Долг Превыше Всего

Глава 24

Я сидел в кабинете, уставившись в стену. Отчеты лежали передо мной нетронутые - я не видел в них смысла. В голове не было ни одной мысли. Пустота, вакуум. Я сидел так около часа. Я даже не помню, как я дошел до дома. Вот я у Лютого, а вот я сижу и перебираю бумажки, но ничего в них не вижу. Просто перекладываю листы. Я, кажется, даже смешал несколько отчетов в один.

Стоило мне начать приходить в себя, как перед глазами встала Катя - не та, что кричала на меня в коридоре, а та, что на секунду прижалась ко мне, искала защиты... а я не сумел ее спасти. Вакуум в голове точно был лучше.

Дверь тихо открылась. В проеме стояла Вика. Не врывалась, не сверкала глазами. На ее лице - усталая решимость. В руках два дымящихся стакана.

- Мама сказала, дать тебе это… - голос у нее был спокойный, ровный. - Это успокоительный сбор. Пей.

Я молча взял стакан и влил его в себя. Пар обжигал лицо, а сама жидкость сожгла мне небо и язык, но я почти не почувствовал боли.

Я все провалил, Вик, - выдавил я из себя после секундного молчания. - Я вспомнил наш разговор... Ты говорила, что я тормоз, что не замечаю чужого отношения. Ты была права. Я слишком поздно увидел, как она разваливается. А когда увидел... Решил, что логика и разговоры помогут. Пытался быть правильным, а надо было… Я не знаю, что надо было. Просто спасти ее, от нее самой. Я ведь ее бросил. Дважды. Один раз - когда не сказал о своем к ней отношении. Второй - сегодня.

Я сжал стакан так, что пальцы заболели.

- Я ведь мог ее остановить. Тогда, у библиотеки. Я почувствовал - она на краю. Но я… я не стал ее преследовать. Решил дать ей время. Думал - успею. И ведь я почти успел! Почти! Кира и Злата дали мне шанс… Но я все потерял…

Вика села напротив, положила свою ладонь поверх моей сжатой в кулак руки.

- Олежка, хватит, - сказала она мягко, но твердо. - Ты не ее хранитель. И уж точно не психолог. Ты протянул ей руку, а она ее оттолкнула. Ты сделал больше, чем кто-либо. Больше, чем я, больше, чем Лика. Мы все видели, что она слетает с катушек, и все предпочли отойти в сторону. Ты - нет. Ты забыл, что нам говорил отец? Всех не спасти. Он потерял много бойцов и всегда говорил, что надо радоваться новому дню и тому, что тебе удалось сделать, а не плакать из-за тех, кто по собственной дурости угробил себя.

- Но я не спас никого! - голос сорвался, в нем прорвалась накопленная горечь. - Зато угробил… Всех. И того парня, и Катю…

- Катя совершила преступление, - жестко закончила за меня Вика. - И ответит за него. Не ты его совершил. Не ты поднял руку. Ты пытался его предотвратить. Ты винишь себя за то, что не смог остановить поезд, уже несущийся под откос. Но ты не машинист. Им была она. Всегда была она.

Я закрыл глаза. Ее слова, жесткие и холодные, не снимали тяжести с души, но вносили в хаос мыслей какую-то структуру, болезненную и четкую.

- Знаешь… Я ведь мог ее догнать, но клятва… Она не дала мне этого сделать. Пока я разбирался с этой лгуньей, пока я исполнял свой долг, Катя завершила свою роковую войну против дворян. Вот он - мой долг. Самое неприятное - у меня даже не было выбора. Теперь я начал понимать насколько сложно быть…

- Великим князем?

- Да. Им самым… - мы некоторое время просидели в тишине. - Завтра допрос. Я не смогу ее защитить. Никак.

- Я знаю, - Вика сжала мою руку. - И ты сделаешь то, что должен. Как всегда. Мы с тобой.

Я посмотрел на сестру и увидел в ее глазах не упрек, а понимание. Полную, безоговорочную поддержку. Она не оправдывала меня и не обвиняла. Просто была рядом.

И сейчас это было единственное, что мешало мне окончательно провалиться в пучину самобичевания.

Я с благодарностью кивнул ей. Мы просидели в тишине и молчании до самой ночи.

Лучезар Изяславович уже давно растерял свою физическую форму. Толстый, с одышкой и неприятным шрамом на лице, он оставлял плохое впечатление после первого взгляда на него. Но его ценили, очень ценили. При не самой приятной внешности и тяжелом характере, Коваль обладал отточенным интеллектом, трудовой дисциплиной и мертвой хваткой. Дело об убийстве дворянина ему подсунули из-за отсутствия других серьезных дел. Заниматься дворянскими детьми Лучезар не хотел, но служба не оставляла выбора. То, что любимые им дела подразумевают жестокие или даже массовые убийства следователь не думал. Он не желал людям ничего плохого, но хотел работать только с самыми сложными случаями. Убийство из ревности он таким не считал.

Первым на допрос он вызвал Чернова Олега. Он помнил эту фамилию. С отцом, тысячником Коваль уже имел дело. С его сыном - нет. В прошлый раз Олег предпочел кому допросу.

Олег зашел в кабинет спокойно и без страха. Весь разговор не занял много времени. Опытный следователь не выкладывался на свой максимум, в этом деле это не требовалось. По мнению Лучезара мальчишка вел себя странно. Слишком прямой взгляд, слишком ровный голос. Не человек, а уже заполненный протокол. Он точно знал, что Ирина врет еще до допроса устроенного Лютым. А ведь он - самый надежный свидетель в этом деле. Коваль пробовал давить на Олега во время допроса, но это ничего не дало. Чернов был как под гипнозом. Не увиливал, доносил информацию четко и сжато, не пытался себя выгородить. Наоборот, он явно винил себя в случившемся, но не пытался защитить Екатерину Дворную, за что, кстати, винил себя еще больше. На миг Лучезару даже захотелось, чтобы все дело оказалось в Чернове. Чтобы это именно он подстроил это убийство. Умный, и хладнокровный, из него вышел бы отличный маньяк-социопат - вот это был бы противник. А так... приходится разбирать бардак, устроенный истеричкой и подстрекательницей. Скучно.

Для разговора с двумя следующими подопечными, Коваль отправился в допросную. Ирина, девушка из-за лжи которой все началось. Самый неприятный, по мнению следователя, типаж. Театр одного актера. И ведь понимает, что именно ее ложь погубила одну жизнь и искалечила другую, но все равно пытается показать, что она не виновна. Слезы, истерика, попытки сделать из себя жертву… Противно. Предсказуемо и потому не интересно. Опытный следователь не поведется на поток этой фальши, тем более сыгранной настолько плохо. Коваль давил на девушку со скукой. Стандартная, отработанная годами схема легко сняла внешнюю шелуху с Ирины. Он просто сломал ее логикой и спокойствием. Он заставил ее признать, в данной ситуации именно она нажала на, метафорический, курок. Единственной наградой за проделанную работу стал момент, когда в глазах Ирины погас свет надежды на спасение и проснулся страх перед ответственностью. Только сейчас она поняла, что действительно виновата. Это ни капли не радовало следователя. Мелкая интриганка, решившая загрести жар чужими руками , но недостаточно умная, чтобы сделать все четко и интересно. Дура, И даже не интересная дура, что с нее взять. Самое неприятное для Лучезара Изяславича, Ирина подтвердила очевидное, Олег в этом деле не при чем. Никакой интриги.

Последней стала Екатерина Дворная. Остальные действующие лица для следователя не так уж важны. Их допросят младшие по званию. Он бы и это трио поручил другим, но, раз уж на него повесили это дело, нужно делать его до конца. Обо всем этом следователь думал пока ожидал Катю в допросной. Потерев ноющий шрам, он дождался когда приведут то, что осталось от убийцы. Потухший взгляд, искусанные губы, медленные движения. Она сожгла в этом деле саму себя. Когда она избивала парня, она делала это одна. Даже ее подельники не стали лезть в это дело. Они поддерживали девочку ровно до того, как она слетела с катушек. Допрос прошел также скучно, как и предыдущие. Она даже не пыталась оправдаться. Она - самый частый тип преступника. Сделают на эмоциях страшное, но стоит прихватить за жабры - и всё... Птичка в клетке. Они ломаются и даже не пробуют постоять за себя.

Закончив допрос Дворной следователь вернулся в свой кабинет. Устало приземлившись за свой массивный стол, он закурил сигарету и потер больное колено. В кабинете стояла тишина и под ее аккомпанемент Коваль с улыбкой вспоминал свои подвиги из недавнего прошлого. Совсем иное дело. Они с его давним другом, Безсоном, знатно почистили от разной мрази свой дом. Вот тогда было весело, не то, что сейчас.

Докурив сигарету и тяжело вздохнув Коваль собрал в папку с делом записи допроса. Это скучное, пустое дело все равно требуется закончить. Еще раз вдохнув воздух, все еще содержащий горьковатый привкус выкуренной сигареты, следователь принялся за самую скучную, но необходимую задачу - заполнение документов.

Прошла неделя. Неделя, которую я прожил в странном, разорванном состоянии. Клятва больше не сжимала мое сознание стальным обручем, но оставила после себя холодную, зияющую пустоту. Я выполнял свои обязанности, встречался с людьми, ходил в школу, но всё это - будто через толстое стекло. Увидеться с Катей мне не давали - её держали в пункте временного содержания, или как он там называется, и все мои просьбы наталкивались на вежливый, но непробиваемый отказ.

Именно в такое утро, когда я сидел над отчетом Киры, дверь открылась и в кабинет вошла Мария.

- Олег, твой отец просит тебя присоединиться к нему в зале.

- Не знаешь почему?

- Нас посетил Дворный Вячеслав Юрьевич.

- Отец Кати? - я удивился. - Что ему от нас надо?

- Не знаю.

- Спасибо, я сейчас подойду.

Я медленно отложил перо. Я ждал этого визита. И знал то, чего не знал гость - досье, которое Кира подготовила за эти дни. Досье, где среди прочего упоминалась молодая дворянка “старой” крови, ради которой Вячеслав Дворный разрушил свою семью. Началось это давно. Почти полтора года назад, но только недавно все перешло в открытую фазу. А все потому, что мать Кати тоже нашла себе любовника. Тоже из дворян. Поэтому она считала, что дворяне украли ее семью. Во всяком случае так я решил для самого себя.

Вячеслав Юрьевич сидел напротив моего отца. На следующий день после трагических событий я посвятил мою семью в детали случившегося, поэтому отец был в курсе проблемы, но все равно позвал меня. Я был ему за это благодарен. Это - мое дело.

- Ты Олег, да? - вместо приветствия сразу перешел к делу Вячеслав, - Что ты натворили с моей дочерью?

Я не особо удивился его вопросу. Ему было легче обвинить меня, чем признать, что его дочь убийца. Я встретил его взгляд. Внутри всё сжалось - жалость, гнев, понимание всей глубины этой трагедии. Но снаружи я оставался спокоен. Научился этому за последнюю неделю.

- Я не делал с вашей дочерью ничего, Вячеслав Юрьевич. Напротив, пытался её остановить. Мои показания - ключевые для обвинения.

- Обвинения?! - Дворный вскипел. - Забери свои показания! Я требую ее освобождения. Ты сломал ей психику. Ты втянул мою дочь в какую-то дикую историю и бросил на произвол судьбы! Если бы не ты, она была бы свободна!

- Прежде чем я успел ответить в разговор вмешался мой отец.

- Вячеслав Юрьевич, вы в моём доме. Следите за тоном. Я понимаю ваше волнение, но вы даже не поздоровались и сразу накинулись на моего сына. Следите за собой. - попросил мой отец с легким холодом в голосе.

- Прошу меня простить. - с легкой иронией в голосе ответил мужчина. Этим он заслужил недовольный взгляд от отца. Я знаю эту его привычку с детства. Можно сказать, что это первое проявление неудовольствия отца. Если Вячеслав продолжит эту линию поведения, отец не будет этого терпеть.

- Извинения приняты. - кивнул мне папа. Я кивнул ему в ответ.

- Итак… Я не могу отозвать свои свидетельские показания. Я уже…

- Забери свои показания. - перебил меня мужчина. В глазах отца снова промелькнуло раздражение. - Она ни в чем не виновата. Именно ты вывел ее из равновесия. Она безумна из-за тебя!

- Хватит!.. - снова хотел вмешаться отец, но я его перебил. Я наконец-то нашел на кого выплесну свою боль и злость.

- Она признала вину! - лед, сковавший мой мир дал трещину. - Ты, именно ты одна из причин ее состояния. Твоя измена и разрушение семьи. Сколько лет длится твой роман? Когда он начался? Уж не тогда ли Катя начала свой крестовый поход против дворян.

- Да как ты… - мужчина попробовал яростно перебить меня, но я не дал ему этого сделать. Моя ярость была намного сильнее и она вырвалась наружу.

- Молчать! Ты думаешь я толкнул твою дочь в пропасть? Я пытался ее спасти. Да. Да. Да! Я поздно заметил ее состояния. Мы сильно отдалились друг от друга. Я не успел! Не сумел ее защитить. Хоть и пообещал ей и себе…

Дворный отшатнулся от меня, когда я посмотрел ему в глаза. С того момента, когда я тащил Ирину по школе я прекратил блокировать сияние моих глаз. Черный цвет… Мои глаза всегда горели черным. Вот только все, что видят другие люди - два провала на лице заполненных тьмой. А еще опасность. Сияние глаз всегда было синонимом мастерства в магии.

- Ты. Ты тот кто должен был обеспечивать ее душевное равновесие. Но именно ты разрушил ее дом. Я знаю о твоем романе. Знаю о его причинах и о том, как изменилось твое отношение к жене.

- Она сама изменила мне…

- А мне плевать! Это не повод вымещать злость на дочери.

В моем голосе прозвучала сталь. Дворный заскрипел зубами.

- Мальчишка, как ты смеешь так со мной говорить?

- Ты пришел в наш дом. Не проявил никакого воспитания и что-то смеешь требовать?

Я сделал шаг вперёд. Тьма в моих глазах, казалось, поглощала свет в комнате. Вячеслав Юрьевич инстинктивно отпрянул, наткнувшись на спинку кресла.

- Требовать? - я рассмеялся, и звук был сухим и колким. - Ты ничего не можешь требовать. Ты пришёл сюда не как отец, ищущий правду. Ты пришёл как трус, который ищет, на кого бы переложить вину за свой собственный провал. Твоя дочь в камере не потому, что я ее туда посадил. Она там потому, что ты не смог быть для неё отцом, когда это было нужно. А я не смог её остановить. Мы оба виноваты. Но только один из нас готов смотреть правде в глаза.

Я отошёл, разрывая порочный круг конфронтации. Ярость во мне угасала, но мне стало легче. Я повернулся и вышел из зала, не оглядываясь. За спиной повисла гробовая тишина, а затем - сдавленные, полные ярости и бессилия рычание Вячеслава Юрьевича.

Дверь закрылась, отсекая звук. Я прислонился к стене в коридоре, вдруг ощутив дрожь в коленях. Я не чувствовал триумфа. Лишь тяжелую, холодную тяжесть на дне души. Еще один приговор, произнесенный не в зале суда. И понимание, что обратного пути нет - ни для Кати, ни для её отца, ни для меня.

Отец вышел ко мне через несколько минут.

- Полегчало? - коротко спросил он.

- Да. Я сказал то, что должен был, - так же коротко ответил я. - Ты выпроводил его?

- Выгнал. Он пришел к нам в дом и вел себя… Неподобающе. А когда я услышал про измену. - отец пожал плечами.

Он кивнул мне и положил свою тяжелую, но такую родную, руку мне на плечо на мгновение, а потом молча ушел, оставив меня одного.

Суд прошел через неделю. У нас не принято тянуть с приговором, особенно когда все детали дела кристально ясны, а подсудимая согласна на работу с менталистом.

Приговор был ожидаем - лишение прав. Катю лишили прав и направили на тяжелые работы. Менталистом было доказано, что убийство было непреднамеренным, в состоянии ментальной нестабильности, но, кроме того, Катя призналась в доведении до попытки самоубийства. То самое дело из прошлого. Менталист установил, что косвенная вина лежит в том числе и на девушке.

Я смог с ней увидеться только после суда. Ее приговор был достаточно жестким. Он подразумевал, что девушка не будет защищена от тяжелых работ, но, при этом, за ней все еще будет пригляд. Как я уже говорил, с лишенными прав преступниками все очень сложно. Я мог бы попробовать получить Катю себе, возможно это облегчило бы ей жизнь, но… Она попросила этого не делать.

- Но почему? Я могу помочь… - увы, я знал, что это не совсем так. Я мог не доводить до крайности, только и всего.

- Нет. - она медленно подняла на меня свой взгляд, в нем не было злости, не было недовольства, но и надежды не было, только усталость и измождение. Передо мной стояла только тень, тень от прежней, умной, красивой и приятной девушки. Тень моей главной ошибки в жизни.