Новая Зона. Аллергия

© Свистунов А., 2024

© ООО «Издательство АСТ», 2024

Аркадий и Борис Стругацкие. ПИКНИК НА ОБОЧИНЕ

Дмитрий Силлов. ЗАКОН ПРИПЯТИ

Дмитрий Силлов. ЗАКОН КРОВИ

Дмитрий Силлов. ЗАКОН ВЫЖИВШИХ

Дмитрий Силлов. ЗАКОН БАНДИТА

Дмитрий Силлов. ЗАКОН ШУХАРТА

Дмитрий Силлов. ЗАКОН ЧЕРНОГО СТАЛКЕРА

Дмитрий Силлов. ЗАКОН ЧЕРНОБЫЛЯ

Дмитрий Силлов. ЗАКОН МУТАНТА

Дмитрий Силлов. ЗАКОН ЗАТОНА

Дмитрий Силлов. ЗАКОН ФУКУСИМЫ

Дмитрий Силлов. ЗАКОН КРОВОСОСА

Дмитрий Силлов. ЗАКОН ВЫБРОСА

Дмитрий Силлов. ЗАКОН КОНТРОЛЕРА

Дмитрий Силлов. ЗАКОН АРЕНЫ

Дмитрий Силлов. ЗАКОН УЧЕНОГО

Андрей Буторин. ЗОНА СЕВЕРА. ВЗЛОМЩИК

Андрей Буторин. ЗОНА СЕВЕРА. ДВУЕДИНЫЙ

Андрей Буторин. ЗОНА СЕВЕРА. ХАКЕР

Дмитрий Корсак. БЕЛОЕ НЕБО. ПРИ НЕОБХОДИМОСТИ УНИЧТОЖИТЬ

Дмитрий Корсак. БЕЛОЕ НЕБО. КЛЮЧ ОТ БЕЗДНЫ

Андрей Шиканян. БАЙКИ ИЗ ЗОНЫ. ДИСКОБОЛ

Андрей Шиканян. БАЙКИ ИЗ ЗОНЫ. УБЕЖАТЬ ОТ СЕБЯ

Юрий Смирнов. ТЕРРИТОРИЯ «ВЯТКА»

Юрий Смирнов. КАЛЕЙДОСКОП

Андрей Нуждин. ЗОНА ПИТЕР. НА ОДНОЙ ВОЛНЕ

Андрей Нуждин. ЗОНА ПИТЕР. ВО ИМЯ СПРАВЕДЛИВОСТИ

Андрей Нуждин. ЗОНА ПИТЕР. ТАМ, ГДЕ ВОДЯТСЯ ЧУДОВИЩА

Андрей Нуждин. ЗОНА ПИТЕР. СБОЙ СИСТЕМЫ

Андрей Нуждин. ЗОНА ПИТЕР. ОПЕРАЦИЯ «ПРОВОДНИК»

Александр Свистунов. АЛЛЕРГИЯ

Пролог

Клякса (Боб Мустафа)

С востока небо темнеет. Но тьма идет негустая, нестрашная. Солнышко поднимается над горизонтом, а Зона под его лучами мрачнеет. Скоро пятно чернильное полнеба закроет.

Боб как-то слушал, как мэр местный выступал перед народом. Зачитывал выдержки из научного доклада профессоров физико-технического института. Как там было: «Произошел прокол пространственный, откуда-то с анти-Альдебарана, и образовалась Зона – вывернутый наизнанку кусочек другой Вселенной, для нашего солнца абсолютно черное тело, глотает все его лучи».

В Зоне днем чернота жуткая, хорошо, что Боб в темноте видит, это ему дает большие преимущества перед другими фантерами, а вот свет электрического фонарика или спичку если зажечь, так он никуда не поглощается, светит. Ночью и луна нормально все освещает, и звезды из Зоны видны. Только солнечный свет Зона глотает. Почему? Никто не понимает. Да там до черта всего непонятного. Если подобрать какую-нибудь фиговину и в карман положить, то она как мина замедленного действия, затаится и тикает. И на какое время заведена, никто не знает. О, вспомнил Боб, у меня же в кармане «погодный пузырь». Совсем про него забыл. На черта его в Зону обратно тащить?

Вот он. Обычная мыльная пленка. Только не лопается, как ни сминай, даже не шелестит. Лопнет, когда сам захочет. И погоду моментом изменит. Как? Черт его знает. Могут заморозки среди лета ударить, а может теплый воздух на наш горный городок обрушиться, и кокосовая пальма прорастет на высоте двух километров над уровнем моря. В общем, у народа мозги понять этого не могут, да никто и не напрягается. Ну вот, «пузырь» лопнул у Боба в руке. Началось. Туча мохнатая через вершину переваливает, на бурого медведя похожа. Только рева звериного не слышно. Сейчас молниями засверкает и рев громовой обрушит. Домой надо возвращаться поскорее, неохота мокнуть.

Смотрит Боб, а у него гости! Столпились на крылечке перед входом. Не пустила их в дом Мари. Настроение у нее, значит, неподходящее, чтобы таких гостей принимать. Славная полиция славного городка Алатаньга. Этой самой Зоной прославленного на весь мир. Во главе с начальником Квазимодо, кажется. Нет, Квазимодо – это из мюзикла, а у капитана фамилия Квазилиди. Еще и пограничник с ними в комплекте. Это же Баха, фамилия его Бах, как у композитора. В самом начале славных дел, два года назад, когда только эта Клякса возникла за городком, он продукты выклянчивал. Очень плохо тогда их командование погранзаставу продовольствием снабжало. За буханку хлеба и банку кильки в томате в Зону пропускали. А уж за бутылку водки ходи, как к себе домой.

Баха и говорит:

– Что же ты не здороваешься, Боб? Гости к тебе пришли.

А у Боба настроение не такое, чтобы радость изливать на этих полицейских, которые по его душу притопали.

– А чего здороваться, – говорит, – меня и так все знают. Что, шмотки уже собирать или так пройдемся, я же все равно вернусь?

Квазилиди делает страшную физиономию.

– Мистер Боб Мустафа, – заявляет он, – мне абсолютно все равно, вернетесь вы или нет. У меня распоряжение мэра. Положить в Зону фантик, которому там и место. В ночное время Зону можете покидать на несколько часов для свидания с семьей. Капитан Бах проследит за соблюдением режима. Заявления и жалобы можете подавать мне.

– Какая заботливая у нас полиция, – ухмыляется Боб, – а господин капитан просто лучшая в мире няня. Памперс мне не поменяете?

Квазилиди не рассердился. Посмотрел устало и наручники вытаскивает. Позвякал цепочкой многозначительно.

– Ладно, ладно, сам пойду, – отвечает Боб. Потом удивленно спрашивает: – Мы что же, все пять километров пешком потопаем?

Квазилиди губами шевелит, неслышно матом обкладывает, но на словах сама любезность.

– Что вы, – говорит, – мистер Боб Мустафа, вы для нас очень важная персона, для вас специально вип-транспорт приготовлен.

– На колесах мы, – доброжелательно подтвердил Баха, – «уазик» за домом стоит. До рудника быстро доползем. С женой попрощаться не хочешь?

– А зачем? – отвечает Боб. – Вернусь же скоро. Мари, я ненадолго, картошку пожарь и цыпленка в гриле.

Мари пронзительным голоском из глубины дома отвечает: «Щас, ты мне только картошку почисти».

– Ну вот, – с досадой говорит Боб, – недолго нам гулять, мне еще картошку чистить.

– Он что, серьезно? – с удивлением спрашивает Квазилиди.

– А от него всего можно ожидать, – отвечает Баха.

– Ну идем, что ли, а то, кажется, дождь собирается.

Туча как раз доползла до городка. Первые капли упали, Боб бейсболку свою любимую, «Баффало сейбрз», на голову натянул и первым к машине двинулся. Ему-то чего бояться? С тех пор как ящерка его изумрудная померла, он полным фаталистом стал. Он же теперь сам, как ящерка, события вызывает. Знать бы еще какие. Он, между прочим, единственный, кто из Зоны живое существо вынес. В коробке из-под каминных спичек она жила. Как хвост свой откинет, так какое-нибудь событие случится. Первый раз вдруг ему в голову стукнуло. Пошел в магазин и купил 588 воздушных шариков, больше не было. Штук пять даже надул, думал, может, что произойдет? Ничего не случилось. До сих пор штук сто еще валяется, детишки уже и брать перестали.

А в другой раз… Только хвост она откинула, ящерка, и откуда ни возьмись, словно по волшебству, банда террористов возле рудника материализовалась. Долго их минами забрасывали, пока не выкурили. А народ тогда на улицы высыпал и наблюдал за войнушкой, и никакими силами нельзя было людей по домам разогнать. Интересно им, видите ли. И чего этим бандитам надо было? Рудник-то давно выработан. Урана там нет больше. Лет пятьдесят как закрыли эту лавочку вместе с той зоной и зэками, которые этот уран добывали. От тех времен только ржавый железный лозунг остался над въездом в городок: «Славься, шахтерский труд!» И то все эти буквы стальные, метровой высоты, сильно покореженные, совсем некрасивыми стали.

Вот какие события ящерка вызывала. Скорее всего, этот фантик универсальный был в отличие от погодных мыльных «пузырей» и «металлического воздуха», который с геологией связан. Испарится этот воздух, атмосферу кислородом обогатит на секундочку и землетрясение вызовет, или открытие серебряных месторождений вдруг случится. А еще «жареный вексель» есть. Блестящая бумажка, которая, когда ей захочется, в момент вспыхивает, чернеет. И у тебя либо потери, либо приобретения финансовые. И неизвестно заранее, сколько найдешь, сколько потеряешь. А по Зоне эти золотые и серебряные бумажки стаями ветер мотает, и хватают их все кому не лень. Сколько ожогов народ получил, пока эти «векселя» в карманах таскал? А от «огненного цветка» никто ожогов не получал, у того огонь холодный. И пожаров он не устраивает, от него люди с ума сходят или гениальные прозрения с ними случаются. А с «тяжелой водой» до сих пор непонятно, что она делает. Но живой фантик все-таки Боб один вынес. Правда, когда она померла, ящерка изумрудная, он, кажется, сам в живой фантик превратился. События-то он вызывает, но управлять ими не может. Поэтому, что и когда случится по его вине, он и не знает. Но в Зону эти барбосы все равно его не запихают, Боб в этом уверен. Что-нибудь обязательно произойдет. Проверено, не в первый раз они это приказание мэра выполняют.

– Залезай, Боб. – Баха предупредительно распахнул дверь «уазика».

Стягивает фантер с башки бейсболку, и волосы водопадом из-под нее сыплются. Так, думает Боб, приехали, щас что-то будет. Потому как когда ящерка хвост откидывала, у него перед каждым событием все волосы вылезали. Потом, правда, быстро отрастали. Но неделю ходит, лысиной сверкает.

Заверещали два сотовых телефона на разные мотивы. Баха молча выслушал.

– Мне пора, у нас усиление, вы уж здесь сами как-нибудь, – сказал и бегом убрался.

Квазилиди отвечал односложно:

– Нет, да, да, да, да. – Выключил телефон, хмуро посмотрел и проговорил разочарованно: – Все. Пока свободен. Некогда с тобой…

Мрачным взглядом он посмотрел на своих подчиненных.

– Мэр звонил, – деловым тоном сообщил капитан, – нужны все. Весь состав полиции. Да и транспорт пригодится. К нам, видите ли, – не скрывал он свое недовольство, – прибывает последний абсолютный монарх Африки, король Свазиленда Мсвати III. Необходимо обеспечить достойную встречу. Он приехал полюбоваться на Зону, из которой вывезли фантик – «металлический воздух», который ему подарили, благодаря чему у него в Свазиленде вдруг обнаружились алюминиевые бокситы.

– И король тут же сказочно разбогател, – вставил Боб словечко.

Капитан не удостоил ответом. Полицейские погрузились в «уазик» и тронулись. Один из подчиненных крикнул напоследок:

– Пока, лысый, до следующего раза.

Как же, думает Боб, дождешься ты следующего раза. До следующего раза сколько фантиков из Зоны вытащат, столько событий случится. Черт его знает, где мы все окажемся. Есть хочу.

Заходит он в дом. Мари в прическе, намакияженная, с ножиком в руке, очень по-доброму смотрит, будто гадость какую сейчас скажет. Чмокнул ее в щечку Боб, улыбнулась красавица.

– Что, ящерка моя изумрудная, – говорит, – есть сегодня будем? У меня светский девичник у мэрши через полчаса, а ты с полицейскими развлекаешься.

– Да не шуми ты, видишь, уже картофелину в руке держу, воду наливай в кастрюлю. Мэр дуркует, ненормальный этот Борька Гринберг. Идея у него навязчивая меня в Зону переселить. Как будто от этого что-нибудь изменится.

Картошку Боб чистит, а сам смотрит, как ловко Мари кусочки курицы в керамическую тарелку укладывает. Ведь нехитрое это дело, а красиво получается. У меня так не получится, думает он, да и сама она красавица и не дура, за что и люблю, наверное.

– Слушай, а что ты у мэрши забыла?

– Ты знаешь, она хвастаться будет. Ей один американец, Легат, очень редкий фантик подарил, «стразы зла» обзывается.

– А действительно редкий. Я вообще-то эти «стразы» не беру. Не хочу связываться. Красивые стекляшки, конечно, но когда мутнеют, паутиной трещинок покрываются, обязательно кому-нибудь зло приносят.

Мари ресницами захлопала.

– Зачем же тогда американец Еве эту пакость подарил?

– Да нет, хозяину они зла не делают, даже охраняют от всего нехорошего, а вот враги или друзья могут натерпеться. Не знаю, не люблю я их, вот и не беру. А мэр в курсе? Он же, как фантик увидит, сразу распорядится его в Зону оттащить.

Мари поставила курицу в духовку, вытерла руки о передник.

– Щас, Ева ему все покажет! Она втайне от него хорошенькую коллекцию фантиков собрала. А когда события случаются, то списывает все на разных фантеров.

– Вот так всегда, – с обидой говорит Боб, – жена его развлекается, а Борька меня за это ненавидит и в Зону сослать хочет. А ты надолго? Расскажешь про ваши посиделки, когда вернешься? Или тебе компанию составить?

– Але, Боб, на девичник же иду, так что ты сначала прическу отрасти, голый ежик. Кстати, а какое событие ты вызвал, чтобы в Зону не топать?

– Королек какой-то африканский визит наносит в наш знаменитый городок. Вот-вот подъедет.

– Понятненько, – задумчиво отвечает Мари, – вечеринка вряд ли отменится. Насколько я Еву знаю, она лучше перед нами покрасуется, чем на официальное мероприятие пойдет. Курица готова. А картошка пропеклась?

Пока Боб крылышко досасывал, Мари свою порцию стремительно проглотила и уже дверью хлопнула. Как она любит посплетничать в этом высшем обществе! У нее там свое место. Жена знаменитого фантера! А чего, приятно, хоть и сомнительная эта слава.

Боб не торопясь, со вкусом поел. Вдруг дом подпрыгнул. Землетрясение?

Крыша противно заскрипела. Люстра замоталась, как собака на привязи.

Неслабое. Баллов шесть, может быть. Ждать следующих толчков? Ну, думает Боб, можно на улицу не выскакивать, миновало. Открыл он по такому случаю бутылочку темного пива, холодненького. Запил это событие. Вот ведь, соображает, у кого-то «металлический воздух» испарился, а может, еще какой фантик сработал. Интересно, почему с продуктами питания такая несправедливость приключилась? Ни одного фантика в Зоне нет, чтобы он событие вызывал, связанное с едой. Получается, я в Зоне если поселюсь, так с голоду подохну? Или мы продуктовых фантиков просто еще не находили? Может, лежит где-нибудь под большим облезлым камнем «скатерть-самобранка»? Да много, наверное, еще разного добра, вызывающего невиданные события, там валяется. Может, они прячутся от нас, эти фантики, до поры до времени, в рай человечество до срока не пускают.

Размечтался он. Даже заснул слегка. А тут Мари возвращается, часа еще не прошло. Что-то рано. Отменился их девичник, что ли? И смотрит она невесело.

Прямо с порога заявляет.

– Ухлопали, – говорит, – нашего мэра. Уже и не дышит.

– Чего?! Кого ухлопали, как ухлопали?

– Да Гринберга твоего, Бориса. Мостик железный помнишь по дороге к руднику?

– Это где речка изгибается? Которая Алатаньга называется, как и городок?

– Ну да, – отвечает Мари. – Помнишь, когда Зона образовалась, вода в этой речке новые свойства приобрела. Ну вот, – продолжает, волнуясь, Мари, – пива мне дай.

Пришлось Бобу бутылочку светлого открыть. Сделала она несколько торопливых глотков, забралась в кресло, рассказывает:

– Мэрша, Ева, высыпала эти «стразы» на черный бархат, а они искрятся, подмигивают, как живые. И вдруг землетрясение. Представляешь, эти стеклянные шарики так и попрыгали на пол, погасли сразу и трещинами покрылись. Ну, Ева в слезы, жалко ей подарка стало. Все наши благородные мадамы, не скрывая злорадных улыбок, выразили сочувствие. Кэти так прямо и сказала: «Ты, Ева, не расстраивайся, украшений у тебя еще много будет, а “стразы” твои уже кому-то боком вышли». И точно, звонит Еве помощник мэра. Как только он сообщил, что Гринберг убит, Ева в обморок бухнулась. Девки ее в чувство приводили, а я с помощником общалась. Оказывается, на двух джипах они ехали. Король со своими телохранителями, а следом мэр с помощником и полицейскими. На мостике их какой-то чернокожий и обстрелял из автомата со скалы.

– Откуда у нас здесь чернокожие взялись? – удивляется Боб.

– Помощник сказал, что он специально из Африки приехал, чтобы своего короля убить! – продолжает Мари. – Так его, когда стрелял, наше землетрясение подбросило, пули все в скалу попали. – Мари показала, капнув пивом из бутылки на пол, как пули отвесно вниз ушли. – Помощник сказал, рикошет произошел, и мэру в сердце одна пуля попала. Жалко? – спрашивает Мари и рыдать собирается.

– Жалко, конечно, хотя как бы и не друг мне Борька Гринберг был, даже наоборот, а все-таки вместе выросли, в один детский сад «Огонек» ходили. И в школе в параллельных классах учились, но ты не плачь, теперь-то ничего не исправишь. Фантика, мертвых воскрешающего, не находил еще никто, хотя черт его знает, чего там навалено. На днях нового мэра выберут, и дальше жить будем, может, хоть в Зону меня запихивать перестанут. Где-то у нас еще бутылка спирта завалялась, пойду разведу немного.

С утра небо гудит, будто провода высокого напряжения над головой невидимые натянуты. И Мари этот электрический звук слышит. У нее голова разболелась, бормочет громко:

– Пристрелите меня, пожалуйста, а то у меня вся головная боль на лице отражается, – и тримол глотает.

А Бобу бежать пора. «Уазик» уже давно пробибикал у ворот. Сегодня одна из крупных ставок играет. Алекс Легат хочет банк сорвать.

– Поехали, – важно говорит Боб личному шоферу.

Вот они, превратности фантиков. Он разве знал, что в тридцать три года станет мэром города? Ладно, не города, а городка, но все равно. 14 000 жителей, это вам не кишлак какой-нибудь с населением из трех баранов.

А перед казино много народу собралось. Смотрит Боб, там любопытных пропасть. Все чего-нибудь выиграть хотят. Алекс стоит, который Легат. Голову задрал, глаза к небу поднял. Большой такой, толстый, важный, добродушный. Трубку в зубах держит нераскуренную. Сейчас опять что-нибудь умное скажет. Как это он во вторник выдал, когда ставку на фантик свой делал:

– Я исследовал проницаемость Зоны, она увеличивается.

– Кто, – спрашиваю, – Зона?

– Проницаемость, – раздраженно он отвечает и смотрит на народ, как на тупое стадо.

Пришлось Бобу многозначительно кивнуть, типа, знаем такое слово, в школах проходили. Но он тоже заметил, что днем в Зоне кое-что видно становится.

А Легат дальше продолжает:

– Зона претерпевает метаморфозу.

Боб не перебивает, неохота мэром-дураком выглядеть, делает вид, что все понимает.

– Я исследовал совокупность изменений свойств Зоны и закономерности срабатывания фантиков, экстраполировал, соотнес с фазами Луны и солнечной активностью. И пришел к выводу…

Дальше он попроще выразился:

– Значит, если взять «холодного пороху», смешать с «металлическим воздухом», разжечь его бесшумно, полить «тяжелой водой», а в это время еще и «погодный пузырь» должен лопнуть, то к нам ровно через сто шестьдесят восемь часов пришельцы внеземные пожалуют. «Пузырь» у меня лопнул. Ставлю на это событие сто тысяч евро.

Ну что ж, хозяин казино «Фант», Боб, он же мэр города, ставку принял. Сперва даже один к двадцати эта ставка играла, а сегодня, когда срок приближается, ставка уже один к десяти играет. Но для Легата все равно приличный выигрыш будет. Но все сильно сомневаются, что пришельцы к нам пожалуют. Он ведь, когда «порох» жег, не сказал волшебных слов – «крэкс, фэкс, пэкс».

Боб спрашивает:

– Ну что, господин Легат, где наши дорогие гости?

– Рано еще. – И опять в небо уставился.

А на небе облачко появилось. Формой на корабль космический смахивает. Три ватных цилиндра разного диаметра один на другой поставлены, нос заостренный, дым сзади струится, по боку льдинки сверкают, будто иллюминаторы. Среди толпы вздохи удивления слышны. Кто-то, наверное Вадим Рожко, преподаватель пения и математики из второй школы, возмущаться начинает, мол, и не корабль это вовсе, а облако обыкновенное, формы только удивительной. Наверное, его ставка против Легата играет.

А американец голову опустил, будто и не интересует его, что в небе происходит. Трубку пытается раскурить. Вот он уже клубы дыма пускает, знаки пришельцам подает. А этот корабль облачный как висел в небе, так и висит. Чего выжидает?.. Народ кругом молчит смущенно.

Боб пока мозги напрягает, память свою освежает. Какие еще ставки сегодня играют? Ну, эти «пузыри погодные» считать не будем, ставки на них ма-аленькие, зато кучка «пузырей» большая, а погода у нас в горах изменчивая. Пускай уже менеджеры с этим разбираются. «Стразы зла», кажется, 1:10 играют. На меня поставили. Добрый народ, из зависти зла мне желает, думает Боб. Приятно, значит, знаменитым становлюсь. Только не боюсь я ни черта этих «страз». Меня ихнее зло стороной обойдет. Я об этом знаю, а те, кто эту ставку заявлял, 10 000 евро потеряют. Это мне в доход пойдет. Как и процент от проигрыша Легата. А он точно проиграет, облако диковинное – это ведь еще не пришельцы. Еще чего? Ну, с «жареных векселей» тысяч пять получу. «Тяжелая вода» нынче не играет. «Атомный кактус» играет бессрочно, ставка на него, на Третью мировую ядерную войну, 1 к 1 000 000. Зачем мне миллион или даже миллиард евро, если война мировая будет? Нет, не надо этому фанту играть, деньги лучше в мирное время тратить. Запретить надо эту ставку. И «кактусы атомные» запретить надо из Зоны таскать. Все равно еще ни один не сработал. А если сработает, неизвестно, что случится. Так он зла не несет. Мерцает и тикает фиолетовый колючий цветочек в форме атомариума. И кто это выдумал, что за ним ядерные взрывы стоят? Может, это всего лишь часы космические?

Так, чего-то я отвлекся, рано еще деньги считать, решил Боб. Где пришельцы? Ага, облако засветилось и изменилось неуловимо. Стало привычным диском. Летающей тарелочкой из облачного пуха. Это мне уже не нравится, оно что, снижается? Это как? Пришельцы из облака появятся, прозрачные, как привидения? И я должен буду засчитать Легату выигрыш? Не-е, не должно так быть.

Народ вокруг замер, ветер улегся, муха бы кашлянула – и то все услышали. А тарелочка летающая вдруг металлической оказалась и зависла метрах в пятидесяти над головой. Серебром вся сверкает, но иллюминаторов никаких не видно.

Вдруг тишина кончилась. Это Вадим Рожко прокашлялся.

– А вот я интересуюсь, – авторитетно он заявляет, – как мы этот мираж руками щупать будем, если он к нам вниз на землю не опустится?

– Не, – отвечает Боб, – мы его щупать не будем. Развеется он сейчас.

– Ну-ну, завистники, – ухмыляется Легат, – денег жалко стало? Не переживайте сильно. Боб, когда я весь ваш городок куплю, тебя начальником сделаю. Будешь директором Зоны. А Рожко прямо сейчас инопланетянам подарю для опытов.

Боб не болтун по натуре. Поэтому коротко говорит:

– Да пошел ты!..

Зато Вадим поспешил ответить:

– Господин Легат сам пришелец в нашем городке. Не понимает, что порядки в Алатаньге не он устанавливает и не его пришельцы, которые пока не пришли ниоткуда.

– Порядки порядками, а деньги вы мне мои отдадите, – возражает Легат.

– Деньги? Отдадим деньги, – заявляет Боб, – если, значит, инопланетяне появятся. А пока пришельцев нет – и денег нет.

– Хорошо, – грозно отвечает Легат, – будут вам пришельцы. Сейчас на вас налюбуются и спустятся.

Рожко сквозь толпу протискивается, к Легату подходит.

– И чего это вы, мистер американец, в этом так уверены? – спрашивает. – Вы что, агент инопланетян на Земле? Резидент их разведки? А Зона – это ваш контейнер со шпионским оборудованием? Только мы нашли его раньше и вскрыли? А сам мистер Легат тоже не человек? Инопланетянин? А вот интересно, что там у вас внутри? Шестеренки, колесики? Или червячки, личинки? Где моя любимая бензопила «Дружба»? Щас вскрытие проводить будем.

Легат глазками сверкнул сквозь очки.

– Господин мэр, – говорит с обидой в голосе, – наведите порядок. Оградите меня от приставаний местного сумасшедшего. Он мне, между прочим, угрожает, поэтому лучше его изолировать.

– Куда я вам его изолирую? – отвечает Боб. – Да и нет у него бензопилы никакой. Шутит он так.

– Хороши шутки.

Легат плечами зябко повел и снова в небо уставился.

Толпа гудит помаленьку, народ бормочет что-то неразборчиво. Тарелка летающая мутнеет и медленно-медленно поднимается. Кораблик инопланетный опять ватным становится. Один миг прошел всего, глазом никто моргнуть не успел, а облачко скукожилось, еле заметным клочочком стало и исчезло, как будто и не было ничего в небе.

– Не, ну я так не играю, – Рожко говорит. – Вскрытия сегодня уже не будет? Где мои братья по разуму?

А Легат будто окаменел. Стоит неподвижно. Человек-скала. Обиду свою скрывает. Подразнили его, повертели перед носом большими деньгами и не дали, в свой кошелек спрятали.

Люди разочарованно плечами пожимают. Некоторые к Легату подходят, сочувствие выражают. А он закипает. Вдруг как заорет:

– Господин мэр, вы как хозяин казино и букмекер, принявший мою ставку, обязаны засчитать прибытие инопланетного корабля на Землю как визит пришельцев и выдать мой выигрыш.