Легенда Арагона. Издание второе

Глава XXII

Едва Герардо отворил калитку подворья Вивесов, как увидел бегущих по дороге Хосе и Санчо.

– Что делаешь, Герардо? – издалека закричал Хосе. – Новая беда!

Юноша до боли в скулах сжал зубы, он приготовился услышать худшее… «Неужели… неужели… сеньорита Алетея Долорес?..»

– На замок идут сеньоры Мартинес! – подбегая и почти задохнувшись, выпалил Санчо.

Он то сгибался в три погибели, то выпрямлялся, с трудом восстанавливая дыхание после бега.

– На замок?! Сейчас?! – похолодел Герардо.

– Да! – с отчаянием подтвердил Хосе. – Нас предупредил крестьянин оттуда… из деревни Мартинесов.

– Вы уверены, что это правда? – всё ещё не веря услышанному, спросил Герардо.

– Конечно! Крестьянин сказал, что молодые сеньоры, как только услышали о смерти дона Эрнесто, сразу собрали войско, и… они уже подходят к реке! Дон Альфонсо вроде бы заявил, что женится на нашей сеньорите и станет хозяином Ла Роса!

– Пока был жив сеньор граф, – подхватил Санчо, никто не лез на замок, а теперь его нет, и ведь подумайте: прошло всего часа три, как умер дон Эрнесто, а уже объявились первые враги! Эдак скоро некому будет сдерживать новых.

– Как это некому? – гневно сверкнул глазами Герардо. – Что ты говоришь?

– Так ведь будет война, Санта-Мария! – чуть не плача, возразил Санчо. – Мы сообщим в замок, Хорхе Валадас выведет своё войско, наши и чужие воины перережут друг друга, а тут какой-нибудь новый враг, и всё! Некому нас защитить!

Растревоженный Хосе согласно закивал.

Герардо всё обдумал, но объяснять что-то крестьянам – значит терять время, а воины неприятеля уже, может быть, переправились через реку и вот-вот будут здесь.

– Санчо, Хосе, прошу вас: не сообщайте ничего в замок, – быстро заговорил Герардо. – Мы справимся сами. Сейчас идите к людям, и пусть передают друг другу до самых дальних деревень: немедленный сбор с косами, вилами, лопатами на опушке леса, вон там, – он повернулся и уверенным жестом указал на густо заросший участок лесной опушки. – Я сам иду туда. Все должны собраться за час. Ну же! Почему вы стоите? Или мы не в силах защитить Ла Роса?

Санчо и Хосе, словно подстёгнутые, побежали в деревню. А Герардо, бросив тяжёлый, полный ненависти взгляд в ту сторону, откуда должны были появиться враги, привычным упрямым жестом отбросил со лба прядь волос и зашагал в сторону леса.

Крестьяне собирались быстро, их лица были напряжены и полны решимости.

Подобно шелесту ветра, из уст в уста передавалось имя: «Санта-Мария… Санта-Мария… Санта-Мария…» Люди устремляли наполненные доверием взгляды на высокого широкоплечего крестьянина с чёрной бородой и огненными глазами, во всём облике которого чувствовалась сила и уверенность в правильности каждого своего шага.

Санта-Мария отдавал короткие и точные распоряжения, и в считанные минуты были сформированы боевые отряды с командирами во главе.

И вот вдалеке показалось довольно многочисленное войско.

Неожиданно со стороны замка Ла Роса раздался резкий звук боевого рога – это дозорный Валадаса увидел неприятеля.

– Пора, – сказал стоявшему рядом Вивесу Герардо. Повернувшись к крестьянам, он громко произнёс:

– Люди! Есть ли у кого-то страх в сердце?

– Нет!.. Нет!.. Нет!.. Нет!.. – эхом разнеслось по лесу.

– Защитим замок Ла Роса?

– Да!.. Да!.. Да!.. Да!.. – снова откликнулось многоголосое эхо.

Дон Франсиско, не переставая испуганно оглядываться по сторонам, решился подать голос:

– Зря ты это затеял, брат. Нам не одолеть такой укреплённый замок.

– Мог бы остаться дома, с отцом, – досадливо поморщился дон Альфонсо. – Да, замок укреплён, но в том-то моя хитрость и заключается, что мы явимся неожиданно. Граф умер всего несколько часов назад, ещё никто не опомнился, никто, кроме меня! Нас там не ждут, понимаешь ты, осёл? Я от своего не отступлюсь. И замок, и Алетея будут моими!

– Но ведь говорят, что она больна, – робко возразил младший Мартинес.

– Поправится, – пренебрежительно бросил дон Альфонсо. – А если даже и нет, всё равно этим замком буду владеть я!

Дон Альфонсо с удивлением заметил мертвенную бледность на лице брата, его перекошенное от ужаса лицо, впившиеся куда-то вперёд вытаращенные глаза. И тут дон Альфонсо увидел огромную толпу крестьян, вооружённых вилами, косами, топорами, мотыгами, лопатами…

Почти правильными рядами сотни крестьян молча и уверенно всё шли и шли навстречу его воинам, полностью заняв дорогу, ведущую к замку.

Этого дон Альфонсо никак не ожидал. Его воины были неплохо обучены военному делу, но драться с таким странным противником!.. И потом – на стене Ла Роса уже протрубили тревогу. Конечно, если бы не эти проклятые крестьяне, он попытался бы штурмом захватить замок, но теперь… неужели придётся уходить восвояси?!

Машинально двигаясь вперёд и даже изредка пришпоривая коня, дон Альфонсо встретился с идущим впереди крестьян могучим бородачом. Оба войска остановились. Воины Аутодефенса, подчинявшиеся приказу, но в глубине души осуждавшие своего сеньора, с восторгом смотрели на хмурые крестьянские лица и очень надеялись, что дон Альфонсо теперь отдаст приказ повернуть обратно, тем более, что дон Франсиско от страха вот-вот лишится чувств.

– Моё почтение сеньорам Мартинесам, – насмешливо произнёс бородач, и дон Альфонсо тотчас узнал дерзкого танцора, которого он видел на недавнем празднике в Ла Роса.

– Какого чёрта! – взревел он. – Убирайся с моей дороги!

– Только я, сеньор? Хорошо, – крестьянин повернулся к своему спутнику. – Хосе, оставайся командовать людьми вместо меня. Сеньору Мартинесу моя внешность неприятна.

– К чёрту! – снова заорал взбешённый дон Альфонсо. – Все убирайтесь с моей дороги!

Крестьянин-предводитель, нарочито прикидываясь простачком, глянул себе под ноги, будто что-то там рассматривая, и с удивлением заметил:

– А дорога-то наша! Ваши дороги, сеньор, находятся по ту сторону реки.

Дон Альфонсо схватился было за рукоятку своего меча, но в ту же минуту по толпе крестьян пронёсся гул недовольства, послышались отдельные возгласы:

– Что ты с ними любезничаешь, Санта-Мария!

– Разреши выпустить кишки этим жирным свиньям!

Лес крестьянского оружия наклонился в сторону незваных гостей.

– Альфонсо, поворачивай отряд! – взвизгнул дон Франсиско, с ужасом разглядывая вилы перед самым своим носом.

Разразившись громом проклятий, дон Альфонсо махнул рукой, и воины повернули назад.

Слыша гул недовольства за спиной и понимая, что крестьянам очень хотелось пустить в ход своё оружие, Герардо повернулся к отряду и крикнул как можно громче, чтобы его услышали в самых отдалённых рядах:

– Братья! Пролить чужую кровь – это грех! Вы совершили святое дело – отстояли свою землю и замок Ла Роса и при том не согрешили. Господь Иисус видит это и наградит каждого из вас. Не ожесточайтесь сердцем! Ведь и вы тоже подвергались опасности, а дома вас ждут семьи, и близкие хотят видеть вас живыми. Расходитесь по домам, друзья мои! А если понадобится, мы соберёмся снова.

– Так, Санта-Мария!

– Хорошо говоришь!

– Только скажи, и мы сразу придём! – ответили одобрительные голоса.

Лица крестьян просветлели, и уже с улыбками обсуждая только что произошедшие события, люди стали расходиться. Некоторые на прощание махали рукой своему одиноко стоявшему на дороге предводителю. Санта-Мария, улыбаясь, отвечал им тем же.

У одного из дворов группа крестьян встретила Безумную Хуану. Старуха шла, придерживаясь за изгородь, одобрительно кивала головой и что-то бормотала.

– Madre Хуана, куда Вы запропастились? – окликнули её несколько крестьян. – У нас тут столько событий: и бедняжку Инес Лусия толкнула в огонь, и сколько несчастий в замке, и врагов только что прогнали.

– Знаю, всё знаю, – прошамкала беззубым ртом старуха. – Но теперь есть кому вас защитить.

– Правда? – удивились крестьяне.

– Наверно, она говорит о Господе и о Святой Деве, – предположил кто-то.

– Господь Иисус даёт вам веру и направляет по истинному пути, это так, – закивала головой Хуана. – А веления Господни претворяет человек, которого вы зовёте Санта-Марией. Обратите свои взоры и души к нему. Он вас спасёт. А мне уже недолго осталось, обо мне забывайте. Чем идти за помощью, за любой помощью к Безумной Хуане, лучше идите к Санта-Марии. Он излечит от всего и поможет во всём. Помните об этом и не предайте его самого в трудную для него минуту! – старуха вдруг нахмурилась и погрозила крючковатым пальцем. – Слышите? Не предайте! Не предайте! А о будущем больше не спрашивайте! Никому ничего не скажу! – и быстро пошла вдоль изгороди, сердито постукивая клюкой.

Крестьяне переглянулись.

– А ведь нас всех сегодня, и вправду, спас Санта-Мария, – заметил один.

– Кабы не он, мы бы сейчас слушали штурм замка, и воины Ла Роса падали бы со стрелами в груди, – подтвердил другой.

– Со смертью сеньора графа все враги объявятся, а молодой граф совсем ещё мальчик, – поддержал третий. – Воинам Хорхе пришлось бы туго, а Санта-Мария собрал всех нас, и теперь пусть только кто-нибудь сунется!

– Санта-Мария – парень что надо! И почему мы должны его предать, как говорит старуха? Я лично буду слушаться его во всём.

– Я тоже. Жизни не пожалею. Прикажет Санта-Мария умереть, значит, так надо, даже раздумывать не буду.

– Какие раздумья! У него такая светлая голова. Мы, бестолковые, и сегодня могли бы натворить глупостей, а он всё правильно говорил, всё верно! Надо передать слова Хуаны другим, она зря не скажет.

– Надо передать, – согласились крестьяне. – Хотя мы и без неё уже выбрали Санта-Марию своим вожаком.

– Это так, но пусть о словах вещей старухи никто не забудет. Похоже, нас ждёт ещё много испытаний.

Воины Ла Роса вместе со своим военачальником стояли на крепостной стене замка и не могли прийти в себя от увиденного. Мощный отряд крестьян, вооружённых орудиями труда, – это было что-то небывалое.

Рядом с Валадасом стояли Рафаэль Эрнесто и Пабло Лопес.

– Какое коварство, сеньор, – заговорил наконец Хорхе, обращаясь к молодому графу. – Я о Мартинесах: это их флаг красовался впереди отряда!

– Я узнал, – кивнул Рафаэль Эрнесто. – Но каковы наши крестьяне! Не ожидал.

– Я тоже, – подтвердил Хорхе.

– Крестьяне очень любят Вас, сеньор, – растроганно проговорил Пабло, – как и все мы. Они узнали о Вашем несчастье, дон Рафаэль Эрнесто, и решили Вам помочь. Они всегда будут защищать Вас.

– Хотел бы я знать, кто организовал людей. Должно быть, это необыкновенный человек, – задумчиво ответил Рафаэль Эрнесто.

– Да ведь это Санта-Мария, сеньор! – воскликнул Пабло.

– Санта-Мария? – с удивлением повторил молодой граф. – Никогда прежде не слышал такого странного для мужчины имени… Даже от Леты не слышал.

– Разве Вы не узнали его, сеньор? – в свою очередь удивился Пабло. – Так крестьяне из деревни Ла Роса прозвали Герардо Рамиреса, – и он с гордостью добавил: – Его чёрную косынку и чёрную бороду я узнаю даже издалека – у нас молодые крестьяне бороду не носят.

– Я тоже узнал Рамиреса, – подтвердил Хорхе. – Такая гордая осанка и сильные плечи.. Вы правы, сеньор, это необыкновенный человек, – он посмотрел на Рафаэля Эрнесто и поразился внезапной перемене в его лице: синие глаза юноши зажглись ненавистью, усы нервно запрыгали над верхней губой, на прикушенной нижней губе проступила кровь.

Не ответив, Рафаэль Эрнесто круто повернулся и побежал вниз по винтовой лестнице, громыхая по железным гулким ступеням ножнами большого меча.

Хорхе и Пабло сокрушённо переглянулись.

– Тяжело он переносит своё горе, – покачал головой Хорхе. – Я воспитал его воином, но, по сути дела, он ещё ребёнок.

– Как ты можешь осуждать молодого сеньора, – упрекнул Валадаса Пабло. – Быть несгибаемым в такой беде – это выше человеческих сил! Дон Рафаэль Эрнесто и так хорошо держится.

– Да, Пабло, это верно. И я совсем не осуждаю – ты напрасно так говоришь, я его понимаю, – Хорхе с грустью похлопал по плечу старого конюха и добавил: – Ну что же, дружище, передай от меня горячую благодарность всем нашим крестьянам и особенно Герардо Рамиресу, или – как ты его назвал?

– Санта-Мария, – подсказал, улыбаясь, Пабло.

– Санта-Мария, – тоже улыбнувшись, повторил Хорхе. – А кстати: почему такое странное прозвище?

– Так его окрестил Санчо Ривера.

– А, этот болтун! – воскликнул Хорхе. – Но почему «Санта-Мария»?

– Это любимая поговорка Герардо. Чуть что – «Санта Мария!» Вроде как ругаться не хочет, а когда рассердится или удивится, призывает Святую Деву. Думаю, что это не грех, и Богородица на такого человека, как Герардо Рамирес, не обидится.

– Очень занятный этот Санта-Мария, – задумчиво согласился с Пабло Валадас. – У меня такое чувство, будто нам послал его сам Господь… Смотри-ка, он, кажется, собрался нас навестить! Видишь, идёт в сторону замка? Дай-ка, спущусь, хочу поговорить с ним, – сделав воинам движение рукой, означавшее: «Перестаньте глазеть на деревню и займитесь своими делами», – военачальник отправился к сторожевой башне у ворот.

И только один человек с ненавистью думал о Рамиресе – дон Рафаэль Эрнесто де Ла Роса.

– Мерзавец! Негодяй! – быстро шагая по аллее сада, говорил вслух молодой граф. – Из-за тебя все мои несчастья! Если бы я не покинул замок в ту ночь, я не допустил бы смерти бабушки Хулии! Из-за тебя моя любимая сестра лежит сейчас на смертном одре, а сердце моего отца не выдержало всех свалившихся на нас бед!.. Как же! Защитил замок! Мои воины могли бы легко сделать то же самое! Выскочка! Наглец! Будь ты проклят и лучше не попадайся мне на глаза!

– Сеньор! Сеньор! – услышал он женский голос позади себя. К нему бежала Элена, всё та же Элена, от сообщения которой скончался его отец. Не понимая, что делает, Рафаэль Эрнесто выхватил меч и в бешенстве закричал:

– Если ты скажешь, что моя сестра умерла, я отрублю тебе голову!

– О сеньор! Нет! Это не так! – перепуганная служанка упала на колени. – Совсем наоборот! Сеньорита пришла в себя и зовёт Вас…

Забыв вложить меч в ножны, Рафаэль Эрнесто повернул в сторону Главной башни. Уже выйдя из сада, он неожиданно увидел, что в раскрытых воротах замка появился ненавистный бородач и что его радостно приветствует военачальник замка Ла Роса.

Обуреваемый желанием крушить всё и вся на своём пути, Рафаэль Эрнесто ринулся к воротам. Самым обидным было то, что Хорхе, его друг и воспитатель, в эту минуту тряс руку его заклятому врагу!

– Ты, смельчак, шагни-ка мне навстречу, – Рафаэль Эрнесто выбросил вперёд руку, и остриё меча коснулось груди Рамиреса.

– Сеньор, что с Вами? – удивлённо спросил Хорхе, но юный граф не услышал его голоса, он видел лишь чёрные глаза, нос с горбинкой, прядь волос на высоком лбу и короткую бороду.

Рафаэль Эрнесто наступал. На жёлтой рубахе Герардо проступило яркое пятно крови. Воины вокруг напряжённо молчали. Рафаэлю Эрнесто очень хотелось, чтобы крестьянин сказал ему что-то злое или сделал бы так, чтобы он мог со спокойной совестью на глазах у всех заколоть его.

Но во взгляде Рамиреса не было ничего, кроме сочувствия ему, графу де Ла Роса. Более того, он медленно отступал под натиском острого меча. Ворота замка всё ещё были открыты, и вскоре оба они оказались на подъёмном мосту.

Внезапно Рафаэлю Эрнесто стало плохо. Видя перед собой пятно крови, он вдруг вспомнил, как его меч вошёл в тело Хуана, и приступ дурноты подступил к самому горлу. Всё вокруг наклонилось, сместилось, поплыло, ускользая из-под ног.

Рафаэль Эрнесто рухнул на мост, выронив меч. Хорхе Валадас бросился было к нему, но Рамирес властным движением руки остановил его.

Он заботливо склонился над юношей и приподнял его голову.

Мгновение забытья прошло, и Ла Роса с удивлением увидел чернобородое лицо, не помня ничего из того, что произошло минуту назад. Он помнил только, что почему-то ненавидел этого человека.

– Сеньор, Вам грозит безумие, – сказал вдруг крестьянин. – А ведь Вы теперь единственный близкий человек для сеньориты де Ла Роса. Что будет с нею, если Вы не возьмёте себя в руки и отдадитесь во власть страстям и ненависти?

Слова Рамиреса словно протрезвили молодого графа. Мир вокруг снова стал реальным, и Рафаэлю Эрнесто стало стыдно от того, что его меч лежит на дороге далеко от него, да и сам он мало похож сейчас на воина и вообще на достойного человека. Он резко вскочил на ноги и хотел оттолкнуть руку Герардо, но вместо этого ухватился за неё, потому что его голова снова закружилась.

Герардо наклонился и подал ему меч.

– Простите меня, сеньор, – тихо попросил он. – Простите… за ту ночь в горах. Я глубоко заблуждался и вёл себя недостойно, даже отвратительно. Я ненавижу сам себя… Простите, Бога ради! Вы так нужны всем нам! Ведь Вы – граф де Ла Роса. Не дайте Дьяволу овладеть Вашей душой и Вашим разумом. Сегодня я видел в Ваших глазах безумие. Умоляю Вас: не смотрите на меня как на врага. Я хочу помочь Вам! Вам и Вашей сестре, сеньор…

При упоминании о сестре Рафаэль Эрнесто вздрогнул и подумал: «Зачем я слушаю этого человека? Говорит, будто завораживает. Всё равно он виновник всех моих бед. По его милости Лета простудилась в горах, а теперь он хочет помочь? Интересно, чем? Нет, ему не втереться ко мне в доверие. Может быть, это и есть сам Дьявол? Глаза-то какие! Такой черноты я ещё не видел…»

– Позвольте мне поговорить с лекарем доньи Алетеи Долорес, – услышал Рафаэль Эрнесто голос Рамиреса и, с усилием прогоняя от себя желание принять его помощь, упрямо сказал:

– Нет! Доктору Амадэо не нужны советчики. А ты… Тебе я советую держаться подальше от замка. Не испытывай моё терпение! – и, со стуком вогнав меч в ножны, круто повернулся и пошёл к воротам.

Герардо стоял на мосту и смотрел ему вслед. Слёзы душили его, и он не стал их сдерживать, позволив литься по щекам. До боли в сердце ему было жаль уходящего от него, не простившего его молодого воина, совсем ещё мальчика, мужественно переносящего обрушившееся на него горе. Не только жалость, но и обида жгли сердце Герардо, обида на страшные недоразумения и глупые, непонятные обстоятельства, по вине которых дон Рафаэль Эрнесто теперь, скорее всего, считает его виновником тяжёлой болезни доньи Алетеи Долорес. Несомненно, сеньорита простудилась именно в ту холодную ночь, но разве он, Герардо Рамирес, этого хотел?! Почему ему не позволяют помочь ей? Ведь он знает столько целебных трав, он прочитал столько трудов знаменитых медиков древности!.. Что же делать? Нет, сидеть сложа руки он не будет! Он передаст настои и мази кем-нибудь из крестьянок. Но кем? Матерью Хосе Вивеса? Нет, пусть madre Соледад занимается бедняжкой Инес.