
С этими мыслями мужчина размеренным шагом направился вглубь ночного леса, но едва он сделал пару шагов, как неподалеку раздался странный звук — едва слышное кряхтение заставило мужчину на мгновенье остановиться. Мужчина помедлил, после чего с опаской обернулся и, осматриваясь, направился в сторону звука. Только он приблизился к дверям хижины, как тут же заметил, что с травы показались крохотные ручонки. Мужчина застыл на месте. Внутри него что-то надорвалось при виде ни в чем неповинного младенца. Он растерянно взял ребенка на руки, но тут же осекся. Прокравшаяся в его голову мысль о спасении малыша противоречила всем его убеждениям. Он хотел было положить ребенка обратно, но маленькие пальчики вцепились в кожаный ремешок амулета, что висел на груди мужчины. Тогда мужчина взглянул в большие серо-голубые глаза младенца, и после этого уже не мог оставить ребенка на произвол судьбы.
Недолго думая, он схватил дитя и, укутав его в свой китель, направился прочь.
Спустя несколько часов он всё ещё брёл по лесу в сторону севера, он двигался уверенно, но настороженно. Он знал, что находится в землях, кишащих мерзкой нечистью, которая готова поживиться свежей плотью. Но, приближаясь, нечисть тут же отступала, учуяв, кто нарушил её покой. Мужчина не обращал на это никакого внимания. Он прислушивался к звукам, опасаясь быть замеченным воинами в черных одеяниях.
С первыми лучами солнца лес приобретал свои привычные очертания. В пышной листве деревьев раздавалось пение птиц, пробуждающее зверьё. Время от времени мужчина поглядывал на спящего в его руках ребёнка, который все еще держался за кожаный ремешок амулета своего спасителя, словно чувствовал, что тот вскоре его покинет.
Вскоре вдалеке, в чаще леса, показалась женщина. Мужчина замер, с подозрением рассматривая ее сквозь ветви деревьев. Женщина сидела на коленях в высоких лапах дикого папоротника. Ее взгляд был наполнен бесконечной тоской. Она тихо напевала какую-то грустную песню и что-то собирала с земли, складывая в плетеную корзину рядом.
Мужчина бесшумно направился к ней. Остановившись в нескольких шагах за ее спиной, он аккуратно положил младенца на землю и стал ждать. Через несколько минут ребенок закряхтел, и женщина тут же испуганно обернулась. Она с удивлением взглянула на младенца, укутанного в богатую одежду, появившегося из ниоткуда. Женщина растерянно взяла ребенка на руки и принялась укачивать.
Мужчина стоял прямо перед ней, но женщина смотрела сквозь него. Она беспокойно озиралась по сторонам, пытаясь разгадать причины таинственного появления младенца.
Женщина завернула ребенка в свой фартук и, прижав сверток к груди, забыла о корзине и поспешила покинуть лес.
Мужчина долго не покидал своего места. Ему ничего не оставалось, кроме как смотреть ей вслед и надеяться, что он поступил правильно.
1 Много лет спустя
Она по-прежнему стоит одна. Ветер раздувает ее длинные взъерошенные волосы, заставляя их касаться бледной кожи лица. В небе, на фоне ярких солнечных лучей, клубятся темно-синие тучи, издавая периодический треск где-то вдалеке. Облака медленно стремятся к ней, чтобы укрыть от всего вокруг тяжелым пасмурным одеялом, нависая над ней своей могущественной силой.
Она стоит одна на прекрасной поляне, что находится на возвышенности. В насыщенной зеленого цвета траве местами выглядывают темные с прожилками камни, их оттенок становится более глубоким от темно-синего цвета неба.
Отсюда едва видны состаренные временем крыши крохотных домов старого селения.
Подняв голову к небу, глубоко вдыхая свежий воздух, наполненный долгожданной прохладой, она наслаждается предвкушением падения первой капли проливного дождя.
Грозовые тучи спрятали солнце в своем клубящемся естестве. Серая стена ненастья несется с порывами ветра, укрывая собой все вокруг.
Ее наполняет чувство спокойствия и безмятежности, будто нет ничего, кроме этого момента. Нет ни прошлого, ни будущего, только она и небо, которое спешит обнять ее своими тучами. Стена касается края поляны, а в груди не хватает места для воздуха, ее переполняет безмерное чувство эйфории.
В какой-то момент из-под земли вокруг появляется пламя. Огненные языки вырываются ввысь, они тянутся к ней, заключая ее в ловушку.
Она с ужасом наблюдает, как пламя касается кожи. Сердце бешено колотится в ожидании жгучей, поглощающей боли, но боль, которой она так боялась, оказалась лишь странным приятным чувством. Она растерянно всматривается в небо сквозь витающие в языках пламени пшеничного цвета волосы.
Ливень настигает, минуя огонь, заключив в свои прохладные объятия.
В какой-то момент на небе сверкнула яркая вспышка. Молния устремилась к ней, колко коснулась ее кожи, минуя бушующую вокруг тела огненную стихию.
Вдруг что-то крепко сжало ее руку, настолько сильно, что она не может ей даже пошевелить. Она взволнованно всматривается в пламя перед собой, но не видит ничего в этой стремительно меняющейся то на огонь, то на воду мгле.
Под оглушающие раскаты грома по ее телу волнами разливается внезапная, пронзительная, колкая, словно тысяча игл, боль. В глазах рассыпались искры. Она не может вырваться из убивающей хватки, ее удерживает невидимая сила, заставляя кричать, срывая голос.
— Алана… Просто доверься мне… — эхом отдавалось в ее голове.
Она всматривается в две враждующие друг с другом стихии сквозь боль, что все еще пробирает тело. В глазах постепенно темнеет, и в какой-то момент она окончательно погружается в пустоту странного, похожего на бесконечную пелену, тумана.
— Алана! Проклятье! Просыпайся! Алана… Алана! — откуда-то издалека раздается голос Арона, он трясет ее за плечи.
— Алана, ты опять кричала во сне… — взволнованно говорит он.
Алана с трудом вырывалась из сна, все еще чувствуя сковывающую руку боль.
Арон принялся стягивать с нее одеяло, отчего Алана широко распахнула глаза, тут же прослезившись от ярких лучей утреннего солнца, проступающих сквозь старое, мутное стекло окон. На серо-голубых стенах небольшой спальни переливались блики от воды в графине, что стоял на столе рядом с кроватью.
— В чем дело? Еще же слишком рано… солнце едва встало, а ты уже в панике сотрясаешь весь дом! — Алана сморщила лицо, делая вид, что ничего не случилось.
— Итан встал еще до рассвета! Я не хочу выглядеть, как только что выпавшая из мягкой перины дева!
Арон сел на край кровати и посмотрел на сестру, его взгляд стал теплым и ясным. Голубые глаза едва просматривались из-под копны густых волнистых волос русого цвета, но Алана заметила, что в них затаилась крупица беспокойства.
— Тебе опять снился кошмар, верно? — тихим серьезным голосом спросил он, поджав губы. — Последнее время ты слишком часто стала видеть эту проклятую поляну, я начинаю переживать за тебя. — Он взял сестру за руку и принялся перебирать ее пальцы.
— Все в порядке, — улыбнувшись, соврала Алана. — Это ведь просто сон. — Она крепко сжала его ладонь, пытаясь умалить тревогу брата.
Но Алана была не в порядке. По ее телу до сих пор плавно расходились остатки боли, заставляя неметь кончики пальцев левой руки. Алана и раньше видела этот кошмар, но последнее время он становился более ярким, более запоминающимся, и чем чаще она видела этот сон, тем больше ощущала от него последствий наяву.
— Тогда вставай! — бросил Арон бодрым, пожалуй, чересчур веселым, заигрывающим тоном.
Его глаза засверкали, он принялся щекотать сестру, как будто ей снова шесть лет.
— Вставай! Мы не должны опаздывать, — произнёс он притворно поучительным тоном.
— Перестань… — хохоча пробурчала Алана, пытаясь от него отмахнуться, не в силах больше сдерживаться от щекотки.
Ее звонкий смех раздался на весь дом, наверняка приведя в недоумение соседей.
В какой-то момент Арон беззаботно рухнул на кровать рядом с Аланой, и уставился в потолок. Казалось, он был встревожен, но всячески пытался скрыть это от сестры.
— Сегодня все будет отлично, слышишь? — Алана пристально посмотрела на брата, она гнала дурные мысли. — Ты целый год тренировался и каждый раз возвращался с заставы как выжатый лимон…
Озабоченность в глазах брата сменилась удивлением.
— Когда это я был выжатым лимоном?! — притворно оскорбился он, усевшись в кровати. — Я свеж и полон сил, я пройду этот ритуал, чего бы мне это ни стоило!
Арон ударил ладонями по коленям, резко встал и направился в гостиную. Алана поспешила за братом, морщась от холода половиц. Она всеми силами хотела вселить в него уверенность, ведь от исхода сегодняшнего дня зависела все его будущее.
Старший брат слыл достаточно серьезным человеком. Жизнь наградила его суровым испытанием. Едва Арону исполнилось четырнадцать, их мать умерла при рождении самой младшей сестры. Тогда ему пришлось резко повзрослеть.
Сейчас Алана понимала, как брату пришлось нелегко. Жители селения и без того долгие годы смотрели на них с жалостью. Нерадивый отец, который к тому времени уже полгода как считался погибшим, был жестоким, замкнутым человеком, не щадящим никого в своей злобе. Однако их мать любила его, а ему, казалось, было на это все равно, он просто позволял себя любить.
Изредка вспоминая о прошлом, Алана никак не могла понять, почему мать каждый раз так отчаянно ждала возвращения мужчины, который даже не задумывался о ее чувствах. Отец бывал дома всего несколько дней в году, а после исчезал на долгие месяцы, оставляя семью на произвол судьбы, и за это Алана его ненавидела. Когда он все-таки появлялся, Алана считала дни до его отъезда. Сейчас, будучи взрослой, она была уверена, что ему было плевать и на мать, и на детей. Но больше всего от этого страдал Арон. В глубине души он любил отца, несмотря ни на что. Словно слепой котенок, ищущий кошку, он готов был беспрекословно следовать слову нерадивого родителя, отчего Алана часто обижалась на брата.
После смерти матери Алану приняли в наставнический двор, в котором обучались девочки со всех ближайших селений. Тогда ей только исполнилось восемь. После занятий Арон забирал сестру на заставу, где Алана всегда была у него на виду. По сути, она выросла в окружении брата и его друзей.
Младшей сестре — Элионе — повезло больше. Она была младенцем, и ей не пришлось познать горя утраты. Ее забрала на воспитание местная уважаемая семья Суит. Леди Суит дала Элионе все, в чем она нуждалась: большой уютный дом, прекрасное образование и безмерную заботу. Будучи весьма состоятельной госпожой, Леди Суит каждое лето отправляла Элиону на обучение творчеству. Младшая сестра преуспевала в живописи, лепке, гончарном деле, но больше всего любила цветоводство.
Чтобы хоть как-то укрепить хрупкую сестринскую связь, Алана старалась проводить все свое свободное время рядом с Элионой. Скромные накопления Алана тратила на различные приятные мелочи для сестры. Алана стремилась стать для Элионы подругой, наставником и человеком, который всегда мог бы ее утешить и решить все проблемы.
После обучения Алана по-прежнему жила с братом в доме, что достался их матери еще от деда. Арон стал подмастерьем местного кузнеца, где годами оттачивал ремесло кузнечного дела. Усердие принесло результат. Порой его мечи превосходили даже те, что были из столицы — Орфея. Случалось и так, что Арон делал оружие для воинов соседних королевств. Брату нравилось свое занятие, ведь он с легкостью погружал свои руки в расплавленную стальную массу и, словно управляя железом, придавал неукротимому металлу нужную форму. Это был его дар.
Все люди, населявшие Алафей, были наделены различными силами, когда-то павших богов. Кто-то с легкостью говорил на языке животных или даже превращался в них, кто-то владел мастерством перемещать предметы силой мысли.
Королевства, подобные Гродену, где жила Алана с братом и сестрой, населяли люди с различными способностями, и Алана, каждый раз с интересом наблюдая за тем, что они могут сотворить, приходила в изумление от их дара. Когда боги пали, люди, что им поклонялись, получили малую долю их силы. Этот дар передавался из поколения в поколение, и та или иная способность стала неотъемлемой частью мироустройства.
Со временем в Алафее появилось множество королевств, чьи жители обладали различными умениями. Но были королевства, основанные людьми, которые владели силой исключительно только одного бога. Мужчин таких королевств называли воинами, а сами королевства — воинским родом. Всего было пять подобных королевств. Королевство Грома, с воинами, способными призывать молнии и наделенными силой воздушной стихии от Бога Грома. Снежное королевство с воинами Льда, которые сотворяли снег и лед и почитали Бога Бороя. В Булливане жили воины Огня, с легкостью призывающие языки пламени и чтившие Бога Ареса. На юго-западе Алафея обосновались Атланты, чьи воины укрощали водные толщи и молились Беренгу, а по-соседству с ними, на севере, располагалось королевство Коро, где жили Горцы, способные сокрушать горы и почитавшие божественных горных духов.
Иногда Арон бывал в Котедаме — столице Булливана. Там он часами наблюдал за воинами Огня, за тем, как ловко они управляют пламенем. В глубине души Арон мечтал быть одним из них, мечтал обладать их силой, но также понимал, что ему этого не дано.
В Алафее положение каждого в обществе зависело от его силы. Люди с полезным даром занимали лучшее место в этом мире, но те, кто был частью рода, всегда имели преимущества. И Арон, будучи простым парнем из простого королевства, без своего воинского рода, это хорошо понимал. Он надеялся, что ему удастся стать солдатом армии родного Гродена со стабильным жалованием, хотел защищать свои земли от набегов соседних королевств и тварей, населявших ближайшие леса, но такие, как Арон, считались посредственными солдатами по сравнению с воинами из воинского рода, которым от отца к сыну передавалась их сила. Однако таким, как Арон, предоставлялся шанс проявить себя на «Состязании Мужества», и по итогам первенства участники могли получить должность при дворе и армии любого королевства Алафея или же пасть доблестной смертью.
Это состязание проходило раз в десять лет в разных королевствах, и участие в нем принимали мужчины со всех уголков Алафея. В этом году честь провести «Состязание Мужества» выпала соседствовавшему с Гроденом на юге Булливану, и Арон намеревался во что бы то ни стало это испытание пройти.
— Арон, у тебя все получится, ты точно пройдешь состязание! — без устали повторяла Алана, бегая за суетящимся братом по всему дому. — Другого и быть не может, — подбадривала она.
Алана ухватила брата за руку, в надежде поймать на себе его взгляд.
— Мне почему-то кажется, что это не просто состязание, — остановившись, проговорил Арон. — У меня странное предчувствие, что от этого зависит вся моя жизнь.
И хотя Алана знала, что Арон прекрасно подготовлен, в глубине души у нее все равно затаилась тревога, тревога оттого, что брат может погибнуть, но она старательно гнала от себя подобные дурные мысли.
— Я в тебя верю… — Алана нежно обхватила лицо брата ладонями, ее глаза лучились теплотой.
— Так-так… неужто тебе удалось поднять ее с кровати? — На пороге внезапно появилась Элиона.
— Неужто ты опять встретила рассвет со своими цветами? — поморщилась Алана, кивая на ее платье. Смазанные землистые пятна на нежном сиреневом подоле свидетельствовали о том, что Элиона, позабыв о своем внешнем виде, вновь все утро провела в саду Леди Суит.