Калейдоскоп жизни

Татьяна Иванова (Светлая)

Жизненные

ситуации

рассказы

2024 г.

1

Татьяна Иванова (Светлая) родилась в Курганской области.

Закончила МГМИ в городе Магнитогорске по специальности

инженер-технолог железобетонного производства. Живёт в

Москве. На пенсии. Увлечена живописью. Писать начала недавно.

Сейчас в арсенале более пятидесяти небольших по объему

рассказов. Печаталась в «Подольском альманахе». Участник

ЛИТО «Имение».

«Увидеть что-то особенное, душевное, светлое в привычном

течении будней бывает не так просто. Мгновения жизни

нередко мы просто не замечаем, а если и замечаем, то быстро

забываем за домашними хлопотами. Калейдоскоп короткой

прозы Татьяны Ивановой – вроде бы, житейско-бытовой, интересен элементами стоп-кадра на эпизоде из жизни героев, из их прошлого и настоящего. А насколько эти мгновения

судьбоносны, решать читателю».

Сергей Грачев, Член союза писателей России.

2

КЛЕПТОМАНКА

Мы уже собирались ехать домой. Домик на берегу озера, в котором

мы провели чудесную неделю, освободили. Вещи были загружены.

Мы заехали в магазин, где обычно покупали продукты, так как

дорога была не близкая и маленький ребёнок в пути обязательно

проголодается. Ещё хотелось побродить по окрестностям вдоволь

насладиться красотой местной флоры. Кроме того, старинные

монастыри и местный краеведческий музей, мы ещё не посетили. Сын

пошёл к машине унести пакет с тем, что было закуплено. Остальные

члены семьи заказали кое-что в местном кафе, которое находилось

недалеко от магазина. Столики стояли на улице, защищённые от дождя

и солнца большими круглыми зонтиками.

— Здравствуйте, Клавдия Семёновна! Услышав голос Сергея, все

невольно оглянулись.

— Серёжа, дорогой! Как же я рада видеть тебя! — Клавдия Семеновна

обняла Сергея. Это насторожило рядом с ними стоящую большую

овчарку немецкой породы. Она, ощетинившись зарычала.

— Сидеть, Рекс, это свои, – подала голос Клавдия Семёновна, пожилая

женщина преклонных лет. Мы познакомились с ней год назад, когда

приехали на озеро Селигер впервые.

Двухэтажный домик, в который мы тогда заселились, был треугольной

формы, точно такой, как тот в котором мы жили в этот раз. Внешне он

выглядел как палатка. Выгрузив вещи, все поехали за продуктами. В

дорогу с собой брали только по минимуму, так как в магазинах сейчас: как в столице, так и на окраинах, – продавалось одно и то же. Загрузив

тележку с продуктами, подходили к кассе. Крики и ругань невольно

привлекли наше внимание. Два кассира и охранник окружили

маленькую худенькую старушку:

— Воровка! Сколько можно? – громче всех кричала кассир, та, что

постарше и по упитанней.

— Простите, это как-то нечаянно получилось, – жалобно проговорила

старушка. Большие округлённые глаза её, выглядывающие из впалых

глазниц, светились каким-то неярким блеском. Он пробивался из-под

замутнённой годами сетчатки. Весь вид её внушал жалость с одной

стороны и уважение – с другой. Пиджак на уровне груди был увешан

орденами и медалями. Встрепанные седые волосы выбивались из-под

белой хлопчатобумажной косынки. Плиссированная юбка была серого

3

цвета, такой фасон уже давно никто не носил, но было видно, что это

её нисколько не смущало; такие же старомодные чулки в «резиночку»

были надеты на её сухонькие ножки, погружённые в растоптанные

ботинки.

— Выкладывай, что ты там набрала, иначе буду обыскивать.

Охранник, здоровый детина, лет сорока, громко командовал, преградив

дальнейший путь. На стол Клавдия Семёновна выложила упаковку

самых дорогих сосисок, две пачки сливочного масла и что-то ещё из

продуктов питания.

— Поймите же нас! У нас тоже семья! Да и платят нам за работу не так

много, – кассирша, что была помоложе, как бы даже оправдывалась, было видно, что ей жалко старушку.

— Что ты перед ней распинаешься? Акт будем составлять. Пусть в

полиции с ней разбираются. Это ведь не первый случай, – возмущенно

проговорила кассирша постарше. Она приготовилась составлять Акт.

Нам было жалко как одну, так и другую сторону конфликта.

— Извините, что вмешиваюсь. Я заплачу. Можно без составления

Акта? – Сергей уговорил кассиров не предпринимать никаких

действий, он заплатил за то, что взяла бабушка, и помог погрузить всё

в пакет. Потом он вывел её из магазина, и они долго разговаривали, сидя на лавочке.

Мы не вмешивались. Хоть и очень устали с дороги и проголодались.

Заехав за продуктами, мы собирались поужинать в домике, который

сняли. Сидели с кислыми минами и ждали. Знали характер Сергея, его не торопили, так как это бы его только разозлило. Потом он что-то

искал в телефоне, позже мы узнали, что ему нужен был адрес людей, продающих щенков. Он посадил бабушку в машину, и они уехали.

Время медленно тянулось в ожидании, мы начали уже нервничать, ребёнок капризничал. Когда машина приехала, Сергей вывел Клавдию

Семёновну, которая держала на руках щенка. Он сходил в магазин и

купил еду для собачки, увёз их домой.

После вкусного ужина с фужером хорошего вина Сергей разговорился, он рассказал о чём они беседовали с бабушкой, сидя на лавочке.

— Вы знаете, Клавдия Семёновна в деньгах не нуждается, — начал

он своё повествование. — Она получает хорошую пенсию, так как

была участником Великой Отечественной войны. Жизнь сложилась

так, что детей у неё нет. В войну и после неё она работала медсестрой.

Профессия, в которой постоянные стрессовые ситуации. В последнее

4

время у неё этого не было, жизнь приобрела однотонный рутинный

вид. Дни похожи один на другой. Одиночество угнетало. Однажды в

магазине она по своей забывчивости (возраст уже не молодой, несколько

лет на пенсии), не заплатила за покупку. Охранник обнаружил это, поднял скандал. Клавдия Семёновна поняла, что это то, что ей нужно: внимание, а главное, адреналин зашкаливает. После этого события, когда ей было слишком тоскливо и одиноко, она шла в магазин и не

платила за покупки. Если её разоблачали в очередной раз, это было то, что ей нужно. Если нет, то адреналин всё равно присутствовал. Стресс

на некоторое время заглушал чувство одиночества. Да, как говорится,

«старость не радость». А одинокая просто беда. — Так в разговоре с

Сергеем, в прошлом году, мы узнали причину клептомании у пожилой

женщины.

В течение года мы не вспоминали об этом случае. Встретившись

с Сергеем в этом году, Клавдия Семеновна подошла к нам, поздоровалась, и пригласила в гости. Мы пообещали, после осмотра

достопримечательностей непременно к ней заехать. Так мы и сделали.

Она встретила нас вместе с Рексом, собакой, которую Сергей купил

ей щенком. На ней было надето красивое голубое платье прямого

покроя, в талии подобранное пояском. Волосы аккуратно собраны

в пучок на голове. Чувства жалости к этой пожилой женщине уже

не было. Она выглядела чистой и опрятной, легко двигалась, много

говорила, рассказывая о проделках Рекса, о его характере и повадках.

Мы помогли накрыть на стол. Клавдия Семёновна суетилась, но

было видно, как она счастлива, от этого всем было тепло и радостно.

С появлением Рекса желание в посещении магазина с утаиванием

продуктов пропало. Она больше не чувствовала себя одиноко, да и

адреналина с собакой, которая была подвижна и шаловлива, хватало.

Мы ехали домой, на душе было спокойно. Гордость за сына, который

в очередной раз не прошёл мимо и помог пожилому человеку, переполняла меня. А ещё было какое-то умиротворение.

Селигер ещё долго будет вспоминаться, наполняя душу своими

розовыми вечерними закатами и ослепительно яркими утренними

рассветами. Спокойной гладью ночной воды, когда кажется, что

существуют две Луны: одна – высоко в небе, другая – выплывает

из озера, шагая по серебристой дорожке и касается ног, стоящих на

берегу. А ещё мы непременно приедем к Клавдии Семёновне, которая

так ждёт этого.

5

6

МОДЕЛЬЕР И УЧИТЕЛЬНИЦА

Галина Александровна собирала чемодан. Вопросов, что одеть в

дорогу и что взять с собой из одежды, не возникло. Не так давно она

ушла на заслуженный отдых. Всю свою жизнь проработала учителем

в школе. Строгие костюмы – это её стиль в одежде. Ничего другого

она не надевала, выходя за порог своего дома. Вопрос был в другом: кто из её учеников оплатил дорогу до столицы и проживание в дорогой

гостинице? В заказном письме – только официальное приглашение с

просьбой воспользоваться этим, в ином случае всё просто пропадёт.

Страницы дорожного пути, между вокзалами, были пролистаны.

Поезд подъезжал к Казанскому вокзалу города Москвы. А дальше

куда? Спустилась со ступенек вагона и увидела высокую, стройную, симпатичную девушку, на груди её висела табличка. Крупными

красными буквами на белом фоне на ней было написано «Встречаю

Жданову Галину Александровну».

— Галина Александровна – это я! — громко произнесла бывшая

учительница, подойдя к девушке.

— Здравствуйте, я от Сотниковой Веры Ивановны. Меня Оля зовут.

Она попросила извиниться, у неё последний «прогон» перед показом, поэтому сама встретить Вас не смогла. Я помогу Вам заселиться в

гостиницу. Буду сопровождать везде. Покажу Москву. Завтра премьера

показа её новой коллекции. Вера Ивановна очень хочет, чтобы вы

присутствовали на этом мероприятии.

— Да, да, конечно, я готова, — произнесла еле слышно Галина

Александровна.

Так вот кто организатор её поездки. На кого только она не думала, когда перебирала в памяти своих учеников. Но Верка Сотникова!!!

Её Галина Александровна не полюбила с первой встречи. Нет, это не

то слово. Не то, чтобы не полюбила. Изначально шло противостояние

двух сильных личностей. Вера, дерзкая, гиперактивная непоседа.

Конопатый гадкий утёнок, с длинным носом, который везде совала, даже туда, где и не нужно. Она знала все последние новости в их

посёлке. Это в двенадцать-то лет судить поступки взрослых! Однако

возле неё всегда кучковались одноклассники. Лучше бы уроки

повторяли на переменах, а не делились сплетнями. С мальчишками

дерётся, не уступает. Те её даже побаиваются. У них есть такая

игра,«ручеёк» называется. Встанут в коридоре друг напротив друга, 7

если девчонки идут, толкают справа налево и гогочут как гусаки, довольные. Но Верку никто не трогает. Только посмей дотронуться!

Зыркнет – одним взглядом убить может. Девчонки к ней жмутся чтобы

тоже не задетыми смогли пройти, да и вообще надежнее как-то возле

неё, силу чувствуют душевную.

А у Галины Александровны тоже характер не простой. Сотни

учеников воспитала, неужели с одной девчонкой не справиться? Вот

и нашла коса на камень. Снова Вера на уроке болтает с соседкой по

парте:

— Сотникова, к доске, ты задачу уже решила?

— Да, Галина Александровна! — не моргнув глазом, Вера рванула

вперёд. Цифры рядком побежали белыми стройными рядами на

чёрном основании доски.

— Неправильно! Неправильно ты решила задачу. Не так нужно!

Вместо того, чтобы внимательно слушать учителя и вникать в

текст, ты, Сотникова, занимаешься болтовней на уроках! — Галина

Александровна рада была, что подловила непослушную ученицу.

— Всё у меня правильно! — воскликнула Вера с негодованием.

«Вот настырная девчонка», — недовольно думает Галина

Александровна, сама пишет ниже на доске решение задачи. Но что

это? Ответ учителя и ученицы один и тот же.

— Эту задачу, Галина Александровна, можно решить двумя

способами. Надеюсь, вы это поняли.

От слов Веры лицо учительницы сделалось пунцовым. Она мысленно

ругала себя, что внимательно не посмотрела написанное ученицей

решение, приняв за основу свой вариант. Галина Александровна и

сама не могла понять, почему она ровно, доброжелательно относилась

ко всем ученикам, но только не к Сотниковой. Желание доказать Вере, что учеба не игра и нужно серьезно к ней относиться, не покидало её.

Подружка Веры, Надя Баринова, жила напротив дома Галины

Александровны. Их дома окнами смотрели друг на друга.

— Смотри, Вера, Галина Александровна в палисаднике что-то делает, видела, как ты ко мне пришла. Уроки успеешь выучить? Завтра точно

спросит. Может, не пойдем в кино?

Учительница слышала, как заботливо спрашивала Надя подругу. Она, скромная, тихая девочка, мало интересовала учительницу. Да и отец

её, сосед Галины Александровны, обижался, если его дочь плохие

отметки в дневнике приносила. А вот Вере по полной от учительницы

8

допрос по теме будет обеспечен.

— Выучу, не переживай за меня, не впервой! – звонкие голоса

девчонок долетали до чуткого слуха учителя. И учила Вера с толком, с

чувством, иначе просто нельзя было...

— Галина Александровна, мы приехали. Сейчас заселимся в

гостиницу и на обед. А потом – на ваше усмотрение. Если хотите, отдыхаете, если нет, поедем в парк погулять. Вечером – билеты в

театр. У меня несколько на выбор. Решать вам, в какой идти, — слова

Оли вернули в реальное время. Она изрядно устала, наполненная

впечатлениями от красоты, с которой ей не приходилось сталкиваться, проживая в селе. На зарплату учителя не больно- то можно позволить

себе такие поездки, а о посещении Большого театра и мечтать не

приходилось.

Галина Александровна, однако, ворочаясь в постели, всё же

продолжала выхватывать из памяти сохранившиеся моменты из

жизни, связанные с Верой Сотниковой, которую учила:

— Сотникова, выйди к доске! — требовательным голосом Галина

Александровна вызвала Веру. Она с подобострастием стала отчитывать, стоящую лицом к классу девочку- подростка. — Что за вид у тебя, Сотникова? Разве может так выглядеть ученица в четырнадцать лет?

Вид у Веры был и правда не на высоте. Хлопчатобумажные колготки

на коленях имели дырочки, которые, расползаясь в диаметре, пустили

стрелки вниз и вверх. Подол чёрного фартука, того, что надевали

девочки семидесятых годов прошлого столетия поверх коричневого

форменного платья, был серым от пыли. Из-под белых бантов торчали

в разные стороны взлохмаченные волосы.

— Банты белые нацепила, а волосы расчесать забыла? Как тебе не

стыдно!

Красная от стыда Верка не могла поднять голову. Слёзы капали

из её глаз на серый от пыли фартук, оставляя чёрные пятна.

Галина Александровна продолжала стыдить, как бы этим получая

компенсацию за некоторые ранее испытанные поражения своему

задетому самолюбию.

Это был последний момент, вспомнившийся Галине Александровне.

Нет, Вера после этого не стала тихой и забитой. Не перестала

драться с мальчишками отстаивая свои права. Она с родителями

переехала жить в другое место, поговаривали, что в Москву. Галина

9

Александровна помнит, что после отъезда Веры она была некоторое

время опустошённой. Не было у неё ученика больше такого, с которым

она бы на равных вела диалог. Того, кому что-то всегда хотелось

доказать, дать понять, что именно она учитель, и нужно её позиции

принимать. Хоть для этого и приходилось искать что-то новое, думать, как лучше подать и донести материал урока. Но это было интересно и

созидательно. А ещё ей всегда хотелось извиниться перед Верой, за то, что отчитала перед всем классом её за внешний вид.

На показе мод Галина Александровна была впервые, но видела такое

по телевизору. Её посадили в первый ряд. Мучил вопрос «Почему

Вера вспомнила её, ведь столько времени прошло. Зачем всё это? Что

за чувства взыграли в душе взбалмошной девчонки?»

Представить её взрослой Галина Александровна не могла. Было

тревожно, но в то же время интересно. Затворы фотоаппаратов

щёлкали с двух сторон. Она слышала, как за спиной то и дело кто-то

произносил фамилию её бывшей ученицы:

— Сотникова…Сотникова…Вера Сотникова…

Первая стройная манекенщица пошла по подиуму. На ней было

трикотажное хлопчатобумажное платье, дырочки стрелками сбегали

вверх и вниз, образуя интересный рисунок. Внизу на подоле нити, свисая полукольцами, ажурно завершали композицию и ещё больше

вносили оригинальности в замысел. Рисунок был намного крупнее, чем дырки на коленях у Веры в тот день, когда после драки и

отстаивания своих прав её, взлохмаченную, вызвала учительница к

доске, но замысел остался. Серая, пыльная гамма с чёрными пятнами, в которых не броско выписаны смеющиеся лица одноклассников, лейтмотивом проходила на протяжении всего дефиле. Белые банты на

одежде придавали невесомости и без того хрупким манекенщицам.

В заключение показа вышла девушка, она выглядела так, как Вера

в момент своего позорного выхода к доске в неподобающем виде.

Но это выглядело мило, дизайнер от души поработала. Увидеть

в плохом хорошее и превратить это в красоту – доступно только

высокому искусству. Зрителю не приходилось слишком долго гадать и

выискивать замысел автора. Он был дан чётко, тема близка каждому.

Приподнять зрителя выше бытовых проблем, раскрыть красоту души.

Это было дано ей – Верке Сотниковой!!!

Бурными овациями был завершен показ коллекции. Это была мода не

prêt-à-porter, а высокохудожественная её составляющая, hautecouture, 10

хоть и демонстрировалась не в Париже.

Гордость за свою ученицу теплом отозвалась в душе учительницы.

Вера шла по подиуму с гордо поднятой головой. Высокая, стройная, туфли на высоком каблуке добавляли рост, а облегающее тёмное

платье, расширяющееся от талии, ещё больше подчеркивало её

красивую фигуру. В ней сложно было узнать ту Верку, взъерошенного

«гадкого утёнка».

Овации не смолкали. Вера спустилась с подиума, подошла к Галине

Александровне, обняла и попросила подняться на сцену.

— Хочу представить вам, это моя учительница, Жданова Галина

Александровна, — громко сказала она притихшему залу. Все ждали, что она произнесёт дальше. — Она –главный мой вдохновитель на

создание этой коллекции. Благодаря ей, я научилась работать, и мне

хотелось ей доказать, что я чего-то стою. Я всегда мечтала, чтобы она

гордилась мной!

Сотни глаз глядели на учительницу, которая совсем не ожидала

и даже не могла представить себе, что именно от Веры она это

услышит. Она стояла на подиуме, преображенная, помолодевшая.

Вера Сотникова поручила Оле завести перед показом в салон

свою учительницу. В любом возрасте в руках первоклассных

мастеров женщина, преображаясь, чувствует себя окрылённой.

Душе свойственно чувство оставаться молодой, несмотря на

прожитые годы.

— Я благодарна вам, Вера Николаевна, что дали мне возможность

извиниться перед вами за мои придирки. У меня не было в

жизни минуты счастливей этой. Поэтому с великой радостью

могу сказать, что я не просто горжусь Вами! Я восхищена Вами

и благодарна судьбе, что Вы были и есть в моей жизни!

11

СМОТРЕТЬ В ОДНО ОКНО

Как-то всё складывается не так, как бы этого ей хотелось. Сидеть на

платформе и целый час ждать электричку ощущение не из приятных, но ведь могла же заранее посмотреть расписание. Так ведь нет, всё

наобум, как придётся. Хоть и намечала, что будет день посвящён

выяснению о долге по уплате за квартиру в городе Железнодорожный.

Оказалось, туда совсем перестали ходить электрички, делают новую

дорогу, можно доехать до - Ольгино, а потом на маршрутке ещё

добираться. Электрички часто ходят, просто попала в промежуток.

Лишь бы успеть и не зря съездить. Как медленно тянется время, когда ждёшь. Воспоминания переносят на два года назад, когда они с

Михаилом ездили сдавать квартирантам жильё.

Михаил, её муж, высокий, стройный, даже в пожилом возрасте не

утративший своей привлекательности дед. Очень общительный с

посторонними людьми, не очень-то вежливый с ней, что доставляло не

совсем приятные эмоции, раздражающие и осадком откладывающие

негатив в его сторону. Давно уже жили они каждый своей жизнью.

Татьяна занималась рисованием, это занимало всё её время на досуге.

Михаил большую часть времени смотрел интернет и ходил по

больницам. Своей жизнью жили, да не совсем своей. Эта привычка

за долгие годы знать о том, где находится другой из них, не потеряла

своей актуальности и в пожилом возрасте. Уходя из дома, они всегда

говорили, куда и зачем идут. В доме у каждого была своя комната, встречались только на кухне во время еды и то не часто, так как

определённого времени принятия пищи у них не было.

Итак, они ехали в электричке, сидя рядом, смотреть приходилось в

окно на одни и те же пейзажи, это объединяло. Михаил сидел ближе

к окну, Татьяна, смотря в окно, видела половину его лица. «Как

же он постарел», – думала она. Глубокие морщины у глаз и на лбу.

Отвисающие щёки. Голова потеряла большую часть волос. Глядя на

него, она понимала, что жизнь потихоньку уходит, эти моменты, когда

они вместе, надо ценить. Было тепло на душе, что пока они рядом и

могут смотреть в одно окно. Приехав в Железнодорожный, они зашли

в кафе перекусить. Он ухаживал, подавая кофе и выпечку. «Как в

былые времена», – подумала Татьяна.

В квартире, пока ждали кандидатов на съём жилья, разговорились.

Стали вспоминать друзей. Многих уже нет в живых.

12

— А знаешь, ведь и нам скоро уходить из этого мира. Если есть душа

и она жива, я дам знать, если первый скончаюсь, – сказал Михаил.

— Не поняла, как это? Как дать знать?

— Ну это бабочкой или ещё кем-то вылечу из тела, ты наблюдай.

— Ну ты и выдумщик, что-нибудь да придумаешь.

— Ты тоже не забывай об этом. Я смотреть буду.

Они посмеялись. Татьяна, как всегда, ещё повозмущалась его бурной

фантазии. Он, как всегда, обиделся, больше они не разговаривали.

Этот разговор она забыла, так как не придала ему никакого внимания.

Её дома не было, когда у Михаила случился инсульт. Внуки всё

сделали правильно: они уложили его на диван и вызвали скорую

помощь, которая очень быстро приехала. В реанимации он шутил с

женщинами-медиками, жестикулируя одной рукой. Говорить не мог, язык не слушался. Но так как он это делал, заставляло их улыбаться.

Потом кома, а через неделю его не стало. Состоялось прощание перед

кремированием. В дорогом гробу из натурального дерева Михаил

лежал красивый, нетронутый тленом. Дети постарались всё сделать на

высшем уровне, провожая его в последний путь. Бальзамирование было

выполнено так грамотно, что складывалось ощущение, что он просто

заснул. Татьяна, наклонившись, гладила его холодные руки, зная, что

касается его в последний раз. Вдруг, со стороны сердца по его груди