Абсолютное Зло и другие парадоксы объективной этики

30 Причины зла

Сегодняшняя тема может показаться бессмысленной. У добра нет причин, а значит все причины ведут к злу. Соответственно, свободные люди не могут творить зло, это невозможно по определению. Вы возразите – но зло возможно только в паре с добром, вне свободы зла не существует! Да, но есть нюанс. Отказ свободного человека от договора, подчинение детерминизму, на первый взгляд выглядит естественным – ведь свобода непредсказуема и не гарантирована. Однако, это не так. Одно дело – неопределенность движения вперед и совсем другое – явный откат назад, предательство уже завоеванной свободы. Для этики, «функция» зла как альтернативы добра – служить отправной точкой, а не конечной целью. Детерминизм помогает определять направление, а не задает его, позволяет достичь согласия, а не мешает ему. Свободный человек не может отвергнуть свободу. Если он выбирает оставаться гомо-сапиенсом, его «выбор» должен иметь причины, он не может быть свободным. Мы уже касались этого вопроса, давайте обсудим его подробнее.

Для начала надо отделить ошибки, разовые промахи от систематического поведения. Отказ от договора относится ко второму случаю. Ошибиться может каждый, но этичный человек раскается и постарается исправить положение. Такая победа детерминизма случайна, временна. Систематическое же поведение имеет мировоззренческую основу, оно связано с жизненными установками субьекта, с его сутью, с его природой. Но если природа человека – сопротивляться детерминизму, откуда он в поступках людей? Может человек пока еще «социальное животное», а общество – детерминированная система? Социальное зло – бедность, кризисы, беспорядки – есть проявления слепых социальных сил, но сами эти силы, эти социальные закономерности, возникли из-за действий людей. Если в обществе что-то не так – это всегда кому-то выгодно! Возможно, социальные закономерности пока еще не познаны, а средства борьбы с ними не найдены. Но это не проблема – если люди участвуют в договоре, они рано или поздно найдут способы преодолеть любые силы. Другое дело, если люди отказываются от договора – тогда они, действительно, ведут себя как социальные животные.

Почему? Они что, не понимают что такое договор? Едва ли. Правильная организация общества требует глубокого знания этики, однако в большинстве обыденных ситуаций для этичного поведения достаточно интуитивного понимания добра и зла, примитивного согласования интересов. Тем не менее, огромное число людей пренебрегает даже этим. Вместо этого они выказывают недоверие, зависть, злость, ненависть. Такое может быть только по одной причине – человек не видит смысла в жизни, не может выбрать правильную цель, не способен проявить свободную волю. В этом случае он подчиняется зову природы, ориентируется на естественные потребности. А поскольку при этом он полагает, что и другие поступают так же, он рассматривает их как соперников. Его разум парализован, подавлен эволюционной психологией выживания, и если критическое число членов общества ведет себя подобным образом, оно становится похоже на стадо животных, где каждый вынужден преследовать эгоистичные интересы. Оно приобретает иерархическую структуру, пронизывается силами, противостоять которым в одиночку уже невозможно.

Откуда берется неясность со смыслом жизни? Причин несколько и первая из них – непонимание разницы между добром и злом, невежество. Способность сделать моральный выбор, отличающая человека от прочих обитателей животного мира, начинается с умения увидеть зло, с умения оценить важность договора с другими.

Почему это так? Понимание мира состоит из двух слагаемых, понимание примитивной материи сводится к пониманию причин, понимание сложной – к пониманию целей. Понимать примитивную материю может любое высокоразвитое существо – для этого достаточно уметь наблюдать и запоминать. И хотя этот метод не гарантирует 100% истинности, он дает неплохие результаты. Погрозите битой собаке палкой и вы увидите – она знает, что будет дальше. Однако для понимания целей, а именно к этой категории относится добро и зло, собственного мнения недостаточно. Тут мало посмотреть и запомнить – необходимо общаться и обмениваться идеями. Причем знание о самом этом факте не является тайной, можно сказать, что оно априорно – ибо разум возможен лишь в обществе, способность мыслить опирается на способность общаться, на язык. Соответственно, если мыслящее существо не видит нужды в договоре – это не потому что у него не хватает мозгов для понимания его важности.

А в чем тогда причина? В умственной лени, в нежелании и неспособности задуматься. Такие видят зло, когда оно касается их лично, но чем дальше, тем менее оно понятно и тем менее оно их заботит. В общественных делах они полагаются на чужое мнение, они способны только следовать за кем-то, подражать. Это делает их легкой добычей более хитрых, кто эксплуатирует их лишая самого необходимого. И оказавшись в тяжелых условиях, глупцам уже некогда задумываться, даже если б они захотели.

Придумать правильную цель трудно, но еще труднее – достичь ее. Куда легче сдаться, примириться с судьбой, приспособиться к несправедливости. Добро требует постоянных усилий воли, зло же происходит само собой, для его успеха достаточно вообще ничего не делать. Отсюда вытекает вторая причина – человек догадывается что такое добро, он хотел бы быть хорошим, но не может, у него не хватает сил, он не свободен в своих поступках. Например, он может оказаться рабом страха, желаний, пристрастия к удовольствиям, к насилию, к наркотикам. Или жертвой обстоятельств, действий и влияния других людей. Скажем, человек может справиться со страхом наказания, но не может с жадностью – тогда он становится вором, преступником. А если может с жадностью, но не может со страхом – будет слугой более сильных. Он также может оказаться рабом своей лени, и тогда он предпочитает иждивение полезному труду. Но если содержать его некому, ему остается насилие, обман или попрошайничество. Часто лентяи выбирают близкие, легкие цели, которые ограничиваются их непосредственными нуждами, и которые, разумеется, имеют мало общего с общим благом.

Однако, в какой момент мы можем сказать, что уже свободны? Где провести границу? Возможно, человек обманывает себя, говоря что у него нет выхода, просто потому что не хочет напрягаться, рисковать, принимать на себя ответственность. Я думаю – так обычно и есть, поскольку большинство населения живет в неплохих бытовых условиях и обладает достаточной свободой выбора, не требующего особого мужества. Такие «расслабленные» отгоняют от себя трудные мысли, дабы не признаваться в своем малодушии, они уклоняются от морального выбора, они стали рабами добровольно, у них просто нет достаточного желания что-либо менять.

Если глупцы обманываются искренне, слабым хочется обманывать себя. Поэтому они охотно воспринимают идеологические и религиозные установки, массовую пропаганду, стереотипы и образцы поведения. Они тоже не могут управлять собой – не в обыденном, узком смысле, а в сущностном, нравственном. Они легко поддаются давлению или угрозам, а потому являются послушным орудием зла. Им тяжело иметь даже собственное мнение.

Если же субьект достаточно самостоятелен, он может выбрать зло осознанно. Так мы подходим к третьей причине – он может, но не хочет быть хорошим, он творит зло, потому что не желает творить добро. Отчего так? Жизнь научила его, что кругом враги, что все преследуют свои интересы – а почему он должен как дурак заботиться об общем благе? Он просто не видит смысла. И тогда смысл находится в насилии, в борьбе за свои интересы, за интересы своей группы. Такие считают, что сильный всегда прав, что все построено на насилии, что мораль – для глупых, правила – для слабых, а побеждают те, кто идет до конца. Для них есть только одна мораль – выживания сильнейшего. Они любят угнетать, унижать других – это их возвышает.

Этот вид морального уродства можно обьяснить преобладанием чистой рациональности. Такие уроды все отлично знают, они вообще могут быть очень умны. Но такую простую вещь они понять не в состоянии, ибо сам по себе рассудок, интеллект, еще не гарантирует моральности – необходима целенаправленная, творческая работа разума. На примере развитых животных видно, что интеллектуальные способности лишь содействуют умножению зла. Чем умнее хищник, тем большее удовольствие он получает убивая жертву. Волки резвясь режут все стадо, а скажем, у ворон с умом не появилось никакой способности сопереживать – зато появилась способность выклевывать печень у живых жаб! Можно с уверенностью сказать, что если бы хищники были еще умнее, они получали бы истинное удовольствие от мучений своих жертв – в точности как получают дикари.

Характерно, что эта материалистическая психология подпитывается ни чем иным, как наукой. Наука пытается дать всему рациональное обоснование, но кроме детерминизма в основание положить нечего. Соответственно, мораль наука обьясняет некими полезными для выживания, эволюционно возникшими нормами общежития, и тем – возможно неосознанно, как ни странно это звучит в приложении к ученым! – морально оправдывает зло.

Рациональные злодеи, «злодеи-материалисты», стараются обманывать, манипулировать другими – глупыми и слабыми. Их цели, однако, практичны. Они хотят денег, славы, власти, а потому ими также легко управлять – если пообещать или дать им это.

Если же гомо-сапиенс склонен к размышлениям и достаточно умен, чтобы понимать абсурдность рациональных оснований добра, он придумывает себе оправдание и начинает творить зло под видом добра. Это – самая отвратительная причина зла. Почему? Моральное оправдание выдает индульгенцию на любые злодейства. Во имя добра можно творить все что угодно, выше добра нет ничего. «Злодеи-идеалисты» придумывают идеи для остальных – сочиняют идеологии, религии и иные теории, призывающие к насилию или покорности, меняющие местами добро и зло. Они философствуют, пребывая на содержании у власть имущих, просвещают молодых, направляют их энергию, они помогают строить и укреплять злое общество социальных животных. Хрестоматийный пример – коммунисты. Мало кто мог так красиво расписывать свою высокую моральную позицию, свое обостренное чувство справедливости и горячее желание светлого будущего. Обещая прыжок в «царство свободы», они сумели морально отбросить массы в каменный век, сотворить столько зла, сколько до них не удавалось никому.

Но может, они ошибаются? Может, человек честно выбирает свободу, но понимает ее субьективно, он не догадывается, что она требует договора, что ее нельзя присвоить, что она одна на всех? На самом деле он презирает других, не хочет унизиться до них – ведь он умен, он талантлив, а потому его прекрасно устраивает та субьективная точка зрения, которую он выбрал и активно преследует. Так что по сути, отделить «идеалистов» от рассмотренных выше видов гомо-сапиенса нелегко. Ведь откуда берется их ложное общее благо? Из того же детерминизма, ему просто неоткуда больше взяться. Любой, кто не хочет слушать других, не хочет учиться новому, интересоваться этикой – кем бы он ни воображал себя – это злодей, поскольку все его «идеи» проистекают либо из его природы, либо навязаны ему извне. Он может честно обманываться или честно обманывать себя, но в любом случае он скрывает за возвышенными словами корыстный, хоть не обязательно материальный интерес, который определяется его «социальным бытием». Им движет жажда славы или власти, чувство превосходства или зависти, обида или месть, но все это кажется ему в высшей степени правильно и справедливо.

Данный вид гомо-сапиенса не просто не знает что такое добро – он не хочет этого знать. Однако можно заметить, что и остальные разновидности моральных уродов – кто не знает, не может и не хочет – тоже по сути не хотят знать. И это логично, ведь отказ от договора есть отказ от истины. Так мы подходим к характерному отличию человека от гомо-сапиенса. Если человек может ошибиться, он может не знать, не уметь и не понимать, то гомо-сапиенс прежде всего не хочет знать, не хочет уметь и не хочет понимать. Но откуда берется это нехотенье, это отсутствие доброй воли? Единственная правдоподобная причина – неполноценность, неразвитость, дефективность конкретного разума. Его «нехотение» – не что иное как непреодолимая умственная лень, это вовсе не свободный выбор. Вспомним разницу между разумом и рассудком. Рассудок детерминирован как и любая машина. Дилемма «желать-не желать», свободный выбор, понятие «воли» недоступны машине. Только разум морален, и если он «не желает» мыслить, если он ограничивается рациональностью, будучи не в состоянии выйти за пределы детерминизма, сделать свободный выбор и поставить себе свободную цель – это не разум.

Вы спросите – но почему тогда его обладатель несет ответственность за некое «зло», а не пользуется, скажем, статусом безответного «социального животного»? Ведь раз свободный человек не может выбрать детерминизм, «выбирающие» оставаться гомо-сапиенсами фактически не имеют выбора! Вы правы, но таково нынешнее несовершенное общество. Оно признает своим полноценным членом любого пересекшего общепризнанную черту рациональной дееспособности. Однако рациональная дееспособность не эквивалентна моральной. Когда-нибудь зло будет выкорчевано из общества вместе с его аморальными носителями, и если некто не хочет учиться и договариваться, а сам при этом продолжает жить в обществе, пользуясь его благами и выдумывая себе оправдания, он ответит за свое нехотение. От ответственности в обществе нельзя уклониться.

31 Личность и стадо

При всем многоцветии гомо-сапиенсов, среди них трудно найти способного быть заведомым негодяем, негодяем для всех, включая близких. Последнему негодяю необходим кто-то, кто его оправдает, для кого он будет хорошим. Подобное сведение добра к одобрению, к чьему-то мнению – характерный признак примитивной, дефективной моральной интуиции. В то время как полноценный разум интуитивно ощущает тождественность добра, свободы и общего блага, дефективный обладает лишь зачатками морали. В свою очередь неполноценный разум порождает неполноценную волю. Она хаотична, ненаправленна, недостаточно сильна для постановки и достижения свободной цели. Она и проявляется соответственно – спорадически, внося лишь случайное разнообразие в детерминированное поведение субьекта.

Вместе подобные субьекты напоминают стадо. Почему? Все животные похожи друг на друга, детерминизм – это повторение. Часто стадность понимают упрощенно – как скопище людей, толпу. Или как массовые беспорядки, панику. Или как моду, подражание. Но в любом случае как противоположность индивидуализму. Однако перечисленное – лишь проявления стадности. Самое опасное стадо состоит из тех, кто его не осознает. Индивидуализм не мешает стадности, напротив. Индивид, не желающий «быть как все», но при этом заботящийся только о своем благополучии – это и есть типичная стадная особь. Такой получает образование, выбирает профессию или бизнес, идет неким «своим» путем. Ему кажется, что он особенный, ведь он читает книги, смотрит новости, думает. Но все его мысли – на 90% такие же как у всех, его вкусы и потребности сформированы извне, его жизненный путь – стандартный. Он встроен в систему, он забирается по ее ступенькам так же как забирались до него и будут после него. Его поведение детерминировано и неважно чем – любое несвободное существо копирует миллионы других.

Вы спросите – но откуда система? Разве стадо гомо-сапиенсов, несмотря на хаос воль, организовано? Разве субьекты преследующие эгоистичные интересы не порождают анархии? Нет. Поскольку силы их неравны, сильные берут верх и образуется иерархия, благодаря которой верхние организуют, управляют и эксплуатируют нижних. Причем эта закономерность характерна не только для общества. В природе точно так же хаос под действием сил обязательно сменяется динамическим порядком, пусть даже он выглядит иначе, чем мы привыкли представлять себе порядок.

Иерархичность, несовершенство общества окончательно подавляет слабый разум, едва способный справиться с собственной животной природой, и тогда человек начинает воспринимать мир только через ее призму. Убедительным становится лишь то, что говорят другие, особенно власть имущие, авторитеты – ведь они сумели оказаться наверху. Так иерархия дрессирует – субьект приучается подражать успешным, подчиняться системе.

Можно сказать, что стадо – это естественный способ, закон существования. Отсюда понятно, что гомо-сапиенсу свойственно не быть, а существовать – как существовуют вещи или животные – бессмысленно, независимо от его воли. Но что тогда значит «быть»? Если существовать значит повторять – и других, и себя – то быть значит приобрести неповторимость, стать уникальной, свободной личностью. Только разум и воля позволяют разорвать мертвую петлю повторения одного и того же изо дня в день, от особи к особи, от поколения к поколению. Разум всегда в поиске новых идей, в поиске истины и смысла. Они дают ему собственную, независимую точку зрения – и право называться разумом.

Воспитание самостоятельности, независимости суждений – самая важная и самая трудная задача, стоящая перед человеком. Освоение этики – первый шаг на этом пути. Почему именно этики? Во-первых, этика направляет, помогает осознать эту задачу. Общество всегда несовершенно и его улучшение требует способности мыслить независимо. Во-вторых, этика ставит именно те вопросы, с которых начинается собственно мышление, разум. Этика – не наука, ее не надо «учить», ее надо обдумывать, примерять на себя. Это не готовые решения, это главные вопросы бытия. В-третьих, правильное мышление всегда этически окрашено, нравственно. Добро и зло лежат до познания, без опоры на этику нельзя понять мир, оценить придуманное, созданное собой и другими. В-четвертых, размышляя, открывая для себя нечто новое, человек творит самого себя, меняет свое поведение и отношение, ведь знание всегда несет ответственность за последствия, в том числе ответственность перед собой. Оно вызывает необходимость измениться, стать лучше, а это невозможно без этики, без верного понимания добра и зла.

Ну и без наших бесед, ведь мы только и делаем, что ищем смысл! Возможно, эти беседы кажутся вам запутанными, скучными. Однако и в этом есть смысл! :) Самостоятельность не получится без преодоления умственной лени. Лень – очень грозный противник, она оказывается даже сильнее страха. Многие люди готовы рисковать жизнью, идти в бой, на смерть, но как только дело касается самостоятельного решения – они пасуют. Им нужен руководитель, начальник, командир.

Воспитанию самостоятельности способствует вера в себя, привычка придумывать собственные, пусть даже поначалу неправильные ответы. И еще привычка регулярно записывать свои мысли, например в личный дневник. Анализируя свое поведение, «копаясь» в себе, подвергая себя моральной оценке, человек оттачивает нравственную интуицию, приобретает моральный опыт позволяющий ему лучше понимать окружающих. Нельзя научиться этому только читая книги или смотря кино, необходима конкретная нравственная работа над собой. Некоторые люди гордятся тем, что много читают. Есть эрудиты, знающие умопомрачительное количество фактов, но неспособные применить это богатство в жизни. Так получается, когда чтение не сопровождается размышлением, когда оно превращается в средство досуга. Еще больше людей принимают за культуру ее внешнюю оболочку – искусство, причем в самом примитивном, развлекательном изводе, игнорируют ее моральное ядро. Им не нравится серьезная литература и кино. Они их напрягают, мешают радоваться жизни, заставляют нервничать и переживать.

Свободный человек несет ответственность за свое мнение, а поэтому он постоянно учится, старается понять точку зрения других, улучшить вкус. Он знает свои недостатки и пробелы в знаниях. Стадо же самодовольно. Оно получает свое мнение через дрессировку – образование, СМИ – и принимает его за окончательную истину. И чем более образованно стадо, чем больше оно заполучило дипломов, тем сильнее у него уверенность в своей правоте – а потому и в праве учить других, непохожих, тех, кого оно не понимает и чей творческий вклад оно не в состоянии оценить. В стадном обществе у талантливых людей мало шансов на успех. Независимость, необходимая творческому человеку, ограничивает успех узким кругом близких людей. Широкого успеха можно добиться лишь встроившись в систему, изменив своему таланту, переступив через свое «я».