Радимая Кошка

Глава от лица Георгины Вязьминой.

Великие мира сего никогда не заботились о смертных. Вот в этом я была уверена на сто процентов. Эти люди жили в своих роскошных виллах, катались на яхтах, раздавали интервью, не забывая время от времени покормить толпу красивыми речами. Но если посмотреть правде в глаза – именно мы, смертные, держим этот чёртов мир на плечах. Мы строим дороги, убираем мусор, готовим еду, рискуем своими жизнями, чтобы они могли жить в безопасности. И уж точно мы – журналисты, редакторы, фотографы – приводим этот мир в движение. Хотя иногда казалось, что он вращается исключительно вокруг чьей-то пятой точки в вечернем платье от именитого дизайнера.

Я подняла бокал шампанского и сделала маленький глоток. Скука. Гламурная, с блёстками и пафосными улыбками. Взгляд невольно зацепился за местную львицу – высокую даму в блестящем серебристом наряде, которая, размахивая руками, что-то горячо вещала в камеру. Интересно, она хоть понимает, о чём говорит, или просто красиво двигает губами, надеясь на удачный дубль?

Вздохнула и скользнула взглядом по залу, выискивая только одно лицо. Ведь именно ради него я приперлась на этот пафосный вечер и натянула это, пусть и красивое, но совершенно неудобное платье. Прошло уже два часа, а его всё не было. Начала уже думать, что он вообще не появится сегодня, хотя все ждали только одного человека.

В бокале снова стало пусто. Я не особо увлекалась алкоголем, но шампанское сегодня заходило на удивление легко. Впрочем, даже после третьего бокала, настроение лучше не становилось. Я уже собиралась выйти на улицу покурить – ну, или хотя бы сделать вид, что мне есть чем заняться, кроме как торчать тут в ожидании, – когда зал вдруг ожил.

Как по команде репортёры и операторы, до этого лениво потягивавшие напитки, взметнулись с мест и бросились к выходу. Камеры, вспышки, суета, шёпот. Всё сразу стало ясно – он пришёл.

Двери распахнулись, впуская порыв ночного воздуха, а вместе с ним и мужчину, которого я ждала. Высокий. Ухоженный. Уверенный в себе.

Радимир Грановский.

Каждый его шаг был пропитан уверенностью и властью. Он двигался неспешно, с той самой грацией, которую можно встретить разве что у крупных хищников. Смоляные волосы уложены идеально, загорелая кожа контрастировала с чёрными татуировками на тыльных сторонах ладоней, от чего его образ казался ещё более опасным. Дорогие часы поблёскивали на запястье, а глаза… Бездонные, холодные, серебристые – они не выражали ровным счётом ничего. Ни интереса, ни удовольствия, ни раздражения.

К нему тут же рванули репортёры, но, как из ниоткуда, рядом с ним возникла блондинка – высокая, ухоженная, в обтягивающем чёрном платье, которое наверняка стоило, как моя годовая зарплата. Она ловко отгоняла журналистов, то ли являясь его пресс-секретарём, то ли просто очередной игрушкой на вечер.

Я сделала вид, что мне плевать. Хотя, конечно, мне было не плевать. Мне нужно с ним поговорить без лишних ушей.

Радимир мазнул по мне взглядом – абсолютно поверхностно, словно отмечая деталь интерьера. Щёки тут же вспыхнули, и я мысленно прокляла всех, кто убедил меня прийти сюда в этом чёртовом ярко-красном платье. Чёрно-белая публика на фоне делала меня похожей на сигнал светофора.

Я вернула взгляд к Грановскому. Надо было действовать. Но как? Как подойти к этому человеку, когда вокруг него вились все эти «змеи», как я их мысленно называла? Особенно эта блондинка. Она вела себя так, словно была его телохранителем, хотя сомневаюсь, что она могла бы защитить кого-то, кроме собственного маникюра.

Радимир тем временем плавно направился к выходу из зала. Я выждала пару секунд и пошла следом. Высоченные шпильки делали процесс весьма увлекательным – чувствовала себя акробатом на натянутой верёвке. Грановский свернул за угол и исчез за дверью мужского туалета.

Я закатила глаза. Вот же чёрт. Прекрасно. Стоило мне собраться с духом, как судьба решила преподнести мне этот… подарок.

Прошло две минуты. Три. Пять. Но они длились словно вечность. Что он там делает? Живописью что ли любуется?

Чёрт с ним. Я влетела внутрь, прижимая к себе сумочку и уже сочиняя в голове какую-нибудь достойную отмазку, совершенно не думая о том что он может заниматься здесь весьма "интересным" делом.

Грановский стоял у раковины, лениво смывая с рук пену. В зеркале я встретилась с его взглядом – равнодушным, как и всё, что его окружало. Он молча потянулся за бумажными полотенцами и вытер руки.

Я сглотнула и попыталась выдавить из себя хоть слово. Сказать что-то умное или не очень.

– Привет.

Никакой реакции.

– Нам нужно поговорить.

Грановский повернул голову и посмотрел на меня так, будто впервые меня увидел. Или возможно я была не человеком, а мебелью, внезапно заговорившей.

– Пошли, – вдруг коротко бросил он.

Моргнула, пытаясь осознать, что это вообще значит, но Радимир уже выходил из туалета. Я поспешила за ним, изо всех сил стараясь не навернуться на этих проклятых каблуках.

Мы прошли по коридору к выходу, но тут на пути возникла всё та же блондинка.

– Радим, – протянула она, кокетливо наклонив голову, – всего одна фотография?

Она стрельнула глазами в мою сторону, явно оценивая уровень конкуренции, и её губы дрогнули в сдержанном презрении.

– Радим, ты что, уходишь?

Грановский даже не замедлил шаг.

– Ты справишься без меня, – безразлично бросил он.

Блондинка шумно втянула воздух, пытаясь что-то сказать, но он уже шёл дальше, даже не оглядываясь.

Я старалась поспевать за ним, но он, похоже, вообще забыл о моём существовании. Что для меня было не удивительно.

Радимир вышел на улицу, направился к стоящей у входа машине и сел внутрь. Дверь закрылась. Он просто захлопнул её перед моим носом.

Я застыла на месте. Всё. Конец. Шанс упущен.

Но через секунду стекло опустилось, и раздался его ровный голос:

– Ну и долго я ещё буду ждать?

Я опомнилась, вскинула голову и, чувствуя, как сердце колотится в груди, шагнула вперёд.

– А, сейчас, – пробормотала я и села в машину.

Дверь закрылась сама, словно по волшебству.

И вот теперь, когда я осталась с ним один на один, мне стало действительно страшно. Совершенно не понимала о чём я с ним буду говорить? Как заинтересую в спасении моей никчёмной жизни?

Сидела в автомобиле, который пах дорогой кожей и властью, пытаясь унять дрожь в руках. Надо держать себя в рамках, напоминала я себе, придерживаться плана, но это было почти невозможно. Рядом со мной сидел сам Радимир Грановский – человек, способный вызывать трепет даже у тех, кто считал себя смелым. Решила сделать вид что осматриваю салон. Пробежалась глазами по потолку и обтяжке сидений.

Светлый кожаный салон. Эка невидаль. У богатых свои причуды. Грановский, конечно, не тот, кто экономит на удобстве, но вот сделать его уютным даже такие сиденья не могли. Всё было каким-то стерильным, вылизанным, словно в этой машине никогда не ездил человек, только его статус.

Я упрямо смотрела перед собой, но чувствовала, как взгляд Радимира прожигает меня насквозь. Его серебристые глаза были похожи на ледяной дождь, который оставлял ожоги на коже. В них не было ни намёка на мягкость, только оценивающий холод. Жёсткий, леденящий душу взгляд.

Сердце глухо бухало в груди. Я должна была заговорить первой, сказать что-то умное, убедительное, но… язык будто прилип к нёбу.

– Хорош пялиться, работай, – вдруг сказал он.

Я даже не сразу поняла, что именно он сказал. А потом мне стало не по себе…

– Ч…чего? – я моргнула, но не успела опомниться, как его рука сомкнулась на моей шее, крепко, но не больно, и потянула меня вниз.

Прямо к его паху.

Я ахнула, вырываясь, но он удерживал мой затылок своей огромной ладонью.

– Ты что, вообще умом тронулся?! – мой голос сорвался на крик, но Грановский даже не моргнул.

Я задыхалась от негодования. Как он мог меня спутать с… с… прости Господи.

– Ты что, совсем?! – я вырвала голову, отпрянула, хлопнувшись затылком о спинку кресла. – Ты больной!

– Ты весь вечер пялилась на меня, – лениво протянул он. – Чего мне нужно было думать?

Я покраснела от ярости.

– Кто? Я пялилась на тебя? А… Да. Я пялилась на тебя, потому что мне нужно было с тобой поговорить!

– А, так ты ещё и с претензиями.

– Да пошёл ты!

Грановский чуть приподнял бровь, но даже не разозлился. Он просто молча смотрел, а я чувствовала, как его взгляд копается в моей душе, выискивает слабые места.

– Ну, давай, – он вдруг откинулся на спинку, заложил руки за голову. – Говори.

Я сжала кулаки, пытаясь не заорать.

– У меня есть то, что тебя заинтересует.

Он медленно провёл взглядом по мне – снизу вверх. И так же лениво ответил:

– Сомневаюсь.

Я поняла, на что он намекает. И мне это не нравилось.

– Ох, да ты вообще думаешь хоть о чём-нибудь кроме… – я осеклась, вспыхнула ярким румянцем.

Он ухмыльнулся.

Я глубоко вдохнула, достала телефон и включила видео. Грановский даже не сразу посмотрел, но когда увидел охранников на экране, его взгляд чуть сузился.

– Это всё?

Я выпрямилась:

– Это малая часть. Крупица.

– Так-так, – он сложил руки на груди.

– Там есть кое-что поинтереснее.

Он зевнул.

– Радимир! – я начала терять терпение. – Если тебе неинтересно, я пойду к Воронову.

Он даже не моргнул.

– Воронов, значит?

– Да, и…

Он нажал кнопку на панели, и голос водителя тут же отозвался:

– Слушаю, Радимир Алексеевич.

Я похолодела. Всё. Конец. Он сейчас высадит меня где-нибудь за городом, и моя тушка так и останется лежать дохляком в канаве.

Но Грановский сказал:

– В офис.

– Понял, – спокойно ответил водитель.

Я сглотнула.

Он не вышвырнул меня. И это меня радовало, хотя кому я вру. Это меня пугало до ужаса.

Я украдкой посмотрела на него. Грановский по-прежнему был холоден, как айсберг. Он не показывал ни интереса, ни злости, ни сомнений. Интересно он всегда такой или у него всё-таки есть эмоции?

Мне хотелось выдохнуть с облегчением. Успокоить свой скачущий пульс и бешено бьющееся сердце.

Но я знала: самое сложное только начинается. Мне предстоит объяснение, а убеждение Грановского, это дело не из лёгких.

Как только машина остановилась, я практически вывалилась из неё, будто пыталась сбежать. Вдохнула полной грудью, но легче не стало. Нет, дело было не в душном салоне, а в нём – в самом Грановском. В его присутствии воздух казался густым, тяжёлым, с запахом власти и опасности.

Вытащила из кармана мятую пачку сигарет, прикурила дрожащими руками и сделала жадную затяжку. Никотин слегка прояснил мысли, но не избавил от нервной дрожи.

– Долго ещё? – Голос Грановского прозвучал прямо над ухом.

Я вздрогнула и с трудом удержала сигарету. Ещё не докурила и половины, когда он грубо схватил меня за запястье.

– Эй! – возмутилась, но он уже тащил меня в здание.

Я зашагала следом, спотыкаясь, стараясь не думать о том, что это офисное здание казалось подозрительно пустым. Если меня здесь убьют, никто даже не узнает где меня искать.

Да и незачем.

Единственный человек, которому я была нужна, – Вадим – погиб.

Эта мысль, врезалась как нож в грудь.

Я сжала губы, чтобы не застонать от боли, и позволила воспоминаниям захлестнуть меня.

Вадим предлагал разыскать Грановского. Что-то говорил о какой-то договорённости, но тогда я не слушала. Я не особо лезла в его дела, считая, что у каждого свои секреты. И вникать в дела своего мужчины, если они меня не касаются, не собиралась.

А потом его убили. Дерзко. На показ. Словно хотели что-то сказать этим.

На подземной парковке торгового центра.

И только после этого я поняла, что за мной следят. Весьма умело, меняясь людьми. Вот только, я всё равно успела выхватить из толпы нескольких примечательных личностей.

В квартире Вадима устроили настоящий погром. Кто-то явно что-то искал, но я знала – он никогда не хранил важное дома. Так мы договорились в самом начале наших отношений. Чтобы не подставлять друг-друга.

После его смерти я нашла в нашем тайнике, о котором знали только мы с ним. Флешку. И информацию, о которой даже не подозревала…

Грозный голос Грановского выдернул меня из воспоминаний.

– Эй, как там тебя… Ты что, в транс впала?

Я моргнула. И посмотрела в леденящие душу глаза.

– Что?

Он пощёлкал пальцами перед моим лицом.

– Вернулась в реальность, красавица?

По щеке ползла предательская слеза. Холодная, колючая, обжигающая. Я смахнула её тыльной стороной ладони и подняла голову.

– Гоша, – сказала твёрдо.

Грановский прищурился.

– Что Гоша?

– Георгина. Меня зовут Георгина. Для друзей – Гоша.

Я увидела в его выражении.

Лёгкий, почти незаметный проблеск, не то ухмылка, не то улыбка. Секунда – и её уже нет, а передо мной снова эта металлическая маска с ледяными глазами.

– Гоша, значит, – протянул он. – Забавное имя.

Пожала плечами в ответ.

– Ты не первый, кто так считает.

– Наверняка.

Давно привыкла к этому, привыкла к насмешкам, к подколам. Но в его голосе не было насмешки – скорее… интерес.

Я выдохнула.

– Дело не в имени. Вадим. Вадим Климов.

Я заметила как изменилась его поза.

Тонкое движение его век, почти незаметное изменение в осанке.

Он знает. Должен был знать.

Но вместо подтверждения я услышала ледяное:

– Это должно мне что-то сказать?

Я стиснула зубы.

– А не говорит?

– Неа.

Нахмурилась от его колкости.

– Вадим вам доверял. Не скажете почему?

Грановский лениво посмотрел на меня.

– Почему мне доверял какой-то мужик? Не знаю.

– Вадим знал вас. Я видела сообщения.

Он вздохнул, словно ему было лень разбираться.

– Давай.

– Что?

– То, что у тебя есть.

Я поколебалась, но всё же протянула ему телефон. Он даже не взглянул, передал его человеку в костюме, стоящего у двери.

– Проверь.

Тот кивнул и исчез за дверью.

Грановский вновь посмотрел на меня. Я почувствовала, как этот взгляд проникает в самую душу, как раздевает меня, оценивает, взвешивает.

Я отвела глаза, огляделась.

Его кабинет… Да, он идеально подходил своему хозяину. Минимализм. Всё на своём месте. Дорогое, стильное. Панорамные окна, чёрная мебель. И инсталляция…

Я уставилась на неё, в попытке убежать от этих бесстыжих и проникающих в самую душу глаз.

Металлические прутья, напоминающие ветви деревьев, тянулись вверх, застыв в движении. Они были зафиксированы в массивной вязаной вазе из чёрного хрома. Это было что-то интересное, не такое как весь интерьер.

Смотря под разными углами, видела разные формы: то лёгкие изогнутые линии, то монолит.

Я даже залюбовалась.

И вздрогнула, когда услышала его голос прямо у себя над ухом.

– Что-то интересное?

Мурашки пробежали по всему телу. От его дыхания на моей коже стало нестерпимо жарко.

Я стиснула зубы.

– Откуда ты знаешь Вадима? – обжёг он вопросом.

Я запрокинула голову, посмотрела на него. Он нависал надо мной, я ему максимум в грудь дышала.

Опасный. Холодный. Глаза – серебряные алмазы.

– Мы были друзьями. Лучшими друзьями.

Грановский задумался.

Я готова была продать душу, лишь бы узнать, о чём он сейчас думает.

Но он не дал мне времени.

Поймал мой взгляд.

И я пропала.

Серебряные глаза блестели, как у хищника.

Я не могла дышать.

Всё внутри сжалось.

Страх?

Или что-то другое?

Я пыталась убедить себя, что это страх.

Но знала – в его присутствии невозможно просто бояться.

Глава от лица Радимира Грановского.

Дни шли через одно место. Уже вторую неделю мне не давали ответа по делу, которое не терпело отлагательств. Вопрос висел в воздухе, а вокруг – только тишина. Это не похоже на простую заминку. Я терпеть не могу, когда что-то идёт не по плану, но пока оставалось ждать. Такое стоило чтобы его ждали.

Дина что-то тараторила, сидя рядом в машине. Голос у неё поставленный, чёткий, будто бы выверенный по нотам. Я давно понял, что эта женщина не только умная, но и чёртовски хваткая. Раз она заговорила – значит, по делу. Но мне было плевать. Сегодня мне просто хотелось отвлечься.

Вечера, приёмы, напыщенные мероприятия – терпеть их не мог. Но научился находить в этом развлечение для себя. Всегда найдётся горячая цыпочка, которая прыгнет ко мне в постель, стоит только намекнуть. А чего отказываться от того, что само плывёт в руки?

– Радим, ты вообще слушаешь? – Дина коснулась моей руки.

Я машинально повторил последние слова, которые она выдала, но даже не вдумывался. Я никогда не любил, когда мне указывали, что делать. Это мне подчиняются, а не наоборот. Таково моё непреложное правило.

Дина прищурилась, оценивая мою отрешённость, но ничего не сказала. А мне вдруг захотелось её спровоцировать. Может, из-за того, что мы переспали неделю назад. В кои-то веки дал слабину и спутал бизнес с удовольствием. И теперь это её дурацкое мечтательное выражение лица начинало раздражать. Дина утверждала, что ни на что не надеется, но бабам верить – себя не уважать. Все они одинаковые. С тараканами в голове.

Я выскочил из машины, не дожидаясь её. Она справится – Дина всегда справляется. Пока я входил в здание, она уже отгоняла журналистов, которых вечно тянуло сунуть мне в лицо микрофон.

Я не успел сделать и пары шагов по залу, как увидел, девушку. Стройная сдержанная, возможно нервничает, едва заметные постукивания по бокалу с шампанским, закусывание губы. Она весь вечер не сводила с меня глаз. Просто пожирала меня взглядом. Было в ней что-то, что цепляет с первой секунды.

Алое платье, подчёркивающее каждый изгиб. Узкая талия, идеальные бёдра, грудь – минимум третий размер. Глаза скользнули по её фигуре, но задержались на лице. Дерзкая, вызывающая, будто бы она хотела, чтобы её заметили.

Красная тряпка для быка.

Ещё в начале вечера выбирал, с кем проведу ночь. И сегодня, похоже, выбор был сделан. На столько эта цыпочка выделялась из толпы.

Всё сложилось само собой: сначала взгляды, потом лёгкая улыбка, чуть заметный жест, и она пошла за мной. Девочка не стеснялась и даже не пыталась прятать желания. В таком наряде и с таким взглядом она, конечно, могла бы не заморачиваться на манеры.

А когда следом за мной зашла в мужской туалет – я даже усмехнулся.

"Не терпится?" – мысленно усмехнулся, не двигаясь с места.

Она смотрела прямо, уверенно. В её глазах действительно полыхал огонь, и это меня заводило. Не часто в эскорте встретишь такую живую куклу.

– Привет, – заявила она, глядя мне в глаза. – Нам нужно поговорить.

Чёрт, она была хороша. Даже слишком хороша для одного вечера. Она пошла за мной вслед без особых усилий. Даже в машину запрыгнула и уговаривать не пришлось.

Но когда я бросил ей простое «Работай», её реакция меня удивила. Щёки залил румянец, но не от стыда – от злости. Губы поджались, и на секунду мне даже показалось, что она сейчас врежет мне по морде.

А я ведь ещё ничего толком не сделал.

Эта девчонка цепляла. Не просто внешностью, а тем, как держалась. В ней было что-то дикое, необузданное, неподдающееся логике. Как уличный зверёк, который привык выживать в одиночку. Она держалась уверенно, но я видел эти мимолётные вспышки в её глазах – страх, боль, тоску.

Откинулся на сиденье, изучая лицо девчонки. Пожар. Внутри неё бушевал целый чёртов пожар. Вот что зацепило меня с первого взгляда. Это не девушка, это дикая необузданная пантера. Кошка.

– Говори.

Она не отвела глаз. Смотрел на неё и пытался понять, почему эта девчонка цепляет меня так, будто вонзила крючки под рёбра. Не красавица в классическом понимании, но, чёрт возьми, в ней было что-то. Движения, взгляд яркий, как у кошки, манера держаться. Она знала, как вести игру, но не до конца. А уж когда показала отрывок видео, которое я ждал три дня подряд, у меня в голове что-то щёлкнуло.

Я уже видел этот отрывок. Мне его показывал Вадим.

И мне стало по-настоящему интересно.

Вадим. Чёртов Вадим. Не понимал что связывает моего друга и эту девчонку, я бы его прибил за такие фокусы. Но сейчас его нет рядом.

Я не подал виду. Лицо оставалось непроницаемым. Всё всегда внутри. Все мысли, эмоции, чувства. На лице лишь холодная маска безразличия. Но сейчас внутри всё сжалось в комок. Почему Вадим прислал вместо себя эту девушку?

В груди нарастало напряжение, но я держал себя в руках. Внешне – ледяное спокойствие, внутри – шторм, который я не мог себе позволить. Я слишком долго учился контролю, чтобы сейчас позволить эмоциям взять верх.

Сказал водителю ехать в офис, тот беспрекословно выполнил приказ. Все в моём окружении знали как себя вести. Только не эта девочка. Она была для меня загадкой, нечитаемая, непрошибаемая стена.

– Откуда ты знаешь Вадима? – спросил, глядя ей прямо в глаза, когда мы приехали в офис. Мне нужно было понять что связывает их с Вадимом.

Её губы дрогнули, и я уловил секундную слабость, прежде чем она собралась.

– Мы жили вместе.

Я почувствовал, как холод прокатился по позвоночнику. Почему в прошедшем времени?

– Жили? – уточнил для убедительности.

Она кивнула.

– Вадима убили.

Моё сердце замерло. Ёкнуло. Провалилось под рёбра. И тут же, для меня, всё стало на свои места. Три дня тишины. Ожидание. А потом вместо друга – эта девчонка с видео. Я хотел что-то сказать, но не смог. Дерьмо.

Семён появился как раз вовремя.

– Видео настоящее.

Гоша отошла к окну и уставилась в темноту. Как оказалось её зовут Георгина. Необычное имя, но ей идёт. Я наблюдал за ней, оценивая, кто она и зачем Вадим доверил ей эту информацию. В груди что-то неприятно сжалось.

Я слишком хорошо знал его, чтобы верить в случайности. Вадим всегда был осторожным. Если он попал, значит, в этом замешаны серьёзные люди.

Я молчал.

Вадим был мне больше чем другом. Братом. Сука, да мы выросли в одной грёбаной системе, прошли через дерьмо, и вот теперь…

Глубоко вдохнул. Разбираться с этим сейчас не время.

Я должен был это увидеть. Должен был понять, из-за чего его убрали. Но не сейчас.

Смотрел на Гошу, отмечая, как она напряглась. Всё её тело словно говорило: «Я готова к удару». Она ждала его. Ожидала, что я вспылю, начну задавать вопросы, давить.

Но я не дал ей этого удовольствия. Ей и так тяжело. Это заметно.

– Сколько длится видео? – спросил, переводя взгляд на неё.

– Почти десять минут.

Десять минут, которые стоили Вадиму жизни. Я докопаюсь до истины, кто в этом виноват. Отомщу за друга.

Нужно было подумать. Быстро. Но сначала эту девочку надо спрятать, пока её не настигла та же участь.

– Тебе есть где переночевать?

– Хотела остаться в гостинице.

Хрен там.

Я не раздумывал.

– Я тебя провожу.

Схватил Гошу за запястье, и она споткнулась, когда я развернул её к себе. Чуть не рухнула, и мне пришлось удержать её за талию.

Гоша замерла, вцепившись пальцами в мой пиджак. Удерживал девушку за талию, и в этот момент она подняла на меня взгляд.

Эти глаза… Сука.

Жёлтые, с изумрудными разводами, глубокие, словно в них можно утонуть. Зрачок – как пропасть, словно кошачий. Загадочные, дикие, манящие глаза.

Чёрт.

Что-то внутри меня сжалось.

Она была опасной.

Не потому что могла причинить вред. А потому что я её хотел.

Это желание накатывало, пробиралось под кожу, пульсировало в висках.

Я подавил его.

Не сейчас. Не здесь. Не с ней.

Гоша чуть шевельнулась, но я не отпустил её сразу. Еще несколько секунд удерживал хрупкий стан, впиваясь в её горячее тело пальцами.

Вадим.

Его девушка.

Его женщина.

Запрет.

Разжал пальцы, делая шаг назад.

Я едва не выругался.

Вадим точно нашёл в ней что-то особенное. Я тоже. Но из-за того что она принадлежала Вадиму… именно поэтому я не мог её трогать.

Девушки друзей – табу.

Я стиснул зубы, мысленно матеря себя за эти чувства.

– Идём.

Она не стала спорить. Я взял её за руку и повёл на выход.

Держал крепко, но не слишком сильно, ведя через тёмную парковку обратно к машине. Гоша не сопротивлялась, только шагала рядом цокая каблучками, чуть напряжённая, но молчаливая.

Мой разум разрывали вопросы.

Как, чёрт возьми, Вадим допустил такое? Как позволил этой девчонке справляться с его проблемами? Почему не защитил её? Почему позволил себя убить?