Заколдованная страна 3: покорение севера

Глава 2 Проклятие бессоной ночи

Путешествие до ближайшей дорожной гостиницы заняло полтора часа. Она находилась на опушке леса, настолько близко к восточному пригороду столицы, что огни ближайших домов в сгущающихся сумерках можно было разглядеть стоя в полный рост в кузове повозки.

Торговые посты, гостиные дворы и мелкие дорожные трактиры по всему Заколдованному королевству выглядели очень схоже. Внутренний двор имел конюшню, обложенную камнем горловину колодца и вместе с главным зданием был обнесен по кругу сплошным трехметровым частоколом. Образовывалась замкнутая, закругленная на углах, закрытая территория пятьдесят на пятьдесят шагов. Единственные ворота, почти такие же крепкие, как сам частокол, всегда обращены на юг, а двор располагался по отношению к дороге так, чтобы выполнить это условие.

Если дорога тянулась с севера на юг, то от неё создавали небольшое ответвление, чтобы подъезд к воротам гостиного двора подходил с юга. Само здание гостиницы в зависимости от близости города, зажиточности и амбиций хозяина имело два, три и в редких случаях четыре этажа надстройки. Комнатки на верхних этажах были крохотными, как правило одноместными и не имели окон, лишь небольшое отверстие под самым потолком для вентиляции и освещения, в которое не пролезет и малолетний ребенок.

Внутри таких мини-комнат вмещалась лишь койка с узким проходом вдоль правой стены. В ногах располагался обычный табурет или полноценный вещевой сундук с возможностью запереть его на личный или взятый на время в аренду у хозяина замок. Стены между такими комнатками были тонкими, всего в один-два пальца толщиной, поэтому уснуть, если попадался громко храпящий сосед, можно было лишь крепко выпив дешевого пойла в общем зале.

Однако для большинства путников комнаты по цене в четыре-пять медяков за ночь являлись вполне приемлемым решением спального вопроса. Кто-то не мог, а кто-то просто не желал платить больше за возможность прикорнуть на ночь в сухом, относительно чистом и безопасном месте.

На первом этаже гостиниц по традиции находился общий зал со столами и хозяйской кухней, отделенной от гостей высокой стойкой. Слева у входа за стойку, под лестницей на второй этаж находилась дверь. За ней присматривал и сам хозяин и служащая при гостинице охрана. За дверью скрывался коридор в добротную пристройку, где располагались комнаты для самых важных и состоятельных постояльцев. Обычно это крыло с несколькими просторными одно- и двуспальными номерами занимал какой-нибудь богатый торговец с родственниками. Рядом с ним селился глава охраны каравана или члены рыцарского ордена, не успевшие вернуться из патруля в город до темноты.

Столичные ворота на ночь всегда закрывают и попасть в казармы, даже если ты заместитель командира, удастся только после рассвета. Такая политика повышала безопасность столицы от внешних угроз и усложняла жизнь воришкам и прочим неблагонадежным элементам, промышляющим своими делишками по ночам.

Если комнаты для важных гостей заняты, то дверь, ведущая в пристройку, наглухо закрыта. Снаружи дежурит гостиничная охрана, внутри личная. Так лучшие номера получают максимальную защиту от вторжения злоумышленников, а ещё в коридор и номера VIP-зоны проникает меньше шума из общего зала.

Едва я с попутчиками и несколькими новыми спутниками вошел в гостиницу, то первым делом обратил внимание, что дверь под лестницей не закрыта. Поблизости нет ни обычной, ни дополнительной охраны. А вот это было уже странно. Кто-нибудь, если хозяина нет за стойкой, должен был приглядывать, чтобы в дорогие номера тайком не пробрались посторонние. Куда все ушли? В общем зале тоже никого. Очень подозрительно.

Судя по тишине со стороны конюшни, отсутствию скопления повозок во внутреннем дворе, ожидающих подачи ужина постояльцев в общем зале и затишью в целом, сегодня вечером дорожная гостиница пустовала. Чтобы привлечь внимание хозяев и местной обслуги, я несколько раз стукнул лезвием тесака по звонкому металлическому язычку на стойке.

Внутри хозяйской кухни раздался грохот опрокинутой мебели, звон упавшей посуды, сдавленная ругань и торопливый топот ног. Растирая одной рукой ушибленное колено, а второй заспанные глаза, за стойкой возник невысокий, лысоватый и тучный мужчина неопрятной наружности. Похоже, он уснул на кухне после сытного ужина и резко пробудившись, опрокинул остатки порции на себя, поэтому передняя часть его рубахи и фартук были покрыты крупными, пахучими пятнами животного жира.

– Простите за ожидание, господа. Возраст уже дает о себе знать, задремал. Чего желаете? Комнаты для ночлега, горячий ужин? – спросил мужчина.

– И то и другое, – подал голос самый старый из моих попутчиков, когда я жестом руки предложил ему первым сделать заказ.

– А мне только комнату, – встряла стоявшая рядом с ним женщина средних лет.

– Вам простую или подороже? – решив разобраться сначала с переминающейся с ноги на ногу женщиной, которой нужна была лишь комната, переспросил хозяин.

Судя по её поведению, она желала посетить уборную, но сделать это имела право, лишь сняв номер в гостинице, поэтому опытный трактирщик решил облегчить её страдания.

– Самую простую, что у вас есть, – быстро ответила женщина и, не дожидаясь, пока хозяин назовет свою цену, выложила на стойку пять медяков.

Мужчина глянул на монеты, затем с легким укором на гостью, после чего глубоко вздохнул и небрежно смахнул монеты в правую ладонь и спрятал их под стойку. После короткого поиска оттуда же он извлек небольшой металлический ключ с деревянной биркой, на которой ножом была вырезана цифра шестнадцать.

– Идите по лестнице на третий этаж. Ваша комната – самая дальняя по коридору справа. На двери будет такой же знак, как и на табличке.

– Благодарю, я умею читать, а вы не подскажите, где у вас…

– Во дворе за конюшней, как выйдите из дверей, поверните налево и в самый конец.

– Благодарю, – ответила женщина, схватила ключ и устремилась к выходу.

– Осторожней там с ключом, не оброните, – кинул в спину хозяин, и как только за женщиной хлопнула входная дверь, он поднял вверх ладони и объявил:

– Для первой гостьи, так и быть, я сделаю скидку, но остальных заранее предупреждаю: самый скромный номер в моей гостинице стоит шесть медяков. В серебряную монету обойдется самый дешевый номер с горячим ужином. Ужин без номера стоит пять медяков, но после вы должны будете покинуть заведение, спать в повозке или где-то ещё на территории моего двора не сняв комнату я не позволяю. Если желаете с дороги получить номер, ужин и воспользоваться купальней, то готовьте двадцать два медяка, но если у вас есть серебро, скину до двух серебряных монет! Такие цены и ни медяком меньше.

– Это же очень дорого! За два серебра можно снять два приличных номера с ужином и купальней, – недовольно пробасил высокий мужчина за моей спиной и остальные попутчики его поддержали.

Хозяин гостиного двора заломил цену существенно выше обычной. В северной провинции можно было снять койку и за два медяка, сытный ужин стоил три. А за два серебра получишь лучшую комнату, премиальный ужин, купальню и ещё служанку в помощь, спинку потереть. Привыкшие к совсем другим ценам люди не желали переплачивать.

– Если на мои условия не согласны, я вас принуждать не смею. Столица не так далеко, к полуночи в пригород доберетесь. Правда, скоро совсем стемнеет и другие гостиницы закроют ворота до утра. Пока не уехали, знайте, у меня самые низкие цены во всей округе. В пригороде с вас возьмут ещё больше. Тут такие цены, но и налоги выше, чем везде.

– Хапуга! – отозвался басистый мужчина, – заселил одного постояльца по приемлемой цене, а на остальных наживаешься. Чего сразу цену не озвучил, мы бы тогда подумали, задерживаться тут или нет.

– Да. Вот именно! Не будем платить! – хором начали возмущаться попутчики, к которым присоединился молчавший до этого старик вместе с кучером.

Мои новые спутницы, всего шесть человек, тихонько стояли за моей спиной в сторонке, укутанные с головой в длинные дорожные плащи. Даже если для них и их богатых семей подобные цены сущая мелочь, у них все равно не было при себе ни медяка личных средств, чтобы заплатить, и в этом вопросе они полностью полагались на меня.

Ещё одна часть моих новых спутников, пока по моему приказу ожидала во дворе. Не хотелось смущать хозяина наплывом необычных гостей, но раз его гостиница оказалась пуста, то и с их заселением не должно было возникнуть проблем.

– Сколько будет заночевать на конюшне? – когда стало очевидно, что хозяин намерен стоять до конца, и не поддается на давление толпы, спросил басистый мужчина.

– Вы что, совсем нищие? – разозлился мужчина за стойкой, – Имейте совесть! Раз уж я слегка поднял цены, то не от хорошей жизни. Мне охране нужно платить, горничным, конюху, повару, за доставку свежих овощей и мяса, за всё, а из-за близости к столице с меня двойной налог дерут. А ещё жулья всякого в округе развелось, они ко мне повадились ходить, как к себе домой, жрут и пьют задаром. Я с такими жадными гостями так скоро по миру пойду!

– Это не наши проблемы! Скидывай цену! Хапуга! У нас своих бед хватает! – не успокаивались возмущенные гости.

Но тучный мужчина был непреклонен.

– Цену я назвал, не хотите платить – прошу на выход, – настаивал он.

– Так сколько возьмешь за ночлег на конюшне? – дождавшись, когда возмущения спутников немного утихнут, повторил вопрос высокий мужчина.

– Спать в конюшне негде. Она уже занята моими постоянными постояльцами. Если не хотите отдыхать и ужинать, как уважающие себя люди, не тратьте моё время.

Надев гримасу оскорбленного, хозяин отошел от стойки и принялся снимать грязный фартук, показывая, что разговор окончен. Первыми сдались слабохарактерные женщины. Им хотелось поскорее утолить голод, смыть дорожную пыль и отправиться отдыхать в теплую постель, поэтому они быстро сдались и согласились заплатить и больше. Монеты в их кошелях достались им не собственным тяжелым трудом, а в качестве дара от заботливого супруга, отца, брата, поэтому расставались они с ними так же легко, как и получили. Классика.

Довольный своей победой, хозяин гостиного дома содрал с каждой из дам за обычные комнатки по два серебра и уставился на старика и кучера.

– Мне только комнату, – фыркнул старик заплатив минимум сверху.

Его примеру последовал возничий и высокий мужчина с басистым голосом. Пропустив вперед себя всех сегодняшних попутчиков, я раздумывал, как лучше поступить, заселить сначала бандитов или скрывающих свои лица под плащами пленниц лагеря. Решил сначала разобраться с бандитами. Они должны были создать правильную психологическую почву перед торгами за дорогие комнаты, но раз те оказались свободны, я хотел проконтролировать, чтобы Хиш с воскрешенными братьями не сболтнул ничего лишнего и уже после расслабиться, уединившись в VIP- зоне.

– Хиш, заходи! – позвал я вторую часть своих новых спутников, ожидавших приглашения снаружи.

В дверь общего зала гостиного двора ввалилось восемь огромных туш. При плохом освещении, их вполне можно было принять за зеленокожих огров-людоедов. Тот же рост под два с лишним метра. А Хиш и вовсе вымахал на все два с половиной. Упитанные, наглые, с огромными палицами росту под стать. Если не знать, что эта восьмерка – обычные трусливые крестьяне-тюфяки, их невольно начнешь опасаться. Впрочем, о том, что увальни трусливые слабаки хозяин гостиницы не догадывался. Купился на их грозный внешний вид и наглые повадки. Завидев знакомых головорезов, мужчина трусливо склонился, опустил плечи и заговорил заискивающе.

– Господин Хиш, ужин на восьмерых уже готов, сегодня вы раньше, а вот вашей любимой выпивки к сожалению нет, пока не привезли. Обещали в конце недели.

– Ты что же это, на меня только что приезжим жаловался? Говорил, бандиты тебе проходу не дают, едят, пьют задарма? Хочешь донести на меня рыцарскому ордену?

– Нет, что вы, уважаемый, когда это я такое говорил?

– Не прикидывайся. Я у двери всё это время стоял и всё слышал. Каждое слово. А как же мои люди, что по твоей просьбе пугали торговцев? Они даром, что ли жизнью рисковали? У этих торгашей охрана умелая. Хорошо что в прошлый раз малой кровью обошлось, но я все равно двоих потерял. А у них были семьи, дети. Ты ещё за это не расплатился, – придерживаясь той роли, в которой привык выступать общаясь с хозяином гостиницы, пригрозил бугай.

– Помилуйте, господин, я оговорился, был не прав, но давайте не будем выносить наши дела на общее обозрение. От этого никому не будет пользы. Вы же видите, здесь гости издалека. Вдруг, что себе лишнего надумают. Не нужно никаких двусмысленных фраз, прошу вас, – с опаской покосившись в мою сторону, попытался заткнуть верзилу трактирщик.

– То-то же. Будешь про меня и моих людей всякое говорить, я сам с тебя шкуру спущу, – оскалился бугай.

– Господин Хиш, это всё недоразумение, дурацкое недоразумение. Мы же с вами приятели, друзья, партнеры, давайте и дальше сотрудничать всем на благо.

– Ты сам первый начал…

– Прошу вас, не гневайтесь, просто огорчен был, сильно расстроился. Бизнес не клеится, одни убытки. Кстати, гостившие у меня с прошлого месяца торговцы, ради которых вы так постарались, съехали. Какие-то болтливые негодяи им сообщили, что путь на восток теперь безопасен. Они у меня до конца месяца планировали задержаться, ждали очередного рейда рыцарского ордена по восточному тракту, чтобы к ним в хвост пристроиться, так нет. Сегодня какой-то злой рок. Каждый идущий по восточному тракту перевозчик только о том и говорил, что всех ваших коллег от развилки до самой столицы перебили. Вся дорога их телами усыпана, сотни тел, сотни!

Эта фраза вызвала у здоровяка ступор. На десять секунд он вышел из роли и дрожащим голосом спросил:

– А что говорят, кто их убил, рыцарский орден постарался?

– Господин Хиш, никто не знает, но может вам лучше на некоторое время залечь на дно и здесь лучше не появляться. Не сочтите за грубость, я о вас же беспокоюсь.

Сообразив наконец, что речь на самом деле идет обо мне, бугай облегченно выдохнул и вернулся к прежней роли.

– Ты лишнего не болтай, я как-нибудь без тебя разберусь.

– Да-да, господин Хиш, я сейчас же накрою на стол. Один момент и ужин будет подан. Скорее, присаживайтесь где вам будет удобно. Что я ещё могу для вас сделать? Может… А-а-а, знаете что! Сегодня мои лучшие номера пустуют. Я вам раньше не предлагал, так как они были заняты. Господин Хиш, не желаете отдохнуть, как богатые и знатные господа? С вас я дорого не возьму, всего по два серебряных за комнату. Ну как вам? Проведете ночь по-королевски?

– И это по-твоему недорого?! – искренне разозлился здоровяк и возмущенно стукнул опущенным вниз концом палицы об пол.

То ли доски на полу оказались трухлявыми, то ли тюфяк и вправду обладал недюжинной силой, но даже такой небольшой тычок булавой проломил пол и сотряс грохотом всю постройку.

– Не гневайтесь, господин! – испугался трактирщик, – просто я подумал, вы вполне можете себе такое позволить. Думал, раз в обычных номерах вам с братьями слишком тесно, а лучшие комнаты пустуют… простите, сказал лишнего. Не хотел никого обидеть. Пойду, принесу ужин.

– Уважаемый, может, сначала вы обслужите меня и моих спутниц? – спросил я, понимая, что хозяин любит приврать.

Ужин для бандитов может быть готов только на словах, а раз он спал, когда мы пришли, то сбежав на кухню, он может пропасть там надолго.

– Отвали! – неожиданно грубо огрызнулся трактирщик, – видишь, уважаемые гости голодны. Хочешь, чтобы они всю мою гостиницу разнесли. Жди своей очереди.

– Довольно, – прервал я его и, повернувшись к Хишу, добавил:

– А ты чего молчишь?

– Извините, господин, я не совсем понял, что должен сказать, – виновато поклонившись в мою сторону, промямлил бугай, и тут же нависнув над хозяином трактира со звериным оскалом прохрипел:

– Ты что гнида плешивая, страх потерял?! Мой господин сказал тебе обслужить его, бросай всё и беги выполняй. Обо мне и братьях в последнюю очередь вспомнишь, пока босс не будет всем доволен.

– Так вы босс Хиша, главный босс. Господин, я же не знал! – мигом изменившись в лице, воскликнул трактирщик, – виноват, слушаю, чего изволите?

– Хочу снять на ночь четыре лучших номера. Сколько в них в сумме кроватей?

– Восемь.

– Подойдет. Ещё ужин на семерых из самых лучших продуктов и купальню поскорее подготовь, чтобы также хватило воды для семерых. Если тебе рук быстро всё устроить не хватает, бери всех этих лбов в помощники. Говори им, что делать, они всё исполнят.

Тучный мужчина с опаской глянул исподлобья на злобных бугаев.

– Я всё верно говорю? – спросил я, повернувшись к воскрешенным лишь по моей милости бандитам.

– Да, да, босс, мы всё сделаем в лучшем виде, всё исполним, не сомневайтесь, – поспешил ответить за всех младший, но самый сообразительный и рослый из братьев.

Хозяин гостиницы побоялся заикнуться о том, сколько стоят заказанные мной услуги, поэтому, чтобы прибавить ему мотивации служить хорошо, и примерно представляя его аппетиты, я заплатил вдвое дороже, выложив на стойку один золотой. Для любого игрока одна монета – бесполезный кругляшек, на неё ничего не купить, самые дешевые предметы шопа стоят от пятидесяти, но для местных, при безумном обменном курсе в сто серебра к одному золотому, получить такую плату являлось редкой удачей.

Впрочем, таким курс был пять месяцев назад в Планте, но постепенно, в большом количестве распространяясь среди жителей Заколдованной страны из карманов героев, золотые монеты существенно снизились в стоимости. Теперь золотой стоил всего пятьдесят-шестьдесят серебра, в зависимости от провинции, что тоже являлось довольно существенной суммой.

Как и думал, при виде золота настроение у скупого трактирщика мгновенно улучшилось. Нашлись и отлынивавшие от работы помощники и лучшие блюда готовились в четыре руки, а срок подготовки спальных номеров и купальни с часа сократился до двадцати минут. Оставалось лишь довести начатое днем до конца. Вывести, наконец, пленниц на доверительный разговор.

Глубокие ссадины на руках, ногах, а также следы порки на открытых участках плечей спасенных мной пленниц я исцелил сразу, а вот душевные травмы удалить намного сложнее. Надеюсь, вкусная пища, возможность смыть с себя всю грязь и отдых в безопасности, на мягкой кровати под теплым покрывалом смогут этому поспособствовать. Если они начнут мне хоть немного доверять, то перестанут молчать и расскажут, что же с ними произошло, кто за всем этим стоит. Почему в лагере каких-то дорожных бандитов, босса которого мне, к сожалению, не удалось застать на месте во время нападения, кроме юной дочери графа, о которой упоминал Хиш, оказалось ещё две знатные женщины положением значительно повыше. Герцогиня Сауфская и графиня Литтл-Таурская сидели в холодных, тесных клетках, словно пойманные на охоте дикие звери.

По требованию они назвали лишь свои имена и титулы, а о чем-то большем говорить отказывались. Они мне не доверяли, видимо, считали, что их освобождение, это какой-то хитрый трюк, чтобы втереться в доверие и что-то выведать. Я нашел сразу шесть пленниц в двух темных, сырых пещерах.

Дочь графа Вест-Маунтинского, пятнадцатилетняя Летиция, из-за которой я и решился совершить рейд вглубь леса, находилась в одной клетке с тремя молодыми баронессами. Все пленницы были жутко морально подавлены, грязные, со спутанными, слипшимися волосами в дурно пахнущей от пота и следов нечистот одежде. Никто за ними давно не ухаживал, даже не давал распрямиться в полный рост и вымыться. Все естественные нужды приходилось справлять прямо в клетке, сгорбленными, прижавшись спиной к прутьям со стороны, где была вырыта яма. Ужасные условия, нечеловеческие, само пребывание в таких условиях на протяжении долгого времени – унизительная пытка, сплошное издевательство.