Сновида. Рассказы

Часть 1

Хотя, если рассматривать этот список в хронологическом порядке, то правильнее будет так: Бабуин, Шельма и Мишка.

Итак, первым у нас в семье появился Бабуин. Это был здоровенный сибирский котяра пепельного окраса, с белой грудью и белыми же сапожками на лапах. Своей разбойничьей морде он умел придать совершенно невинное выражение, чем искусно обманывал окружающих и вызывал умиление у детей и женщин. Эта самая ангельская мордашка, очевидно, ввела в заблуждение и нашего сына. Причём настолько, что он – вполне взрослый молодой человек, приволок это чудовище с какой-то кошачьей выставки на съёмную квартиру, где мы в тот момент проживали.

Узнав об этом радостном событии по телефону, я орал в трубку как ненормальный. Злости моей было несколько причин. Во-первых, я хотел купить котенка Мэй-Куна. Во-вторых, взрослое животное попало на выставку из приюта, а в приюте оно оказалось скорее всего не за примерное поведение. В-третьих, наш арендодатель – и без того противный мужик, был категорически против любых представителей фауны на принадлежащей ему жилплощади. В-четвёртых,…нет, ну а что, трёх перечисленных причин мало?

Бабуину повезло. В момент ярости я находился довольно далеко и, вернувшись домой поздно вечером, успел поостыть. А хитрая бестия к тому времени сумел обаять жену и дочь настолько, что они ходатайствовали за нового члена семьи. Что и говорить, мои женщины всегда вили из меня верёвки.

Звали кота Тимофей. В приюте его избавили от паразитов, постригли, оставив в неприкосновенности лишь голову, кончики лап и кисточку на хвосте и… кастрировали. За нелепый, стриженный вид я и стал называть кота Бабуином.

Вам когда-нибудь приходилось видеть мокрого кота? Жалкое зрелище, не правда ли? Лишённые пушистого покрова эти животные теряют большую часть своего объёма и превращаются в тощие, малосимпатичные карикатуры на самих себя. Но наш бритый Бабуин был не таков. Даже в остриженном и мокром виде он сохранял вид величественный и грозный, благодаря крупным размерам, костистости и черезвычайно развитой мускулатуре.

Словно чувствуя мое предвзятое к себе отношение, Бабуин держался паинькой, был скромен, в меру игрив, ласков и, стоило его погладить, начинал урчать как небольшой трактор. Признаться, я сам чуть не обманулся относительно истинной бабуиновой сущности, а моё котолюбивое семейство, опасаясь моего праведного гнева до поры скрывало его бесчинства. Много позже, когда мы покидали арендуемую квартиру, я узнал, что этот негодяй успел пометить хозяйскую ковровую дорожку и картонную коробку с нашей новой газовой плитой. Следы преступления скрыли – оскверненные предметы были в срочном порядке выброшены на помойку.

Отсутствие материального ущерба и истечение срока исковой давности в этот раз спасло Бабуина от суровой кары.

Ура!!! Настал наконец радостный день, когда мы покинули нелюбимую всеми нами съёмную квартиру и переехали в собственный дом! Здесь ещё были нешпаклеваннные стены и не застеленные полы и куча другой работы, зато это было собственное жилье. И по краю нашего небольшого участка тек широкий ручей, в котором плавали утка с селезнем, и сразу за ручьем шумел высокий лес, в котором зацвела весной черемуха, и соловьи запели как сумасшедшие. А летом в лесу можно будет собирать землянику, чернику, малину и подберёзовики, а опят будет – хоть косой коси.

Бабуин тоже оценил все прелести жизни на природе. Он был настоящим сибирским охотником. Все живое в ужасе пряталось и разбегалось, когда этот беспощадный хищник выходил на улицу. В тайге он скорее всего прожил бы короткую, но яркую жизнь, наполненную битвами, погонями и любовными похождениями, оставив после себя многочисленное жизнеспособное потомство. Даже лишенный мужского достоинства, он не потерял замашек альфа-самца, быстро заняв в уличной кошачьей иерархии подобающее ему первое место. С одинаковым успехом наш храбрый Бабуин гонял соседских котов и собак.

Время идёт себе потихоньку. Стены нашего дома сперва были отшпаклёваны, затем окрашены, потом обвешаны полками, коврами и картинами. Полы застелены ламинатом или плиткой, участок огорожен глухим двухметровым забором. Даже двор кое-где выстелился бетонными плитами. Одним словом, всё как у людей. Ну, а какой загородный дом без собаки?

Кто в детстве не мечтал иметь собаку? Мы с родителями жили в крохотной хрущевке с двумя смежными комнатами. Возможно поэтому папа и мама на корню пресекали любые кинологические поползновения. Помню краткий миг счастья (мне было лет восемь), когда я нашел в нашем подъезде потерявшегося французского бульдога. Молоденький черный кобелек с большими по-человечески умными глазами мгновенно покорил мое сердце. Я дал ему имя Булька. Целых пять дней я был счастлив, гордо выгуливая его во дворе. А потом родители через общество собаководов нашли хозяев этого чудесного пса. И я плакал, глядя в окно, на то, как чужой дядя уводит на поводке моего Бульку.

Мне всегда нравились немецкие овчарки. Эти замечательные собаки своей внешностью, умом и служебными качествами выгодно выделяются среди прочих четвероногих. К тому же мне несколько раз довелось убедиться в том, как заботливо и даже нежно немцы относятся к детям, что было немаловажно – нашей дочери к этому времени исполнилось девять. В общем, лучшего друга, сторожа, няньки и телохранителя чем овчарка нам было не найти, и мы обстоятельно приступили к подбору щенка. Но судьба распорядилась иначе.

Кто-то из знакомых сына раздавал двухмесячных щенков. Сказали, что мать у них точно овчарка, а отец – безответственный подлец. И у нас в доме оказалась очаровательная девочка, застенчивая и испуганная. Внешностью она действительно напоминала немецкую овчарку. За исключением хвоста. Хвост был невероятно подвижный и всё время норовил свернуться в тугое колечко, выдавая плебейское происхождение хозяйки. Ну да ничего, чать и мы не графья.

Дочь, панически боявшаяся собак, с криками: «„Я не боюсь, я не боюсь!“», влезла на табуретку. Собачонка величиной с кота сделала лужицу на ламинате. Знакомство состоялось, и к вечеру они подружились.

Сын критически поглядел на хвост нашей питомицы и предложил сломать его в двух местах, чтобы был попородистей. Однако, костоломные методы облагораживания были с возмущением осуждены как живодёрские и преданы анафеме женской половиной семейства.

Собаке нужно было имя. Мы со всей серьёзностью подошли к этому вопросу, перебрав в интернете длинные списки собачьих имён. Пальма, Жужа, Айна, Герда, Клёпа, Марго, Ники, Нэнси, были перечислены и отвергнуты. Звучали такие как Стеша, Фёкла, Груня, Эсмеральда Изольда, Матильда и Параша. Я предложил назвать ее Ёпта. Нет, ну правда ведь неплохо звучит: «Ко мне, Ёпта!» Но и это заманчивое предложение почему – то не прошло. Тогда я сказал: «А пусть будет Ума». Не в честь тёмной богини из индуистского пантеона, и не в честь известной голливудской актрисы, а чтоб умная была. К тому же «Умка», «Умочка», «Умася» звучит уютно и по- домашнему. Это предложение было с благосклонностью выслушано и принято путём прямого открытого голосования.

Хороший праздник Новый Год! Ёлки, подарки, оливье, бенгальские огни, хлопушки, селёдка под шубой, петарды, шампанское. На улице не сильно разгуляешься, -28°С, снег под ногами даже не скрипит, а визжит и каждый раз при вдохе в ноздрях слипаются волосы. Дома пахнет хвоей и холодцом. Как настоящие русские люди, мы начали праздновать ещё в католическое Рождество, 25 декабря и собираемся закончить не раньше, чем отгуляем Старый Новый Год.

Вечер 31 декабря, обожравшаяся Ума лежит на ковре в гостиной и равнодушно, скорее по привычке следит за предпраздничной суетой на кухне. Она сильно выросла, хотя по размерам здорово не дотянула до немецкой овчарки. Несмотря на беспородность, она настоящая красавица – изящная, длинноногая, поджарая, очень спортивная, с лоснящейся чёрной шерстью на спине. У неё большие острые уши, то прижатые, то торчащие и поворачивающиеся во всех направлениях и необычайно подвижная, эмоциональная физиономия. Большие, тёмные глаза, обведенные чёрными, оттянутыми на виски, как у Нефертити стрелками, выражают всю печаль собачьего рода. Особенно, когда Ума выпрашивает какую-нибудь вкусняшку.

Ума безумно труслива. После того, как она с истерическим визгом убежала от громко хлопнувшей калитки, мы поняли, что сторожевой собаки из неё не вышло. Залюбленная и избалованная, она питалась с нашего стола и спала в моей спальне, выходя на улицу лишь для променада. Со своей чувствительной натурой и тонкой душевной организацией Ума могла бы стать драматической актрисой или балериной, ну или на худой конец выступать в цирке под руководством какого-нибудь знаменитого дрессировщика. Ей не нужны муштра и команды, она прекрасно понимает человеческую речь. Она грациозно как лань перепрыгивает расставленные дочерью табуретки и танцует на задних лапах так, что мне на ум приходят термины вроде: па-де-де, антраша, батман и прочие фуэте.

Когда кто-нибудь из наших заходит в дом после работы, из школы или просто из магазина Ума встречает его или её в прихожей – лезет обниматься, приплясывая на задних лапах и радостно поскуливая. Стоит её погладить, она начинает лизать тебе руки. Ужасно лизучая псина. «Умочка, меня ещё никто так не любил, чтобы при моём появлении ссаться!» – часто повторяет жена. И действительно, Умка столь бурно выражала эмоции, что могла письнуть на пол при виде хозяйки. С возрастом она научилась сдерживать свои чувства.

Кот тоже находится в гостиной, только на диване. Он заметно поправился и заматерел, а остриженный мех отрос, превратившись в роскошную сибирскую шубу, в которой и -40°С не страшны. За прошедшие с переезда девять месяцев он успел безнадежно испортить несколько пар обуви и по совокупности статей ему давно вынесен смертный приговор. Но у него есть могущественный покровитель в лице сына, к тому же, нет лучшего мышелова, чем наш Великий Охотник, поэтому несмотря на все свои беззакония он амнистирован, его вид излучает респектабельность, благополучие и нахальную самоуверенность. Так что кот больше не Бабуин, он теперь Тимка, Тимоха, а иногда даже Тимошечка.

По отношению к Уме кот вёл себя как настоящий домашний тиран. Дедовщина его проявлялась в виде лещей и пенделей, щедро выдаваемых несчастной собачонке, не только за косяки, но и просто так, походя. Тимоха гонял Умку от миски, отбирая лакомые кусочки, и нам регулярно приходилось восстанавливать справедливость. Возможно, по этой причине наша питомица стала поглощать пищу быстро и жадно, даже если ей ничто не угрожало. Однако, это никак не объясняет её прожорливости и, как следствие, вороватости. Она тащила всё до чего могла дотянуться, однажды Ума стянула кусок жареного мяса прямо из тарелки жены. В другой раз чуть не удавилась, проглатывая замороженный ком куриных шеек, размером с кулак. По ночам эта помойница потрошила мусорное ведро. Телесные наказания у нас в семье были не приняты, а увещевания на Уму не действовали. Чем дальше, тем ярче вырисовывалось, пока из уст сына не прозвучало новое прозвище – Мандатра. Мандатра из породы Еврейских Сторожевых.

Я, пожалуй, немного отвлёкся и сбился с прямой сюжетной линии. Новый Год! Поздравление Президента. Бой Курантов. Шипение разливаемого шампанского и звон бокалов. Ума запросилась на улицу, жена без задней мысли приоткрыла ей дверь, вызвав целое извержение пара. Собака змеёй выскользнула на крыльцо.

Мы всполошились минут через сорок. Народ хлебнув по первой, вывалил на улицы и принялся, кто во что горазд, запускать салюты, ракеты и петарды. Жуткий грохот праздничной канонады поверг нашу бедную Уму в панику. Она неслась, не разбирая дороги, пока силы не оставили её, а когда опомнилась от первобытного ужаса, поняла, что заблудилась.

Забыв о празднике, жена с сыном до четырёх утра бродили по окрестностям, в надежде отыскать потеряшку. На следующий день, мы всей семьёй дважды выходили на поиски. Жена, плакала, обвиняя себя в гибели собаки. Утром второго января дома царило траурное настроение – тридцатиградусный мороз практически не оставлял домашнему животному шансов на выживание. Дочь – маленькая зеленоглазая ведьмочка сказала, что видела Умку во сне и точно знает, что она вернётся. Мы снова идём и несколько часов обшариваем округу, но увы…

Уже не помню, куда я ездил, но всю вторую половину дня меня не было дома. Вернулся я часам к семи, и был встречен абсолютно счастливыми женой и дочерью: «Папочка, папочка, Ума вернулась!» Они наперебой стали рассказывать как смотрели фильм на втором этаже, и как дочь услышала, что кто-то скребётся во входную дверь; и как дочь сразу поняла, что это Ума, и как жена открыла дверь; и блудная Ума вбежала, и на радостях лизала без разбору руки, ноги, полы и стены своего утраченного и вновь обретённого дома! Уме дали большой кусок печёного мяса, который она тут же проглотила, а потом упала на пол и уснула мёртвым сном.

Ума, она же Шельма.

Тут подоспела и сама виновница торжества. Выразив свою бесконечную радость от встречи со мной всеми доступными собаке способами, она снова улеглась и задремала. Бедняжка очевидно не спала почти двое суток. В поисках дома, она стёрла в кровь лапы и отощала так, что под шкурой чётко просматривались рёбра и позвонки.

Всё хорошо, что хорошо кончается. Умка подтвердила справедливость поговорки «заживает как на собаке». Благодаря усиленному пайку она быстро восстановила физическую форму и упитанность, но её нежная психика пережила тяжёлую травму, и ещё долго наша питомица боялась отходить далеко от дома даже на поводке, начиная упираться всеми четырьмя лапами и жалобно выть уже в ста шагах от калитки.

…Артур Аз Асирис фон Вишенхофф. Такое имя было написано в его паспорте. Он был черезвычайно трогателен, породист и носат. «Мы зовём его Малыш» – представила заводчица четырёхмесячного пащенка длинношерстной немецкой овчарки. Чёрный с рыжими подпалинами кобелёк, величиной с нашу Умку, по-юношески угловатый и нескладный, смешно разбрасывал при ходьбе свои непослушные конечности. Худющий, но с толстыми лапами, он всё норовил спрятаться от нас за хозяйку, путая ноги женщины поводком, в то время как его большая, похожая на медведицу мама, спокойно, с горделивым достоинством сидела рядом.

Поскольку вопрос о необходимости сторожевой собаки стоял по-прежнему остро, мы всё-таки решились на очередное увеличение нашего семейства. И на этот раз не стали рисковать. Выбор был между немецкой и восточно-европейской овчаркой. Мы внимательно просматривали сайты известных питомников, почти остановившись на знаменитом «Лютаре» – великом родоначальнике всей восточно-европейской породы. Но, по-видимому, сыну на роду было написано стать главным заводчиком скотины в нашем доме. Он нашёл на сайте с частными объявлениями фотографию с полдюжиной милых пушистых колобков, которых совсем недорого распродавали всего в пятнадцати минутах езды на электричке. После созвона, оказалось, что остался единственный мальчик, и мы с детьми, не откладывая в долгий ящик, отправились за ним.

Малыш был любимчиком заводчицы и от того задержался в родном доме дольше своих братьев и сестер. Он не хотел уходить, упирался и ложился на асфальт, поэтому прежняя хозяйка довела его до станции. Ещё не доехав до дома, мы точно знали, что назовём его Мишкой. Ну не называть же этого симпатягу с большущими, мохнатыми, стоячими ушами: Артур! Внешностью и манерами он напоминал медвежонка, к тому же Артур на языке древних кельтов это и есть медведь. Потому – Мишка.

Первый день в своём новом доме Мишка, нахохлившись, просидел в уголке, с недоверием исподлобья поглядывая на окружающих, но лакомства и внимание со стороны нашей дочери быстро сделали своё дело. Ума приняла новенького в целом не плохо. Правда, находясь на положении примы, она очень ревновала и стоило только кому-нибудь погладить Мишу, Умка тут же оттирала его в сторону, тоже требуя ласки.

Мишка.

А вот с Тимохой отношения сразу не заладились. Нелады эти, как правило заканчивались для Мишки расцарапанным носом. Кот строго следил за сохранением своего авторитета и соблюдением субординации, но трон под королём уже закачался. Мишка, воспитанный среди себе подобных, имел чёткое представление о том, какое место должен занимать кот в домашней табели о рангах.

Наш будущий суровый страж рос как сказочный богатырь, не по дням, а по часам, быстро достигнув верхней границы стандартов породы. Он весело носился за Умой, с удовольствием принимая предлагаемые ею игры. Несмотря на превосходство в весе и размере, он вдвое проигрывал ей в скорости и в десять раз в ловкости. Хитрая бестия удумала прямо-таки иезуитский трюк. Когда наступало время кормёжки и собакам выносили миски с едой, Ума моментально проглотив мясо из своей, внезапно срывалась с места и захлёбываясь лаем неслась в самый дальний угол двора. Мишка естественно бежал за ней, а Умка стремглав летела обратно, и пока наш неуклюжий увалень возвращался, успевала сожрать всё мясо из его миски.

– Обжираешь ребёнка, падла! – гоняя Умку веником ругалась жена, пресекая подлые манёвры. Мишка по-прежнему был плоский как лещ, поэтому мы очень следили за его питанием.

К зиме Мишка отрастил густой подшёрсток, став ещё лохматей. До минус 20°С он спал на снегу, даже не заходя в будку, и великолепно смотрелся со снежинками в роскошной чёрно-рыжей гриве. Он очень любил приходить в дом – ненадолго, на пол-часика. Потом сам просился на улицу, ему было жарко в такой пушистой шубе. Умка, как ревнивая баба, всячески старалась, чтобы Мишка ушёл пораньше. Лукавая шельма, то начинала подначивать, устраивая борьбу с грызнёй в надежде, что Мишку выгонят, то сама бежала к парадной двери, вытягивая наивного дурачка во двор, и тут же скреблась в заднюю дверь, повизгивая, чтобы впустили. Уму быстро раскусили, и теперь в случае любых провокаций её с позором вышвыривали на мороз. А я с тех пор стал ласково именовать её своей Шельмой.

На календаре март. В нашем маленьком садике-огородике снега почти по грудь. Зимние холода уже отступают – по ночам температура редко падает ниже -10°С. Половину января и почти весь февраль стояли тридцатиградусные морозы, и теперь нам кажется, что на улице тепло – ходим расстёгнутые и даже распаренные.

Мишка окончательно оформился, вырос, возмужал. Огромный, стремительный и ловкий, с хвостом, развевающимся как флаг, он лихо гоняет по двору Шельму. Шельма пытается сбежать от расшалившегося чудища в дом, судорожно скребётся в дверь, но Мишка ловит её и жуёт. Наш немец воплотил в себе все лучшие качества породы, он настоящий универсальный солдат – бдительность, долг, дисциплина и преданность семье. С каждым из нас у него особенные отношения. Например, наша дочь для него – это «объект N 1» – нуждается в постоянной заботе и защите. Она любит выгуливать Мишку, гордо ведёт его на поводке, и восхищённые возгласы прохожих «какая большая собака!», «какой красавец!», звучат для неё как музыка. Жена – та, кто вычёсывает и кормит с рук печёночной колбасой. Тут совершенно необходимо повышенное внимание, служебное рвение, ну и вообще – Хозяйка! Для неё он Мишуленька, Мишанечка и Плюшик.

Когда я возвращаюсь с работы Мишка ждёт, лёжа на животе, чтобы я зашёл в калитку.

– Здравствуй, Мишенька! – он переворачивается на спину. Я чешу его волосатое пузо, а он смешно, по-щенячьи дёргает задней лапой. Потом бежит на крыльцо, встаёт опираясь передними лапами на перила – я обнимаю его, чухаю шею, запустив пальцы в густую гриву, треплю за ушами: «Здравствуй, мой золотой!». Ритуал выполнен, можно зайти в дом, растянуться во всю длину на ковре в гостиной и получить бублик или кусочек сыра. Иногда он начинает принюхиваться к мусорному ведру – Миша, ну ты же барон! – и он, скорчив брезгливую гримасу проходит мимо. И весь вид его выражает: «Фи! Действительно, какая-то гадость!»

Наш сын – двухметровый великан, худой, но ширококостный, с резким молодым басом и сорок седьмым размером обуви, с возгласом «Пууусечка!!!» сгребает смущённого Мишку с пола и, баюкая носит его на ручках как маленького. Несомненно, пёс считает его вожаком, наверно вообще самым главным на свете, и стоит сыну появится во дворе, Мишка раболепно ползёт к нему на брюхе, благоговейно прижимая уши.

Тимохина безрассудная храбрость и нежелание отступать безусловно вызывают уважение, но заставляют сомневаться в умственных способностях. Мишка, зайдя в дом, видит кота и бросается за ним. Ума идёт наперерез, пытаясь дать Тимохе шанс убежать (Шельма, конечно, но с большим добрым сердцем). Грохот передвигаемого стола и опрокидываемых в пылу схватки табуреток. Кот, зажатый в углу кухни, не собирается сдаваться даже перед превосходящими силами противника. Он выпрямившись сидит на задних лапах, а передними размахивает как Джеки Чан, но сейчас перед Тимохой не зелёный юнец – у Мишки были хорошие учителя. Теперь Мишкино кунг-фу круче Тимохиного кунг-фу. Пёс тщательно оберегает свой длинный аристократический нос от острых как акациевые шипы кошачьих когтей. Одним движением могучей лапы кот вдавлен в пол и страшные челюсти с пятисантиметровыми клыками смыкаются, грозя разом отнять все девять кошачьих жизней. Мы с криками кидаемся на помощь и вынимаем из мишкиной пасти помятого, потерянного, жалкого, обслюнявленного, но живого и невредимого Тимоху.

Тимка больше не король, не дон, не босс. Он лишь маленький несчастный котейка, которого обидел большой злой пёс. В последствии, когда нам несколько раз довелось отнимать Тимоху у Мишки, мы поняли, что убийство кота в мишкины планы не входит. Пёс целенаправленно и последовательно мстит поверженному врагу, припоминая все свои детские унижения и обиды.

Время бежит. У нас появилось три аквариума – два с безымянными рыбками всевозможных пород и один круглый, с великолепным тёмно-фиолетовым петушком, которого дочь почему-то назвала Джек Воробей. В её спальне, в большой клетке, как Кощей на цепях, висит и весело чирикает глупый волнистый попугайчик по имени Жорик. Мишка стал совсем взрослым, заматерел, и мы подумываем купить ему невесту таких же благородных кровей, как и он сам.

Но это будет уже совсем другая история.

Часть 2

Семья и близкие друзья весело смеялись, читая мой рассказ о наших домашних питомцах. Мне хотелось написать нечто, для развлечения читателя, где главными героями будут животные, со своими сложными и богатыми характерами, их непростыми взаимоотношениями, так похожими на человеческие, а люди будут служить фоном, оттеняющим смешные эпизоды. Я намеренно не придерживался хронологии и не называл человеческих имён, чтобы не отвлекать читателя людскими проблемами. Жена и дети просили вставить в повествование то одну, то другую смешную историю, сохранённую коллективной памятью. Однако я не отважился делать вставки в произведение, получившееся неожиданно удачным. Вдохновлённый успехом первого рассказа, я решил написать продолжение, в надежде, что оно получится не хуже. Может, когда-нибудь, я наберу материал на небольшую повесть, где, несомненно, постараюсь вывести из тени и людей.

…Я встаю рано, как правило, до пяти утра. Ценю этот краткий час одиночества и тишины за уютные запахи и звуки спящего дома, смутные воспоминания обрывков сна, первые ленивые мысли и ничем не замутнённые чувства. Ума подскакивает вместе со мной и бодро цокая когтями по полу бежит впереди, отчаянно размахивая хвостом (все ещё спят и подача звуковых сигналов строго запрещена), оглядываясь и пританцовывая она ведёт меня к входной двери, торопясь выскочить на улицу.

Люблю собираться на работу не спеша, со вкусом позавтракать, соблюдая чайную церемонию собственного изобретения. У нас с Умкой есть свой утренний ритуал. Дело в том, что в состав моего утреннего меню обязательно входят два бутерброда – поджаренные в тостере до золотистого цвета, накрытые по горячему маслом и сыром, они лежат на блюдце, чтобы быть торжественно съеденными в конце трапезы.

Так вот, Ума знает, что последний кусочек каждого из них принадлежит ей по праву, идущему от древнего закона. Этот закон, существующий с начала времён, основан на соглашении между человеком и зверем. Кусок пищи, брошенный со стола, есть цена собачьей любви и преданности, символ дающий животному возможность чувствовать себя частью человеческой стаи.