Сфера 4: Битва за Латор
- -
- 100%
- +
– Не на любой, а тот, что касается именно тебя. Если просто спать, толку тоже не будет. Разве так сложно понять, что ко мне нужно обратиться, чтобы я пришла на твой зов? Стучи, и тебе откроют. Раз уж ты явился ко мне сейчас, даже сам того не желая, так и быть, я отвечу на столько вопросов, сколько ты успеешь задать, пока не очнешься.
– Как к тебе обращаться?
– Великая мать тысячи миров, богиня милосердия, защитница слабых и нуждающихся, милостивая Каннон.
– А как-то покороче можно?
– Это и есть самый короткий вариант обращения.
«Издевается, эта жопорукая с*ка просто издевается», – подумал я, и увидел, что гримаса участия и сострадания тут же исчезла с лица статуи. Её место заняла зловещая ухмылка.
– Великая мать тысячи миров, богиня милосердия и нуждающихся…– начал я и сбился.
– Защитница слабых и нуждающихся, – поправила меня статуя.
– Да пошла ты на х*й, жопорукая тварь! – взорвался я, – В гробу я видел такую Богиню милосердия. Верни меня в мой мир или помогай, как просят, а не так, как тебе самой хочется.
Меня выпихнуло в реальность комнаты, почти мгновенно. Я лежал лицом на полу, в луже собственной крови, холодный, как мертвец. Ага, значит, разговор окончен! Тварь и не собиралась ничего мне рассказывать. Обиделась сучка. Богиня милосердия, а характер мерзкий, как у стервозной Ольги Дмитриевны. Просто один в один. И как я мог повестись на сладкие обещания? Больше ни одной женщине на слово не поверю, кем бы она не представлялась. Самое забавное, что и сам я сейчас в теле женщины. Каннон посмеялась надо мной, как хотела.
С трудом подтянув к себе левую руку, я попытался привстать на локте, чтобы увидеть глазами, где лежит коробка с орихалковым ожерельем, но мои силы были слишком малы. Тогда я попытался скинуть коробку к себе ногой. После десятка неловких попыток, мне это удалось. Еще пару минут заняла борьба с застежкой-крючком, удерживавшей крышку в закрытом положении. Наконец, я смог достать ожерелье и зажал его, оказавшиеся теплыми на ощупь камни, к своей ладони.
Самочувствие улучшалось прямо на глазах. До меня стал доходить смысл крепления магических камней к оправе из орихалка. Это же очевидно! Металл выступал в роли отражающего магию изолятора. Просто одетое на шею, ожерелье никак не действовало, сохраняя заряд внутренней энергии. Вернее, оно, скорее всего, могло продолжать поглощать и аккумулировать внутри магическую, а по сути, жизненную энергию, но чтобы её эффективно забрать из камней, нужен был прямой контакт. К темно-красным кристаллам нужно было приложить руку. Коснуться их голой кожей, что я и сделал.
В мою грудь, тонкой струйкой вливался целебный поток тепла, и я снова почувствовал, что оживаю. Нет уж, с таким полезным артефактом я пока не готов расстаться, как бы много золота мне за него не предложили. Пока не разберусь, каков мой лимит магической энергии в день, почему не получилось активировать «антимагию» и как использовать и перезаряжать этот предмет, расставаться с ним категорически нельзя. Он станет моим страховочным тросом. На сраную богиню полагаться не стоит. Эта тварь только и умеет, что издеваться. С*чка! Ненавижу её до корней волос!
Мои скромные эксперименты показали лишь одно. Швыряться магией направо и налево, как раньше, уже не получится. Меня не только существенно обрезали в плане запаса магической энергии, но и мощь заклинаний значительно просела. Возможно, мне теперь полностью станут недоступны заклинания четвертого этажа и выше. Мне просто не хватит маны на их активацию. Это самое простое объяснение, а дальше будем разбираться. Опираясь на цифры, известные мне по «Сфере», я получил примерный запас потраченной маны, пока не ощутил покалывание в ладонях.
"Замедление", "Замедление" и "Силовое поле". Выходило 20+20+80 = 120 единиц.
Цифры перекликались с известными мне запасами магической силы жриц храма. В день они исцеляли максимум пять раз. Самые опытные, которые высоко ценились у авантюристов – шесть. Если гипотетически представить, что «чудо исцеления» такое же базовое заклинание, как «лечение», со стоимостью каста в двадцать единиц, то выходили примерно те же цифры. Пять кастов – это сто единиц маны, шесть – сто двадцать.
Мои аналогии смотрелись вполне логично. Если я всё правильно понял, то я обладаю тем же запасом маны, что и опытные жрицы. Ризольда вполне могла считаться опытной, после пяти лет практики. В таком случае мне хватит энергии, чтобы кастовать в день шесть заклинаний первого уровня, или три второго. Если использовать «силовое поле» или «оживление мертвеца», третьего уровня, то только один раз, а остатков маны хватит на одно заклинание второго уровня и два первого. В общем, не густо. Какую-то часть потраченной энергии мне может вернуть «Ожерелье Бездны», но какую и как быстро, еще предстояло выяснить. В любом случае, на сегодня мои опыты с магией можно было считать законченными, еще раз рисковать жизнью, случайно опустошив сосуд до критически низкого значения, не хотелось. Лучше займусь изучением записей магов Альянса. Весь стол Луизы был завален сброшенными в кучу свитками и листами папируса.
Я присел на корточки и надел орихалковое ожерелье на шею, но так, чтобы кристаллы оказались внизу и касались кожи. Глаза сами уперлись в огромные пятна крови, пропитавшие ткань рукавов и расползшиеся по груди только недавно надетого платья. Вот я свинья, а мне даже переодеться не во что. Заглянув в шкаф, я снял через голову грязную одежду, надел одно из потертых, но на удивление приятных к телу платьев Луизы и позвал прислугу. Отправив очередное испачканное платье в стирку, я вынув из шкафа сумку с записями старого некроманта, присел на кровать и принялся внимательно изучать один лист за другим.
Часть 4 Дуракам везет
Вскоре в мою дверь опять настойчиво постучали. Ни секунды покоя! Я испытал приступ раздражения и хотел ответить, чтобы меня не беспокоили до обеда, но в коридоре раздался голос лорда Арчибальда. Пришлось встать с кровати и открыть дверь, а за ней меня поджидала целая делегация. Барон, дворецкий и еще с десяток слуг, а в самом хвосте деваха с моим окровавленным платьем в руках. Я сразу понял из-за чего вся суматоха. Вместо того, чтобы просто выстирать моё платье, прислуга отнесла его дворецкому, а он настучал об этом господину. Становилось очевидным, что барон приказал своим слугам шпионить за мной. Придется учесть, что за мной не только подслушивают, но и поглядывают! Надо будет засунуть ключ в замочную скважину или завесить её чем-то. Ещё одна проблема на мою голову.
– Леди Ризольда, вам нездоровится? – глянув на кровь у меня под носом и на плохо вытертом вслепую подбородке, обеспокоенно спросил барон.
– Ничего страшного, Ваша милость, – вяло отмахнулся я, – просто неудачные опыты с магией.
– Вы точно уверены? – заметив за моей спиной на полу огромную лужу крови и переведя взгляд на моё бледное лицо, переспросил мужчина.
Хотя «Ожерелье Бездны» спасло мою жизнь и помогло восстановить жизненные силы, чувствовал я себя действительно не очень. Сказывалась потеря крови и при этом грудь почему-то набухла, появилась болезненность при касании сосков. Неприятно тянуло внизу живота. Это всё жутко раздражало. Я заводился с пол оборота. Уже даже без повода. Подумать только, вызверился на богиню! На единственное существо, от которого зависит моё возвращение в родной мир. Я бы никогда так не поступил, будучи в нормальном состоянии. А тут, меня понесло, да так, что я себя абсолютно не контролировал. Да и в целом, несмотря на хорошо складывающиеся обстоятельства и щедрые награды, после утреннего визита Каннон я чувствовал себя каким-то несчастным, преданным и покинутым. Никто меня не любит, никому я не нужен и так далее.
Накатило депрессивное, плаксивое настроение. Всё мне было не так. Шкуры на постели теперь воняли старьем и плесенью. Сама комната пахла пылью. Вроде приятная поначалу ткань платья, стала раздражать жесткими швами и колоться под мышками и между лопаток. Короче, хотелось рыдать, биться головой об стенку и одновременно, чтобы приложили к груди и пожалели. Я сопоставил все факты и подумал, а не ПМС ли у меня? Опыта у меня в таком, естественно, никакого, но судя по лишь нарастающей раздражительности и беспричинно плохому настроению, выглядело очень похоже. Вспомнилась шутка с изображением озверевшей женщины в эти особые дни и лежащим на земле, окровавленным мужчиной, кричащим зрителям: «Бегите, глупцы!»
Я гнал от себя еще одну страшную мысль. Мысль о том, что могу быть беременным. С чего бы обычной жрице, годами жившей при храме, хотеть стать авантюристкой? По моим первоначальным представлениям – это была вполне разумная мысль. Свобода, приключения, деньги. Но немного пожив в этом мире, я понял, что идти в авантюристы от хорошей жизни Ризольда бы не стала. Это слишком тяжелое, опасное и неприбыльное занятие. Может, к ней приставали в храме? Кто-то из охранников или верховных жрецов. Вдруг, её изнасиловали? Любой мог обидеть тихую, беззащитную девочку, за которую некому было заступиться после смерти отца, вот она и решилась уйти. Сбежать от еще большего зла.
Если её обесчестил и обрюхатил какой-то гад из храма, я его найду и изрублю в капусту. Голыми руками глаза ему выдавлю! Ой, ой, ой, как же меня трусило от гнева! Бедные женщины. При мысли, что скоро меня может раздуть, как лошадь, а потом придется рожать, меня бросило в пот. Нет, нет, нет, даже для вредной Каннон, это уж слишком. Не хочу! Не буду! Надо будет перед ней извиниться при новой встрече. Я же не сознательно нагрубил, это всё женские гормоны виноваты! Вот, блин.
Не получив от меня ответа, Арчибальд тут же послал в город за жрицей.
– Не беспокойтесь, леди Ризольда, я о вас позабочусь, – мягко, прямо по-отечески пообещал мужчина, а мне, почему-то захотелось плакать.
Я тут же зашмыгал носом и пустил слезу. Да твою ж мать, что со мной не так? Десять секунд я отчаянно пытался сдержать слезы, но бесполезно. Меня прорвало. Разрыдался, как баба. Хоть я внешне и есть баба, но внутри-то нет, но, похоже, физиология брала своё. Я рыдал, растирая слезы и сопли по щекам, и озадаченный барон забегал, как ужаленный. Мне даже показалось, что он волнуется не потому, что его сильнейший телохранитель выглядел нездоровым и деморализованным, а потому, что ему стало меня жаль, как человека, как бедную, нуждающуюся в помощи и заботе девушку. Я всё понимал умом, но не мог взять себя в руки и остановить бурный поток слез усилием воли. Твою ж мать! Позорище! Стыдно-то как!
Слуги, по приказу барона уложили меня на кровать. Кто-то из девушек принялся обтирать мне лицо влажным лоскутом ткани, смывая соленые слезы и следы засохшей крови, кто-то принялся убирать лужу крови на полу. Сам Арчибальд покинул комнату и я услышал его напряженный голос со стороны внутреннего двора. Он решил максимально ускорить доставку жрицы, для чего лично отправился в конюшню и отдал распоряжения возничему и курьеру из первых рук. Через полчаса он вернулся, раскрасневшийся от возмущения и сообщил причину своего недовольного состояния.
– Простите, леди Ризольда, но доставить к вам жрицу я пока не могу. Храм Кинвала наглухо закрыт. Более того, по словам очевидцев, его служители погрузили свой скарб в повозки и с рассветом покинули город. Ни одной жрицы в городе не осталось. Я не понимаю, что вообще происходит! Сначала Маргарет нарушила работу гильдии авантюристов, самовольно учинив расправу над её главой, теперь верховный жрец храма взбунтовался. Он прекратил службу в Кинвале, даже не сообщив о своем намерении мне, лорду провинции! Возмутительно! Я начинаю подозревать, что он находился в тайном сговоре с Альянсом. Обоз храмовников отправился на юг, в том же направлении, куда двинулись беглецы. Это очень подозрительно, не находите? Они явно отправились на помощь магам Альянса! Но, не беспокойтесь, скоро мои разведчики вернутся, и мы узнаем всю правду. Если жрецы Культа помогают Альянсу, я сдам их Графу Орвулу, а если он тоже в сговоре, то об этом узнает Маркграф Велфорд. Да что там, я могу отправить обличающее послание и Его Величеству! Давно пора навести порядок в Южном Гринвальде.
Не знаю, что там барон не поделил с Храмом, но его разведчики в этот день так и не вернулись. Запланированное нападение на лагерь Альянса отложилось на неопределенный срок, чему я был искренне рад. Тем более, моё плохое самочувствие никуда не делось и продлилось до вечера. Сражаться у меня не было ни сил, ни желания. Ночью я предпринял тщетные попытки связаться с Каннон. Я обращался к ней так, как она сама этого хотела, но всё без толку. Или она и вправду больше не могла поддерживать со мной связь или затаила на меня обиду. Я не знал, что и думать. Вроде, боги по определению, мудрые и великодушные существа. Они должны быть справедливы и беспристрастны и выше всяких мелких обид, но кто его знает, как оно на самом деле. Не увидел я от матери тысячи миров и защитницы слабых и угнетенных особой доброты.
Утром причина моего упадка сил, крайней раздражительности и плохого настроения подтвердилась. Мой пах ныл полночи, а когда я утром встал с постели, чтобы пописать в кадушку с водой, по ногам потекли потоки крови. «Значит, у меня таки ПМС», – облегченно подумал я. Ризольда не беременна. Фуф. Хоть и с жутким дискомфортом, но жить можно. Замарав все оставленные слугами тряпки, я стер с ног кровь и решил узнать у кого-то из прислуги, как они справляются с этой детородной напастью и выживают в отсутствии успокоительных препаратов и целого арсенала средств личной гигиены из моего мира.
Всё оказалось просто. В эти тяжелые дни у слуг-женщин и жриц храма законные выходные. Им позволено просто лежать, отдыхать и ничего не делать, а еще, категорически запрещено готовить пищу. Считается, что приготовленная в эти дни еда не дает, а наоборот, лишь отбирает силы. Я сделал себе в уме жирную пометку, что у меня теперь есть уважительная причина не участвовать ни в каких боевых действиях еще несколько дней. Однако, явившемуся ко мне после завтрака барону не пришлось ничего объяснять. Он не требовал срочно готовиться к бою и выдвигаться в путь. Сначала я подумал, что опять прислуга растрепала о моих женских днях, но вскоре выяснилась истинная причина отсрочки боя.
Отправленные в разведку охотники так и не вернулись. Барон был очень обеспокоен и послал новый, уже значительно более крупный отряд, включив в него людей из городской стражи. Раз первый отряд разведчиков не справился, и место расположения вражеского лагеря и его текущие силы оставались неизвестны, Арчибальд не рискнул устраивать какие-либо карательные походы. Тем более, что его сильнейший воин также был не в порядке. Наоборот, барон потребовал, чтобы я хорошо отдыхал и набирался сил. Без каких-либо просьб с моей стороны, на постели Луизы заменили старые шкуры и провели в комнате тщательную влажную уборку. Исчез преследовавший моё обострившееся обоняние запах плесени и пыли. В комнате стало намного приятней находиться и легче дышать, но просто валяться часами на постели было очень скучно, и я вернулся к изучению пергаментов.
***
«Что за бесполезный мусор!» – негодовал я, перебрав гору свитков на столе. Среди текстов подавляющее большинство относилось к обычной бытовой переписке: «Как дела, бла-бла-бла». Я думал, в мире, где далеко не каждый умеет читать и писать, люди не будут марать пергамент всякой бесполезной лабудой. Но нет! В походных сумках магов Альянса хранились письма от членов семьи, какие-то любовные послания, объявления о розыске приступников, листки с заданиями гильдии авантюристов, грамоты об окончании магических учебных заведений, причем не только Латора, но и Королевства Пон, просто непонятная мазня, а также приказы вышестоящего руководства. Никаких магических свитков и схем с изображением древней магии мне так и не повстречалось. Неужели, они здесь огромная редкость и в случае со свитком из сундука Луизы мне просто повезло? Захотелось еще раз встретиться с рыжеволосой предательницей и, во всех подробностях выяснить, откуда она раздобыла свой.
Особой полезностью не отличалось и содержимое сумки старого некроманта. Тут тоже не оказалось упорно разыскиваемых мною магических свитков, но среди писем и заумных и совершенно бесполезных философских трактатов нашлось несколько довольно интересных карт. Одна из них относилась к Центральному Гринвальду. Вторая к Южному, а ещё одна показывала какие-то объекты на территории Южного Герцогства и еще южнее, в местности, помеченной как «Дикие пустоши». Моё внимание привлекла карта Южного Гринвальда, на которой я смог видеть, где нахожусь сам.
По сути, старый некромант использовал для своих нужд уже знакомые мне карты гильдии авантюристов, но нанес на них свои личные отметки, указатели и элементы ландшафта. По изображению пунктирной линии, огибающей Кинвал с востока, примерно там же, где проходила обнаруженная мной лесная дорога, я предположил, что это карта показывает тайные бандитские маршруты и расположение их лагерей.
В моей голове сразу возник план на миллион. Если король щедро платит за каждого приспешника Альянса, то я смогу продать эту информацию за немалые деньги. И не только людям короля, а также авантюристам и всяким рыцарским орденам и прочим, желающим прославиться и подзаработать. Причем, мне совсем не обязательно продавать карты целиком, в таком виде, как они достались мне. Можно перенести пометки на другие копии карты, указав на каждой только один из объектов и втюхать их столько раз, сколь их пожелают купить. А всяких разных особых пометок и секретных дорог на карте одного только Южного Гринвальда было довольно много.
Да уж, на фоне других, крупных провинций, земли Арчибальда выглядели крохотным, жалким и незначительным прямоугольником в левом верхнем углу. Провинция имела всего один, небольшой, даже по местным меркам, город. Села и деревушки на карту не наносились, но судя по тому, что я уже видел, большинство из них располагалось вдоль основных дорог или по берегам рек.
Кинвал, действительно выглядел, как самая маленькая и отсталая провинция Западного Герцогства. И зачем её вообще отделили от остальных земель? Хотя, нет, тут как раз всё понятно. Дворянство награждалось за особые заслуги и подвиги своими личными, земельными владениями. Отсюда и появление таких крохотных лоскутов, лишь формально имеющих суверенитет. Вассалы во всем зависимы от своего господина. Самый могущественный человек во всей провинции, её лорд, лишь слуга для своего сюзерена.
Владения Графа Орвула, раскинувшиеся южнее Кинвала, были примерно в пять раз обширней владений барона, а дорога к его столице, Сигарду, если сравнивать отрезками, пути, равными дневному путешествию к Руизу, занимала примерно два дня. И чего Арчибальд так парился из-за недобитков? Можно смотаться по-быстрому на юг и вернуться через несколько дней. Никто даже не заметит его отсутствия. Что-то барон недоговаривал.
Сложив карты некроманта назад в походную сумку, я спрятал её в шкаф и решил выйти ненадолго из комнаты, немного прогуляться, пока мне опять дно не прорвало. Замок большой, а я видел всего пару коридоров, подсобное помещение на первом этаже, где принимал ванну, гостиную и главный зал. Хотелось осмотреться, а заодно узнать, где можно раздобыть письменные принадлежности и еще несколько экземпляров карт авантюристов, чтобы сделать пару поделок на продажу. Я, в принципе, не нуждался в деньгах. Кормили, поили, купали и обстирывали меня бесплатно, но голова автоматически продолжала думать в этом направлении. Про эту жадность говорила Каннон или про то, что я пытаюсь использовать больше магической энергии, чем располагаю?
Кстати, о моих магических силах. После почти суток отдыха, мои запасы должны были уже восстановиться. Я хотел продолжить эксперименты. Мне было интересно, доступны ли мне еще «зыбучие пески» и «оживление мертвеца». Как изменилась их механика и эффективность, если да. В сумме эти заклинания требовали сто двадцать маны, поэтому, по идее, мне должно было хватить энергии на их активацию. В своей комнате такие заклинания не проверить, поэтому я решил выйти ненадолго за пределы замка, а еще заглянуть в подземелье.
Я побродил по второму этажу замка и слегка разочаровался. Однообразные, серые, низкие и тесные коридоры с рядом глухих, деревянных дверей – так выглядел этаж с личными покоями титулованных обитателей и членов их семей. В самом дальнем конце коридора, в отдельном тамбуре за дверью, располагались комнаты наложниц лорда Селвиша. Они доживали в замке последние деньки. Когда Арчибальд вступит в права и станет полноценным хозяином Кинвала, он отправит всех этих женщин на вольные хлеба. Не с пустыми руками, конечно. Ценные подарки прошлого лорда они смогут забрать с собой, но, как я понял, этих даров им хватит на очень скромную жизнь и то, ненадолго. Дальше придется искать средства к существованию самим. Вот для кого смерть старого лорда стала настоящей трагедией.
Забавно, такой большой замок, более сотни обитателей, а за пять минут прогулки по второму этажу, я ни с кем из них не встретился. Все сидят по своим норам и никуда не выходят. Прямо, как во Внутреннем море. Тысячи модулей в соте, а я ни разу не видел даже своих ближайших соседей. Прямо дежавю. Забавная и грустная ассоциация. Одиночество в большом городе. Ладно, второй этаж был скучен. Я пошел на первый, где трудились люди, велись шумные разговоры, и кипела жизнь. На первом этаже находилось все необходимое для автономного функционирования замка. Свой водяной колодец, пекарня, кухня, огромные склады продуктов, древесины и даже железа. В арсенал, без письменного разрешения барона с гербовой печатью. Стражники меня не пустили. Ну и фиг с ним. В моей комнате лежал набор крепких доспехов и меч, которые я не собирался возвращать, хоть мне и выдали его во временное пользование.
На первом этаже также находились почти опустевшие сейчас казармы для стражи, комнатки для прислуги, прачечная, кузница, кожевенная и оружейная мастерские. Замок – это целый город, располагающий всем необходимым, чтобы обеспечивать спокойствие и безопасность жизни лорда земель. Круто. Даже захотелось заиметь и себе что-то подобное. И видно было, что все работники очень дорожат своим местом службы и стремятся всячески угодить своему господину. Арчибальд ведь новый господин и легко может избавиться от бестолковых, нерасторопных или сильно постаревших слуг, взяв на их места новых.
Я пробежался между помещениями, заглядывая в каждое на короткое время, и вышел во внутренний двор. Тут пахло свежо-скошенным сеном и лошадиным навозом. Это и понятно, немалую часть внутреннего двора занимала конюшня, а после боя с некромантами, она была заполнена лошадьми до отказа. Особо дорогих, молодых и породистых лошадей кормили сеном прямо на месте. Животных попроще отправили пастись под присмотром на окружающие замок луга.
Вообще, во внутреннем дворе сейчас было не протолкнуться. Плотными рядами его заполнили захваченные повозки. Здесь разместились далеко не все. Большую часть отогнали в город. В самом дальнем углу двора стояло две кареты. Гербовая и та, на которой я похитил Арчибальда на дороге в Руиз. За эти дни её тоже вернули на свое законное место. Барон не разбрасывался своими ценными приобретениями. Кроме затора из-за большого количества лишнего транспорта, во внутреннем дворе замка также толпились бригады плотников. Разбитые замковые ворота они уже полностью восстановили и сейчас меняли другие, поврежденные во время вторжения нежити двери. Одной из таких дверей, был вход в темницу, куда я сейчас направлялся. Проверку заклинания «оживления мертвеца», я решил провести не на мухе, а на более крупном подопытном. Заодно узнаю, как долго мой новый слуга продержится в роли ходячей нежити на одном касте. Знаний про действие оживляющей магии у меня было непростительно мало. Нужно было восполнять досадный пробел.
Заметив меня, столпившиеся у входа плотники развернулись и почему-то замерли на месте, вылупив зенки. «Что за день сегодня такой? У меня что, на носу огромный, белый прыщ? Чего на меня так странно реагируют окружающие?» – недовольно подумал я. Вылупятся и смотрят с открытым ртом. То же самое произошло с поварами на кухне, с пекарями, прачками и другой прислугой, увидевшей меня сегодня впервые. Чего они так бурно реагируют? Блондинок что ли не видели или я в замке уже знаменитость? Вскоре я понял, что взгляды мужчин прикованы к моему светящемуся, орихалковому ожерелью. Я, как одел его вчера, так и не снимал. Металл ожерелья нагрелся до температуры тела, а оно еще и находилось в слепой зоне, так что я быстро привык к нему и перестал замечать.
«Некоторые люди, возможно, видят магический орихалк впервые», – подумал я. В таком случае их реакция вполне объяснима. Они напомнили мне Виолетту, хваставшуюся, что она своими глазами видела в детстве редкое сокровище. Эх, как там поживает моя глупая сестрица? А не попросить ли барона перевезти её в замок, пока я у него на хорошем счету. Хотя, нет. Лучше не стоит. Если он узнает, что я уже не так крут в магии, отношение ко мне может резко измениться.