Абсолютное Зло и другие парадоксы объективной этики

7 Обьективная этика

Рассмотрим свойства этики. Начнем с самого странного – обьективности. Почему мы называем этику обьективной? Означает ли обьективность этики, что она, подобно законам мироздания, существует независимо от нас? В определенном смысле – да. А именно, любой разумный человек не может не стремиться к добру, а значит не может не подчиняться этике. И непринципиально появилось ли добро одновременно с нами и понимаем ли мы его, мы от него неотделимы. Мы можем рассматривать этику как противоположность нашей животной природе. Ведь весь наш «свободный» выбор по сути ограничен только этими двумя альтернативами: или оставаться животным, или следовать этике. Соответственно, если мы признаем нашу животную природу обьективно существующей, то же самое мы должны сказать и об этике.

Обьективность этики проявляется в том, что мы следуем ей даже неосознанно, когда стараемся стать лучше, преодолеваем нашу природу, ищем в жизни смысл, делаем что-то, по нашему мнению, хорошее. Субьективными могут быть только наши ошибки на этом пути, но цель – всегда обьективна. Подтверждение сказанному – моральные нормы, придуманные различными народами. Если мы попытаемся разобраться в их сущности, то за всем их многообразием увидим общий смысл. Этот смысл многие не видят. Многие считают что все культуры разные, в них нет ничего общего, все они одинаково ценны и, разумеется, все мы должны стать «мультикультуралистами» дабы обогатить себя традициями всех племен населяющих эту планету. И вот вам сразу пример того, как люди отрицая этику следуют ей. Потому что несмотря на явную утопичность этого призыва, именно этика делает возможными и саму эту позицию, и ее будущую практическую реализацию, т.е. обьединение культур. Вы можете возразить – что общего между нами и какими-нибудь людоедами? Да хотя бы то, что мы и сами были когда-то людоедами. И тот факт, что мы первыми продвинулись вперед по пути этики, не означает, что окажись эти людоеды на нашем месте, они бы сейчас не задавали аналогичный вопрос о нас.

Само собой, моральные нормы разных народов отличаются, но в их основе всегда лежат одни и те же универсальные принципы. Более того, чем лучше они выражены, тем общество не только справедливее, но и прогрессивнее, современнее, и в конечном итоге даже эффективнее. Ведь если это этика делает возможным существование общества, то любое общество просто обязано следовать этим принципам. Но есть ли они на самом деле? Давайте посмотрим. В каждом обществе существует тот или иной способ выработки и поддержания моральных норм, те или иные механизмы разрешения конфликтов и наказания преступников, та или иная общая и личная собственность, и конечно каждое общество стремится сделать жизнь своих членов лучше, создать блага – жилища, транспорт, медицину. Что же делает общества столь похожими друг на друга?

Разумеется, сотрудничество. И поскольку этика требует сотрудничества, она в обязательном порядке запрещает насилие, произвол, эгоизм, она делает людей все более самостоятельными, независимыми и свободными, предоставляет людям все больше возможностей для самореализации. И люди, и общество таким образом становятся все лучше и лучше, а значит они двигаются к чему-то хорошему, к добру. Я думаю, эту мысль стоит повторить, тем более, что несмотря на ее самоочевидность, некоторые отказываются ее понимать. Стаи животных обьединяет страх и насилие, инстинктивная потребность выжить. Этика обьявляет все это злом, а взамен предлагает добро – некий высший смысл, который делает возможным не только мирное сосуществование, но и все то хорошее, что мы ассоциируем с обществом – безопасность и здоровье, бытовые удобства и развлечения, творчество и науки. Мы видим, что несмотря на абстрактность добра, оно проявляется в реальной жизни в виде вполне конкретных благ. Но чего мы часто не видим – что главное не блага, а само это добро. Именно в нем смысл этики. Потому что если видеть смысл только в благах, они исчезнут, а люди рано или поздно вновь станут животными.

Отсюда понятно, почему этика не зависит не только от индивида или группы людей, но и от целых народов. Принципы сотрудничества, создания и распределения благ, справедливости и конечно отказ от эгоизма и движение к общему благу – универсальны, пусть мы пока не понимаем их в полной мере. Если где-то во вселенной например существует какая-то иная цивилизация, то какой бы ни была ее история, если дать ей достаточно времени, она придет к виду требуемому этикой. Конечно, конкретная реализация будет своеобразной, но базовые принципы будут те же самые. И разумеется если мы когда-либо встретимся, то сможем найти общий язык и сотрудничать только благодаря этике.

Как же этика добивается своей цели? Главным образом благодаря максимальной формализации всего, до чего она может, так сказать, дотянуться. Требования этики не просто позволяют точное описание, это их единственно возможная форма. Потому что только так этика может уничтожить насилие между людьми, ограничить наши субьективные желания поступать как вздумается.

И для этого этика превращает нас в абстракции. Она устраняет из отношений людей все конкретное, личное, субьективное, все связанное с характером, семейным положением и даже биологией – ведь она присуща любым разумным существам! Соответственно, внутренний мир человека закрывается от посторонних, его цели и мотивы, личные качества и интересы, его желания и потребности этике безразличны. В этом этика идет прямо наперекор нашей привычке морально оценивать человека. Мы привыкли интересоваться зачем он совершил тот или иной поступок, какие у него были обстоятельства и причины, каковы его добродетели и пороки. Но все эти оценки годятся только для конкретных людей. Для этики важно, чтобы человек строго следовал правилам.

Требования этики, ее формальные нормы, выражаются в законах, в праве. Право может быть прецедентным или позитивным, может быть римским или псковским, но правильным оно может быть только в той степени, в какой опирается на этику. Право позволяет нам строить социальные институты, учреждения и организации, которые работают как бы сами по себе, независимо от воли конкретных лиц. Таким образом, этика превращает нас в своеобразные «винтики», а общество – в идеально отлаженный «механизм». В идеальном обществе совершенно отсутствует произвол, потому что, если люди строго следуют правилам, каждый зависит только от всех вместе и ни от кого в отдельности. И здесь мы опять видим сочетание несочетаемого. Этика оказывается способна сделать каждого независимым и одновременно обьединить нас в единое целое. Дать каждому свободу быть самим собой – и одновременно найти ему вполне определенное место. Позволить каждому достигать своей цели, реализовывать свои таланты и способности – и одновременно производить общее благо. Парадоксальность этики, кстати, еще одно ее неотьемлемое свойство.

Вы можете возразить – но ведь в обществе существуют и неформальные нормы! Не может общество регулироваться одним только правом. Взять к примеру вежливость. Ну как можно заставлять человека быть вежливым? Это же бред! Вы правы. Но дело в том, что наше общество еще очень далеко от этичного. В нем действуют не абстракции, а живые люди. Вы опять возразите – ну и что? Разве в этичном обществе не будет вежливости? Вы только не удивляйтесь, но не будет. И причина проста, вы просто забыли о ней. Ну или я, поскольку я говорю за вас :) Вежливость – это проявление морали личных отношений. Абстракциям не нужна вежливость. Если люди четко выполняют свои функции, вежливость становится избыточна. Она конечно может сохраниться какое-то время как дань традиции, но и только. Уже сейчас, если вы вдруг оказались где-то в этичном обществе и пишите письмо в какую-нибудь организацию, вам нет нужды обращаться к конкретному человеку с челобитной: «Глубокоуважаемый имярек! Простите за беспокойство! Нижайше прошу…» и т. д. и т. д. Вы пишите просто: «Тем, кого это касается» или сразу излагаете суть дела. Другой вопрос, что даже в абсолютно этичном обществе останется личная сфера с ее неформальными нормами, которые сложились исторически под действием жертвенной морали. Но важно отметить, и важно понимать, что личная сфера не имеет к публичной прямого отношения. Это совершенно отдельная сфера, своего рода наследие нашей биологической реальности. А вот если вообразить, что когда-нибудь в будущем люди станут какими-нибудь там биороботами или иными формами трансгуманной жизни – нужна ли биороботам жертвенная мораль? Я думаю, нет. Но что точно нужно – этика! Без нее люди не смогут обойтись никогда.

Еще одно свойство этики заключается в том, что она не указывает человеку как ему поступать. Этика только запрещает. Это тоже очень интересное свойство, потому что этика умудряется делать нас свободнее путем запретов. Негативность требований этики прямо вытекает из ее формального характера. Потому что, ну как можно в явном виде заставлять человека, обязывать его выполнять свой моральный долг? Принуждение к жертве сразу обессмысливает ее. И поэтому правовая система этичного общества всегда строится на принципе «разрешено все, что не запрещено, а что запрещено – ясно прописано в законах».

Благодаря этому свойству этики, мы можем сразу отделить предположительно этичные законы от всевозможного нормативного творчества, коим столь богаты современные законодательные органы. Конечно, запреты тоже можно высасывать из пальца, их собственно и высасывают, но если в случае запретов по крайней мере есть предмет для дискуссии, то уж всевозможные прямые требования, как например, платить налоги, или подчиняться человеку в форме, или иметь обязательную страховку – такие прямые требования точно не имеют к этике никакого отношения. Тут возникает интересный вопрос – а как же этика оказывается способна с помощью запретов строить этот «идеальный общественный механизм»? Ведь если она ответственна за создание всевозможных социальных институтов, видимо она и порождает все эти правила и инструкции, которые прямо предписывают то или иное действие? На самом деле, этика конечно не строит «машину общества», она только позволяет, помогает ее построить, и, соответственно, она помогает создать эти инструкции – сделать их правильными, ясными и общедоступными. И люди выбирают следовать этим инструкциям или нет, когда решают иметь дело с конкретным институтом. Это результат их свободного выбора в отличие от этических норм, которые являются обязательными с момента вступления в общество, то есть – всегда.

Не требуя от нас жертвы, этика, однако, требует нечто большего – строго следовать правилам. Без этого никакие механизмы работать не будут. Но и эта жертва в итоге оказывается вовсе не жертва, поскольку этика милостиво сдабривает ее тем, что дарит нам взамен общество, без которого мы при всем желании жить не можем. И тут мы опять видим парадокс – налагая на нас моральные требования, которые в своей основе являются результатом свободного выбора, этика делает нас все более и более зависимыми от общества, то есть она фактически лишает нас этой свободы выбора! Парадоксальность этики сильно усложняет ее понимание. Ну как можно в здравом уме осмыслить все эти парадоксы? Практически никак! Но дело в том, что мы должны, мы не можем следовать этике слепо, поскольку будучи разумными существами, мы обязаны познавать окружающий мир, а значит – понимать этику.

И это приводит нас к еще одному свойству этики – ее зависимости от всех нас. Да, очередной парадокс независимой этики! В отличие от жертвенной или героической морали, которые налагают свои требования не спрашивая нашего желания, этика интересуется нашим мнением. И не просто интересуется, а настоятельно просит его высказывать. Потому что иначе откуда возьмутся все ее формальные нормы? Этика, несмотря на свою всесильную руку, не умеет писать. Она не может оставить нам заповеди на камне или подбросить библию. Все ее нормы – продукт нашего коллективного творчества. За всяким правилом стоят вполне конкретные люди с их идеями, и значит долг каждого из нас – участвовать в создании и улучшении правил, в формировании все более правильных общественных институтов, потому что такие институты могут быть сформированы только сообща. Вы конечно заметили еще один парадокс? Как можно строго следовать правилам и одновременно стараться изменить их? Такова этика.

Что касается ее одновременной зависимости и независимости от нас, то это противоречие можно обьяснить с помощью простого соображения. Если этика зависит сразу от всех, то вклад одного на фоне остальных стремится к нулю. Возможно, в этом заключается причина и ее обьективности, и ее универсальности?

8 Закономерен ли прогресс?

Вопрос об обьективности этики весьма коварен. Ведь если она действует независимо от нашего осознанного желания, не является ли ее «рука» этаким особым, моральным законом природы? Ведь должны же быть у развития общества какие-то законы? Их, кстати, даже периодически находят – обьективные законы общества ищет множество наук!

Уже в самой этике явно скрыт намек на нечто подобное. Так, ее требование о постоянном улучшении и умножении формальных норм должно приводить к этической динамике общества, а поскольку подобное требование не может выполняться без цели и смысла, оно указывает и определенное направление, оно, очевидно, ведет нас в сторону добра. Прогресс – это синоним улучшения и мы действительно видим его. Я думаю, мало кто из нас, несмотря на все сложности современной жизни, хотел бы вернуться не то что в пещеры людоедов, а даже лет на сто назад. Ну а раз движение, да еще в определенном направлении, существует, у него должны быть закономерные причины.

Однако, очевидно и другое – что в обществе действует множество самых разных сил и как раз силы морали из них наименее заметны. Многие критики вполне убедительно доказывают, что, напротив, морально общество падет все ниже и ниже, оно деградирует прямо на глазах. А значит, у развития общества должны быть какие-то иные причины. Наиболее вероятная – научно-технический прогресс. Ведь открытия и изобретения происходят, они внедряются в практику – и вот результат налицо. Менее заметен, но также существует, экономический прогресс – экономика растет, строятся дома, дороги, магазины. Еще менее заметен, но также присутствует, и прогресс в культуре – люди пишут новые книги, музыку, снимают фильмы. Культура, несмотря на свой постоянный упадок, время от времени радует нас чем-то хорошим. И за этой активной троицей следует, хоть и не спеша, не слишком заметный для глаз прогресс в области права и политических институтов.

Все это так. Но все эти очевидные факты скрывают простую истину – технические, экономические или культурные достижения могут стать общим достоянием только благодаря этике, а значит никакой прогресс не может без нее обойтись. Какой смысл в открытиях, если они остаются коммерческой тайной или оказываются заблокированы патентным правом? В чем смысл экономического роста, если доходы растут у одних и тех же семей? Что толку в изобилии книг… хотя какое может быть изобилие, если массы не умеют или не хотят читать? Разве подобное состояние дел совместимо с прогрессом? Более того, именно вклад каждого, т.е. общее сотрудничество, и может приводить к появлению новшеств. И коль скоро общество развивается, пусть даже временами оно приходит в упадок – сотрудничество работает. А поскольку сотрудничество опирается на право, право на самом деле не следует за другими силами, а создает условия для их проявления. Это именно совершенствование правовых норм и появление у населения соответствующей способности им следовать составляет суть прогресса.

Так что, если эволюция общества существует, в ее основе лежит этика. Но ведь эволюция – это же такой природный закон, правильно? А значит, этика закономерна – она проявляется как обьективная движущая сила. А раз так, почему бы нам не открыть ее законы? Вы вероятно уже догадались, что мы столкнулись с очередным парадоксом, осмыслить который людям пока не удается. Действительно. Как только мы открываем законы этики, этика умирает. Потому что все, что тогда нам остается – расслабиться и плыть по течению, позволив ей все сделать за нас. Но с другой стороны, у всякого целенаправленного движения просто обязаны быть закономерные причины. Мы видим, что с вопросом о законах развития общества что-то фундаментально не так. И нельзя сказать, чтобы это был мелкий и какой-то несущественный вопрос. Напротив, он стоил людям много крови в прошедшем столетии. Как же подойти к его решению?

Во-первых, мы можем отвергнуть прогресс как иллюзию. Но тогда нам придется отвергнуть и эволюцию в целом, а это уже проблематично. Во-вторых, мы можем продолжать искать законы эволюции, и соответственно, законы организации развития и общества – чем с завидным упорством занимается множество людей в самых разных областях знаний. Правда при этом забывая признать иллюзией уже этику. В-третьих, мы можем признать наше поражение и просто сказать, что законов у этики, а значит у прогресса, а значит у эволюции, нет и быть не может. Последняя позиция выглядит как какое-то мракобесие, отрицание науки и вообще, как нечто немыслимое в наше рациональное время. И тем не менее, мы должны принять именно ее, потому что она, несмотря на свою парадоксальность – а может именно благодаря ей – является единственно правильной.

Разумеется, законов у этики нет. Соответственно, эволюция общества есть, но законов у эволюции нет. Поэтому и искать их не нужно, это пустая трата времени. Ведь всякий найденный «закон» перестанет работать как только он будет найден. Разве не в этом заключается наша воля? Мы же можем нарушить любые законы! Из нашей позиции, кстати, следуют довольно неприятные выводы. А именно, что не существует и всех прочих общественных законов, коими занимаются социальные науки, включая такую науку, как экономика. Ни один экономический закон не будет работать без нашего участия, без нашей воли. А наша воля управляется этикой. И еще, конечно, природой со своими законами, но знаем мы эти законы – выживание, размножение, личный и групповой эгоизм, купить подешевле – продать подороже… Это мы все знаем и это нам не интересно, потому что чем этичней человек, тем меньше он зависит от своих инстинктов. Иными словами, чем дальше идет прогресс, тем меньше роль в обществе законов естественных, и больше – юридических, опирающихся на этику.

Подобную позицию трудно принять еще и потому, что все последнее столетие нам основательно промывали мозги доказывая обратное. Да и здравый смысл сопротивляется. Мы же видим все эти общественные силы! Один человек, может и может что-то там свободно выбрать, но все вместе? А отсюда и законы организации больших систем, и экономические циклы, и информационные взрывы, и культурные революции. Все это так. Массы действительно часто покорно подчиняются всевозможным общественным силам. Но за всякой силой стоит конкретная воля, а за волей – конкретный интерес. В обществе борются, если так можно выразиться, две большие стороны. Первая – это природа, в виде наших животных потребностей, заставляющая нас хапать, срезать углы, наживаться на других, в общем, делающих из нас гомо-сапиенсов, и вторая – это этика, в виде норм, призывающих нас стать людьми и трудиться на общее благо. И если вторая сторона ведет нас вперед, к миру и процветанию, то первая тянет прямо в противоположном направлении, в царство животных с милыми ее сердцу бесконечным насилием и страхом. Эти две стороны можно назвать «зло» и «добро», и исход их борьбы, как и следовало ожидать, вовсе не предрешен.

Аналогичный парадокс кстати ученые видят и в эволюции природы. Последние три столетия они пытались найти законы, обьясняющие эволюцию животного мира, а последнее время – и эволюцию вселенной, включая появление жизни. Увы, все, что они пока нашли – что законов развития, по-видимому, нет. И это хороший, если не сказать очевидный, результат, потому что новое не может появляться предсказуемо. Иначе оно не было бы новым.